Жанр: Любовные романы
Мой герой
...валку металлолома, и бумажными
инсталляциями. Полностью в твоем стиле. — Она начала собирать бумажные
тарелки. — Это, должно быть, оттого, что в детстве за тебя все делала
прислуга.
— На самом деле это пошло оттого, что в детстве я в принципе не мог устроить
кавардак в своей комнате. Моя матушка не терпела беспорядка. — Ему это
всегда нравилось, но надо было хоть что-то сказать, наблюдая за уборкой
Эстер. — На мой десятый день рождения она пригласила фокусника. Мы сидели в
маленьких складных креслах — мальчики в костюмах, девочки в шелковых платьях
— и наблюдали представление. Потом нам накрыли легкий ланч на террасе. Там
было достаточно слуг, так что, когда все закончилось, убираться не пришлось.
Наверное, за мною слишком много ухаживали.
— Да нет. Разве что совсем чуть-чуть. — Она поцеловала его в обе щеки. Что
же он за странный человек, подумала она, такой спокойный и легкий, с одной
стороны, и столь обуреваемый демонами — с другой. Эстер была абсолютно
уверена, что события детства могут сильно повлиять на последующую взрослую
жизнь и даже на старость. Именно эта вера побуждала ее делать все, что в ее
силах, для Рэдли. — Ты просто предоставил гражданские права пыли и мусору.
Не позволяй никому забрать их у тебя.
В ответ Мич тоже поцеловал ее в щеку.
—Ну а ты посвятила себя чистоте и порядку. Где твой пылесос?
Она изумленно отпрянула, подняв брови:
— Да ты знаешь, что это такое?
— Мило. Очень мило. — Он ущипнул ее, метясь под ребра.
Эстер с воплем отскочила.
—Ага, боишься щекотки?
— Прекрати! — предупреждающе закричала она, выставив вперед словно щит
стопку грязных бумажных тарелок. — Я бы не хотела причинить тебе увечий.
— Давай, давай сразимся. — Он наклонился вперед, как рестлер. — Два раунда
из трех.
— Предупреждаю тебя. — Опасаясь появившегося в его глазах блеска, она
отпрянула. — Я применю насильственные меры.
— Обещаешь? — Он сделал резкий выпад, схватив ее за талию.
Обороняясь, Эстер взмахнула руками. Тарелки, перепачканные остатками торта и
мороженого, отпечатались на его физиономии.
—О господи. — В припадке истеричного смеха Эстер присела на стул, согнувшись
пополам. Она попыталась что-то сказать, но лишь снова затряслась от хохота.
Мич медленно провел рукой по своей щеке, потом воззрился на остатки
шоколадного крема. При виде этого Эстер еще раз согнулась от смеха, держась
руками за бока.
—Что у вас здесь происходит? — Рэдли вбежал в гостиную и вытаращился на свою
маму, которая, не в силах произнести ни слова, указывала рукой на Мича. —
Господи! — Рэдли сделал круглые глаза и захихикал. — Маленькая сестра Майка
как-то точно так же вывалила на себя завтрак. Ей два года.
Эстер никак не могла прийти в себя. Давясь от смеха, она уцепилась за Рэдли.
— Это был... это был несчастный случай, — наконец она смогла вымолвить
несколько слов и снова согнулась в припадке беззвучного хохота.
— Нет, это было хорошо продуманное, вероломное нападение, — поправил ее Мич.
— И оно требует немедленного возмездия.
— Нет, пожалуйста, нет. — Эстер попыталась закрыться рукой, зная, что она
слишком слаба, чтобы себя защитить. — Я прошу прощения. Клянусь, это
произошло случайно, просто рефлекторно.
— Ну, я тогда тоже рефлекторно. — Он придвинулся еще ближе, а поскольку
Эстер пыталась спрятаться за Рэдли, то просто зажал хохочущего мальчика
между ними. Мич принялся целовать ее — губы, нос, щеки, в то время как она
визжала, смеялась, упиралась. Когда Мич закончил, ему удалось переместить
достаточное количество шоколада со своего лица на ее лицо. Рэдли взглянул на
маму и, заливаясь смехом, соскользнул на пол.
— Маньяк, — произнесла она, стирая рукой шоколадный крем с подбородка.
— Тебе очень идет шоколад, Эстер.
Потребовалось больше часа, чтобы привести все в порядок. Единодушным
решением они заказали пиццу, такую же, как и в первый вечер знакомства, а
потом провели остаток вечера рассматривая и испытывая сокровища Рэдли,
полученные им в подарок на день рождения. Когда же Рэд начал клевать носом
за клавиатурой, Эстер отвела его в постель.
—Неплохой день.
Эстер положила котенка в корзинку и, поставив ее в ногах Рэдли, вышла в
коридор.
— Скажу тебе, что он точно запомнит свой день рождения.
— Так же как и я. — Она потянулась, чтобы размять слегка затекшую шею.
— Выпьешь немного вина? Я принесу. — Он направил ее в гостиную. — Иди
присядь, отдохни.
— Спасибо. — Эстер села на диван, стащив Туфли и подогнув под себя
ноги. Этот день она действительно надолго запомнит. Что-то подсказывало ей,
что она запомнит также и ночь
—Вот ты где. — Мич протянул ей бокал вина, потом устроился на диване подле
нее.
Держа свой бокал в руке, он подвинул ее так, что она полулежала,
привалившись к нему.
— Так хорошо. — Поднеся вино к губам, она сдержанно зевнула.
— Очень хорошо. — Он нагнулся, чтобы поцеловать ее в шею. — Я же говорил
тебе, это великолепный диван.
— Я уже успела забыть, что значит сидеть так, как сейчас, расслабленно и
спокойно. Все сделано, Рэдли счастлив и уложен в кровать, завтра
воскресенье, и не надо думать ни о чем насущном.
— Нет желания пойти куда-нибудь покутить и потанцевать?
—Нет. — Она пожала плечами. — А у тебя?
— Я счастлив быть здесь.
— Тогда оставайся. — Она сжала на секунду губы. — Оставайся на ночь.
Мич замолчал. Он прекратил массировать руками ее шею, потом, очень медленно,
начал снова.
— Ты уверена, что это то, что ты хочешь?
— Да. — Она сделала глубокий вдох и взглянула на него. — Я скучаю по тебе.
Как бы мне хотелось знать, что хорошо и что плохо для всех нас, но я знаю
только то, что скучаю по тебе. Ты останешься?
— Я не уйду никуда.
Довольная, она снова оперлась на него. Долгое время они так и сидели тихо в
полусне при свете небольшой настольной лампы.
— Ты все еще работаешь над сценарием? — спросила Эстер наконец.
— Угу. — Он мог бы привыкнуть к этому, подумал Мич, очень даже
привыкнуть видеть, как каждый вечер Эстер ложится, уютно прижавшись к нему в
приглушенном свете лампы, чувствовать аромат ее волос. — Ты была права. Я бы
возненавидел себя, если бы не попытался написать его. Думаю, мне просто надо
было успокоить нервы.
— Нервы? — Она с улыбкой прищурилась. — Тебе?
— Даже у меня они выходят из-под контроля, когда случается что-нибудь
необычное и важное. Они были натянуты до предела, когда я в первый раз
занимался с тобой любовью.
Услышанное не только поразило ее, но и заставило вспомнить все эти чудесные
события.
— Ты этого ничем не показывал.
— Уж поверь мне, так и было. — Он провел рукой по ее бедрам, легко и
непринужденно, что само по себе выглядело соблазнительно. — Я боялся сделать
что-нибудь не так и все испортить, испортить то, что было для меня важнее
всего в жизни.
— Ты не сделал ни одного неправильного движения и доставил мне самые
невероятные ощущения.
Даже поднявшись с дивана, ей было так естественно обнимать его, чувствовать
нежное прикосновение его рук. Она погасила свет в гостиной, и они
направились в спальню.
Мич закрыл дверь. Эстер расстелила постель. Он знал, что так должно
происходить каждую ночь, всю их долгую дальнейшую совместную жизнь. Она была
почти готова в это поверить. Он понял это, увидел в ее глазах, как только
приблизился к ней. Ее глаза неотрывно смотрели на него, пока она
расстегивала блузку.
Они разделись в тишине, но воздух уже начал сгущаться. И хотя их нервы были
расслабленными, чувства обострились еще сильнее, ибо они понимали, что могут
дать друг другу. Они вместе легли в постель и повернулись друг к другу
лицом.
Все было именно так, как и должно было быть. Эстер чувствовала это,
чувствовала, когда он обнял ее, привлекая ближе, когда их тела встретились,
соединяясь друг с другом. Она знала сладость его прикосновения, его силу,
его мощь. Ей было уже известно, как легко она реагирует на него. Эстер
запрокинула голову и, не отрывая от него глаз, поцеловала.
Ответный поцелуй его был подобен потоку холодной, бурлящей реки.
Стон удовольствия раздался у него в горле, когда она прижалась к нему.
Скромность не покинула ее, но уже не было былой скованности и стеснения.
Нет, сейчас их окружала лишь нежность и желание дарить себя друг другу.
Так случалось каждый раз, когда они оказывались вместе. Оживленно,
ошеломляюще, правильно. Он обхватил ее голову, когда она склонилась над ним.
Легкий привкус вина еще не до конца испарился у нее с языка. Когда их губы
сливались, он пробовал его, упивался им. Мич почувствовал растущую в ней
смелость, которой не было раньше, доверие, побуждавшее ее обращаться к нему
с новыми требованиями и желаниями.
Сердце ее открыто, подумал Мич, едва губы его коснулись ее шеи. И она
свободна. Это было именно то, что он и хотел для нее, для них. С легкой
улыбкой на губах он снова заключил ее в объятия и повлек за собой к вершинам
любовного безумия.
Эстер не могла от него оторваться. Она целовала его, ласкала, быстро, почти
яростно, но никак не могла им насытиться. Как же она не знала, что мужчина
может доставлять такую радость, такое наслаждение? Как же она не
догадывалась, что запах его кожи будет кружить ей голову и обострять
желания? Даже звук ее имени в его устах возбуждал ее.
Не размыкая объятий, они упали на простыни, запутавшись в одеялах, отбросив
их в сторону, больше в них не нуждаясь. Он двигался так же быстро, как и
она, открывая новые секреты наслаждений, доставляя ей новые сладостные муки
и радости. Целуя его грудь, Эстер услышала, как он шепчет ее имя. Опустив
руку, она коснулась его и почувствовала, что его плоть стала упругой и
твердой.
Возможно, эта сила всегда пребывала в ней, но Эстер была уверена, что она
родилась этой ночью. Сила пробуждать в мужчине первобытное, неразумное
вожделение. Разумно или нет, но она гордилась, она упивалась ею, когда он
взял ее и позволил желанию овладеть им.
Его губы были горячими и голодными, когда коснулись ее рта. Требования,
обещания, просьбы кружились у нее в голове, но она не могла вымолвить ни
слова. Она даже забывала дышать, когда он снова и снова ввергал ее в пучину
сладостного безумия. Она тесно прижалась к нему, будто они оказались в
бушующем море.
А потом море накрыло их.
Глава 12
Небо было облачным, как будто собирался пойти снег. Еще не до конца
проснувшись, Эстер отвернулась от окна и потянулась к Мичу. Кровать рядом с
ней была смята, но пуста.
Неужели он покинул ее ночью, подумала она, проведя рукой по простыням, на
которых он спал. Ее первой реакцией было разочарование. Было бы так приятно,
так мило повернуться к нему утром, коснуться его, обнять. Потом она
отдернула руку и оперлась на нее щекою.
А может, и к лучшему, что он ушел. Она не представляла, как отнесется к
этому Рэдли. Если бы Мич остался здесь, в пределах досягаемости, она знала,
что ей пришлось бы очень трудно лишиться возможности видеть его подле себя
снова и снова. Никто не знал, как тяжело и болезненно было заставить
отказаться себя от всего этого, от того, чтобы любить кого-то, нуждаться в
ком-либо. И только теперь, после стольких лет борьбы, она, наконец, начала
чувствовать результаты. Она создала для Рэдли прекрасный дом в хорошем
районе, у нее была достойная, высокооплачиваемая работа. Безопасность,
стабильность.
Эстер не могла рискнуть всем этим и угодить в пучину эмоций, неизбежное
следствие любовной привязанности. Однако она уже начала зависеть от него,
подумала Эстер, снова натягивая одеяло. И сколько бы разум ни убеждал ее в
том, что отсутствие рядом с ней Мича пойдет им обоим только на пользу, она
жалела и грустила об этом. Ей было очень жаль, очень грустно сознавать, что
он может решить, будто она настолько сильная, что спокойно проживет и без
него.
Эстер надела халат и пошла проверить, хочет ли Рэдли завтракать.
Она обнаружила их обоих яростно молотящими пальцами по клавиатуре нового
компьютера Рэдли, на экране которого взрывались и гасли разноцветные
вспышки.
— Здесь какая-то ошибка, — настаивал Мич, — это же был смертельный выстрел.
— Да ты на милю промахнулся.
— Я скажу твоей маме, чтобы она купила тебе очки. Слушай, здесь явно не
обошлось без постороннего вмешательства. Как я могу сосредоточиться, когда
этот глупый кот жует пальцы моих ног.
— Просто недостаток мастерства, — рассудительно сказал Рэдли, когда
последний солдат Мича был уничтожен.
— Недостаток мастерства! Я покажу тебе недостаток мастерства. — С этими
словами он схватил Рэдли и перевернул его вниз головой. — Ну что, ошиблась
машина или нет?
— Нет. — Хихикая, Рэдли оперся руками об пол. — Может, это тебе нужны очки.
— Я сейчас просто поставлю тебя на голову. Ты не оставил мне выбора. Ой,
привет, Эстер. — Держа Рэдли за ноги, он попытался ей улыбнуться.
— Привет, мам! — Несмотря на то что его щеки покраснели, Рэдли был в
восторге от висения вниз головой. — Я побил Мича три раза. Но он еще не
совсем взбесился.
— Кто бы говорил? — Мич поставил мальчишку на ноги, потом аккуратно положил
его на кровать. — Я был унижен и оскорблен.
— Я его разбил, — заключил Рэдли удовлетворенно.
— Просто не верится, что я все это проспала. — Она наградила их осторожной
улыбкой. Рэдли, казалось, не выражал ничего, кроме восторга, обнаружив Мича
в своей квартире. Что касается ее самой, то она едва смогла скрыть
охватившую ее радость. — Полагаю, что после трех тяжелых боев вам захочется
позавтракать.
— А мы уже поели. — Рэдли залез под кровать, чтобы достать котенка. — Я
показал Мичу, как пожарить хлеб с яйцом. Он сказал, что получилось очень
хорошо.
— Это было еще до того, как ты стал жульничать.
— Я не жульничал. — Рэдли перевернулся на спину и позволил котенку
взобраться к себе на живот. — Мич вымыл сковородку, а я высушил ее. Мы
хотели и тебе приготовить что-нибудь, но ты спала.
Представив двух главных мужчин в своей жизни копошащимися на ее кухне, она
пришла в необыкновенный восторг и возбуждение.
— Не ожидала, что хоть один из вас поднимется так рано.
— Эстер. — Мич подошел к ней ближе и приобнял за плечи. — Не хочу тебя
расстраивать, но сейчас уже больше одиннадцати,
— Одиннадцати?
— Ага. Как насчет обеда?
— Хорошо, я...
— Подумай об этом. Я спущусь вниз и позабочусь о Тасе.
— Я сделаю это сам, — оживленно предложил Рэдли. — Я могу покормить его,
вывести на прогулку и все такое. Я знаю как, ты же мне показывал.
— Я не против. А ты, Эстер?
Она беспокоилась за сына, но постаралась не показать вида.
—Хорошо. Только оденься как следует.
—Обязательно. — Он уже схватил пальто. — Можно я приведу Таса с собой? Он
еще не
успел познакомиться с Заком.
Эстер взглянула на дрожащий комочек шерсти и подумала об огромных зубах
Таса.
— Не знаю, как Тас отнесется к Заку.
— Он любит кошек, — постарался убедить ее Мич, поднимая лыжную шапку Рэдли с
пола. — В абсолютно не хищническом смысле слова. — Он залез в карман за
ключами.
— Будь осторожен! — крикнула она, когда Рэдли побежал к двери, позвякивая
ключами Мича. Входная дверь с шумом захлопнулась.
— Доброе утро, — сказал Мич и обнял ее.
— Доброе утро. Ты мог бы меня разбудить.
— Было такое искушение. — Он просунул руки под полу ее халата. — На самом
деле я собирался сварить кофе и принести тебе кружку. Потом появился Рэдли.
Не успев осознать, что со мной происходит, я оказался по уши в яичной
начинке.
— Он... ммм... он не удивился, обнаружив тебя?
— Нет. — Точно зная, как устроена ее голова, он поцеловал кончик носа.
Потом, взяв ее на руки, прошелся по кухне. — Он подошел ко мне, когда я
кипятил воду, и спросил, собираюсь ли я готовить завтрак. После краткого
совещания мы пришли к выводу, что из нас двоих он больше знает, как и что
делать. Осталось еще немного кофе, но думаю, лучше вылить его и заварить
новый.
— Уверена, он еще хороший.
— Люблю оптимистов.
Эстер почти удалось улыбнуться, когда она потянулась за молоком в
холодильник.
— Я думала, ты ушел.
— Ты бы хотела этого?
Она покачала головой, не в силах взглянуть на него.
— Мич, все так сложно. Все становится еще сложнее.
— Что становится сложнее?
— Стараться не хотеть видеть тебя здесь постоянно.
— Скажи только слово, и я перееду к тебе со всеми чемоданами и собакой.
— Я бы очень хотела, чтобы это было возможным. Мич, когда я утром вошла в
спальню Рэда и увидела там вас обоих, что-то сломалось во мне. Я стояла,
смотрела и думала, как хорошо, чтобы это было с нами всегда.
— Именно так и будет с нами всегда, Эстер.
— Ты так в этом уверен. — С легкой улыбкой она оперлась руками на стол. — Ты
абсолютно уверен, и так было с самого начала. Может, именно этого я и
опасаюсь.
— Свет снизошел на меня, когда я увидел тебя, Эстер. — Мич подошел ближе и
положил руки ей на плечи. — Поверь, я не прожил жизнь, точно зная, что мне
надо, и не могу утверждать, что все в моей жизни случилось так, как я и
планировал, но, что касается тебя, тут я уверен.
Он поцеловал ее волосы. — Ты любишь меня, Эстер?
— Да. — Тяжело вздохнув, она закрыла глаза. — Да, я люблю тебя.
— Тогда выходи за меня замуж. — Он нежно повернул ее, чтобы видеть ее лицо.
— Я не прошу тебя менять ничего, кроме твоего имени.
Она хотела ему верить, верить в возможность начать новую жизнь еще раз.
Сердце громко и яростно стучало у нее в груди, когда она обнимала его за
плечи. Воспользуйся своим шансом, словно говорило оно ей. Не отбрасывай
прочь его любовь. Ее пальцы нервно напряглись, коснувшись его; — Мич, я... —
Когда раздался телефонный звонок, Эстер едва сдержала вздох. — Мне жаль.
—А уж мне как, — Пробормотал Мич, но отпустил ее.
Ее ноги все еще подгибались, когда она схватила со стены телефонную трубку.
—Привет. — Головокружение исчезло, а вместе с ним и едва проснувшееся
удовольствие. —
Аллан.
Мич быстро огляделся. Ее глаза так же ничего не выражали, как и ее голос.
Она два раза обернула телефонный провод вокруг руки, словно желая бросить
здесь якорь.
—Прекрасно, — сказала она. — Мы оба поживаем прекрасно. Во Флориде? Я думала, ты живешь в Сан-Диего.
— Значит, он опять переехал, подумала Эстер, вслушиваясь в его знакомый, как
всегда неугомонный голос. Она слушала с холодным терпением, пришедшим к ней
с опытом, как прекрасно, как потрясающе, как невероятно он поживает.
—Рэда сейчас нет дома, — сказала она ему, хотя Аллан и не спрашивал. — Если
ты хочешь
поздравить его с днем рождения, я попрошу его перезвонить тебе позднее. —
Повисла пауза, и
Мич увидел, как изменились ее глаза, и его начал душить гнев. — Вчера. — Она
сжала зубы, едва сдержав сердитый вздох. — Десять, Аллан. Рэдли вчера
исполнилось десять лет. Да, уверена, тебе сложно это представить.
Она снова замолчала, слушая его. Тупой гнев подступал к горлу, и, когда она
заговорила вновь, ее голос был пуст и безжизнен.
—Поздравляю. Тяжкие переживания? — Ее не заботило, как прозвучит ее смех. —
Нет, Аллан. Нет никаких переживаний. Да, все хорошо, удачи. Я передам Рэдли,
что ты звонил.
Она повесила трубку, поборов страстное желание разбить ее о стену. Стала
медленно разматывать впившийся в руку провод.
—С тобой все в порядке?
Эстер кивнула и подошла к плите налить кофе, который уже не хотела.
— Он позвонил сообщить мне, что снова женился. Думал, мне будет интересно.
— И это имеет для тебя значение?
— Нет. — Она отхлебнула глоток черного кофе и порадовалась его горечи. — То,
что он делает, перестало меня волновать уже много лет назад. Он не знал, что
был день рождения Рэдли. — Вспышка гнева снова охватила ее, несмотря на то
что она очень старалась ее подавить. — Он даже не знал, сколько ему лет. —
Она так резко поставила чашку на стол, что из нее выплеснулся кофе. — Рэдли
перестал быть для него реальным в ту самую минуту, когда он вышел за дверь.
Все, что ему оставалось сделать, — захлопнуть ее за собой.
— Какое это может иметь сейчас значение?
— Он — отец Рэдли.
— Нет. — Его также охватил гнев. — Есть нечто, что ты должна запомнить,
понять и занести в свою стройную систему. Единственная роль, которую он
сыграл в жизни Рэдли, — биологическая. Все просто, и между ними нет
эмоциональной привязанности.
— У него есть обязательства.
— Он отказался от них, Эстер. — Стараясь быть терпеливым, он взял ее за
руки. — Он полностью вычеркнул себя из жизни Рэда. Трудно назвать этот
поступок достойным, и, очевидно, сделал он так совсем не ради мальчика. Но
неужели ты хотела бы, чтобы он по своей прихоти появлялся и исчезал из жизни
ребенка, оставляя его потом сбитым с толку и уязвленным?
— Нет, но я...
— Ты хотела, чтобы он о нем заботился, а он не заботился. — Несмотря на то
что ее руки продолжали сжимать его, Мич почувствовал разницу. — Ты
отдаляешься от меня, Эстер.
Это было правдой. Она могла сожалеть об этом, но не в ее силах было
остановиться.
— Я не хочу этого.
— Но ты это делаешь. — В этот раз он разомкнул объятия первым. — Всего лишь один телефонный звонок.
— Мич, пожалуйста, постарайся меня понять.
— Я и так стараюсь сделать это. — В его голосе появились нотки, которых она
никогда не слышала раньше. — Этот мужчина бросил тебя, и это нанесло тебе
незаживающую рану. Но это случилось много лет назад.
—Меня это не ранило, — начала Эстер, погрузив пальцы в свои волосы. — Хотя,
может, и так. Я не хочу снова пройти через все это, через этот страх, эту
пустоту. Я любила его. Ты должен понять, что, наверное, я была молода,
глупа, но я любила его.
— Я всегда понимал это, — сказал Мич, хотя не хотел об этом и слышать. —
Такая женщина, как ты, не дает пустых обещаний и клятв.
— Нет, для меня пообещать что-либо значит выполнить. Я очень хотела сдержать
это обещание. — Она взяла чашку кофе, обхватила ее ладонями, чтобы
согреться. — Не могу даже сказать, как сильно я хотела сохранить наш брак,
как я старалась. Я отказалась от части себя, выйдя замуж за Аллана. Он
сказал мне, что мы переезжаем в Нью-Йорк, чтобы начать там что-то крупное, и
я переехала. Я бросила свой дом, семью, друзей — это было самым ужасным, что
со мной случалось в жизни, но я пошла на это потому, что он этого хотел.
Почти все, что я делала во время своего брака, я делала потому, что он так
хотел. А еще потому, что было проще смириться, чем отказаться. Я построила
всю свою жизнь вокруг него. А потом, в возрасте двадцати лет, обнаружила,
что у меня нет жизни вообще.
— Поэтому ты построила еще одну, для себя и Рэдли. Здесь есть чем гордиться.
— А я и горжусь. У меня ушло на это восемь лет, восемь лет, чтобы, наконец,
снова почувствовать твердую почву под ногами. А теперь появился ты.
— Теперь появился я, — сказал он медленно, наблюдая за ее реакцией. — И ты
никак не можешь оставить идею, что я снова вытащу коврик у тебя из-под ног.
— Я не хочу опять стать той женщиной. — Эстер произнесла эти слова отчаянно,
ища ответы на мучащие ее вопросы и боясь их получить. — Женщиной, которая
строит все цели исходя из чьих-либо интересов. Если я снова окажусь одна, я
уже могу не подняться.
— Послушай себя. Оставаясь одна сейчас, ты рискуешь столкнуться с тем
фактом, что все останется без изменений еще лет пятьдесят. Посмотри на меня,
посмотри на меня хорошенько, Эстер, я — не Аллан Уоллес. И я не прошу тебя
приносить себя в жертву, чтобы я был счастлив. Я люблю тебя такой, как ты
есть, я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь.
— Люди меняются, Мич.
— Да, и они могут меняться вместе, — он сделал глубокий вздох, — или могут
меняться поодиночке. Почему бы тебе не дать мне знать, когда ты решишь сама,
как тебе поступить?
Эстер открыла рот, потом закрыла его снова, когда ушел Мич. Она
...Закладка в соц.сетях
