Жанр: Любовные романы
Игры ангелов
...роила?
— Она показала на ванную.
— А если это была не ты?
— Кто же еще? — взорвалась она. — Броуди, да пойми ты, я не в себе. Я
придумываю убийства и пишу на стенах.
Голова у нее раскалывалась, сердце ныло.
— Ты сообщила об убийстве, пошли слухи. А если они дошли и до убийцы? А
если он тоже тебя видел? Получается, что выйти сухим из воды ему не удалось.
— Потому что был свидетель, — прошептала она.
— Ну да. Но свидетель — жертва насилия. И убийца решил на этом сыграть.
В городе этой женщине никто не верит — она здесь новенькая и немного со
странностями. Так, может, ее подтолкнуть? Есть вероятность, что она сорвется
и уедет отсюда. Да если и не уедет, все равно доверия ей это не прибавит.
— Но это же...
— Безумие? Вовсе нет. Ход умный и расчетливый.
— Значит, ты хочешь сказать, что я не спятила, а это убийца проникает
ко мне в квартиру и пытается меня запутать?
— Я ищу ту женщину, которая выжила. У нее забрали все самое дорогое —
просто так, безо всякой причины. Но она не хочет сдаваться. Такие сильные
люди мне в жизни редко попадались.
— Боюсь, ты преувеличиваешь.
Он улыбнулся:
— Собери самое необходимое. Переночуешь у меня.
— Я не могу так.
— Сможешь. — Он заглянул в сумку с покупками. — А что у нас на ужин?
— Ой, чуть не забыла! Гребешки!
Она кинулась к сумке — наконец-то она пришла в себя.
— Слава богу, к ним положили пакет льда.
— Мне нравятся гребешки.
— Интересно, есть хоть что-нибудь, что тебе не нравится? Ты не даешь
мне распасться на части.
— Я тебе сколько раз говорил, истеричные женщины меня раздражают.
— Ты же обнимал меня, когда я плакала. Это тебя тоже раздражало?
— Тебе было действительно плохо. Главное, чтобы это не вошло в
привычку.
— Я люблю тебя. Я в тебя влюбилась по-настоящему. Он молчал секунд
десять.
— Ни одно хорошее дело не остается безнаказанным. Она расхохоталась:
— Вот поэтому я и сошла с ума. Ты не беспокойся, ты не обязан отвечать
взаимностью. Когда проходишь через то, через что пришлось пройти мне, ничего
не принимаешь на веру.
Он смотрел на нее уважительно, но с опаской, как смотрят на тикающую бомбу.
— Ты смешала в одну кучу доверие, чувство благодарности и нашу тягу
друг к другу.
— Знаешь, голова у меня, может, и больная, но с сердцем все в порядке.
Если это тебя пугает, я позвоню Линде-Гейл и переночую у нее.
— Возьми все, что тебе нужно, — сказал он строго. — И все, что
пригодится для ужина.
— Вина хочешь? — спросил Броуди.
— Нет, спасибо. — Рис разложила по тарелочкам зелень и морковь. —
Джоани хватит удар, когда она увидит ванную.
— Так перекрась ее.
— Плитку не перекрасишь.
— У Мака наверняка есть растворители. И квартирка эта далеко не
Версаль, давно нуждается в ремонте.
— Броуди, у меня и раньше случались провалы в памяти.
— И это вовсе не значит, что все началось снова. Я за последние две
недели виделся с тобой довольно часто и могу твердо сказать: во сне ты не
ходишь. — Он принялся за салат. — А у Джоани кто-нибудь замечал за тобой какие-
нибудь странности?
— Джоани считает странным, что мне для овощного супа минестроне нужна
бамия. Когда я в первый раз вышла из больницы, бабушка повела меня по
магазинам. А потом я обнаружила у себя в шкафу кошмарный коричневый свитер и
спросила, откуда он взялся. Она на меня очень странно посмотрела. Оказалось,
я сама купила его и сказала ей, что он пуленепробиваемый. Она подошла к
плите и ловко пошлепала гребешки рукой.
— Были и другие случаи. Меня мучили кошмарные сны — я слышала выстрелы,
крики. Я пыталась взламывать двери. Однажды ночью вылезла в окно. Сосед
обнаружил меня на тротуаре, в ночной рубашке. — Она поставила тарелку перед
Броуди. — Вот тогда-то я и решила лечь в больницу. Может, у меня рецидив?
— И происходит это почему-то, когда ты одна. И только у тебя в
квартире. Не верю.
— Ты возвращаешь меня к жизни. Два часа назад я валялась по полу и
выла. Я провалилась в пропасть.
— А теперь поднялась обратно.
— Не знаю, что делать дальше.
— Пока что поешь гребешков. Они удались на славу.
— Ладно. — Она осторожно попробовала гребешки. — Я подстриглась.
— Я заметил.
— Так тебе нравится или нет?
— Нормально.
— Ты мастер говорить комплименты.
— А я вообще парень мастеровитый.
— Если тебе не нравится, так и скажи.
— Если бы не нравилось, я бы так и сказал. Или сказал бы, что, если
хочешь носить на голове швабру, это твое личное дело.
— Именно так ты бы и сказал, — согласилась она. — Общение с тобой идет
мне на пользу. Я и сама стала другая... Не хочу говорить, какая я была,
потому что назад вернуться нельзя.
— Может, и не надо?
— Наверное. С тобой я чувствую себя такой, какой хотела бы быть. Но все
же нам лучше не общаться так тесно.
— Если ты насчет того, что ты якобы в меня влюблена...
— Нет. Вообще-то ты должен гордиться тем, что я в тебя влюблена. Других
женщин отпугнул бы твой мерзкий характер. Но если я опять впадаю в безумие,
я не самый лучший партнер для серьезных отношений.
— Если я отступлю, получится, что я боюсь трудностей. И вообще, мне все
это интересно. — Он взял ее за руку. — Мне интересно все, что происходит с
тобой.
— Знаю.
— Давай не будем загадывать, Рис. Все само образуется. И она поверила
ему.
Они поели, убрали со стола, и, когда она села рядом с чашкой чая, он решился
на следующий шаг.
— Ты сможешь побыть здесь часок одна?
— А в чем дело?
— Я хочу вместе с Риком осмотреть твою квартиру.
— Не надо. Сегодня утром я зашла к нему. Видела его, Дебби и Хэнка. И
когда я сказала, что хочу показать рисунок в Джексоне, они посмотрели на
меня с такой жалостью...
— Но если кто-то проник к тебе в квартиру?
— Но как он мог это сделать?
— Например, раздобыл дубликаты ключей. Где ты держишь свою связку?
— В сумке или в кармане куртки.
— А где лежат сумка и куртка, когда ты работаешь?
— В кабинете Джоани. Там есть шкаф с дубликатами всех ключей.
— Кто-то мог пробраться в кабинет, сделать слепки.
— Ты думаешь, это кто-то из Фиста? Но женщину-то никто не узнал.
Наверное, поэтому я решила, что, раз она нездешняя, то и он тоже приезжий.
— Или этот кто-то бывает здесь довольно часто. Кто знал, что сегодня ты
уедешь?
— Да весь город.
— Да, у нас слухи распространяются быстро. — Он хмуро посмотрел на нее.
— У тебя вид усталый. Ложись-ка спать. А я еще немного поработаю.
— Хорошо... — Она покосилась на дверь. — Может...
— Да, я проверю все двери. Иди спать, Худышка.
— Спасибо, что подставил плечо, Броуди.
— Никакого плеча я не подставлял.
Она склонилась над ним, поцеловала в губы.
— Подставлял. Раз двадцать за сегодняшний вечер.
8
Броуди, с фонариком и лупой в руках, сидел на корточках перед дверью в
квартиру Рис. Чувствовал он себя довольно глупо.
Он хоть и считал, что возможность спать по утрам сколько хочешь — это
главное достоинство писательского ремесла, но сегодня он встал рано, вместе
с ней. Она уверяла, что прекрасно доберется до кафе и пешком, но он ее и
слушать не стал. Разумеется, женщине, которая стала свидетельницей убийства,
не стоило отправляться за три километра по предрассветной мгле.
А теперь он решил поиграть в детектива. Он сам никогда дверей не взламывал и
не знал точно, как это делается, но видимых следов не заметил.
Он достал ключи, которые она дала ему, отпер дверь, зашел. Первым делом он
отсоединил ее ноутбук, положил в сумку, чтобы забрать с собой.
Потом открыл ящик письменного стола. Там он обнаружил два сломанных пополам
карандаша, черный фломастер и кожаную записную книжку. И открыл ее.
Это был альбом для фотографий. На первой была изображена старушка, она
сидела на лавочке в цветущем саду. Ее лицо кто-то жирно перечеркнул черным
фломастером. На других снимках были люди в длинных фартуках, мужчина у
огромной печи, группа мужчин и женщин с бокалами шампанского. И у всех лица
были перечеркнуты.
На последней фотографии Рис стояла в толпе каких-то людей. Броуди догадался,
что это ее коллеги из
Манео
. Под каждым была подпись:
Убит
. А под
изображением Рис было написано
Безумна
.
Он сунул альбом в карман сумки с компьютером. Броуди было немного неловко
вторгаться в мир Рис, но он решил обследовать и комоды. Вещей у нее было
немного. Путешествует налегке, понял Броуди. Вот на кухне все было иначе.
Все вещи лежали в безукоризненном порядке. Но в буфете он обнаружил ступку,
доверху заполненную таблетками, и пестик.
Броуди отправился в ванную. В аптечке стояли ряды пустых пузырьков.
Умен, сволочь, — подумал Броуди. — Ловко расставил ловушки
.
Он осмотрел стены. Надписи были сделаны печатными буквами. Но кое-где буквы
налезали друг на друга, и от этого слова казались еще страшнее. И надпись, с
пола переходящая на стену, тоже впечатляла. Тот, кто это устроил, хорошо все
продумал.
Броуди достал фотоаппарат, все сфотографировал.
Нет, в такую квартиру ей возвращаться нельзя. Надо заехать к Маку, может, у
него есть растворитель для фломастеров. Заодно и краску можно купить.
Вскоре он вернулся и принялся отчищать ванную.
Рис дернула за ручку и с раздражением поняла, что дверь не заперта. Ей стало
тошно от подступившего к горлу страха. А если Броуди лежит там раненый или
хуже того...
Почему он так задержался? И дверь открыта.
Она осторожно вошла.
— Броуди!
— Тут я.
— С тобой все в порядке? — Она остановилась, принюхалась. — Это что?
Краска?
Он вышел из ванной с валиком в руке:
— Да уж, извини, ароматы не очень...
— Ты перекрашиваешь ванную?
— Это ерунда. Там стена всего полтора квадратных метра.
— Спасибо тебе, — дрожащим голосом сказала она. И заглянула в ванную.
Цвет он выбрал бледно-голубой. От надписей и разводов не осталось и следа.
— Мне нравится цвет, — сказала Рис и прижалась к нему. — Я отплачу тебе
кормежкой.
— Согласен. Но если хочешь перекрасить и остальное, сама берись за
дело. Не скажу, что обожаю малярные работы.
Она уткнулась носом ему в шею.
— Вот смену закончу и приступлю.
— Я начал, я и закончу. — Он чмокнул ее в макушку. — Мне не хотелось,
чтобы ты снова на это смотрела.
— Но сегодня мне можно будет переночевать у тебя?
— Не будешь же ты этим дышать.
— Слушай, ты что-то толок?
— Не понял.
— На столе ступка с пестиком.
Вот черт, забыл убрать
.
— Рис...
— Выглядит все так, будто... — Она посмотрела на него с отчаянием. — Я
их не принимаю. Держу на всякий случай.
— Это очередная ловушка. — Он положил валик в поддон. — Он расставляет
ловушки, но ты не должна в них попадать.
— Как ты думаешь, что он хочет этим сказать? — Она запустила руку в
ступку с таблетками. — Может, советует добавить водички, намазать на хлеб и
впасть в забвение?
— Плевать, что он хочет этим сказать. Главное — его не слушать.
— Если я не буду слушать, как я дам ему понять, что он не запихнет меня
обратно в больницу? Я не хочу возвращаться назад во тьму из-за какого-то
убийцы. — Она высыпала таблетки в раковину, включила воду. — Мне они не
нужны.
Он подумал про фотографии, которые успел убрать. Ей не нужна защита, понял
он. Ей нужно, чтобы кто-то верил в нее, верил, что она нормальна.
— Есть еще кое-что. Это тебе совсем не понравится. — Он достал альбом с
фотографиями. — Он сделал это, чтобы тебя расстроить. Не поддавайся.
Она открыла книжку:
— Как он мог? Он перечеркнул их, будто они — ничто.
— Они и есть ничто — для него.
— Я бы так никогда не сделала, — сказала она. — Он допустил ошибку: это
совсем на меня не похоже. — Она провела пальцем по перечеркнутым лицам. — Я
их любила. И никогда бы не стала их вычеркивать из своей жизни. — Она
просмотрела страницу за страницей, отложила альбом. — Мне надо возвращаться
на работу. За меня не беспокойся.
Она вошла в кухню, и Пит задорно ей подмигнул.
— Броуди делает тебе ремонт? — спросила Джоани. Рис застыла на месте:
— Откуда вы все знаете?
— Карл сказал Линде-Гейл, что Броуди купил краски. А машина Броуди все
еще здесь. Так что догадаться нетрудно.
— Да, он оказывает мне огромную услугу.
— Надеюсь, цвет не дикий?
— Светло-голубой. Он перекрашивает только ванную. Джоани выложила
жареное мясо на тарелку.
— Хорошо, когда есть рукастый мужчина. Не помню, чтобы Броуди какой-
нибудь еще даме помогал с ремонтом. А ты, Пит, помнишь?
— Вроде не было такого.
Джоани положила к сэндвичу картошку и салат.
— Заказ готов! Денни, как поживаешь?
— Отлично. — Помощник шерифа подошел к стойке. — Шериф спрашивает, не
может ли Рис к нему заглянуть.
— Шериф меня вызывает? — встрепенулась Рис.
— Он хочет, чтобы вы заглянули к нему на пару минут. В болоте на
Лосиных прудах нашли тело какой-то женщины. Шериф хотел показать вам
фотографии.
— Иди, — сказала Джоани.
— Хорошо, — понуро ответила Рис. И сняла фартук. Денни был на машине,
так что доехали они быстро. Он проводил ее в кабинет шерифа.
Рик встал из-за стола, пошел к Рис навстречу, усадил ее в кресло.
— Тело нашли мальчишки. Женщина подходит под ваше описание. Смотреть на
снимки нелегко...
— Ее задушили?
— Кое-что указывает на то, что да. Ну, готовы?
Рик достал из папки снимок, показал. Рис взглянула и тут же отвернулась:
— Ужасно...
— Понимаю, это тяжело. Она пролежала пару дней в болоте.
— Пару дней? Но ведь прошли недели.
— Если тогда она просто ушла с ним, убийство могло произойти и позже.
Рис, это та женщина, которую вы видели?
Она заставила себя снова взглянуть на снимок. Волосы длинные, темные. Рис
пыталась соотнести это изуродованное лицо с лицом той женщины у реки.
— Не знаю... У той было лицо поуже и волосы подлиннее.
— Вы видели ее с большого расстояния.
— Он ее не избивал. А это лицо все в синяках.
— Возможно, он оттащил ее в сторонку, она пришла в себя, и они
помирились. А через пару недель опять поссорились. Ее отпечатки пальцев
проверили по картотеке, но о ней никаких сведений нет. Проверят еще и зубы,
а также все заявления о пропавших без вести.
Рис смотрела на него в упор:
— Сразу вы мне не поверили.
— Не буду врать, у меня были сомнения. Но это не значит, что я не
занимался этим делом.
— Ясно. И все же, если ее опознают, я бы хотела взглянуть на ее
прижизненную фотографию. Тогда мне легче будет понять, та это женщина или
нет.
— Ладно. — Он накрыл ее ладонь своей. — Я понимаю, как вам было трудно.
Спасибо, что пришли. Я отвезу вас домой.
Руки Ло скользили по рубашке Линды-Гейл. Он вспомнил, как все было, когда им
было по шестнадцать. Почти так же.
Только теперь они сидели не в старом
форде
, который купила ему мать, а в
домике Линды-Гейл. Спальня была совсем рядом, но пока что хватало и дивана.
Ее грудь была теплая и мягкая. И губы мягкие. И вся она такая ладная,
изящная. Но когда его рука скользнула ей в джинсы, Линда-Гейл его
остановила.
— Да будет тебе... — хрипло сказал он. — Я только хотел...
— Знаешь, Ло, человек не всегда получает то, что хочет.
— Ты же знаешь, как я хочу тебя. И всегда хотел. — Он снова поцеловал
ее. — Зачем ты меня дразнишь?
— Вовсе я тебя не дразню. Просто у нас с тобой так не будет.
— Но ты же сама меня пригласила. И когда я тебя поцеловал, не кинулась
звать на помощь.
— Мне понравилось с тобой целоваться. И всегда нравилось. Но мы уже не
дети. — Она оправила рубашку. — Но у меня теперь другие приоритеты.
— Другие приоритеты? Ты позвала меня, раззадорила, а теперь мучаешь.
— По-моему, тебе лучше уйти, — гордо вскинула голову Линда-Гейл.
Он вскочил:
— Что тебе от меня нужно?
— Сам сообрази. Но если ты опять начнешь путаться со всякими там,
близко ко мне не подходи.
— Значит, пока ты не согласишься, мне вообще до женщин дотрагиваться
нельзя?
— Ты, Ло, подумай хорошенько и реши. А пока что убирайся.
Ло, дрожа от злости, выскочил на улицу. Таких женщин, подумал он, женщин,
которые играют мужчинами, надо примерно наказывать.
Он сел в машину, злобно посмотрел на ее дом. Она думает, что ей удалось его
скрутить. Она жестоко ошибается.
Он вернулся к реке. Там не осталось ни следа того, что произошло. В этом он
был уверен на сто процентов. Он был осторожен. Он всегда осторожен.
Да, этого не должно было произойти. Но у него не было выбора. Все, что он
делал, он делал потому, что она не оставила ему выбора.
А в ушах все еще звенел ее крик. Она посмела угрожать ему. Хотя не имела на
это никакого права.
Она сама виновата в том, что погибла. Своей вины он не чувствовал. Откуда
ему было знать, что кто-то увидит их в бинокль? Даже осторожные люди не
могут предугадать все повороты судьбы.
Взять хотя бы Рис Гилмор. Он думал, что легко с ней справится. Ее так легко
было смутить. Но она оказалась крепким орешком.
На кон поставлено многое, и он не допустит, чтобы какая-то психованная
погубила его жизнь. Если потребуется надавить, он надавит. Он пойдет на все.
Рис Гилмор сдастся. Тем или иным образом.
Рис нужно было на работу только к двум, и она решила убраться у Броуди. Она
не будет ему мешать, пусть работает. Когда он вышел из душа, она уже оделась
и убирала постель.
— Что ты хочешь на завтрак?
— Поем кукурузных хлопьев.
— Да? Ну хорошо. — Она расправила покрывало. — Я хочу приготовить на
работе один новый суп, попробуешь его на обед, интересно, как получится. Да,
и еще я хотела постирать. У тебя есть грязное белье?
— Давай-ка немного притормозим.
— Ладно, — озадаченно ответила она.
— Не надо начинать утро с обсуждения того, что у нас будет на обед.
— Но я... — удивленно начала она.
— Не надо тебе стирать и готовить мне еду впрок.
— Я просто хотела помочь...
— Знаешь, я и без тебя отлично справлялся с хозяйством. Уже много лет.
— Я думала, тебе нравится, как я готовлю.
— Это другое дело.
— Ты не хочешь, чтобы я стирала твое белье. Ты считаешь, что это
выводит наши отношения на другой уровень?
— Может быть.
Она подошла к кровати, сдернула покрывало, расшвыряла подушки.
— Ну вот, так лучше. Ты что, думаешь, раз я в тебя влюбилась, то просто
мечтаю стирать твои носки? Ты кретин, Броуди, и думаешь, что весь мир
крутится вокруг тебя одного. Не стану разрушать твоих иллюзий. — Она
выскочила из комнаты.
Он хмуро поглядел на кровать, потер занывший затылок.
— Да, отлично все вышло, — пробормотал он. И вздрогнул, услышав, как
оглушительно хлопнула входная дверь.
Рис похватала то, что попалось под руку, швырнула в машину. Остальное
заберет потом. А белье, свое белье, она постирает в гостинице. Как делала
уже не раз.
По дороге в город она заметила, что с машиной что-то не то.
— Что опять случилось? — возмутилась она. И свернула к мастерской
Линта.
Двери гаража были распахнуты. Линт, в засаленной рубашке, вылез из-под
старенького автомобиля.
— Поломка? — спросил он Рис.
— Машину почему-то ведет.
— Ничего удивительного. Задние колеса спущены.
— Разве? — удивилась она. — Еще вчера все было в порядке.
— Может, ты на что-то наехала, и воздух стал понемногу выходить.
— У меня есть запаска.
— Сейчас доделаю здесь тормоза и займусь твоей машиной. Тебя подвезти?
— Нет. Я прогуляюсь. — Она взяла ноутбук. — Если придется ставить новые
камеры, во сколько мне это обойдется?
— Давай решать проблемы по мере поступления. Я тебе позвоню.
— Спасибо.
На одно плечо она повесила свою сумку, на другое — сумку с ноутбуком. День
был самый подходящий для прогулки. Ну что ж, если она влюбилась в кретина,
самая пора преодолеть свое чувство. Ей нужно побыть одной, подумать о
кулинарной книге. Нет, через Броуди она теперь действовать не станет. Но
надо продумать, в каком порядке давать рецепты, надо написать вступление.
— Эй! Эге-гей!
Рис остановилась и увидела Линду-Гейл, которая возилась у себя в саду с
маргаритками.
— Идет, бормочет что-то себе под нос и даже меня не замечает! — то ли в
шутку, то ли всерьез обиделась Линда-Гейл.
— Извини, задумалась. Какие у тебя чудесные цветы!
— Давно собиралась высадить маргаритки. — Линда-Гейл поправила
соломенную шляпку, — Они не боятся холодов. Но то одно отвлекало, то другое.
А как ты оказалась в этих краях?
— Колесо спустило. Точнее, два колеса. Оставила машину у Линта.
— Вот невезуха! А я думала, ты у Броуди.
— Оказалось, я ему мешаю.
— Да пошли эти мужики к черту! Я вот тут на днях выставила Ло. Руки
стал распускать. Хочешь, будем вместе сажать маргаритки и ругать мужской
пол?
— Я бы с удовольствием, но у меня дела.
— Давай сходим вечерком в бар, попьем пива.
— Надо подумать. Увидимся на работе.
Рис пошла домой, собрала грязное белье, прихватила стиральный порошок и
отправилась в гостиницу.
Она не решилась войти в лифт и спустилась вниз по лестнице.
— Семью один — семь. — Она терпеть не могла подвал гостиницы. — Семью
два — четырнадцать. — Она повторила таблицу умножения на восемь и, когда
машинка наконец загудела, помчалась наверх.
Вернувшись домой, она занялась фрикадельками для супа. А потом побежала
обратно в гостиницу — переложить белье из стиральной машины в сушку. И когда
снова вернулась домой, села за ноутбук — писать вступление.
Когда зазвонил таймер, она снова отправилась в гостиницу. Открыла сушку и ничего там не обнаружила.
— Что же это... — Она проверила соседнюю сушку. Та тоже была пуста. —
Кому понадобилось воровать мое белье?
Интересно, почему ее корзинка стоит на стиральной машине? Она подняла
крышку. Внутри лежало ее мокрое белье.
— Я точно положила белье в сушку. — Она стала перебирать белье. Из кучи
выпал фломастер. Красный фломастер. Ее красный фломастер. Рис дрожала всем
телом. Она рассмотрела белье и увидела, что оно все в красных разводах. У
нее перехватило дыхание. Она застонала, схватила корзинку и побежала наверх.
Кто-то сделал это нарочно, чтобы убедить ее в том, что она не в себе. Кто-то
следил за ней.
Бренда сидела на своем месте, за стойкой.
— Кто-то был внизу. Кто-то был в подвале!
— Что? О чем ты?
— Белье... Кто-то положил мое белье в стиральную машину.
— Рис, ты сама его туда положила. — Бренда говорила медленно, как с
умственно отсталым ребенком. — Помнишь, ты пошла вниз стирать? — Да нет,
потом! Я положила белье в сушку, а его переложили обратно в стиральную
машину. Ты же видела, как я приходила положить белье в сушку.
— Да, я видела, как ты спускалась вниз.
— Я положила белье в сушку! Кто еще туда спускался?
— Рис, успокойся. Я видела только тебя.
— А ты сама не спускалась туда?
— Зачем мне было туда спускаться? Возьми себя в руки...
Рис, кипя от злости, кинулась назад, домой, с корзиной мокрого белья.
Вернусь домой, — думала она, — и запру дверь
. Услышав автомобильный гудок,
она резко обернулась и увидела собственную машину. Из нее вышел Линт.
— Извини, если напугал. С колесами все в порядке. Я их просто накачал.
Она заставила себя кивнуть:
— Спасибо. Спасибо большое...
&m
...Закладка в соц.сетях
