Жанр: Любовные романы
Игры ангелов
...ибо, что поехал со мной.
— Не за что. Для меня это как сбор материала.
Рик слабо улыбнулся:
— Так сколько, ты говоришь, прошло времени после того, как Рис все
увидела? Когда вы туда вернулись?
— Не знаю, долго ли она бежала. Наверное, минут десять. Минут через
пять мы пошли назад, через пятнадцать оказались там.
— А как она себя вела?
— Как вела бы себя любая женщина, у которой на глазах кого-то задушили.
— Броуди, меня интересует, была ли она вменяема.
— Учти, что она была одна и очень испугалась.
— А увидела она все в бинокль, с большого расстояния, — напомнил Рик. —
Может, те двое просто повздорили.
Броуди много думал об этом вечером. Перебирал в уме все подробности. Он
помнил, как она была бледна, помнил широко раскрытые от ужаса глаза.
— А я верю в то, что она действительно это видела.
Рик пожевал губами:
— Между вами что-то есть?
— Какая разница?
— В расследовании любая информация имеет значение.
— Тогда почему ты не спросишь, сплю я с ней или нет?
— Я человек деликатный. Ну хорошо. Ты с ней спишь?
— Нет.
— Ну хорошо, — повторил шериф с едва заметной ухмылкой.
Они ехали молча, пока Рик не свернул с шоссе. Машина остановилась. Броуди
закинул за спину рюкзак, и они пошли сквозь невысокие заросли молодых
сосенок к реке. Земля была влажной от росы, где-то вдали, у порогов, шумел
бурный поток. Солнце между тем поднималось все выше, и вскоре вдали блеснула
сверкающая лента реки. Здесь начинался каньон, а на другой его стороне — то
самое место, где стояли они с Рис.
— Когда все случилось, она сидела вон там. — Броуди показал на камни.
— Чертовски далеко. — Рик достал полевой бинокль. — В такое время суток
тут вряд ли что разглядишь.
— Рик, скажи честно: ты ей не веришь?
— Давай по порядку. Что этот парень сделал со своей мертвой подружкой?
Если он сбросил ее в воду, она должна была всплыть. И ее бы уже заметили. —
Рик вздохнул. — Ты видишь следы того, что кто-то тащил мертвое тело?
— Нет, не вижу. Пока что.
— А теперь давай пройдемся вдоль берега, как я вчера. Говорю тебе, я не увидел никаких следов.
— Он замел следы.
— Предположив, что Рис его увидела, он за полчаса успел замести следы?
Верится с трудом.
— Думаешь, она лжет? Что она все придумала? Но зачем?
— Мне не кажется, что она лжет. Броуди, все не так просто. — Рик
озабоченно потер лоб. — Давай прогуляемся. И я надеюсь, то, что я тебе
расскажу, останется между нами.
Пока они шли вдоль реки и беседовали, Броуди смотрел в землю. Он хотел найти
что-то, что доказывало бы, что Рик ошибается.
— Я кое-что про нее узнал, — сказал Рик. — Несколько лет назад Рис была замешана в одном деле.
— В каком? — Броуди остановился.
— Массовый расстрел в бостонском ресторане, где она работала. Выжила
только она. Ее дважды ранили.
— Что?
— Приняли за мертвую и оставили в каком-то чулане, там ее полицейские и
обнаружили. После операции она лежала в коме, а когда очнулась, память
восстановилась не полностью. И душевное состояние у нее было немногим лучше
физического, — добавил Рик.
Такого он и предположить не мог.
— Как же это могло случиться?
— Я хочу сказать, что у нее был нервный срыв. Несколько месяцев
пролежала в психиатрической больнице. Она так и не смогла связно дать
показания и описать преступников. Тех, кто устроил бойню в ресторане, так и
не поймали. А потом она тихонько исчезла. Старший следователь в течение
первого года несколько раз с ней связывался. А в последний раз узнал, что
она уехала. Из родственников у нее только бабушка, и та сказала следователю,
что Рис не собирается возвращаться. Об этом писали в газетах. Удивительно,
Броуди, что ты ничего не слышал. Ты же был репортером.
Броуди прикинул, когда это могло произойти. Если сразу после того, как он
уволился, то тогда он жарился на пляже на Карибском море. И газет не читал
неделями — из принципа.
— Я как уволился из
Трибюн
, объявил на пару месяцев мораторий на всю
прессу.
— Вполне вероятно, она так до конца и не пришла в себя.
— Она что, по-твоему, вообразила убийство?
— Она могла задремать. Заснула и увидела сон. Такой маршрут для новичка
довольно тяжел, она наверняка устала. Пока что я не буду сообщать в полицию
штата. Но попытаюсь узнать, не пропал ли кто. Больше ничего сделать не могу.
— Ты это ей собираешься сказать? Что больше ничего сделать не можешь?
Рик снял шляпу, прошелся пятерней по волосам.
— Ты же видишь то же самое, что вижу я. То есть ничего. Если у тебя
есть время, пошли со мной, осмотрим домики. Свои хижины и два дома Джоани я
уже проверил.
— Время у меня есть. А почему ты приглашаешь меня? Почему не вызовешь
помощника шерифа?
— Ты был с ней. — Рик водрузил шляпу обратно на голову. — Ты, как
говорится, свидетель свидетеля.
— Боишься за свою шкуру? Хочешь подстраховаться?
— Можно сказать и так, — невозмутимо ответил Рик.
— Ты просто ей не веришь.
— В настоящий момент, — Рик посмотрел на другой берег, — не верю.
Когда толпа утренних посетителей схлынула, Рис занялась приготовлением супа.
Поставила варить фасоль, порезала кубиками остатки бекона, пропассеровала
лук. И занялась травами.
— Лучше всего подошли бы свежий базилик и розмарин. А как прикажете
обходиться без свежего чеснока, одним сушеным? И неужели нельзя в это время
года найти помидоры, хоть отдаленно напоминающие настоящие?
— Ух ты, сколько жалоб. — Джоани подошла к кастрюле, понюхала. — А по
мне — и так очень даже неплохо.
Опять я сама с собой разговариваю
, — сообразила Рис.
— Извини, — сказала она. — Что-то я сегодня не в духе.
— Я это с утра заметила. Хочешь заниматься
высокой кухней
,
отправляйся в большой город.
— Все отлично. Еще раз извини.
— Я и первого извинения не просила, а второе — это даже обидно. Если
хочешь что-то, чего у нас нет, составь список. Я посмотрю, может, что и
закажу.
— Ладно.
— По-моему, выходной тебе на пользу не пошел. Мак слышал, ты ходила к
каньону. И вернулась вместе с Броуди.
— Мы столкнулись случайно.
— У тебя так дрожат руки, что боюсь, ты порежешь не морковку, а
собственные пальцы.
Рис отложила нож, повернулась к Джоани:
— Джоани, я видела... — Она замолчала, увидев, что в ресторан вошел
Броуди. — Можно я сделаю перерыв?
Джоани кивнула:
— Ладно.
Рис кинулась к Броуди. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди.
— Вы нашли?..
— Давайте выйдем. — Он потянул ее за руку к выходу.
— Вы нашли ее? — повторила Рис.
Он даже не обернулся и остановился только у лестницы к ее квартире.
— Мы ничего не нашли.
— Как же... Он, наверное, сбросил ее в реку. — Эту картину она ночью
представляла бесчисленное количество раз.
— Я не сказал
никого
, Рис. Я сказал —
ничего
.
— Он, должно быть... — Рис запнулась. — Я не понимаю.
— Мы пришли туда, где, по вашим словам, вы их видели. Прочесали
местность. Обошли пять ближайших домиков. Они все пусты и выглядят
необитаемыми. Нигде никаких следов.
— Этого не может быть! Они были там. Я их видела.
— Я и не спорю. Я только сказал, что никаких следов мы не нашли.
— Ему все сойдет с рук, и он будет спокойненько жить дальше. Я
единственная, кто это видел, и я не смогла ничего сделать! Я должна сама
поехать туда и во всем убедиться.
— Как вам будет угодно.
— Я не знаю, как туда добраться. Вы последний человек, кого бы я
попросила об одолжении, но про вас я точно знаю, что вы не убивали ту
женщину. Я заканчиваю в три. Можете забрать меня отсюда.
— Могу?
— Да, можете. И сделаете это. Потому что вас это заинтересовало не
меньше, чем меня. — Она достала из кармана десять долларов. И сунула ему в
руку. — Это на бензин.
Она ушла, а он стоял и с удивлением смотрел на десятку.
4
Рис поставила суп на медленный огонь и, чтобы успокоиться, взялась
составлять список того, что, по ее мнению, должно иметься на каждой кухне.
Какая разница, ресторан это с пятью мишленовскими звездами или кафе в
заштатном городишке? Еда есть еда, и готовить ее нужно хорошо.
Она выполнила несколько заказов — удивительные люди, с утра едят сэндвичи с
мясом бизона.
— Рис! — окликнула ее Джоани. — Прошу немедленно ко мне в кабинет. Мне
только что позвонил мой мальчик. Оказывается, шериф с утра пораньше приехал
на ранчо, искал какую-то женщину, которая якобы пропала. Рик говорит,
возможно, кто-то видел, что с ней случилось у каньона. Поскольку я не дура,
я вычислила, что этим кем-то могла быть и ты.
— Шериф просил меня ничего не говорить, пока он не проведет
расследование, но раз он ничего не нашел... Я видела, как мужчина задушил
женщину, но я была слишком далеко и ничем не могла ей помочь.
Джоани затянулась и выпустила струю дыма.
— Что за женщина?
— Не знаю. Я не очень хорошо ее разглядела. Я видела...
— Только рыдать не вздумай, — строго сказала Джоани.
— Да-да, хорошо... — Рис вытерла слезы. — Я видела, что он с ней
сделал.
Ее ноги, стучавшие о землю.
Высокие зашнурованные ботинки за дверью кладовки. Его черная куртка и оранжевая кепка.
Темно-серая фуфайка с капюшоном, черный пистолет. — Я это видела, — повторила она. — Я ничего не придумала.
— А я и не говорю, что придумала. После такого потрясения ты могла бы и
не выходить на работу. Сможешь доработать смену?
— Да. Мне легче, когда есть чем заняться.
— Тогда иди готовь. И вообще, если тебя что тревожит, знай, что ты всегда можешь прийти ко мне.
— Спасибо, Джоани.
Суп удался на славу, так что нечего было сокрушаться о том, что под рукой не
оказалось нужных специй. Всем вокруг было совершенно плевать, свежий базилик
или нет. И ей напрягаться нечего. Надо только готовить, подавать и получать
зарплату. Здесь ее ничто не держит. В любой момент можно побросать вещи в
машину и уехать куда глаза глядят.
— Броуди пришел! — крикнула Линда-Гейл. — Они с доком хотят попробовать
суп.
— Броуди и доктор, — пробормотала Рис. — Повезло мне. — Вне себя от
злости, она налила две тарелки супа, положила на поднос булочки и масло и
лично отнесла все в кабинку, где они сидели. — Вот ваш суп. И давайте
начистоту. Я не нуждаюсь в медицинском обследовании. Я не больна. И со
зрением у меня все в полном порядке. Приятного аппетита.
Разразившись этой тирадой, она развернулась и отправилась назад на кухню.
Сняла фартук, надела куртку.
— Моя смена закончилась. Я иду к себе наверх.
— Иди, — невозмутимо сказала Джоани и положила гамбургер на гриль. —
Завтра ты с одиннадцати до восьми.
Дома Рис первым делом развернула карту. Решила сама отыскать то место. Карта
оказалась разрисована красными линиями и кружками. То место, где она вчера
стояла, было обведено раз десять.
Она не делала этого, не делала! И все равно посмотрела на пальцы — а вдруг
они измазаны красными чернилами? Карта выглядела так, будто какой-то псих
испещрил ее одному ему понятными значками. Она этого не делала. Не могла она
такого сделать.
Рис кинулась к ящику тумбочки. Красный фломастер лежал на том самом месте,
куда она его положила. Дрожащей рукой она сняла колпачок и увидела, что
кончик фломастера весь измочален. Она внимательно осмотрела квартиру.
Все лежало на своих местах. Она бы заметила, если бы хоть одна книжка
оказалась не там, но все лежало точно так, как утром. Она проверяла замок
раза два. Или три.
Рис снова посмотрела на карту. Неужели это она сама сделала? Может, ночью,
когда ей снились кошмары и била нервная дрожь, она встала, как лунатик, и
разрисовала карту?
В дверь постучали. Она решила, что это Броуди, и, заставив себя успокоиться,
пошла открывать.
— Вы готовы?
— Я передумала. Я доберусь одна.
— Как пожелаете. — И вдруг он шагнул в комнату, захлопнул за собой
дверь и быстро заговорил: — У меня и в мыслях не было приводить к вам врача.
Просто он приходит на обед в то же время, что и я, и мы беседуем. Довольны?
— Да нет, не особенно.
— Очень хорошо, потому что мне придется вас еще немного огорчить. Рик
навел кое-какие справки, и пошли разговоры. Док спросил меня, что я об этом
знаю. И я как раз решал, что ему ответить, когда вы принесли суп. Суп,
кстати, чертовски хорош. А вы — маньячка.
— Я три месяца пролежала в психушке. Так что можете называть меня
маньячкой сколько угодно, я не обижусь.
— Думаю, вы там недолежали.
Она открыла было рот и тут же закрыла. Подошла к дивану, села. И
расхохоталась. Сняла заколку, распустила волосы, и они рассыпались по
плечам.
— Непонятно, почему такой грубый ответ слышать куда приятнее, чем
вежливое:
Да нет, вы сейчас в полном порядке
? Может, я действительно
маньячка.
— А может, вам надо перестать себя жалеть?
— Мне казалось, я перестала. Но нет. — Она положила заколку на столик.
— Вы по-прежнему готовы поехать со мной?
— Все равно день пропал.
Он стоял у двери и смотрел, как она проверяет содержимое рюкзака. Застегнула
молнию. Расстегнула, заглянула внутрь.
Он открыл дверь, она вышла, заперла ее. И несколько мгновений просто стояла
и смотрела на дверь.
— Да ладно уж, проверяйте. Иначе будете психовать.
— Спасибо. — Она проверила, хорошо ли заперта дверь и, кинув на него
извиняющийся взгляд, проверила еще раз и только после этого пошла вниз по
лестнице.
— Сейчас гораздо лучше, — призналась она, садясь в машину. — Раньше я
уходила только минут через двадцать. А вас не пугает, что я лежала в
психушке?
— Вы решили изложить всю свою биографию?
— Да нет. Я просто подумала, раз я вас втянула в эту историю, надо,
наверное, хоть немного ввести вас в курс дела.
Он выехал из переулка.
— Шериф проверил, кто вы и откуда.
— Он... — Она запнулась. — Что ж, вполне логично. Никто меня здесь не
знает, и вдруг я заявляю, что видела убийство. — Она прижала руку к груди. —
Двенадцать человек. Люди, с которыми я работала, которых любила. Я тоже
должна была погибнуть вместе с ними. Почему я выжила, а они нет?
— Такой вам выпал жребий.
— Может быть. Они забрали всего-то две тысячи долларов. Но люди погибли
не поэтому.
— А почему?
— Потому что так захотели те, кто пришел туда. Я там работала с
семнадцати лет. Я любила этот ресторан.
Ужасающая сцена, которую она тогда увидела, и теперь стояла у нее перед
глазами.
— Это был мой последний рабочий день. Друзья хотели устроить мне
сюрприз — прощальную вечеринку, поэтому я слонялась по кухне, чтобы они
могли подготовиться. И вдруг — крики, шум, выстрелы. Мне иногда это снится —
серая фуфайка с капюшоном и черный пистолет. Это все. Потом накатывает боль.
Одна пуля попала в грудь, другая — в голову.
Она замолчала. Он взглянул на нее и сказал:
— Продолжайте.
— Я упала в кладовке. Зашла туда убрать чистящий порошок. Об этом мне
потом рассказали полицейские. Я не понимала, где я.
Она снова потрогала шрам на груди.
— Я не могла дышать. Грудь сдавило. Дверь была чуть приоткрыта. Я
слышала голоса. Я хотела лежать тихо, чтобы меня не убили. Моя подруга упала
по другую сторону двери. Донна Шэнкс. У нее за месяц до этого была помолвка.
Сквозь щель я видела ее окровавленное лицо. Она кричала, молила о пощаде. И
тут я услышала выстрел. Ее глаза стали стеклянными. Я ничем не могла ей
помочь. И остальным тоже.
— Вы долго пролежали в больнице?
— Полтора месяца. Я плохо справлялась.
— С чем?
— С тем, что случилась. С тем, что я выжила.
— А как вообще справиться с тем, что в тебя стреляли?
— Ну, можно довериться психотерапевту, можно убедить себя, что этому
никак нельзя было помешать, можно быть благодарной судьбе за то, что ты
выжила, — ответила она с некоторым раздражением. — Не знаю... Но я никак не
могла с собой справиться. Все время накатывали воспоминания, по ночам мучили
кошмары. Мне все время казалось, что они пришли за мной, я на улицах видела
людей в таких же серых фуфайках. Я попросилась в психиатрическую больницу,
но потом ушла оттуда — поняла, что могу остаться там навсегда. На таблетках
я была почти овощем, а я и так долго пробыла овощем.
— Значит, теперь вы просто невротичка.
— Я страдаю клаустрофобией, у меня бывают приступы паники. Кошмары
продолжаются, иногда я просыпаюсь, и мне кажется, что все это опять
случилось. Но тех двоих людей в каньоне я действительно видела. Я ничего не
выдумала.
— Ну ладно. — Он съехал на обочину и остановил машину. — Дальше мы
пойдем пешком.
— Когда я разозлилась на вас, решив, что вы хотите напустить на меня
доктора, я пошла вот за этим. — Она протянула ему карту. — Я не помню, когда
я это отметила. Наверное, у меня ночью случился приступ паники.
— Зачем вы мне это показываете?
— Чтобы вы знали, с кем связались.
Он взглянул на карту, сложил ее.
— Я видел, с каким лицом вы вчера бежали по тропе. Погибла женщина, и
кто-то должен в этом разобраться.
Она на мгновение прикрыла глаза.
— Только не поймите меня неправильно, хорошо? — Она шагнула к нему,
обняла его и легонько поцеловала в губы.
— А как это нужно понимать правильно?
— Как выражение искренней благодарности, не более того. Вы знаете
дорогу?
— Знаю.
Когда они вышли на тропинку, она покосилась на него и сказала:
— Я впервые за два года поцеловала мужчину.
— И как ощущение?
— Успокаивает.
— Когда-нибудь, Худышка, мы, может, займемся этим не только для
успокоения, — хмыкнул он.
— Может быть. Утром во время перерыва я сбегала и купила вашу книжку,
Джеймисон П. Броуди.
— Какую?
—
На самом дне
. Мак сказал, это ваша первая, и я решила начать с нее.
Маку она очень понравилась.
— Мне тоже.
— Если и мне понравится, я вам скажу, — засмеялась она. — А П. — это
что?
— Плейбой.
— Вам подходит. — Она огляделась по сторонам. — Они могли прийти сюда
откуда угодно.
— Рис, не было никаких следов, кроме тех, что оставил Рик. — Он присел
на корточки. — Видите? Это наши с Риком следы — мы шли здесь утром. Земля
влажная.
— Не могли же они прилететь сюда на крыльях!
— Если преступник разбирается в следах, он знает, как их можно скрыть.
— Зачем ему это? Кто будет искать мертвую женщину, если никто не видел,
как он ее убивал?
— Вы же его видели. А если и он вас видел?
— Он не оглядывался. И на другой берег не смотрел.
— Вы же убежали. А вещи оставили на скале. Он мог заметить либо вас,
либо ваш рюкзак.
— Он видел меня... — У нее от ужаса перехватило дыхание.
— Может, видел, а может, нет. Так или иначе, но он был очень осторожен.
Не стал рисковать, все следы уничтожил.
— Он меня видел... Как же я сразу не догадалась!
— А вы отсюда видите то место, откуда за ними наблюдали?
— Вот оно, — показала она. — Я остановилась вон там. А они стояли
здесь.
Броуди внимательно осмотрел землю:
— Ничего нет. Может, криминалисты и обнаружили бы какой волосок, но что
это докажет?
— Она же сопротивлялась, пыталась вырваться.
— Ему достаточно было замести следы парой веточек.
— Она колотила ногами по земле, потом затихла. А он все держал ее за
шею. — Рис села, уткнула лицо в колени.
Броуди ничего не говорил. А рядом текла река, и в воде отражались белые
облака.
Когда они вернулись к машине, она вдруг поняла, что безумно устала. Ей
хотелось лечь под одеяло и заснуть, забыться.
Броуди завел мотор, и она всего на секундочку прикрыла глаза. И тут же
провалилась в сон.
Как тихо она спит
, — думал Броуди. Она прислонилась головой к окошку, руки
спокойно лежали на коленях. И что ему с ней делать? На этот вопрос он
ответить не мог, просто ехал не торопясь до города самыми окольными путями.
Он понимал, что втянут в это дело, и не только потому, что сам чуть не стал
свидетелем убийства. Он втянут в это дело из-за нее, причем не из-за ее
слабости, а, наоборот, из-за того, с какой силой она стремилась найти
виновного. Он проникся к ней уважением.
Пока она спала, он ехал мимо полей с прошлогодней, поблекшей за зиму травой,
мимо кустов вездесущей полыни. Титонские горы по-прежнему были в снегу. Да,
Скалистые горы повеличественнее, подумал он, но и в этих есть своя магия.
Рис тихонько застонала во сне. Броуди взглянул на нее и увидел, что она
дрожит.
Он остановился посреди дороги, потряс ее за плечо:
— Просыпайтесь!
— Нет! — Она очнулась в одно мгновение. И тут же вскинула руку, сжатую
в кулак.
Он подставил ладонь.
— Ну-ка ударь меня, — сказал он негромко. — Получишь сдачи.
— Что? Что? — Она уставилась на свой кулак. — Я правда заснула? Я тебя
ударила?
— Попыталась. Больше не пытайся.
— Постараюсь. Может, отпустишь мою руку?
Он разжал пальцы.
— Ты всегда просыпаешься так, будто услышала гонг?
— Не знаю. Но с тобой рядом мне почему-то спокойно.
— Спокойно, спокойно... Ты зря это твердишь. Знаешь, мне ведь
захочется, чтобы ты переменила мнение.
Она улыбнулась.
— Не станешь же ты... Ой, ты только посмотри! Здесь в так дико, так по-
настоящему. Все это пространство вокруг они стоят — как крепость. Они здесь
хозяева. Она оперлась о капот. — Я каждый день смотрю на них из окна. Но
здесь нет ни домов, ни людей, они выглядят совсем иначе.
— Я — тоже человек.
— Ты же понимаешь, о чем я! — Ей было приятно, что они перешли на
ты
.
— Я думала, побуду здесь немного и поеду дальше. Но смотрю на них каждое
утро, и мне никуда не хочется уезжать. — Она прикрыла глаза и просто вдыхала
этот дурманящий воздух.
— Ты бываешь такой, когда готовишь.
Она распахнула свои карие глаза.
— Какой?
— Спокойной, счастливой. — Он склонился над ней.
— Броуди...
— Только не говори, что совершенно этого не ожидала. Сердце Рис бешено
забилось. И от страха тоже.
— Наверное, я об этом не думала. Почти не думала.
— Если тебя это не интересует, ты только намекни.
— Да нет, просто я... Ой...
Ойкнула она потому, что он подхватил ее на руки.
Дыхание у нее перехватило, голова пошла кругом. Он был настойчив и
решителен. Ее словно накрыло волной. Она, едва успев подумать, что сейчас
окончательно потеряет голову, обняла его. Ее била дрожь, но губы были так же
настойчивы, как и его.
Он приподнял ее и усадил на капот. Она уже ни о чем не думала, делала то,
что диктовало тело. И ногами обхватила его за талию. Его руки скользнули ей
под свитер, накрыли ее грудь. Она застонала, выгнулась дугой.
— Не спеши, — сказал он. И взял ее за руки. Его пальцы тоже немного
дрожали.
В голове у нее гудело, и она едва расслышала его слова. Она уронила голову
ему на плечо.
— Не надо... Я не готова... Зря мы это...
— Вовсе не зря. И хорошо бы нам поспать вместе. Она прижала пальцы к
вискам.
— Нет, подумать только! Мы тут накинулись друг на друга, говорим бог
знает о чем. А женщина-то погибла.
— Она все равно мертва — вне зависимости от того, переспим мы с тобой
или нет. Если тебе нужно время на обдумывание, пожалуйста, думай хоть два
дня.
Он стоял, такой крепкий, сильный, мужественный, а за его спиной вздымались
горы.
— Я не сплю с каждым, кто мне понравится.
Он развернулся и пошел
...Закладка в соц.сетях
