Жанр: Любовные романы
Игры ангелов
...ился к машине.
— Я хочу пройтись, — сказала ему Рис. — Мне нужно подышать воздухом, и
время до начала смены есть.
— Отлично. Я пройдусь с тобой, а ты угостишь меня ланчем.
— Тебе же тогда придется возвращаться за машиной.
— Вот и отлично. Растрясу то, что съем. Сэндвичи с жареной курицей ты
делаешь?
— Делать умею. Но в сегодняшнем меню их нет.
— Плачу вдвойне. Хочу сэндвич с курицей, на ржаном хлебе, с луком. Ну
как, тебе получше?
— Вроде да. Док умеет успокоить. — Она засунула руки в карманы. — Хочу
завтра приехать к тебе, накормить тебя ужином и остаться на ночь.
—
Остаться на ночь
— это эвфемизм?
— Ничего обещать не могу, но надеюсь, что да.
— Договорились. — Он открыл дверь кафе. — Я постираю простыни.
Броуди так увлекся работой, что просидел шесть часов не разгибаясь.
Вынырнув из-под проливного дождя, настигшего его героев, он почувствовал
острое желание покурить. Он уже года три не курил, но после плодотворной
работы хотелось затянуться.
Может, сэндвич сделать? Подумав про еду, он вспомнил, что через несколько
часов должна приехать Рис. И тут же вспомнил про простыни в стиральной
машине.
— Тьфу ты! — Он выскочил из-за стола, помчался вниз. И, отправив
простыни в сушку, заглянул на кухню.
В раковине лежала грязная посуда. На столе валялись местная газета и
Чикаго
трибюн
— от старых привычек не избавишься, а еще стопка писем, блокноты,
ручки.
Он вымыл посуду, принялся наводить порядок на столе. И вдруг подумал, что
никогда ни с кем здесь не ужинал. Максимум — пил пиво с сухариками, если к
нему заглядывали док, Мак или Рик. Пару раз он приглашал приятелей на покер.
Пиво, чипсы, сигары. Были вино и яичница в два часа ночи — с восхитительной
Гвен из Лос-Анджелеса, которая приехала покататься на лыжах и оказалась в ту
незабываемую ночь у него в постели.
Надо бы прибраться в спальне... Он потер рукой щеку. И побриться надо бы.
Наверное, ей захочется посидеть при свечах, так что надо бы и свечи
поискать...
— Вино! Тьфу ты...
У него нашлось только пиво и бутылка виски. Бурча себе под нос, он стал
собираться в город, и тут его осенило. Он позвонил в винную лавку:
— Привет! Скажи, а к вам сегодня заходила Рис Гилмор? Да? И что она...
Ах, вот как. Спасибо. Я — прекрасно, спасибо. А ты? Ага... Ладно, до
встречи.
О простынях он вспомнил, когда принес пару тоненьких свечек и одну
толстенную свечу, которую ему кто-то подарил. Все лучше, чем ничего, подумал
он. Он отнес свечи и простыни в спальню и выглянул в окно.
По озеру плавала лодка под тугим парусом. В северной части озера Броуди
разглядел каноэ Карла. А еще увидел мальчишку с собакой. Собака радостно
ринулась за мячиком, и Броуди снова вернулся мыслями к своей книге. Собака
уже плыла к берегу, зажав мячик в зубах. А если бы это был не мячик...
Он бросил простыни на кровать и поспешил в кабинет. Он запишет только это.
Полчасика, не больше.
Два часа спустя Рис поставила коробку с продуктами на крыльцо и постучала в
дверь. Постучала еще раз, уже громче. Не получив ответа, она озабоченно
подергала дверь.
Она понимала, что ее страхи абсолютно беспочвенны — он не утонул в ванне, не
свалился с лестницы, не пал жертвой заезжего маньяка. Но дом казался
совершенно пустым. Она тихонько вошла, позвала Броуди.
И услышала, как на втором этаже скрипнули половицы. Тут же на лестнице
появился и сам Броуди:
— Который сейчас час?
— Около шести, — выдохнула с облегчением Рис.
— Около шести? Черт, я заработался.
— Может, перенесем на другой раз?
— На другой? А этот как же? Мне только надо чуть-чуть прибраться, —
признался он.
— Я займусь ужином. У тебя куча времени.
— Вот и ладно.
Через полчаса, когда Броуди вошел в кухню, на столе уже стояли свечи,
тарелки с синими салфетками, бокалы и букетик крохотных желтых розочек.
Рис обернулась. Лицо у нее было спокойное, взгляд задумчивый и почти нежный.
Броуди шагнул к ней, обнял. В ее глазах на мгновение мелькнула тревога, но
губы были мягкими и податливыми.
— Привет, — сказал он и отпустил ее.
— Привет. Не могу понять, где я.
— А где бы ты хотела быть?
— Наверное, здесь. Что-то я должна была сделать... Ах да, смешать
мартини. Любишь мартини?
— А кто не любит?
— Бокалы и шейкер я позаимствовала у Линды-Гейл.
Он смотрел, как она наливает и смешивает, добавляет лед, разливает по
бокалам, кладет оливки.
Она чокнулась с ним, подождала, когда он попробует.
— Чертовски хороший мартини, — одобрил он. — И снова сделал глоток. —
Ты настоящий талант.
Она подала ему блюдо с сельдереем и еще с чем-то.
— Тут что?
— Государственная тайна. Скажу только, что в основном гауда с вялеными
помидорами.
— Ты подумала про кулинарную книгу?
— Признаюсь честно, вчера после смены я именно этим и занималась.
— Поэтому у тебя такой усталый вид?
— Вопрос некорректный. Мне не спалось, так что размышления о будущей
книге были как нельзя кстати. Как тебе название
Простые деликатесы
?
— Нормально.
— Можешь предложить лучше?
— Надо подумать. А почему ты не спала?
— Откуда мне знать? — Она улыбнулась и пригубила мартини.
Она не доверила ему резать запеченную свинину, и это его слегка обидело. Но
жаловаться Броуди не стал — слишком уж восхитительно пахло мясо.
— Знаешь, нам с тобой надо заключить контракт, — сказал Броуди, поддев
вилкой кусок свинины.
— Контракт?
— Ага... Контракт. Предлагаю бартер — секс в обмен на кормежку.
— Очень интересно. А тебе не кажется, что ты получаешь выгоду и там и
там?
— Ты тоже. — Он попробовал картошку. — Ты гений.
Деликатесы запросто
.
— Что? — не поняла Рис.
— Это название твоей книжки —
Деликатесы запросто
. То есть это совсем
не просто, но ты научишь, как все приготовить как бы между делом.
— Отличное название. И идея самой книги хорошая.
— Я — профессионал.
— Ешь спаржу, — велела она.
— Слушаюсь. — Он ел, пил, смотрел на нее и в какой-то момент просто утерял нить беседы. — Рис!
— Что?
— Я от одних твоих глаз с ума схожу, а при свечах и все остальное
выглядит очень соблазнительно.
Он умеет говорить совершенно неожиданные вещи
, — подумала она. И
улыбнулась ему.
Она сама убрала все со стола. Он не стал возражать — женщины ведь обожают
порядок. Он помог ей вытереть тарелки, убрал их в буфет. Но в основном
старался ей не мешать.
Она снова начала нервничать и поэтому притихла. Теперь, когда ужин был
съеден, а посуда вымыта, в комнату опять заглянул секс — застенчивым гостем,
который не знает, куда себя девать.
Он хотел было подхватить ее на руки и отнести в спальню, не давая
опомниться, но решил применить более деликатный подход:
— Хочешь, пойдем прогуляемся? Например, к озеру.
— Вот здорово! На этом берегу я еще не была.
Он взял их куртки и направился к двери. На свежем воздухе она почувствовала
себя лучше, прежняя скованность исчезла.
— Какой восторг! — Она жадно вдыхала запах сосен. — Небо какое ясное! Я
вижу Млечный Путь. И обеих Медведиц.
— А я вижу только горстку звезд и луну.
— Ну так придумай новое созвездие. У тебя же профессия такая —
придумывать.
Он уставился на небо:
— Вон Одинокий Герман, еще его называют Одноногий Толстяк. Западнее —
Богиня Салли, покровительница кухарок.
— А я и не подозревала, что у меня есть покровительница.
— Ты не кухарка.
— В настоящий момент как раз кухарка. Ой, посмотри, как Салли
отражается в воде.
Звезды купались в озере, и оно переливалось тысячами искорок. А лунный луч
вычертил на воде серебристую дорожку.
— Иногда я скучаю по Бостону, — сказала она. — По своей квартирке с
красными стенами и огромным обеденным столом.
— У тебя были красные стены?
— Мне нравятся смелые цвета. А когда я стою вот в таком месте, как это,
мне больше не хочется ничего смелого.
— Да разве место имеет значение? Человек сам создает себе место, сам
выбирает цвета.
— Именно это я говорила себе, когда уезжала. — Они стояли рядом, плечо
к плечу. — Когда я в тот день шла по тропе, ты специально задержался, хотел
убедиться, что со мной все в порядке?
— День был хороший. Дел никаких у меня не было.
— Ты шел в мою сторону еще до того, как услышал, что я бегу назад.
Она решилась на шаг, который для нее был очень важен. Повернулась к нему,
приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы:
— Подозреваю, что я опять все испорчу. Предупреждаю заранее. Но мне все
равно хочется с тобой переспать.
— Одобряю и поддерживаю.
— Возьми меня за руку, — попросила она.
— Хорошо.
— Может, выпьем еще вина?
— Спасибо, с меня достаточно. — Он не отпускал ее руку.
— Наверное, лучше сначала поговорить об этом. О том, к чему это
приведет.
— Это приведет в мою спальню.
— Да, но... Не забудь запереть дверь.
Они вошли в дом, и он закрыл дверь на замок.
— Я правда считаю, что нам...
Он поднял ее и закинул себе на плечо.
— Я просто хотела предупредить, чтобы ты на многое не рассчитывал. Я
так давно этим не занималась...
— Ты слишком много разговариваешь.
Он стал подниматься по лестнице, и она закрыла глаза.
— Знаешь, у меня все внутри дрожит. Слушай, когда мы гуляли, я думала,
я справлюсь. А теперь уже и не знаю. У тебя спальня запирается?
Он захлопнул дверь, повернул ручку замка.
— Так лучше?
— Не знаю... Может быть. Понимаю, я веду себя совершенно по-идиотски,
но...
— Если ты понимаешь, что ведешь себя по-идиотски, ты уже на пути к
выздоровлению. А теперь помолчи.
— Я думала, мы...
Он закрыл ей рот поцелуем, страстным, жарким.
— Наверное...
— ...надо помолчать, — договорил он за Рис и снова поцеловал ее.
— Понимаю. А ты можешь выключить свет?
— Я его и не включал.
— Ой, правда? Неужели так ярко светят звезды?
— Представь себе, что я все еще держу тебя за руку, чтобы ты не
убежала.
Но его руки уже скользили по ее груди, по бедрам. И по телу пробежала
приятная дрожь.
— Сколько же у тебя рук?
— Сколько надо. Ты смотри на меня. Смотри на меня, Рис. Вот так.
Помнишь, как мы впервые встретились?
— У Джоани?
— Да. — Он расстегнул на ней рубашку. — Когда я тебя впервые увидел, во
мне что-то щелкнуло. Понимаешь, о чем я?
— Да. Да, Броуди, только... Если бы здесь было потемнее....
Он отвел ее руку, которой она прикрыла шрам на груди.
— Эту теорию мы проверим в другой раз. — Он снял с нее рубашку. —
Посмотри на меня.
Кошачьи глаза, подумала она. Глядя в них, она не чувствовала себя
защищенной, но легкий страх действовал возбуждающе. Он был такой крепкий,
сильный, чуточку грубоватый. Его руки напомнили ее телу о таящихся в нем
секретах, и Рис окатывало горячей волной. Она мечтала отключиться, дать телу
полную свободу, но у нее перехватило дыхание.
— Я не могу дышать! Не могу... Подожди, остановись...
Он откатился в сторону, усадил ее.
— Ты отлично дышишь. — Он потряс ее за плечи. — Прекрати ловить ртом
воздух.
— Да-да. — Она испуганно прикрыла грудь руками. — Извини. Извини... Я
так устала быть психопаткой.
— Так перестань ею быть.
— Думаешь, это так просто? Думаешь, мне нравится ставить и тебя и себя
в идиотское положение?
— Не знаю. Сама-то как думаешь? Но если начнешь плакать, я на самом
деле рассержусь.
— Я не собираюсь плакать. — Она утерла слезинку.
— Я тебя чем-то огорчил?
— Нет. Это просто приступ клаустрофобии.
— Если так, то это вполне поправимо. — Он лег на спину, притянул ее к
себе. — Ты только смотри на меня. — Он поцеловал ее в губы и пробормотал: —
Расслабься...
— Броуди, я такая неловкая...
— Вовсе нет. — Его руки заскользили по ее телу, и он заметил, как
налились краской ее щеки. — Какая ты гладкая! Поцелуй меня еще раз.
Она приникла к нему губами и вдруг успокоилась. Она чувствовала, как ровно
бьется его сердце. Он держал ее крепко, не сводил с нее глаз, и она в конце
концов сдалась.
7
Май, месяц цветения и буйства весны, накинулся на Энджелз-Фист бурями и
грозами. Но дни становились все длиннее, и долина зазеленела. Нарциссы
весело мигали желтыми глазками даже в дождь. Наконец она решилась выехать за
пределы города.
— Я могу договориться на другой день, — сказала она Джоани. — Если я
нужна на работе....
— Я не говорила, что ты нужна на работе. — Джоани вылила тесто для
оладий на сковороду.
— Но погода вроде налаживается. А если на ланч придет толпа народу?
— Знаешь, я ведь и без тебя справлялась. Хочешь помочь? По дороге к
выходу подлей Маку кофе.
Рис взяла кофейник, подошла к стойке, где сидел Мак.
— У тебя сегодня дела? — спросил он.
— Вроде как. Мы с Линдой-Гейл едем в Джексон.
— Пошататься по магазинам?
— Может, зайдем в парочку. Я еду стричься.
— Едешь в Джексон, чтобы постричься? У нас же есть
Скребница
.
— Убирайся. — Джоани принесла Маку оладьи.
— Уже ухожу.
Рис взяла сумку, в которой лежали наброски, сделанные доком. В Фисте женщину
никто не опознал. Если она была приезжей, то, скорее всего, остановилась в
каком-нибудь месте пошикарнее, например в отеле Джексона. У Рис оставалось
немного времени, и она решила заглянуть к шерифу.
Она уже почти неделю не спрашивала шерифа Мардсона, есть ли новости. Да и
времени не было — она работала, а свободное время проводила в постели
Броуди. Так что Мардсон не мог сказать, что она его допекает.
В конторе шерифа ее встретил Хэнк О'Брайен, бородач и любитель жареной
курицы.
— Как дела, Рис?
— Спасибо, все хорошо. Шериф у себя? Я только хотела...
Ее прервал чей-то заливистый смех. В дверях появились шериф с женой. Дебби,
высокая блондинка с короткой стрижкой, была в джинсах, ковбойских сапогах и
красной рубашке. На шее у нее на золотой цепочке висел кулон — солнце.
Дебби держала магазинчик
В путь
рядом с гостиницей. И дружила с Брендой. А
по воскресеньям водила трех своих дочек к Джоани есть мороженое.
Она по-приятельски улыбнулась Рис:
— Привет! А я думала, вы сегодня едете в Джексон.
— Мы едем, но попозже.
— Я вчера встретила Линду-Гейл. Ты решила постричься? Волосы у тебя
красивые, но, наверное, готовить неудобно. Впрочем, мужчинам нравятся
длинные волосы. Бедняга Рик! — хохотнула она. — Я-то свои стригу чуть ли не
под корень.
— Мне и так нравится. — Он ущипнул жену за щеку, провел рукой по ее волосам. — Ты мое солнышко!
— Ты только его послушай! — Дебби толкнула Рика. — Какие нежности!
Между прочим, я зашла попросить его уйти на часок с работы и съездить со
мной. Отказал наотрез.
— Рис, у вас ко мне какое-то дело? — спросил Рик.
— Я зашла справиться, не узнали ли вы чего.
— Увы. Никаких заявлений о пропавших людях. И никто ее не опознал. Даже
не знаю, чем я еще могу помочь.
— Я покажу рисунок в Джексоне.
— Не буду вас отговаривать, — сказал Рик, — но боюсь, вас могут
направить по ложному следу.
— Наверное, вы правы. Но я все-таки попытаюсь.
Она понимала, что ей не только сочувствуют. А еще и прикидывают, совсем Рис
Гилмор спятила или нет. Но она не даст вышибить себя из седла. Во всяком
случае, сегодня. Сегодня она поедет в Джексон стричься.
Рис считала Энджелз-Фист чудным крохотным бриллиантом, а Джексон был
большой, роскошный, в духе Дикого Запада. Деревянные тротуары, многолюдные
улицы.
А над всей этой цивилизацией высились белоснежные вершины гор. Они сияли
ярче любых драгоценностей, и рядом с ними все, сделанное человеком, казалось
ничтожным. Рис за пару минут поняла, что не ошиблась, поселившись в Энджелз-
фист. В Джексоне было слишком много людей. Едва оказавшись в городе, она тут
же захотела из него уехать.
— Тут классно! — Линда-Гейл уверенно лавировала между машинами. — Надо
нам будет как-нибудь оттянуться в спа-салоне.
Они поставили машину и прошли немного пешком.
— Мне надо отдохнуть. — У Рис голова шла кругом от толп народа, от
машин и еще — от мыслей о предстоящей стрижке.
— Все будет тип-топ. Что ты разнылась, как старушка? Мы уже пришли.
В этот раз стены не давили на Рис. А когда подошел парикмахер, она не
разрыдалась и не кинулась прочь.
Серж говорил с легким славянским акцентом и обворожительно улыбался:
— Девонька, давай мы тебя чайком напоим. Пойдем со мной. Он усадил ее в
кресло, укрыл ей плечи накидкой. Но тут Рис снова встрепенулась:
— Я не уверена, что...
— Волосы роскошные! А какие густые! Ты их береги. — Он приподнял
волосы, взвесил их на руке. — А чем ты занимаешься, ангел мой?
— Я повариха, работаю с Линдой-Гейл. Она будет рядом?
— Она чудесная. Жаль только, что редко к нам заглядывает, — и,
улыбнувшись, посмотрел в зеркало на Рис. — Доверься мне.
Она и забыла, как это приятно. Руки, которые нежно массируют голову, на
столике глянцевые журналы. Серж настоял, чтобы она немного осветлила волосы.
В какой-то момент пришла Линда-Гейл в пластиковой шапочке.
—
Рыжая лиса
, — сообщила она. — Вот на что я решилась. И на маникюр.
А ты не хочешь?
— Нет. Маникюра я уже не вытерплю.
— Ну, расскажи мне про своего мужчину, — сказал Серж, взявшись за
ножницы. — Есть ведь такой?
— Пожалуй, есть. — Подумать только, у нее появился свой мужчина. — Он
писатель. Он умен, уверен в себе, ему нравится, как я готовлю. Он невероятно
терпелив, но маскирует это язвительными шуточками. И совсем не считает, что
я ранимая и хрупкая. А еще... Ой, совсем забыла! — Она достала из сумки
папку. — Вы не узнаёте эту женщину?
Он отложил ножницы, внимательно изучил рисунок.
— Я точно ее не стриг. Я бы уговорил ее укоротить волосы. Это твоя
знакомая?
— В некотором смысле. Можно я оставлю рисунок у вас? Вдруг кто-то ее
узнает.
— Ради бога.
Рис посмотрела на пол:
— Ого, сколько с меня состригли волос!
— Ты не волнуйся. — Он обернулся полюбоваться выкрашенной в рыжий цвет
Линдой-Гейл. — Сногсшибательно!
— Я сама в восторге! — Линда-Гейл покружилась на месте. — Я словно
заново родилась. Что скажешь, Рис?
— Замечательно, тебе очень идет.
— Вот вернемся, тут же найду Ло, пусть пострадает. — Она оглядела Рис.
— Так ты еще симпатичнее. Молодец, Серж!
— Посмотри, как эти пряди подчеркивают красоту глаз. Рис смотрела на
свое отражение в зеркале.
Я почти узнаю эту женщину, — подумала она. — Я
почти узнаю себя
.
Серж, заметив в ее глазах слезы, встревожено отложил ножницы:
— Ты расстроилась? Тебе не нравится?
— Да что вы, очень нравится! Просто я давно не видела в зеркале то, что
мне нравится.
Серж потрепал Рис по плечу:
— Хватит, а то я расплачусь. Дай хоть я сначала тебя высушу.
Она хотела похвастаться новой стрижкой. У нее был потрясающий день, и
выглядела она потрясающе. Зря только она поддалась на уговоры Линды-Гейл и
купила это желтую рубашку. Правда, она раздала продавцам рисунки — и так она
делала в каждом магазине, куда ее затаскивала Линда-Гейл.
Она собиралась отправиться прямо домой, надеть новую рубашку, позвонить
Броуди и узнать, не хочет ли он поужинать вместе с ней. Она нашла на рынке
отличную зелень, морские гребешки и шафран.
В квартиру она поднималась, пританцовывая от радости. Напевая себе под нос,
она решила, что сначала поставит сумки на стол, а уж потом запрет дверь.
После чего в ритме вальса двинулась в ванную — полюбоваться на себя еще
разочек.
Но, взглянув в зеркало, остолбенела.
К зеркалу был прикреплен тот самый рисунок, и вместо своего лица она увидела
лицо убитой женщины. На стенах и на полу красным маркером был написан один и
тот же вопрос:
ЭТО Я? Она опустилась на пол, сжалась в комок.
Она давно должна была вернуться, думал Броуди. Сколько времени можно
стричься? К телефону она не подходила, за последний час он позвонил ей
четыре раза. Он по ней скучал. Это смущало его. Он не стал унижаться и
звонить ей на мобильный. Ее машина стояла на обычном месте. Броуди взлетел
по лестнице и нетерпеливо постучал в дверь.
— Это Броуди! — крикнул он. — Открывай!
— Извини. У меня разболелась голова.
— Открой дверь! — Он подергал ручку.
— Мне нужно поспать, и все пройдет. Я позвоню тебе завтра. Голос ее ему
не понравился.
— Рис, открой дверь!
— Ну ладно, ладно. — Щелкнул замок, дверь открылась. — Неужели я
непонятно объяснила? У меня болит голова.
Она была бледна как смерть. Он заметил на столе сумки.
— Ты давно вернулась?
— Не знаю. Примерно час назад.
Голова у нее болит, как же! Он достаточно хорошо ее знает: ей бы ногу
отрезало, но продукты она бы убрала.
— Что случилось?
— Не мог бы ты уйти? Я хочу побыть одна.
— Как только пойму, что происходит, я тут же уйду, — сказал он. — Что у
тебя с руками? — Он взял ее руку — решил, что она в крови. — Что за черт?
Это чернила?
Она беззвучно расплакалась:
— Я не могу это смыть. Не могу смыть... Я не помню, когда я это
сделала. Не помню...
Он подхватил Рис на руки и отнес на кровать. Она не сопротивлялась.
В некоторых местах на полу и на стенах ванной остались красные разводы. А в
раковине валялась куча влажных салфеток. Рисунок с зеркала она содрала.
Она подошла к нему сзади и сказала:
— Я не помню, как я это сделала.
— Где красный фломастер? — спросил он не оборачиваясь.
— Не знаю. Я, наверное, убрала его на место. — Она пошла на кухню,
выдвинула ящик. — Его здесь нет! Должно быть, я забрала его с собой и
выбросила. Я ничего не помню. Как и в прошлый раз.
— А что было в прошлый раз?
— Меня сейчас стошнит.
— Не стошнит.
Глаза у нее покраснели от слез.
— Тебя не стошнит, — повторил он и подошел к ней. — Ты мне еще не
рассказала про прошлый раз. У тебя бренди есть?
— Я не хочу никакого бренди.
— А я и не спрашиваю, хочешь ты или нет. — Он открыл буфет, достал
бутылку, налил бренди в стакан. — Давай залпом.
Рис взяла стакан, глотнула бренди.
— На этом рисунке могла быть я. Если я все выдумала...
— Тебя что, когда-нибудь душили?
— Это все просто видоизменилось. Меня однажды пытались убить, и
последние два года я боюсь, что это повторится. Эта женщина на рисунке чем-
то напоминает меня.
— Потому что у вас обеих длинные темные волосы. Вернее, у тебя они были
длинные до сегодняшнего дня. — Он легонько коснулся рукой ее волос. — На
рисунке не твое лицо.
— Я же плохо ее разглядела.
— Но ты ее видела.
— Не знаю...
— Я знаю. — Он открыл холодильник и с удовольствием отметил, что она
запаслась его любимым пивом, — Ты видела двоих людей у реки.
— Почему ты в этом так уверен? Ты же их не видел.
— Я видел тебя. Что еще ты не помнишь?
— Я не помню, как ставила отметки на карте. Не помню, как собрала все
свои вещи в дорожную сумку. Были еще и всякие другие мелочи. — И, помолчав,
она добавила: — Мне нужно в больницу. Я не справляюсь.
— Полная чушь! — Он отхлебнул пива, заглянул в сумку с продуктами. —
Что это тут за трава?
— Я купила ее на рынке. Ты меня слушаешь? Ты видел, что я там уст
...Закладка в соц.сетях
