Жанр: Любовные романы
Игры ангелов
...садиться в машину.
— Насколько я понял, ты уже два года ни с кем не спала.
— Не спала. Но если ты думаешь, что сможешь воспользоваться тем, что я
истосковалась...
— Еще как смогу, — усмехнулся он и сел за руль. Она села рядом.
— Идиотская беседа получается. Я вообще не понимаю, что я в тебе
нашла... — пробормотала она. — Я, конечно, очень благодарна тебе за то, что
ты мне поверил, но...
— Ты не путай одно с другим, — сказал он холодно. Он поехал и она,
вздохнув, сказала:
— Ты прав, это было оскорбительно. Оскорбительно для нас обоих. Я же
говорила тебе, у меня голова плохо работает. Мне нужно поговорить с шерифом.
Отвези меня к нему.
— Да ради бога. Что завтра на ужин? Ты обещала мне ужин.
— А я и забыла. Не знаю, что-нибудь придумаю.
— Валяй, думай. А потом выспись как следует. Ты с ног валишься.
Когда он подвез ее к конторе шерифа, она подождала несколько секунд, потом
взяла рюкзак и потянулась к ручке дверцы.
— Я думала, ты меня на прощание поцелуешь.
— Слушай, Худышка, так это у нас серьезно? — усмехнулся он.
— Какая же ты сволочь. — Она не выдержала и рассмеялась. — Знаешь,
когда ты захочешь, чтобы все было серьезно, не забудь подарить мне кольцо. И
тюльпаны. Это мои любимые цветы. — И она захлопнула за собой дверь.
У шерифа в конторе пахло затхлым кофе. В комнате стояли два металлических
стола. За ними, по-видимому, работали помощники шерифа. Но сейчас занят был
только один. Помощника зовут Денни Дарвин, вспомнила Рис. Любит яичницу и
бекон с поджаристой корочкой.
— Добрый день, мисс Гилмор, — сказал он.
— Зовите меня Рис. Я хотела поговорить с шерифом.
— Он у себя в кабинете. Проходите.
Дверь в кабинет шерифа была приоткрыта. Рик сидел за обшарпанным дубовым
столом, на котором помещались компьютер, телефон и несколько фотографий в
рамках. В углу на вешалке висели его шляпа и потрепанная коричневая куртка.
Увидев ее, шериф встал:
— Проходите, Рис. Я как раз вам звонил. Хотите худшего кофе во всем
Вайоминге?
— Воздержусь, но все равно спасибо. Есть новости?
— Хорошие новости: никто из пропавших без вести в нашем округе не
подходит под описание, которое вы дали.
— Наверное, ее просто еще не хватились. Всего сутки прошли.
— Может быть. Я буду проверять и дальше.
— Вы решили, что я все это придумала?
Он подошел к двери, закрыл ее, вернулся на место. Лицо его лучилось
добротой.
— Я говорю только о том, что знаю. Я знаю всех женщин, живущих в этом
городке. Все приезжие тоже, слава богу, живы. А еще я знаю — у меня работа
такая — все проверять, — что вы пару лет назад пережили очень печальную
историю.
— Это не имеет к случившемуся никакого отношения.
— А если имеет? Хотелось бы, чтобы вы все как следует взвесили. Может,
вы просто видели, как люди ссорятся?
— Женщина была мертва.
— Ну, пульс ее вы пощупать не могли. Возможно, она встала и пошла,
отделалась несколькими синяками, и все.
— Она была мертва. И если бы она ушла сама, то следы наверняка остались
бы.
Шериф заговорил нарочито терпеливо — как говорят с больными:
— Вы впервые пошли этим маршрутом. Вы были испуганы. Вы легко могли
перепутать место, откуда вы все видели.
— Нет, перепутать я не могла.
— Я все осмотрел. Еще я связался с местными больницами. Женщина с
травмой головы или шеи к ним не поступала.
Рис встала:
— Так вы считаете, что я ничего не видела?
— Да нет. Думаю, вы увидели что-то, что вас напугало и расстроило. Но я
не нашел ни одного доказательства убийства. Доверьте это дело мне, и обещаю
вам, я все разузнаю.
Когда она ушла, Мардсон вздохнул с облегчением. Он сделал все, что мог,
большего от него и требовать нельзя. А теперь можно ехать домой, к жене и
детям.
Броуди достал пиво, сунул в духовку пиццу. Включил автоответчик, на котором
оказалось сообщение от его агента. Книгой, которая должна выйти осенью,
заинтересовалось несколько книжных клубов. Что ж, в честь этого можно
позволить за ужином лишнюю бутылку пива.
Если деньги будут, он купит новый телевизор. С плазменной панелью. Повесит
над камином. Наверное, это здорово — лежать на диване и телик смотреть!
Но сначала нужно потрудиться — если не посидеть за компьютером, на телик не
заработаешь. Да он и так собирался посочинять сегодня, перед сном. А пока
что, в ожидании пиццы, можно посидеть на кухне и узнать побольше про Рис.
Ноутбук стоял на столе. Он включил компьютер.
Он нашел старую газетную статью про шеф-поваров Бостона. Там была и
фотография двадцатичетырехлетней Рис. Молодая, задорная, с улыбкой в пол-
лица, она стояла с огромным кубком в руках.
Он узнал, что в пятнадцать лет она осиротела и с тех пор ее воспитывала
бабушка по материнской линии. В
Бостон глоуб
была статья о том, что ее
пригласили шеф-поваром в
весьма популярное, модное место
. На фотографии
Рис в облегающем черном костюме и красных туфлях на высоченных каблуках
стояла посреди сверкающей сталью кухни этого модного ресторана.
Статья вышла за три дня до бойни в
Манео
.
Рис наполнила ванну горячей водой, добавила пену. Она собиралась поваляться
в ванне с книжкой Броуди. Ей совсем не хотелось думать о реальном мире. Она
подумала, не запереть ли дверь в ванную, но помещение казалось слишком
тесным.
Она напомнила себе, что входная дверь заперта, под ручку подставлен стул.
Она в безопасности. Минут десять она почитала, но потом ей стало холодно, и
она стала сливать воду. Когда в дверь постучали, Рис уже одевалась.
— Открывай! — рявкнула Джоани. — Я не собираюсь торчать на лестнице всю
ночь.
Рис на ватных ногах поспешила к двери, убрала стул.
— Сейчас, сейчас! — крикнула она и отперла дверь.
— У меня перерыв, — сообщила Джоани и, подойдя к окну, приоткрыла его,
достала пачку
Мальборо
. — Только не говори, что здесь курить нельзя.
— Кури. — Рис принесла блюдечко вместо пепельницы. — Народу много?
— Порядочно. Ло тоже пришел. Он беспокоится о тебе. — Джоани задумчиво
затянулась сигаретой. — Пошли слухи о том, что ты видела вчера в лесу. Линда-
Гейл просила передать, что может прийти к тебе переночевать. Если хочешь,
переночуй у нее.
— Какая она заботливая! Спасибо, но я и одна как-нибудь справлюсь.
— Поскольку я твоя начальница и квартирная хозяйка, ко мне все
приставали с расспросами — Мак, Карл, док, Бебе, Пит. Они тебе сочувствуют.
— Спасибо и им за сочувствие. Но ведь шериф так ничего и не нашел.
— Иногда сразу не получается. Но Рик продолжит поиски.
— Очень на это надеюсь. Правда, он не очень-то верит в то, что я
действительно это видела. А теперь еще пойдут разговоры про то, что
случилось со мной в Бостоне, и мне вообще никто не поверит. Боюсь, — она
пристально посмотрела на Джоани, — разговоры уже пошли.
— Кто-то что-то кому-то сказал, кто-то передал дальше. Да, о том, что с
тобой тогда стряслось, теперь многие знают.
— Чего и следовало ожидать. — Думать об этом ей совсем не хотелось. —
Ну, теперь сплетням конца не будет.
Бедняжка, он до сих пор переживает. Ей
все время что-то чудится
.
— Какая жалость, что я скрипочку не захватила, — хмыкнула Джоани и
потушила сигарету. — Напомни, чтобы я принесла ее, когда ты опять начнешь
причитать.
— Какая ты злая, — сказала Рис. — Почему так получается, что больше
всего мне помогают именно те, от кого сочувствия не дождешься?
— Полагаю, в Бостоне тебе сочувствовали на каждом углу.
— Это точно. Вот я с тобой болтаю, и мне лучше. Правда, когда ты
уйдешь, я все равно проверю, хорошо ли закрыта дверь.
— Стул опять подставишь?
— Все-то ты замечаешь.
— Да уж не все, — сказала Джоани. — Шестьдесят лет — это вам не юность.
— Тебе что, шестьдесят? Быть такого не может! Изумление Рис польстило
Джоани, и она не смогла сдержать довольную улыбку.
— Шестьдесят будет через полтора года, в январе, но я заранее тренируюсь. Приучаю себя заранее.
— Я бы дала тебе лет на десять меньше.
Джоани бросила на нее строгий взгляд, но потом улыбнулась:
— Что, хочешь развести меня на досрочную прибавку к жалованью?
— А что, есть шанс?
— Хороших работников я ценю. Ты все выдержишь.
— Да нет, с выдержкой у меня плохо.
— Да ладно, не прибедняйся, — отрезала Джоани. — Ты вполне со всем
справляешься. Знаешь, у нас в городке, может, и любят посплетничать, но люди
здесь в основном хорошие. Иначе я бы сама отсюда давно свалила. Если
понадобится помощь, ты только скажи.
— Обязательно.
— Мне пора, — сказала Джоани. — Завтра в шесть утра я тебя жду.
5
Во время перерыва Рис помчалась к себе наверх, замариновать мясо к ужину.
Когда смена закончилась, она вернулась домой. Давно она не готовила
изысканных блюд.
Картошка с морковкой уже тушились в мясном бульоне, и Рис открыла бутылку
каберне. Наверное, глупо было покупать пестрые льняные салфетки, подумала
она, но они так по-праздничному смотрятся рядом с белыми тарелками. А свечи
всегда пригодятся. Мало ли, электричество отключат.
Фаршированные грибы она поставила в духовку заранее. И вот наконец на
лестнице послышались шаги.
Подавив привычный приступ паники, она подошла к двери.
— Броуди, это ты?
— А ты еще кого-то ждешь? Что у нас на ужин?
Она открыла дверь и улыбнулась:
— Крокеты из лосося, спаржа и полента.
Он протянул ей бутылку белого вина. Такое же вино они пили в прошлый раз.
Значит, он обратил внимание на то, какое вино ей нравится, подумала она.
— Спасибо. У меня каберне. Хочешь?
— Не откажусь. — Он повесил куртку на стул.
Она налила ему вина. Потом вынула мясо из духовки.
— Моя мама делала такое же.
— Правда?
— Да нет. Мама и готовое блюдо может сжечь, пока его разогревает.
— А чем она занимается?
— Она психиатр. У нее частная практика.
— Вот как. — У Рис засосало под ложечкой.
— А еще она занимается макраме. Плетет всякие штуки из веревок. Однажды
она целую комнату оплела. Вплоть до мебели. У нее такой пунктик.
— А отец?
— Отец обожает все готовить на гриле. Он профессор, специалист по
романским языкам. Ты вино будешь пить?
— Одну минутку. — Она достала грибы, посыпала их тертым пармезаном и
сушеными травами. — Со свежими вкуснее, но я их здесь не нашла.
— Ну, парочку я, наверное, заставлю себя проглотить. Она поставила
грибы на стол, взяла свой стакан.
— Я впервые за два года угощаю гостя ужином.
— Ты же там, внизу, готовишь каждый день.
— Я не про то. — Она покачала головой. — Я впервые готовлю для
удовольствия. Я и забыла, как это приятно.
— Рад, что помог тебе вспомнить.
Броуди налил им обоим еще вина. Он обратил внимание и на свечи, и на льняные
салфетки. В прошлый раз их не было. А еще он заметил на столике свою книгу.
— Я начала читать твою книгу. Мне нравится. — Она села с ним рядом. —
Она немного страшная, и это здорово. Так я отвлекаюсь от собственных
проблем. Любовь и справедливость восторжествуют?
— Книжкам со счастливым концом Пулитцеровскую премию не дают.
— А ты на нее нацелился?
— В таком случае я бы все еще работал на
Трибюн
. Если ты будешь
готовить тушеное мясо в Вайоминге, это тебе не обеспечит никакой кулинарной
награды.
— Знаешь, мне когда-то тоже хотелось наград, призов, признания. А
сейчас я вполне готова довольствоваться тушеным мясом. Ну, как оно тебе?
— Я бы дал тебе премию. — Он взял печенье с маслом. — Откуда у тебя
такое печенье?
— Сама испекла.
— Да ты что? — изумился он. — Прямо вот так, из муки?
— В том числе и из муки. — Она придвинула вазочку с печеньем к нему
поближе. — Дай-ка я попробую угадать, что лежит у тебя в холодильнике.
Замороженная пицца, бутылка соуса чили, десяток яиц и хот-доги.
— Поддерживает и дух, и тело. — Он нацепил на вилку крохотную
картофелину. — Худышка, ты решила приучить меня к правильному питанию?
— Ну, просто буду кормить тебя время от времени.
— А ты записываешь рецепты?
— Конечно. Я была очень организованная, пока не спятила. Все рецепты у
меня были в компьютере. А почему ты спрашиваешь?
— Удивляюсь, что ты еще не написала кулинарную книгу.
— Я об этом подумывала. Что-нибудь веселое и легкое для ужина в городе
или для воскресного семейного завтрака.
— Если сочинишь заявку, я отправлю ее своему агенту.
— Зачем тебе лишние хлопоты?
— Мясо исключительное. Вот если бы ты написала роман, я согласился бы
его прочитать только под дулом пистолета или если бы ты со мной переспала.
Но поскольку твою стряпню я попробовал лично, то готов тебя пропагандировать
без дополнительных стимулов. Так что решай сама.
— Что ж, разумное объяснение, — сказала она. — И сколько чужих
рукописей ты уже отправил своему агенту?
— Пока что ни одной. Эта тема несколько раз поднималась, но мне
удавалось не попасться в капкан.
— Понятно, — кивнула она. — Я бы предложила тебе добавки, но советую
оставить место для десерта. Так что переходи в гостиную, наслаждайся пока
что вином. А я уберу со стола.
— Хорошо. Только отсюда вид лучше. Кстати, я видел твою фотографию из
прошлой жизни. Нашел статьи в Интернете, — объяснил он, поймав ее взгляд.
— А зачем ты искал меня в Интернете?
— Из любопытства. У тебя тогда была короткая стрижка.
Рис сложила тарелки в раковину.
— Да. С тех пор я не хожу в парикмахерские.
— Волосы у тебя отличные.
Она обернулась, он подошел к ней и оперся руками о раковину. Мизансцена была
точь-в-точь как вчера, у машины.
— Что на десерт?
— Яблочный пудинг с ванильным мороженым и...
Он закрыл ей рот поцелуем.
Он мужественный, подумала она. Не красивый, а именно мужественный. Крупные
руки, длинные ноги, сильное тело.
Он снова поцеловал ее. Руки его ласкали ее тело, скользили по груди, по
бедрам.
— Яблочный пудинг, говоришь? — спросил он, отступив на шаг.
— Что? Ах да. — Она на секунду прикрыла глаза, пришла в себя. — Это
очень вкусно. Садись, я сейчас все подам. Мы с тобой так еще и не поговорили
об убийстве. Шериф считает, что либо я перепутала место, либо она не умерла.
— А ты с этим не согласна.
— Я точно знаю, что и где я видела. Может, никто ее не ищет, потому что
она никому не нужна. Или, например, приехала из Франции.
— Откуда бы она ни была, есть вероятность, что ее еще кто-то видел. На
бензоколонке, в магазине, в кемпинге, в мотеле. Ты могла бы описать ее
художнику?
— Из полиции?
— У нас в Энджелз-Фист такого нет, но я подумал про дока. Он делает
наброски углем.
— Я бы очень хотела попробовать, но при условии, что ты пойдешь со
мной.
— А чем ты мне компенсируешь потраченное время? Меня устроило бы что-
то, что подойдет к бутылке вина у тебя в холодильнике.
— У меня в воскресенье выходной. Меню я продумаю.
Он съел ложку десерта и сказал:
— Как же я раньше-то жил без этого? Я поговорю с доком.
— Ну, как все прошло? — Линда-Гейл поставила на стойку стопку чистых
тарелок и тихонько толкнула Рис локтем в бок.
— Что прошло?
— Вчерашнее свидание с Броуди.
— Я просто угостила его ужином.
— Просто угостила ужином? — Линда-Гейл закатила глаза. — Ты купила
свечи. И льняные салфетки. И дорогое вино.
Рис не знала, плакать ей или смеяться.
— Неужели в этом городе вообще нет секретов?
— Для меня — нет, — сказала Линда. — Может, сходим после работы выпить
пива?
— А знаешь что, давай! — улыбнулась Рис.
В баре Клэнси еда была вполне сносная, особенно под пиво. Но для Рис куда
важнее было то, что она решилась на еще один шаг. Она отправилась в бар с
приятельницей.
По бостонским меркам бар был довольно странный. На стенах — головы оленей,
медведей, лосей. Полы перед невысокой сценой потертые, табуретки старые. А
витрина за барной стойкой ломилась от бутылок с виски.
— Я вовсе не подпаиваю тебя, чтобы вызвать на откровенность, — сказала
Линда-Гейл. — Но мне интересно, насколько страстен Броуди.
Что ж, — подумала Рис, — если уж я решила завести подружку, то должна держать себя соответственно
.
— Он очень страстный, — сказала она, наклонившись к Линде-Гейл поближе.
— Так я и знала! — воскликнула та и стукнула кулачком по столу. — По
нему сразу видно. Глаза, губы. Губы особенно.
— Что да, то да. Признаться честно, я думаю об остальном.
— У тебя потрясающая выдержка, — восхитилась Линда-Гейл. — Это
наследственное?
— Это следствие моих страхов. Ты же знаешь мою историю. Линда-Гейл
отхлебнула пива.
— Я лучше промолчу. Тут Хуанита начала чесать языком на эту тему, и
Джоани устроила нам всем такую выволочку! Но раз ты сама об этом
заговорила...
— Да ладно. Просто я не очень люблю это обсуждать.
— Понимаю. — Линда-Гейл накрыла руку Рис своей ладонью. — Значит, будем
говорить о мужчинах, еде и тряпках. И еще, откровенность за откровенность: я
собираюсь выйти замуж за Ло.
— Боже мой! Вот это да! А я и не подозревала.
— Он пока что тоже не подозревает. Думаю, мне удастся со временем
довести его до нужной кондиции.
— Так, значит, ты в него влюблена?
— Я люблю его всю жизнь. Точнее, с шестнадцати лет. Он тоже меня любит,
но по привычке бежит в противоположную сторону. Пусть побегает, пока ума не
наберется.
— Да, Линда-Гейл, ты настоящий стратег.
— Мы с Ло в шестнадцать лет были вместе, но тогда мы еще не были к
этому готовы. Что взять с шестнадцатилетних?
— А теперь ты созрела.
— Ну да. Дело за ним. Если тебе интересно, сообщаю: Броуди ни с кем из
Энджелз-Фист не встречался. Поговаривали, что у него в Джексоне какая-то
адвокатша, но с местными он романов не крутил.
— Что ж, полезная информация. Я сама еще не поняла, что у нас с ним. Но
искра пробежала.
— Искра — это уже неплохо.
Рис, перебирая пальцами прядь волос, спросила:
— Линда-Гейл, а где ты стрижешься?
— Просто так или когда хочу выпендриться?
— Я подумываю выпендриться.
— Я знаю подходящее место. Надо только уговорить Джоани дать нам
выходной в один день.
И тут один из местных ковбоев вышел на сцену, взял микрофон и стал напевать
под фонограмму.
— Это Рубен Гейтс, он работает на ранчо вместе с Ло. Гейтс, обладатель
вполне приятного баритона, закончил петь под бурные аплодисменты, и его
место занял следующий, исполнивший какую-то душещипательную балладу. За ним
вышла блондинка без слуха и голоса.
Рис шла домой по тихим, пустынным улицам и чувствовала себя почти в полной
безопасности. Такого с ней давно не бывало.
А открыв дверь квартиры, почувствовала себя почти как дома.
Она заперла дверь, подставила стул и пошла набирать ванну.
И, войдя в ванную комнату, остолбенела. На полочке у раковины не было
никаких ее туалетных принадлежностей. Она крепко зажмурилась, но, когда
снова открыла глаза, оказалось, что полка по-прежнему пуста. Она открыла
шкафчик. Он тоже был пуст.
Она в отчаянии метнулась в комнату. Кровать была аккуратно заправлена. На
плите стоял сверкающий чайник. Но у кровати лежала ее дорожная сумка.
Она на ватных ногах подошла к ней и, открыв ее, сдавленно вскрикнула: внутри
лежали все ее вещи. Все было собрано и готово к отъезду. Кто же мог такое
сделать?
Она присела на кровать. И вынуждена была признать, что никто, кроме нее,
этого сделать не мог. Значит, она сделала это сама. По-видимому, она еще не
оправилась от перенесенной травмы. И чутье подсказывало ей, что нужно
уезжать. Только почему она ничего не помнит?
Она закрыла лицо руками. С ней и раньше случалось такое, когда она
утрачивала ощущение времени, не могла вспомнить, когда что делала. Но с тех
пор прошло несколько месяцев. А может, стоит взять сумку, закинуть ее в
машину и уехать куда глаза глядят? Куда угодно.
Но это
куда угодно
станет всего лишь очередным местом, где она опять будет
никем. А здесь она потихоньку начала становиться собой.
Она, оказывается, сложила в сумку все: одежду, обувь, зубную щетку.
Док Уоллес подал чай, кофе и печенье. Расположились они в гостиной, среди
семейных фотографий в рамках. Рис наслаждалась уютом. Бабушке здесь
наверняка бы понравилось. Док протянул ей чашку чая, а сам взял блокнот и
карандаш.
— Должен признаться, я немного волнуюсь. Постарайтесь сначала
вспомнить, какой у нее овал лица. Сможете?
— Думаю, смогу.
— Прикройте глаза, представьте себе ее. Она закрыла глаза и увидела ту
женщину.
— У нее лицо действительно овальное. Но овал удлиненный, вытянутый. У
нее были длинные волосы и кепка почти на глазах, но мне показалось, что лицо
длинное и узкое.
— А нос какой?
— Нос? По-моему, тоже длинный и узкий. Но не очень выступающий. Я
обратила внимание на ее рот. Жесткая линия.
— Тонкие губы? — спокойно, почти ласково спросил док.
— Не знаю, может быть... Подвижный рот. Она либо кричала, либо
презрительно усмехалась. Волосы чуть ниже плеч, густые, вьющиеся. Когда он
ее ударил, очки слетели. Мне показалось, что у нее большие глаза. И много
косметики на лице, — вдруг добавила Рис. — На губах — алая помада.
— А сколько примерно ей было лет?
— Наверное, под сорок. Плюс-минус десять лет.
— Похоже?
Рис склонилась над блокнотом. Оказалось, он очень даже неплохо рисует. Куда
лучше, чем она предполагала.
— Так, так... — пробормотала она. — Подбородок чуть поострее. И глаза
не такие круглые. А брови тонкие, дугой.
— Подыши, — посоветовал сидевший рядом с ней Броуди.
— Что?
— Подыши.
— Ой, да. — Она вдохнула полной грудью и тут вдруг поняла, что сердце у
нее колотится, а руки дрожат.
— Что ж, попробуем подработать, — сказал док. — Рис, возьмите печенье,
пока Броуди все не сжевал.
Она стала пить чай с печеньем, а док подправил на портрете рот, глаза,
брови.
— Вот оно! — сказала Рис. — Очень похоже.
— Она не из Фиста. Не похожа ни на одну из местных, во всяком случае, я
такого лица не встречал.
— Но если она здесь проезжала, может, кто ее запомнил, — предположил
Броуди.
— Рик может разослать этот рисунок по факсу полицейским и в службу
охраны парка. Мне она не знакома. Я лечил почти всех местных жителей, а
также туристов.
— Мы, возможно, так и не узнаем, кто она, — сказала Рис.
— Не устаю восхищаться твоим оптимизмом, Худышка. — Броуди закинул в
рот очередное печенье. — Может, попробуешь описать доку мужчину?
— Я его не разглядела. Разве что профиль мелькнул. В основном видела
его со спины. Он был в перчатках. Кепка, темные очки, куртка.
— А волосы какие? — спросил док.
— Под кепкой их было не видно.
Док водил карандашом по бумаге.
— Какого он был телосложения?
— Крупный. Точно выше и крепче, чем она.
Док показал набросок. Мужчина на рисунке стоял к ней спиной, виден был
только размытый профиль.
— Аноним, — вздохнула она. — Впрочем, мне он не показался молодым. У
него была пластика зрелого мужчины.
— Я сделаю копии, одну повешу у себя в кабинете. Ко мне почти все
заходят. И несколько штук отнесу шерифу.
— Спасибо. Большое спасибо. — Рис встала. — Мне пора на работу.
— Да, это похоже на игру в детективов. Любопытное занятие. — Док
проводил Рис и Броуди до двери.
Броуди направ
...Закладка в соц.сетях
