Жанр: Любовные романы
Чужая жена
...ней. Вы не
скучаете, сенатор Хилли?
— Бо, — поправил ее Хилли, ухмыляясь.
Ронни хорошо знала, что означает подобное выражение на лице мужчины. Однако
она продолжала улыбаться. Сенатор Хилли пьян и похотлив, но он влиятельный
политик и друг Льюиса. Так что пусть смотрит, лишь бы не распускал рук.
— Бо, — послушно повторила она.
— Так вот, я тут говорил Льюису: я пришел в дом, а ни про какой звонок
никто не слышал. Будьте спокойны, я потребую у вашего парня объяснений.
— Наверное, он что-то перепутал, — сказала Ронни. — Прошу
прощения, не буду мешать вашей беседе. Мне еще надо кое-что сделать.
— Мы через пару минут освободимся, — объявил Хилли. — Пойдете
танцевать? Оркестр — первый сорт. Льюис, ты не говорил Ронни, что она
превратится в зануду, если не будет развлекаться время от времени?
— Много раз говорил, — улыбнулся Льюис.
— Спасибо вам, Бо, что вы так обо мне заботитесь. — Ронни
наклонила голову. У нее сложилось впечатление, что сенатор Хилли — полный
кретин. Может, виноват алкоголь? Горе Америке, если ею управляют подобные
законодатели. — У меня еще есть дела. Давайте встретимся там же, на
танцплощадке, скажем, через час. Идет?
— Мне назначают свидание! — сияя, воскликнул Хилли и посмотрел на
часы. — Значит, в двенадцать тридцать? Не забудьте!
— Не забуду, — пообещала Ронни.
Она задержалась на верхней ступеньке, прислушиваясь к удаляющимся голосам и
с досадой думая о том, что им с Томом придется искать другое место для
уединения. Нельзя допустить, чтобы Хилли — или Льюис — явился к ней в
кабинет и застал там Тома.
Ронни вошла в кабинет, затворила дверь, прислонилась к ней и прикрыла глаза.
Измученная, взволнованная, счастливая.
Господи, только бы он пришел...
Хотя окна были закрыты, до нее доносились звуки музыки. Ронни подошла к
окну. Свет она не зажигала, так что снаружи ее никто не увидит. Благодаря
бесчисленным японским фонарикам открывающийся из окна пейзаж приобрел
сказочный вид. Особое очарование ночи придавали высокие светильники,
расставленные в саду. Дамы в разноцветных платьях и мужчины в вечерних
костюмах дефилировали по петляющим дорожкам, танцевали на площадках,
толпились возле длинных столов с напитками и закусками.
Ронни увидела, как из дома решительным шагом выходит Селма.
Что ж, Селма следит за угощением, Льюис, его мать и дети развлекают гостей,
так что отсутствие Ронни останется незамеченным. Вся ночь в ее распоряжении.
В коридоре послышались быстрые шаги. Ронни отпрянула от окна, быстро
задернула штору и замерла. Сердце ее готово было выскочить из груди.
Шаги сделались громче и замерли возле двери кабинета, которую Ронни
предусмотрительно не заперла. Дверная ручка повернулась. В освещенном
дверном проеме Ронни увидела мужской силуэт.
Улыбаясь, она шагнула ему навстречу.
Теперь не время для слов.
ГЛАВА 28
Том шел к дому, негромко подпевал солисту и криво усмехался. Наверное, в
этот вечер между ним и солистом установилась телепатическая связь.
Солист исполнял романтическую балладу, исполненную страсти, и тело Тома
остро отзывалось на каждое слово.
Его пронизывало одно всепоглощающее желание, пульсирующее во всех жилах. Он
был побежден, захвачен в плен теплым ветром, звездным небом и женскими
чарами.
К черту нравственность, осторожность, здравый смысл. Справиться с собой
невозможно.
В эту ночь он получит то, что ему нужно. И плевать на последствия.
— Привет, Том!
Tea махала ему с веранды. Том уже подходил к парадному входу, так что до
веранды было футов тридцать. Поэтому он, не останавливаясь, помахал в ответ.
На Tea было облегающее черное платье, расшитое блестками.
Том видел, что ему стоит только поманить ее пальцем, и через двадцать минут
она будет с ним в постели. И никаких угрызений совести впоследствии, никакой
катастрофы. Старый добрый секс, тот, что доставляет удовольствие и мужчине,
и женщине.
Плохо одно: ему не нужна Tea. Он равнодушен к ней. И всегда был равнодушен.
Она не зажигала его.
Как и Диана.
Как и все женщины, за исключением Ронни.
Может быть, его возбуждают рыжие волосы.
А может быть, все дела в больших карих глазах, или чувственных губах, или
белой, как фарфор, коже; или в пропорциях тела, или в аромате духов и
трехдюймовых каблуках.
Или просто все дело в Ронни.
Как бы то ни было, ему нужна только Ронни.
Это не детская ветрянка. Это во сто крат сильнее.
Поднимаясь на крыльцо, Том подумал, что у Tea кто-то уже есть. Даже когда
она махала ему, она висла на руке у какого-то парня. Вот и хорошо. Не стоит
Энн замечать, что между Кенни и Tea что-то было.
Злая ирония: он упрекал своего лучшего друга за супружескую измену, думая о
том, как бы соблазнить замужнюю женщину.
И бесполезно убеждать себя в том, что его случай — это другое дело.
Он сейчас испытывает естественное животное влечение и не в силах ему
противостоять.
Да, это аморально. Но он не станет противиться природе. Хватит.
Бессмысленно. Он уже проиграл — а может быть, победил. В любом случае у него
нет сил, необходимых для отказа.
Том вошел в дом, огляделся, не заметил ни души и поспешно поднялся по
лестнице на второй этаж. Он знал, где находится ее кабинет.
Том знал, что они не станут терять времени на разговоры. Он сразу обнимет
ее, задушит поцелуем...
Он был уже в холле второго этажа, когда услышал сдавленный крик.
Тогда Том ускорил шаг. Крик повторился, за ним последовал звук глухого
удара, потом ему показалось, как будто что-то тяжелое упало на пол. Он
побежал.
Дверь кабинета Ронни была распахнута. Свет в кабинете не горел.
При скудном свете, льющемся из коридора, Том прежде всего заметил
разметавшиеся рыжие волосы, а потом увидел, как две ноги в босоножках на
высоких каблуках отчаянно от кого-то отбиваются.
Он бросился на помощь Ронни. Все было ясно: какая-то скотина — Том мог бы
поклясться, что скотину зовут Бо Хилли, — распластала Ронни на ее
собственном столе и покрывала грязными поцелуями. Она извивалась и молотила
насильника кулаками, стараясь вырваться.
Случаи, когда Тому не шутя хотелось кого-нибудь убить, можно было
пересчитать по пальцам одной руки. Сейчас к этим случаям прибавился еще
один.
Не говоря ни слова, Том обхватил подонка за шею и оттащил от Ронни. Тот не
ожидал нападения и не успел обернуться, как Том нанес ему такой удар правой,
что ему позавидовал бы сам Майк Тайсон.
С хриплым стоном негодяй осел на пол.
— Том!
В одно мгновение Ронни соскочила со стола и оказалась в его объятиях. Он
прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит и прерывисто дышит. Ее руки
обвили его шею. Он ласкал ее, целовал в шею, шептал на ухо, успокаивал ее —
и вдыхал ее манящий, завораживающий запах.
Вдруг взгляд его упал на распростертого на полу мужчину, и он застыл на
месте.
— Господи!..
Том даже забыл на секунду о женщине, которую только что страстно обнимал.
Несколько мыслей одновременно пронзило его мозг. И главная из них: мощным
хуком справа он вывел из строя досточтимого сенатора Льюиса Р. Ханнигера-
четвертого в его собственном доме за попытку заняться любовью с его
собственной женой.
— Что такое?
Не отпуская его, Ронни подняла голову.
— Это твой муж, — зачем-то сказал Том, как будто Ронни сама этого
не знала.
Он все еще обнимал ее, но уже не прижимал к себе.
— Ну да.
Естественно, она знала.
— Да что же это такое?
Голос Тома дрожал — от смущения, растерянности и растущей ярости.
— Что значит что такое?
Эти зловещие нотки в ее голосе были уже знакомы Тому. Они предвещали бурю.
Что ж, если Ронни потеряет голову, он составит ей компанию. Он уже был вне
себя. Он терпеть не мог ощущать себя дураком — или мерзавцем. А в
создавшейся ситуации он почти наверняка оказывался либо тем, либо другим.
Тому уже как-то приходило в голову, что Ронни затеяла игру с ним только ради
того, чтобы вернуть заблудшего супруга. Но это предположение Том не
рассматривал всерьез, слишком уж несомненно подлинным было возникавшее между
ним и Ронни физическое притяжение. Такое, как ему казалось, невозможно
подделать.
Значит, он ошибся.
— Вот что это значит! Он должен был застать тебя со мной или же я
должен был застать тебя с ним? — Против воли Том почти рычал. —
Или ты ненароком забыла, что предлагала мне зайти?
— Что-о? — Ронни задохнулась, не находя слов. — Ты что, не
понял, что Льюис на меня накинулся?
— Он твой муж, — ледяным тоном ответил Том.
Ронни отступила от Тома, так как сенатор со стоном пошевелился. Том
инстинктивно сжал кулаки. Костяшки на правой руке болели.
Ронни глянула на пол, затем опять перевела взгляд на Тома.
— До свидания, Том, — устало произнесла она, повернулась на
каблуках и вышла из комнаты.
Сенатор повернулся на бок и сел, ошалело тряхнув головой.
Том не знал, следует ли ему бежать за Ронни или же оказать помощь
пострадавшему. Все-таки он решил, что сенатор заслуживает внимания, и
опустился около него на одно колено.
С Ронни, в сущности, ничего не случилось. A sot Льюис, возможно, получил
серьезные повреждения. Все-таки он далеко не молод, а удар удался на славу.
Том чувствовал себя трусом и предателем.
— Извините, сенатор. Вы в порядке?
— Это ты, Том?
Льюис недоуменно моргнул. Он был очень пьян. От запаха спиртного у Тома едва
не щипало в глазах.
— Это я, сенатор. Челюсть двигается?
Том дотронулся до скулы Льюиса и убедился, что вывиха нет.
— Знаешь, она мне так и не дала. — Сенатор потер ладонью
подбородок. — Она мне уже больше года не дает. Даже завела отдельную
спальню. Чего ради, спрашивается, я на ней женился?
— Значит, она с вами не живет? — осторожно переспросил Том.
— А с виду горячая штучка, правда? Я заметил, и ты к ней неровно дышал.
Черт побери, я тоже. А на самом деле она ледышка. Ей этого не надо. Я
пытался... Послушай, я даже пытался ее уговаривать! Отказывается! Не говори
только Марсдену, что я тебе рассказал, — вдруг спохватился Льюис.
— Не буду, — пообещал Том и еще раз ощупал нижнюю челюсть
сенатора. Уже появилась небольшая припухлость, но кость как будто была в
порядке.
— У меня, между прочим, есть права на нее. Я пытался ей это втолковать.
А она заявила, что уйдет от меня, если я ее заставлю. Приперла меня к
стенке. Понимает, что второй развод мне ни к чему. Мне и первый сам знаешь
как сшиб рейтинг.
— Сенатор, я бы сказал, что вы не вправе ее заставлять, — все так
же осторожно возразил Том. — С юридической точки зрения, это было бы
изнасилованием.
— Чушь! Нельзя изнасиловать законную жену!
— Времена меняются, и меняются законы. Насколько я понимаю, если
женщина — даже если она ваша законная жена — говорит нет, ее слово свято,
и у вас нет права ее принудить.
— Господи, да что за издевательство! — Теперь сенатор явно взывал
к мужской солидарности Тома. — Послушай, мне повезло, что ты явился. Я
ведь пришел затем, чтобы получить то, на что имею полное право. Она могла
застрелить меня — при ее-то темпераменте. Или вызвать полицию, и меня бы
арестовали. Даже не знаю, что хуже. Представляешь, какой был бы скандал! Мои
соперники такого не упустят.
— Можете подняться?
Том выпрямился и помог сенатору встать. Тот слегка покачнулся, но скорее
всего вследствие попойки, а не удара. Все же для страховки Том придержал его
за локоть.
— Что-то у меня пропало желание праздновать, — проговорил сенатор
и потер челюсть. — Пойду спать.
— На вашем месте я бы не стал больше насиловать жену, — сказал
Том.
Льюис гордо, но слегка пошатываясь, вышел в коридор. Том следовал за ним.
— Я больше и не собираюсь, — мрачно бросил Льюис. — Только
объясни, что мне делать? Жена не желает меня удовлетворять, а как только
меня застукали с другой женщиной, поднялся шум на весь мир. А потом всякие
придурки будут кричать, что миром правят мужчины!
— Вы совершенно правы, сенатор.
Том проводил Льюиса в спальню, где сенатор немедленно рухнул лицом вниз на
постель, даже не потрудившись сдернуть покрывало. Не прошло и минуты, как он
захрапел. Том постоял над ним, засунув руки в карманы, потом снял с сенатора
галстук и стащил с его ног туфли. Затем, решив, что достаточно позаботился о
сенаторе Ханнигере, он покинул комнату и не забыл закрыть за собой дверь.
В глубокой задумчивости он спустился по лестнице.
Десять минут назад он едва не вышиб мозги из человека, от которого не видел
ничего, кроме добра, который предложил ему работу, когда он отчаянно в ней
нуждался, и на которого он с ранней юности привык смотреть снизу вверх.
С другой стороны, этот человек регулярно изменял жене, после чего попытался
ее изнасиловать.
Изнасиловать женщину, к обладанию которой Том по-прежнему горячо стремился.
Дикая, немыслимая ситуация, в которой Том застрял по самые уши.
То, что возникло между ним и Ронни, никуда не денется.
Он может уйти — но не надолго.
Он знал себя и потому считал, что никакая, даже самая железная воля не
заставит его уйти навсегда. Пусть он уедет сейчас. Через неделю он вернется.
Один раз он уже попытался сбежать и оборвать все, и вот к чему привела его
попытка. К тому, что пожиравший его огонь разгорелся с еще более смертельной
силой.
Следовательно, придется посмотреть правде в глаза.
И прежде всего — поговорить с Ронни.
Приняв решение, он вышел на крыльцо. Справа, за дорическими колоннами, за
столетней магнолией, растущей у угла дома, продолжались гулянья. Звучала
музыка, доносились голоса, звенел смех. И сотни светлячков — то бишь
японских фонариков — вокруг.
Звезды сверкали на полуночном небе. И бледная, как призрак, луна светила из
перистых облаков.
Том спустился с крыльца. Найти Ронни в одиночестве, должно быть, не составит
труда.
Он взглянул в сторону шатров, надеясь увидеть рыжие волосы и красивое
платье.
Что-то блеснуло на дорожке. Осколок стекла? Нет. Нечто очень маленькое,
причем правильной формы.
Нахмурившись, Том наклонился. И сразу же узнал предмет, который тут же
положил в карман.
Впереди, футах в десяти, поблескивал еще один.
Подобно Гансу и Гретель, отмечавшим дорогу хлебными крошками, Ронни, хоть и
непреднамеренно, отметила свой путь бусинами, сорванными с платья.
Он нашел четыре штуки. Впрочем, чтобы понять, куда направилась Ронни, ему
хватило и двух. Он догадался, где она.
Том вздохнул и зашагал в темноту, в сторону от танцплощадок. Ему казалось,
что он чувствует легкий запах ее духов, хотя умом он понимал, что этого не
может быть.
Лейси взяла Тома за локоть и подвела к Ронни.
— Ронни, милая, вы, наверное, знакомы с Томом Куинланом? Он тоже из
Миссисипи.
Том, высокий, широкоплечий, очень элегантный в темно-синем костюме и
шелковом галстуке, улыбнулся ей.
— Да, мы встречались. — Он пожал протянутую руку Ронни. —
Здравствуйте, Ронни.
— Здравствуйте, Том.
Комната вдруг преобразилась, когда Том коснулся ее руки. Она засверкала
яркими, живыми красками, наполнилась упоительными запахами и звуками, от
которых у Ронни кружилась голова. Ей захотелось по-детски смеяться и
прыгать. А нужно было взять себя в руки и скрыть лихорадочный блеск глаз.
Лейси Кеннет с любопытством смотрела на них.
— Летом я работал в Миссисипи с сенатором Ханнигером, — сообщил ей
Том. — Так что мы с Ронни, можно сказать, старые друзья.
— А сейчас Том консультирует нас, — сообщила Лейси. —
Положение у Билла сейчас непростое.
— До выборов еще много времени, — заметил Том. — Мы успеем
все наладить. — Он обратился к Ронни: — Вы рады, что вернулись в
Вашингтон?
Они поболтали о том о сем — о достоинствах и недостатках жизни в столице в
разные времена года, о погоде, об угрожающем росте преступности в некоторых
районах. Подозрения Лейси, если только они у нее возникли, как будто
рассеялись. Когда к их группе присоединился кто-то еще, Лейси взяла Тома под
руку и увела его.
Ей нужно было с кем-то его познакомить.
Глядя, как Лейси держит Тома под руку, как касается его плечом, Ронни вдруг
почувствовала резкую неприязнь к женщине, которую до недавнего времени
считала своей подругой.
Ей было ясно, чего хочет от Тома Лейси Кеннет.
Позже, улучив минуту, Ронни подошла к Тому и прошептала:
— Если ты с ней спишь, я выколю тебе глаза.
Он сделал глоток золотистого напитка из стакана, который держал в руке, и
прищурился:
— Ревнуешь?
— Да.
— Что я, по-твоему, должен чувствовать, когда вижу тебя с сенатором?
— Ты про нас с Льюисом знаешь.
— И тем не менее твой муж — он.
— Ты уходишь в сторону.
— От чего?
— От сути. Лейси Кеннет.
Том ласково поглядел на Ронни.
— Родная моя, единственная женщина, с которой я хочу оказаться в
постели, — это ты. Как ты думаешь, зачем я приехал в Вашингтон?
— Зачем же?
— Чтобы увидеть тебя.
— Почему же ты не предупредил?
— А я только сегодня утром решил ехать. Думаю, я не пережил бы еще одну
ночь вдалеке от тебя.
Ронни поняла его, вспомнив, какие страсти разбудил в ней их предыдущий
разговор.
— Ты надолго?
— Утром уеду.
— Завтра?!
— Том, так вот вы где! Ронни, вы совсем завладели нашим Томом. А он
ведь еще не попробовал salmon en croute. Том, у вас сейчас слюнки потекут. А
вас, Ронни, ищет Льюис.
— Хорошо, я иду к нему.
С фальшивой улыбкой на лице Ронни смотрела, как от нее в который раз уводят
Тома.
А ей придется идти к Льюису. Пора уходить от Кеннетов, так как в одиннадцать
они приглашены к одному крупному промышленнику.
Через несколько минут ей удалось еще раз поговорить с Томом наедине.
Точнее, это Том сообразил, как это устроить.
Он решительно подошел к ней на глазах у всех, и она поняла, что это и есть
единственный способ не выглядеть виноватым. Увы, Ронни часто об этом
забывала.
— Рад был с вами встретиться, — сказал он и добавил чуть слышно: —
Отель Ритц-Карлтон. Номер семьсот пятнадцать.
— Я тоже рада, Том. — Она с улыбкой протянула ему руку. — Я
постараюсь.
Льюис подошел к ним и дружески хлопнул Тома по плечу.
— Брат, будь поосторожней в Вашингтоне, слышишь? А когда в следующий
раз надумаешь приехать, позвони и живи у нас.
— Спасибо, сенатор.
Льюис обнял Ронни и повел к выходу. Ронни шла с мужем и чувствовала спиной
Тома.
Домой они вернулись только в три часа ночи, следовательно, было уже поздно
отправляться к Тому. Невозможно изобрести предлог, оправдывающий ее уход из
дома в такой час. И позвонить Тому она не могла. Льюис еще не спал, когда
она отправилась к себе. Он сидел в библиотеке, а там стоял телефонный
аппарат, на котором загоралась красная лампочка, когда кто-нибудь снимал
трубку параллельного телефона. Ронни боялась, что Льюис возьмет трубку и
услышит разговор.
Раздосадованной Ронни оставалось смириться.
Будильник прозвонил в шесть часов. Ронни встала и надела спортивные трусы и
футболку, как будто готовясь к утренней пробежке. Обычно она не вставала так
рано, но плавать ей в Вашингтоне было негде, поэтому она иногда бегала по
утрам. Ее уход на пробежку не должен вызвать вопросов. Скорее всего, ее
отсутствия даже не заметят. Мэри, женщина, ведающая хозяйством, приходит
только в девять, а Льюис будет думать, что она еще спит. Он никогда не
поднимается к ней в спальню. Незачем.
На Потомаке лежал густой туман. Серое одеяло окутало резиденции
государственных мужей и приглушило шум автомобилей, доносящийся с
близлежащих улиц. Ронни трусцой пробежала до угла и не встретила никого, кто
мог бы ее узнать; туристы-то шатаются по Джорджтауну двадцать четыре часа в
сутки. За углом Ронни поймала такси.
Несмотря на ранний час, в холле Ритц-Карлтона толпились люди, дожидающиеся
своей очереди на регистрацию; в основном, конечно, бизнесмены. Ронни
настороженно огляделась по сторонам, убедилась, что никто не обращает на нее
ни малейшего внимания, и направилась к лифту.
Прежде чем постучать в дверь 715-го номера, она опять огляделась.
Маловероятно, что именно в этот час именно в этом коридоре именно этого
отеля ее увидит кто-нибудь из знакомых. Маловероятно, но возможно. Вашингтон
— небольшой город, временами он казался Ронни едва ли не меньше Джексона. У
нее складывалось ощущение, что здесь все знают всех.
На осторожный стук никто не отозвался. Она постучала опять, на этот раз чуть
громче. И снова тщетно. Похоже, Тома в номере нет. Вероятно, он вовсе не
ночевал в отеле.
Тогда остается открытым вопрос: где он провел эту ночь? Перед глазами Ронни
немедленно возникло лицо Лейси Кеннет. А может, Том, как Льюис, отдает
предпочтение проституткам? Если так, то в Вашингтоне у него богатый выбор.
Даже простой перебор вариантов вызвал у Ронни прилив бешенства, и она
стукнула в дверь кулаком. Такой удар поднял бы и мертвеца. Если же Том спал
с другой женщиной, он может распрощаться со всякой надеждой на продолжение
отношений.
К тому же она, Ронни, убьет его.
Она не успела ударить в дверь обоими кулаками и, возможно, ногами. Дверь
открылась. Том, небритый, босой, в гостиничном махровом халате, смотрел на
нее сонными глазами.
Было очевидно, что она разбудила его.
Не говоря ни слова, он посторонился, пропуская ее. Запер дверь. Положил руки
на ее талию, притянул к себе. Она подняла голову, заглядывая ему в глаза.
— Где ты была?
— Мы вернулись домой только в четвертом часу, — виновато сказала
Ронни. Ее рука скользнула под халат. Когда она поняла, что Том не спал с
другой женщиной, от гнева не осталось и следа. — Я не могла ни поехать
к тебе, ни позвонить.
— Черт возьми, я же волновался.
— Прости меня.
Небрежно завязанный пояс халата упал на пол. Ронни прижалась к Тому. На нем
были спортивные трусы — ясно, он спал в них. Такой заспанный, колючий,
встрепанный, теплый, родной. Она потерлась носом о его грудь.
— У меня встреча в десять часов.
Ворчливый голос. А ведь его руки уже проникли под ее футболку и гладят ее по спине. Ронни вздохнула.
— Вечно у нас нет времени. Как я от этого устала.
— Ты хотела роман на стороне? Ты его получила.
Он не ворчал, он прямо-таки брюзжал. Взглянув на его лицо, Ронни увидела,
что он все еще хмурится.
Но она знала, что делать.
— Я скучала, — прошептала она, поглаживая его грудь.
Его проворные пальцы расстегнули на ней лифчик.
— Готова кончить, да? Я тоже.
Ронни отстранилась от него. Откровенная грубость настолько не в стиле Тома,
что ей показалось, будто она ослышалась.
— Что с тобой? Мне неприятно, Том, — сказала она с упреком.
Между тем пальцы Тома скользнули под лифчик и захватили сосок.
И сразу ей стало хорошо. Все дни после последней встречи с Томом она мечтала
о том, чтобы его рука вот так легла ей на грудь.
Он сжал сосок, и она застонала.
— Я не настроен быть приятным, — сказал Том.
Такого тона Ронни никогда от него не слышала. Она неуверенно взглянула на
него, но он как ни в чем не бывало освобождал ее от одежды.
Раздев ее, Том на мгновение замер. Он стоял и смотрел на ее обнаженную
грудь.
Затем, не говоря ни слова, он подхватил ее на руки и отнес в кровать.
Действовал он сосредоточенно и яростно, опять-таки как никогда прежде. Он
властвовал над ней, и она покорялась. Он едва ли не насильно заставлял ее
отвечать на его бурные ласки и свирепо проникал все глубже. Он овладевал ею
почти грубо, и она лишь извивалась под ним, стонала и выкрикивала его имя.
Неистовый оргазм потряс их обоих. И тут же он начал снова.
Когда все было кончено, Том секунду неподвижно лежал на ней, потом соскочил
с кровати и направился в ванную. До Ронни донесся шум воды. Никогда прежде
Том не вел себя так.
Не требовалось выдающегося ума, чтобы догадаться, что Том зол. За что? За
то, что она заставила его поволноваться? Наверное, так.
Ронни села на кровати, спустила ноги на пол, потянулась. Грудь ее зудела от
прикосновений его колючей щетины. Должно быть, на тех местах, которые она
сможет ув
...Закладка в соц.сетях
