Жанр: Любовные романы
Чужая жена
...то она. Понятно, что о ней кое-что рассказывают. На
фотографиях она выглядит... куда скромнее.
— Наверное, сегодня у нее отказали тормоза. — Том старался
говорить безразлично и не смотреть больше в сторону Ронни. — Потанцуем?
Не дожидаясь ответа, он поставил свой стакан на ближайший столик и потянул
Диану на танцевальную площадку. Организаторы празднества устроили в Седжли
три танцплощадки, и все они постепенно заполнялись парами.
И я задохнусь, увидев тебя...
Нет, он не задыхался, видя Диану. Его не волновало ее тело, ее грудь,
прижимающаяся к его груди, ее бедра, касающиеся его бедер. Он не чувствовал
ничего. Nada.
Им владело одно лишь чувство: жаркое стремление к Ронни.
К счастью, он уже не видел ее в толпе.
Вновь Том увидел ее лишь через два часа.
Том с Дианой в обществе Кенни и Энн бродили по площадкам — скорее зрители, а
не участники торжества. Тому удалось незаметно увести своих друзей от
главного шатра, где резали именинный торт и произносили тосты. Том понимал,
что ему требуется время, чтобы собраться перед неизбежной встречей с Ронни.
Он бы немедленно уехал, если бы только у него нашелся подходящий предлог. Но предлога не находилось.
Вечер был теплый и ясный, угощение выше всяких похвал, танцевальная музыка
подобрана со вкусом. На заднем газоне были разбиты шатры; в левом — буфет, в
правом — бар, в центре — стол с праздничным тортом. Джаз помещался на
каменном дворике недалеко от дома, но сложная акустическая система разносила
звуки по всему саду. Между шатрами и вдоль зарослей жимолости были проложены
дорожки, вымощенные кирпичом. Повсюду горели ароматические светильники,
придающие романтическую таинственность пейзажу и одновременно отпугивающие
комаров. С центральной танцплощадки доносилось журчание фонтана.
Именно там Том и нашел Ронни.
Он прогуливался по одной из дорожек, когда его кто-то окликнул. Обернувшись,
он увидел своего старого школьного товарища Марсдена, его жену Эванджелину,
пышнотелую блондинку, с которой он встречался много лет назад, но так и не
познакомился ближе, и Джоанн с мужем.
— Том! — завопила Джоанн и заключила его в объятия.
Странно было думать о том, что когда-то он едва на ней не женился. Сейчас он
едва припомнил ее. Ей, должно быть, уже лет тридцать пять. Волосы ее
сохранили вороной отлив, хотя были теперь коротко подстрижены. Ее тело
казалось еще более поджарым и мускулистым, чем в юности.
— Отлично выглядишь, — сказал Том, когда Джоанн отпустила его, и
даже не покривил душой.
Она кинула на него быстрый оценивающий взгляд.
— Ты тоже. Помнишь Сида?
Ее долговязого, улыбчивого мужа Том совершенно не помнил, однако кивнул и в
свою очередь представил Диану, Кенни и Энн.
В течение нескольких минут трое старых друзей обменивались информацией о
своих семьях и детях, издавая при этом удивленные восклицания.
Затем Марсден толкнул Тома локтем и отвел чуть в сторону от компании.
— Хочешь кое-что увидеть? — прошипел он Тому на ухо.
Том взглянул туда, куда указывал Марсден, и внутри у него во второй раз за вечер все перевернулось.
Ронни танцевала, повернувшись спиной к нему. Бумажный светильник над ее
головой заливал ее мягким желтым светом. Рыжие волосы при таком освещении
превратились в расплавленное золото, кожа приобрела матовый отлив,
бриллианты сияли, платье, казалось, состояло из отсветов пламени, рассыпаясь
внизу пышным веером. Каждое ее движение было откровенно призывным.
Партнером ее был плотный мужчина среднего роста, широкоплечий, коротко, по-
военному подстриженный. Том был уверен, что уже видел этого человека, хотя и
не мог вспомнить, кто он такой. Одной рукой он обнимал Ронни за талию,
другой сжимал ее пальцы. Нагло посматривая на нее, он плотоядно ухмылялся.
— Что это за тип? — спросил Том, стараясь не выдать раздражения.
— Бо Хилли, сенатор из Техаса. Председатель комитета по транспорту.
Скорее всего республиканцы выдвинут его в двухтысячном году, так что перед
тобой, возможно, следующий президент Соединенных Штатов. — Марсден
негромко фыркнул. — Тупой козел. Одиннадцать часов, а он пьян, как
свинья. Тебе не кажется, что он готов распластать мою мачеху прямо здесь, на
площадке?
Том не пожелал впрямую отвечать на вопрос, на который ответил бы всякий, у
кого есть глаза. Вместо этого он спросил Марсдена:
— Он ведь, кажется, женат? Где его жена?
Том никогда не имел заказов от сенатора Хилли, но встречался с ним и много о
нем слышал, что вполне естественно для тесного мира большой политики. Этот
человек самостоятельно сколотил многомиллионное состояние, в верхней палате
конгресса зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, он был амбициозен и
трудолюбив. Все в один голос отмечали две его слабости: алкоголь и женщины.
Сейчас он демонстрировал и то, и Другое.
— Его жена? Вон там, с моим отцом.
Марсден кивком показал налево. Том без труда узнал сенатора Ханнигера,
танцующего с симпатичной блондинкой в темно-синем платье.
— Вот тварь, а? Не сомневаюсь, она бы и с деревом перепихнулась, если б
нашла сучок на нужной высоте.
Том непонимающе посмотрел на Марсдена, и только через долю секунды до него
дошло, что слово тварь относится к Ронни. И, увы, он не имел права
вступиться.
— По-моему, она всего лишь танцует.
Это был упрек, несмотря на невинный тон.
В обычной обстановке Том поостерегся бы возражать Марсдену. Марсден хмыкнул:
— В общем, понятно, почему папа на ней женился. Эта тварь так себя
ведет, что у всех от нее слюни текут. Да ты бы и сам от нее не отказался, не
будь она женой моего отца.
— Она его жена.
Том сделал еще одно отчаянное усилие, чтобы не ответить Марсдену грубостью.
Кровь кипела у него в жилах. Он редко выходил из себя, но сейчас был на
грани срыва. Руки его сжались в кулаки, и он убрал их за спину, чтобы не
поддаться искушению и не нанести Марсдену удар в скулу, а потом проделать то
же самое с пьяным партнером Ронни.
Марсден вздохнул.
— Послушай, по-моему, надо положить этому конец. Нам ни к чему портить
отношения с Хилли, а я, честно говоря, достойного выхода не вижу. Если
матушка даст ему от ворот поворот, он разозлится. Если же она подпустит
его к себе — а она, я уверен, подпустит к себе любое существо в штанах — и
папа узнает об этом, можешь себе представить, что ее ждет. В любом случае
нам проблемы не нужны. Здесь пресса и спонсоры.
Марсден сделал шаг по направлению к танцплощадке. Том положил руку ему на
плечо.
— Лучше это сделаю я.
Том отлично понимал, что совершает ошибку. Но не пойти он не мог, как не мог
остановить собственное сердце. Он знал, что Марсден дотронется до Ронни,
только если перешагнет через его труп. Никто не должен прикасаться к Ронни.
Кроме него.
Тронув за рукав изнывающего от похоти сенатора, Том испытал ощущение deja
vu.
Хилли с досадой обернулся.
— Извините меня, сенатор, — сказал Том. — Вас срочно просят к
телефону.
— Срочно?
— Срочно, — повторил Том и взял Ронни за руку.
Ее ладонь была холодной и мягкой. Он слегка притянул Ронни к себе и
немедленно почувствовал все тот же проклятый запах духов.
Хилли посмотрел на дом.
— Простите, Ронни, я подойду к телефону и сразу же вернусь. Только
никуда не уходите.
— Хорошо, сенатор.
Ронни уже кружилась в объятиях Тома.
— Бо. Зовите меня Бо.
— Хорошо, Бо.
Ронни послала ему улыбку через плечо, а Том уже уводил ее в сторону.
— Вы флиртуете со всеми мужчинами подряд? — тихо, но раздраженно
спросил Том.
Глаза их встретились.
Ладонь Тома лежала на гибкой талии Ронни, его пальцы ощущали упругость кожи
под тонкой тканью платья. Его грудь горела от прикосновения ее сосков. И он
ни на секунду не имел права забыть о многочисленных зрителях, от которых
необходимо было скрыть суть происходящего.
— Ревнуешь?
Она насмешливо вскинула брови.
— Да.
Том произнес это короткое слово неожиданно для самого себя и понял, что
означает оно капитуляцию. Он сильнее сжал ее талию, только чтобы удержаться
и не прижать ее к себе со всей мыслимой силой. Мы не одни, — твердил
он про себя.
Он не имел права выдавать свои чувства. Не имел права подвергать опасности
ни Ронни, ни себя.
— Отлично, — отозвалась она, и на губах ее показалась едва
заметная, завораживающая улыбка. — Привет, Том.
От этой улыбки у Тома перехватило дыхание, словно его внезапно ударили в
живот. И все-таки нужно было продолжать танцевать.
— Привет, Ронни. Все еще сердишься?
Она покачала головой:
— Мне тебя не хватало.
— Ты сказала, что Кенни тебя не бранит.
— Верно. Но мне не хватало тебя.
— Рад это слышать. — В танце Том повернулся спиной к дому,
опасаясь, что внимательный зритель прочтет его чувства на лице. — Ты
изумительно выглядишь.
— Спасибо. Ты не считаешь это платье чересчур сексуальным?
Он усмехнулся, осматривая ее с головы до ног.
— Естественно, считаю.
— Что же ты не орешь на меня?
— У меня сегодня выходной.
— А-а, — протянула Ронни. — А сенатору Хилли действительно
кто-то позвонил?
— Нет.
— Я так и подумала.
Она опять улыбнулась. Том заглянул ей в глаза, и сердце его провалилось в
немыслимую пропасть. Ронни была прекрасна, он умирал от желания, все это
так. Но ему вдруг показалось, что она принадлежит ему.
Она ему не принадлежала.
— Вся эта орда пялила глаза на вас с Хилли, и можешь плюнуть мне в
лицо, если они сейчас не пялятся на нас. Так что будь осторожна.
Разве возможно давать советы и призывать к осторожности, когда хочешь только
одного: сжать женщину в объятиях и зацеловать до полусмерти?
— Мне надоело быть осторожной.
— К сожалению, порой без этого не обойтись.
— Почему ты уехал?
Том засмеялся, но смех вышел невеселым. Он мог бы ответить, что у него
появились неотложные дела, но это было бы неправдой. И она это знала.
— Ответ тебе известен.
— Тогда зачем ты вернулся?
— Я не мог иначе.
Вот в этих словах было больше правды. До сих пор Том обманывал себя, что ему
можно приехать, ибо опасность миновала и он уже в состоянии властвовать над
своими чувствами. А на самом деле он просто воспользовался представившейся
возможностью, так как устал находиться вдали от Ронни.
Ему необходимо было видеть ее.
— Я видела твою девушку.
Том не заметил, чтобы Ронни смотрела на Диану, а он мог бы поклясться, что
не упустил ни единого движения Ронни, когда она была в поле его зрения.
Наверное, она заметила Диану, когда Марсден отвел Тома в сторону, чтобы
обратить его внимание на поведение Хилли.
— Ревнуешь? — спросил он точно так же, как она его.
— Да.
— Отлично.
Медленно двигаясь в сторону от галереи, Том все сильнее сжимал талию Ронни и
улыбался, глядя ей в глаза.
— Она очень красивая.
— Спасибо.
— Могу спорить, что она добрая.
— Да, добрая.
— Ты женишься на ней?
Улыбка Тома поблекла.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что если ты женишься, то совершишь ошибку.
— Почему?
— Потому что она не зажигает тебя.
Ее глаза ласково грели его лицо. Легкая улыбка играла в уголках ее губ. Ему
казалось, что ее рука, лежащая на его плече, сделана из жидкого огня и
прожигает насквозь и пиджак, и рубашку.
— Откуда ты знаешь?
— А разве не так?
— Я тебе не скажу.
— Я права. — Опущенные ресницы Ронни взметнулись вверх, и их глаза
снова встретились. — Скажи мне правду, Том.
Она убивала его своей настойчивостью.
— Ронни, давай сейчас не будем говорить о Диане.
— А почему?
— Потому что она никак не связана вот с этим.
— С нами?
— Ты меня поняла.
— А разве есть мы?
— Похоже, что есть.
— Ты как будто этому не рад.
— Я не был рад, когда в детстве заболел ветрянкой. Но я ничего не мог
поделать, и мне оставалось только чесаться.
Ронни весело улыбнулась.
— Значит, я для тебя все равно что ветрянка?
— Гораздо хуже. Тогда я выздоровел через неделю.
— Том.
Ее голос чуть-чуть переменился. И едва заметная морщинка легла между бровей.
— Что?
— Льюис идет сюда. Думаю, он намерен тебя сменить.
Том инстинктивно сжал ее талию крепче, будто защищая свою собственность. Но
у него не было выбора.
Ему придется уступить женщину, от которой он без ума, мужчине, который
является ее мужем.
И улыбаться при этом.
ГЛАВА 27
Том выпустил Ронни и принял у Льюиса его партнершу, миссис Хилли. Однако
музыка через два такта умолкла. Ронни с облегчением отошла от Льюиса и
направилась к краю танцплощадки, где стояли дети ее мужа в обществе Кенни и
его жены. И — подружки Тома.
Том двинулся в ту же сторону вслед за Льюисом. Ронни не нужно было
оглядываться, чтобы догадаться об этом. Теперь все ее нервные окончания
извещали Ронни о присутствии Тома.
Подруга оказалась красивой. Ронни, впрочем, так и предполагала. На ней было
закрытое голубое платье без рукавов с блестящей каймой у горла. На шею она
надела единственную ниточку жемчуга. Ее прямые волосы слегка вились у
концов. Полные губы были, пожалуй, главным ее козырем, а вот близко
посаженные глаза несколько портили внешность. Ронни могла бы поклясться, что
они голубые, хотя подошла еще недостаточно близко, чтобы разглядеть.
Голубоглазая блондинка в голубом платье. Надежная. Предсказуемая. Скучная.
Том заслуживает большего.
Жена Кенни — тоже блондинка, но ее волосы длиннее и пышнее, под стать пышным
формам. Она была одета в широкое платье без пояса, черное вверху и белое
внизу. Ронни решила про себя, что платье пошло бы ей больше, если бы цвета
были расположены наоборот. Кенни как раз что-то говорил ей, и она смеялась.
Ее рука по-хозяйски лежала на его запястье.
Когда Ронни, а вслед за ней Льюис приблизились, глаза Марсдена сверкнули, а
губы чуть скривились. Ронни знала, как Марсден относится к ней; знала она
также, что Марсдену весьма хотелось бы затащить ее в постель. Только это
случится, надо полагать, не раньше, чем власть на Земле захватят маленькие
зеленые человечки из космоса. Ронни презирала Марсдена не меньше, чем он ее.
Нет, даже больше, так как, в отличие от него, не испытывала никакого
сексуального влечения к нему.
Жена Марсдена Эванджелина, во всем единая с мужем (так она, во всяком
случае, считала), наморщила носик, увидев Ронни, как будто учуяла скверный
запах.
В глазах Сида отразилось откровенное восхищение, а в глазах Джоанн — легкая
ревность и задумчивость; она перевела взгляд с Ронни на Тома. Ронни
вспомнила, что дочь Льюиса когда-то крутила любовь с Томом; возможно, во
всем, что касается Тома, она сверхчувствительна. Не исключено, что она
обратила внимание на силовые линии, возникшие в этот вечер между Томом и
Ронни.
Льюис поравнялся с ней и обнял за талию. Ронни подавила желание сбросить его
руку и улыбнулась.
В последнее время она едва переносила прикосновения Льюиса.
— Привет, папа! — Джоанн положила руку Льюису на рукав и встала на
цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Я не была в шатре, когда резали
именинный торт. Прости. И вообще, с днем рождения тебя.
Ронни не могла не признать, что Льюис, пусть и плохой муж, был исключительно
нежным отцом. И все трое детей платили ему любовью и преданностью.
— Знаешь, пап, у Картер сегодня опять разболелось ухо. Просто напасть
какая-то.
Картер — это четырехлетняя дочь Джоанн.
— Бедная девочка.
— Вы знакомы с миссис Хилли? — спросил Том, подойдя ближе.
Он обошел Ронни, встал рядом с Дианой и взял ее под руку. В нескольких шагах
от Ронни.
Ронни сама удивилась, насколько ей стало неприятно.
Вся компания приветствовала миссис Хилли.
— Диана, Энн, вы еще не знакомы с сенатором и миссис Ханнигер. Это
Диана Олбрайт. Супруга Кенни Энн Гудмен, — продолжал Том.
— Здравствуйте.
Ронни пожала руки обеим женщинам. Льюис же, поприветствовав Энн, повернулся
к Диане и обратился к Тому:
— Значит, мисс Олбрайт с тобой? У тебя по-прежнему хороший вкус, как я
вижу.
Диана рассмеялась.
— Благодарю вас, сенатор.
Том едва улыбнулся.
Ронни, задетая внезапной ревностью, сказала Энн:
— Мне очень приятно работать с вашим мужем.
Кенни усмехнулся.
— Это потому, что я неисправимый льстец. Не стану спорить.
Ронни ласково улыбнулась.
— Вы — очень милый льстец.
Льюис повернулся к Тому.
— Я слышал, что Том тут слишком сильно закрутил гайки.
— Пап, для этого мы его и пригласили, — вмешался Марсден.
— Я бы свою деятельность так не характеризовал, — возразил Том.
— Давайте лучше спросим у Ронни. — Джоанн посмотрела на
мачеху. — Уж она-то должна знать. И как ты думаешь? Том закручивал
гайки?
Вопрос прозвучал довольно игриво, и Ронни опять пришло в голову, что Джоанн
могла учуять нечто особое в отношениях между ней и Томом.
Ронни взглянула на Тома, как бы задумавшись над вопросом Джоанн. Он был
ослепительно красив в этот миг: строгий вечерний костюм, волосы светлые,
выгоревшие на солнце, ярко-голубые глаза. Лицо его было бесстрастно, но
напряглось чуть-чуть, когда он перехватил взгляд Ронни. Усилием воли она
запретила себе улыбаться ему.
— Несомненно, — произнесла она, чувствуя, что уклончивый ответ был
бы ошибкой. Том криво усмехнулся:
— Большое вам спасибо.
— Всегда к вашим услугам.
Взгляды Тома и Ронни скрестились, затем Том повернулся к миссис Хилли и стал
расспрашивать о ее семье.
Ронни опять обратилась к Энн Гудмен:
— Ваш муж не льстец. Просто он настоящий джентльмен.
— А какую собаку он нам приволок! — вступил в разговор Льюис.
— Он привел вам собаку? — удивилась Энн.
— Огромную! Кличка — Дэвис. Она и Ронни понравилась.
При виде испуганного лица Энн Ронни засмеялась.
— По правде говоря, я очень благодарна Кенни за эту собаку. Дэвис мне
очень нравится. Он, наверное, бродит сейчас тут где-нибудь.
— Я запер его в подвале, — сказал Марсден. — Селма
пожаловалась, что он атаковал буфет.
— Очень даже может быть, — заметила Ронни, — он всегда
голоден.
Все это время она непринужденно болтала и улыбалась, но ни на мгновение не
забывала, что Том здесь и их разделяет не больше трех футов. Время от
времени она чувствовала на себе его обжигающие взгляды.
Он все еще держал Диану под руку. Но и Льюис обнимал Ронни за талию.
Ронни подумала: может быть, Тому так же неприятно прикасаться к Диане, как
ей неприятны прикосновения Льюиса.
— Вообще-то собака — это идея Тома, — признался Кенни. — Мне
он поручил черную работу.
— Это так похоже на Тома — переваливать черную работу на других, —
сказала Джоанн. Она вспомнила какой-то случай из прошлого, так как
переглянулась с Марсденом. — Помнишь, Том потерял тетрадь по химии
накануне выпускного экзамена, и тебе пришлось врать профессору, что он уехал
домой, потому что его мать сбила машина?
Марсден захохотал.
— Еще бы я не помнил!
— Не надо, ребята, вспоминать про колледж, — с шутливой угрозой в
голосе сказал Том, — иначе я найду чем вам отомстить.
Все трое обменялись понимающими взглядами, потом заулыбались. Ронни
напомнила себе, что Тома связывает с Марсденом и Джоанн давняя дружба. Об
этом обстоятельстве она предпочла бы забыть.
— А вы давно знаете Тома? — вежливо спросила она у Дианы.
— Лет десять. Я работала с...
Диана вдруг умолкла и виновато посмотрела на Тома.
— С Сандрой, — закончил за нее Том. — Все в порядке, Диана.
Ты вполне можешь говорить о моей бывшей жене.
Ронни и не знала, что жену Тома звали Сандрой. Она вдруг почувствовала укол
любопытства.
— Вы работали вместе? А чем вы занимаетесь?
— Я учительница. Работаю в четвертом классе.
— Потрясающе!
Значит, бывшая жена Тома — учительница.
Ронни метнула на Тома быстрый взгляд.
— Ничего особенно хорошего. Двадцать десятилетних бандитов здорово
действуют на нервы. Я надеюсь, что скоро уйду из школы.
— Правда?
С языка у Ронни едва не сорвался вопрос: Когда выйдете замуж за Тома?
Интересно, — подумала она, — рассчитывает ли она выйти за него
замуж.
Ладонь Тома, привычно лежащая на руке Дианы, ответила Ронни на ее
невысказанный вопрос: разумеется, рассчитывает. Они уже так давно вместе.
Оркестр вновь заиграл.
— Люси, не желаете потанцевать? — спросил Льюис у миссис Хилли.
— Спасибо, Льюис, идемте. Я была очень рада с вами познакомиться.
Миссис Хилли одарила всех улыбкой, и Льюис увел ее на танцплощадку.
— Извините, что напоминаю вам, — сказал Том, обращаясь к
Марсдену, — но и тебе, и Джоанн, и Ронни нужно постоянно быть среди
гостей. Вы сегодня как бы на работе.
— Это верно, — согласился Марсден. — Эванджелина, идем. Вдруг
мы вправду можем быть полезны. — Он взял жену за руку. — Еще
увидимся.
Джоанн вздохнула.
— Действительно, у нас сегодня тяжелый вечер. Пошли, Сид. Болтать в
самом деле некогда.
Ронни осталась в обществе своих политических консультантов и их половин. Энн
уже притопывала в такт музыке.
— Родная, пойдем потанцуем, — сказал ей Кенни, небрежно извинился
и утащил Энни на площадку.
Том взглянул на Ронни. Ему ничего не нужно было говорить вслух, все его
мысли она читала в его глазах.
Ему страшно хотелось танцевать с ней, но он был обязан танцевать с Дианой.
Трус, — без всякой обиды подумала она. И улыбнулась Диане.
— Оставляю вас наедине. Я пока пойду в дом, что-то разболелась
голова. — Она пристально посмотрела Тому в глаза. — Как ни
странно, во время шумных сборищ уютнее всего я чувствую себя в кабинете.
Том все понял, это было ясно по его глазам. Станет ли он действовать? Да,
если только он не меньше, чем она, хочет поговорить с глазу на глаз.
— Мне было очень приятно познакомиться с вами, — с явным
облегчением произнесла Диана.
— Зовите меня Ронни. И я очень рада с вами познакомиться. Друзья
Тома...
Не договорив, она помахала Диане, метнула на Тома последний серьезный взгляд
и пошла в дом.
На кухне она перекинулась парой фраз с буфетчицами, которые вновь наполняли
тарелки под бдительным надзором Селмы, и налила себе воды в стакан.
— Ваш вечер удался, — заявила Селма и улыбнулась. — Музыка
выше всяких похвал.
— Селма, вы бы тоже пошли потанцевать, — сказала ей Ронни.
— А я уже там была, — ответила Селма. — И еще пойду. Только
надо проследить, чтобы креветки были холодными, а горячие бутерброды —
горячими. А то эти дуры меняют посуду как бог на душу положит. В прошлый раз
они положили креветки на неохлажденные тарелки.
— Ну хорошо, Селма. Спасибо, что вы обо всем позаботились.
Ронни допила воду и поставила стакан на стол.
— Не беспокойтесь, все будет сделано на высшем уровне, — серьезным
тоном заверила ее Селма.
Ронни улыбнулась ей и вышла из кухни. На лестнице она не встретила никого.
Напевая себе под нос, Ронни стала подниматься к себе в кабинет, чувствуя,
как жар разливается по телу.
А что, если Том не придет?
Внизу хлопнула дверь, послышались мужские голоса. Ронни глянула вниз и
увидела мужа, направлявшегося к своему кабинету, расположенному в восточном
крыле дома, в сопровождении Бо Хилли. Оба сенатора, по всей видимости, были
поглощены серьезной беседой, но Ронни не стала прислушиваться, ее вовсе не
интересовала тема их разговора. Она поспешила наверх.
— Ронни, это ты, солнышко? — окликнул ее Льюис.
Ронни поняла, что проскользнуть незамеченной ей уже не удастся, поэтому она
остановилась на верхней ступеньке и послала двум замершим внизу мужчинам
ослепительную улыбку.
— Льюис? Я вошла на минутку, чтобы присмотреть за кух
...Закладка в соц.сетях
