Жанр: Любовные романы
Подари мне радугу
...се равно что-нибудь придумаем, правда? — прерывистым от
отчаяния голосом повторял Джо. — Мы не сдадимся!
— Без этого было бы... легче, — промолвила Кэтрин, заглядывая ему
в лицо.
— Какое уж тут легче, Кэтрин... — Джо даже попытался
рассмеяться. — Что бы мы ни сделали — кому-то все равно придется
страдать!
— Ты же знаешь, что я права.
— Да. Я знаю, ты права. Прежде всего я должен помнить о детях. А ты — о
своем спокойствии. Ты не переживешь еще одну неудачу. Но почему-то от этого
мне не легче.
А что, если я люблю тебя, Кэтрин? Что, если я тебя люблю?
— Джо...
— Нет, черт побери, хватит болтать, Кэтрин. Раз ты права — так тому и
быть! Господь свидетель, я больше не могу висеть между небом и землей!
Пойдем, я провожу тебя до машины.
Джо не пытался больше брать ее за руку. Он предоставил ей самостоятельно
ковылять по песку в своих туфлях на высоких каблуках. Потому что знал —
стоит прикоснуться к ней, и его решимость рухнет в один миг.
— Надо полагать, Фриц больше не придется навешать гномов, — заметил Джо, подойдя к машине.
— Почему же? Она может приходить ко мне когда захочет.
— И как я, по-твоему, должен буду это выносить? — взорвался он.
— Точно так же, как вынес это вчера! — резко ответила она, и Джо
задохнулся от гнева.
Ведь она снова сказала правду! Только вчера они все еще были мысленно
вместе, заодно. Вчера Джо старался пощадить ее чувства и боялся, что не
выдержит в ее присутствии. А сегодня она стала ничем, эпизодом из прошлого,
и ему предстояло убедить себя и всех окружающих, будто ее вообще никогда не
существовало. И Джо сомневался, что ему хватит на это сил — даже ради Деллы.
Он просто распахнул перед ней дверцу машины и не промолвил ни слова. Ни до
свидания, ни пожелания удачи, ни обещания позвонить. Ни-че-го. На миг их
глаза встретились, и он чуть не сдался. Джо так хотел сказать ей, что должен
быть какой-то иной путь, не такой болезненный! Но вместо этого стоял и
следил за тем, как она разворачивает машину. И только когда Кэтрин готова
была выехать на шоссе и нажать на газ, он громко, оглушительно засвистел,
требуя, чтобы она остановилась. Кэтрин притормозила и опустила стекло,
дожидаясь, пока Джо добежит до машины.
— Еще пару слов! — выдохнул он, оперся руками на край стекла и
наклонился, чтобы видеть ее лицо. — Ты... не спеши пока сдаваться,
хорошо? Если между нами было что-то серьезное, что-то стоящее, я бы не
хотел, чтобы ты сдавалась... — Он замялся, опустил глаза и снова
посмотрел на нее. — Потому что я сам сдаваться не собираюсь. И я не
хочу, чтобы ты раскисала, идет?
— Идет, — грустно улыбнулась Кэтрин.
— Пообещай, что не сдашься! Я ведь не скоро тебя теперь увижу! Не хочу,
чтобы дети застукали меня где-нибудь у тебя под окнами. Я собираюсь сделать
все так, как ты сказала, — но хочу, чтобы ты мне пообещала!
Она замялась, и Джо обреченно подумал, что требует от нее слишком многого.
— Обещаю не сдаваться, — наконец ответила Кэтрин, не отводя глаз.
Джо кивнул, легонько поцеловал ее в лоб и отступил назад.
Когда Джо вернулся в трейлер, Майкл уже не делал вид, что роется в
картотеке. Он откровенно ждал, что будет дальше.
— Ну, вправил ей мозги? — нетерпеливо спросил он у Джо.
— Черт побери, как прикажешь тебя понимать?
— Сказал ей раз и навсегда, чтобы не путалась между тобой и твоими
детьми?
— Майкл, она никогда не делала ничего подобного!
— Ну да, конечно! А Делла никогда не сбегала из дому!
— Делла сбежала к тебе, потому что...
Джо едва успел прикусить язык. Он не собирался начинать в семье новые
раздоры — пусть даже это его убьет!
— Вплоть до вчерашнего вечера Кэтрин понятия не имела о том, что Делла
сбежала из дому! — начал Джо, делая над собой бешеное усилие и стараясь
говорить ровным голосом. Кто-то же должен наконец понять, что с ним
происходит! Неужели ни одна живая душа не захочет его поддержать? — И
она приехала сюда, чтобы вправить мне мозги! Она сказала, что мне не удастся
наладить отношения с Деллой, пока мы не потолкуем с ней по душам. И что
Делла не станет со мной говорить, пока не убедится, что я больше не вижусь с
ней. И это Кэтрин решила меня отшить, Майкл! Она, а не я!
— Ну, Джои, может, оно и к лучшему? — невозмутимо отвечал Майкл,
пожимая плечами.
— И это все? Может, оно и к лучшему? Майкл, ты что, ничего не понял? Я
же пытаюсь тебе втолковать, что ничего хорошего здесь не выйдет! Я пытаюсь
объяснить, что очень сильно люблю Деллу — и скорее всего так же сильно люблю
Кэтрин! Мне хорошо с ней, Майкл! Одного ее присутствия мне хватает, чтобы
стать счастливым! Я пытаюсь объяснить тебе, что стою перед выбором между
родной дочерью и шансом начать новую жизнь с человеком, которого по-
настоящему полюбил, — и боюсь, что выберу неверно! Я пытаюсь объяснить,
что скорее всего меня вообще лишили выбора, потому что Кэтрин никогда не
посмеет встать между мной и детьми! И мне было бы приятно услышать от тебя
что-то умное, а не расхожую чушь!
— Эй, Джои, Джои! — воскликнул Майкл. — Успокойся! Сам не
заметишь, как все утрясется...
— Ну да, конечно! Кэтрин уже послала меня куда подальше, а Делла не
захочет вернуться домой! И все мы будем жить как ни в чем не бывало — так,
что ли?
Майкл с лучезарной улыбкой пихнул брата кулаком в плечо.
— Эй, я ведь, кажется, обещал, что все утрясется?
Джо машинально улыбнулся в ответ, но его улыбка тут же угасла. Вряд ли ему
удастся успокоиться, когда жизнь снова превратилась в бесконечную пытку
одиночеством.
Глава 16
Кэтрин долго сидела в опустевшем классе после того, как ушли домой Пэт и
остальные. Она вслушивалась в звуки за стеной. Тихонько пощелкивали
остывавшие радиаторы — их только что выключили. Секретарши из конторы одна
за другой покидали здание, громко хлопая входной дверью. Перекликались
уборщицы, двигавшиеся из одной комнаты в другую, чтобы навести там чистоту.
Кэтрин неподвижно сидела за своим столом, уставившись на стопку тетрадей,
дожидавшихся проверки, но не видела ничего перед собой. Она чувствовала себя
совершенно опустошенной. Сегодняшняя встреча с Джо далась ей очень нелегко,
хотя Кэтрин была уверена, что поступила правильно, порвав с ним раз и
навсегда. Собственно говоря, они оба поступили правильно, только почему-то
ей все еще хотелось, чтобы Джо не поддался так легко на уговоры. Кэтрин
понимала, что иного выхода все равно не было, но так и не смогла перестать
мечтать о чуде. А вдруг Джо все-таки сумеет помириться с Деллой? Джо предан
своим детям, он любит их больше жизни — и она знала об этом с самого начала,
но какая-то часть ее по-прежнему желала бы услышать, что они останутся
вместе, несмотря ни на что. И Делла никуда не денется и рано или поздно
смирится с этим фактом.
У Кэтрин вырвался тяжелый вздох. И тут она поняла, что рядом находится кто-
то еще.
— Заходи, — обратилась она к девочке, нерешительно переминавшейся
с ноги на ногу в темном углу коридора. Кэтрин так и осталась сидеть за своим
столом, не уверенная в том, что узнала незваную гостью и захочет ли та
перешагнуть порог класса. — Я... рада, что ты пришла, — добавила
она. Это было обычное начало разговора с очередной перепуганной девчонкой,
обнаружившей, что она беременна, и явившейся сюда за помощью. Прежде всего
следовало успокоить ее и заставить разговориться.
Однако эта девочка, судя по всему, и не думала бояться или смущаться.
— Вы меня помните? — спросила она. На ее лице застыло выражение
решимости — и отчасти праведного гнева.
— Да, я помню тебя, Делла, — невозмутимо ответила Кэтрин. —
И, как я уже сказала, рада твоему приходу.
— С какой стати вам радоваться?
— С такой, что мы можем поговорить. Мы ведь почти не знаем друг друга.
Или эта встреча только для тебя, а мне отводится роль слушателя?
— Я хочу, чтобы вы оставили моего отца в покое!
Кэтрин окинула гостью внимательным взглядом и снова удивилась про себя,
какой красавицей уже сейчас выглядит Делла д'Амаро и с каким искусством ей
удается подобрать для себя и макияж, и прическу, и стиль одежды. Все
выглядело идеально, без малейшего изъяна — во всяком случае, внешне. А вот
внутри все могло оказаться вовсе не так уж красиво. Делла слишком отличалась
от остальных членов семьи д'Амаро, и Кэтрин сделала неприятное открытие,
что, несмотря на всю свою любовь к Джо, не в состоянии заставить себя
доброжелательно отнестись к его старшей дочери. Может, это и было
предубеждением, но Кэтрин почему-то казалось, что в характере Деллы нет
места ни ласковой преданности Фриц, ни способности Джо заботиться о близких,
ни покладистому добродушию Чарли. Судя по всему, Делла целиком и полностью
сосредоточилась на себе, и все ее решения и поступки диктовались эгоизмом.
Она отлично знала, чего хочет, а чего не хочет, что ей нравится, а что нет и
чего она не станет терпеть ни при каких условиях.
— Понятно, — отвечала Кэтрин. — А почему ты так этого хочешь?
— Сами знаете почему! — дерзко выпалила Делла. Она наконец
решилась войти в класс, настороженно озираясь.
— Вряд ли. Лучше ты скажи мне сама.
— Да запросто! Я не хочу, чтобы вы заняли место моей матери! Моя мама
мертва. Она была красавицей, и отец любил ее так, что хотел умереть вместе с
ней! А такая, как вы, ей и в подметки не годится!
Такая, как вы, — повторила про себя Кэтрин. Судя по всему, она не одна
грешит предубеждениями против других. Делла тоже не последняя в этом
искусстве. Интересно, что ответит Делла, если попытаться сказать ей, что
Кэтрин и не собиралась претендовать на место ее матери. Что она предпочла бы
занять свое собственное место, предназначенное именно для нее.
— Ты права, Делла. Ни одна женщина не сможет занять место Лизы. Она
была настоящей красавицей — и ты очень на нее похожа. И я уже знаю, что для
вашего отца в ней заключалась вся его жизнь. Он рассказал мне, как тяжело
переживал ее смерть. Ему до сих пор нелегко. Но, Делла, раз уж мы говорим
откровенно, послушай-ка вот что. Сегодня мы встречаемся с тобой в третий
раз. Первый раз это было на Хлопковом рынке. Ты ссорилась с отцом из-за
того, что тот запретил тебе работать в баре. Во второй раз мы встретились у
вас дома на барбекю, куда меня пригласила твоя сестра. Оба раза ты вела себя
на редкость дерзко и грубо. И если учитывать обе эти встречи — с какой стати
ты вообразила, будто у меня вообще могло возникнуть желание стать твоей
матерью?
Делла залилась краской, но не сдавалась:
— Знаю я, к чему вы клоните! Вы все время врали! А сами подбирались к
моему отцу...
— Нет, я не врала. И на барбекю сказала тебе то, что на самом деле
думала. Но ты права. Теперь, поближе познакомившись с Джо, я очень к нему
привязалась. И если подбираться к твоему отцу означает желание почаще
бывать с ним вместе — то да, я к нему подбиралась. Нам было очень хорошо
вдвоем, и я прекрасно понимаю, чего ты испугалась. Но то, что мы подружились
с твоим отцом, не означает, что он разлюбил Лизу или...
— Вы все равно ничего не добьетесь! — перебила ее Делла.
— Но и ты тоже, — негромко ответила Кэтрин.
— Это еще почему?
— Насколько я могу судить, ты очень любишь своего отца...
— Стала бы я с вами разговаривать, будь это не так!
— Тем более, если ты кого-то любишь, то временами тебе приходится идти
ради него на жертвы — то есть совершать поступки, от которых мало радости
самой тебе, но которые могут сделать счастливым объект твоей любви. Ты ведь
понимаешь, что это значит?
— Нет! — вызывающе заявила Делла.
— Нет? Вот, Делла, в этом-то вся суть. Но я действительно люблю Джо, а
значит, готова сделать все, чтобы облегчить ему жизнь — хотя мне самой будет
и больно, и обидно. К примеру, я больше не стану видеться с ним, чтобы не
расстраивать тебя и не превращать в ад жизнь твоего отца и всех, кого он
любит. Но с другой стороны, если ты тоже его любишь, то могла бы постараться
узнать меня получше — хотя бы потому, что мне удалось скрасить его жизнь.
Ведь это само по себе должно стать достаточным поводом, чтобы попытаться
переломить себя. Понимаешь?
— Я все понимаю! Я понимаю, чего вы добиваетесь, и вовсе не собираюсь
себя переделывать!
— Не сомневаюсь. Я и не надеялась, что ты поймешь. С одной стороны, ты
слишком молода, чтобы беспокоиться о таких вещах. А с другой стороны — ты
слишком сосредоточилась на своих желаниях. Вот почему я уже сказала Джо, что
нам лучше не встречаться. Но я пошла на это не ради тебя. Меня не волнует
то, сколько еще скандалов ты устроишь отцу, как часто будешь прогуливать
уроки и делать вид, что сбежала из дому. Я пошла на это ради Джо, а также
Фриц и Чарли, потому что не могу видеть, как кто-то из них боится или
страдает. Ты добилась своего, Делла. И можешь спокойно вернуться домой и
праздновать победу.
Делла растерянно застыла на месте, не зная, что делать дальше. Она
готовилась к представлению с взаимными обвинениями и горькими слезами. В
результате чего у нее появилась бы возможность удалиться отсюда с
оскорбленным видом и громко хлопнуть дверью. Но Кэтрин с самого начала не
собиралась идти у нее на поводу. Она просто повела себя с разъяренной Деллой
точно так же, как с любой из своих строптивых учениц.
— То, что вы понравились ему, — заявила Делла, — еще не
значит, что вы должны нравиться и мне!
— Совершенно верно, — кивнула Кэтрин. — Я не обязана
нравиться тебе, а ты не должна нравиться мне. К тому же ты сама подала мне
повод для неприязни. Но кто знает? Если бы мы захотели что-то предпринять,
то могли бы когда-нибудь и подружиться. Вряд ли мы станем близкими подругами
— но по крайней мере у нас были бы нормальные отношения. Потому что у нас
определенно есть кое-что общее, мы обе любим Джо. А пока давай распрощаемся,
Делла. Я могла бы поручить тебе попрощаться за меня с Фриц и Чарли, но лучше
сделаю это сама. Или ты хочешь сказать что-нибудь еще? — спросила
Кэтрин, потому что Делла все еще стояла перед ней, судорожно стискивая
кулаки.
— Держитесь подальше от моего отца! — выпалила девочка, привыкшая
к тому, чтобы за ней оставалось последнее слово.
Кэтрин предпочла промолчать, и Делла резко повернулась и выскочила вон.
Наконец грохнула входная дверь. Желая проверить внезапную догадку, Кэтрин
поднялась из-за стола и подошла к окну, выходившему на автомобильную
стоянку. Там стояла только одна — роскошная, сверкающая новым лаком —
машина. За рулем красовалась Маргарет д'Амаро.
Первую неделю Кэтрин ужасно мучилась. Но постепенно боль притупилась, а
жизнь стала возвращаться в привычную колею. Пару раз она вроде бы замечала
краем глаза его обшарпанный пикап, проезжавший мимо школы, но машина
мелькала слишком далеко. Он ни разу не позвонил — не то чтобы она ждала его
звонков, но ведь Фриц могла бы уговорить отца отвезти ее в гости к гномам.
Судя по всему, этому тоже пришел конец. Можно подумать, что семья д'Амаро
исчезла из города. Если бы не чувство тревожной, грызущей пустоты в душе...
Кэтрин тосковала без Джо. Она даже не могла представить, что будет так
тосковать. Подчас ей не верилось, что правильный поступок в теории может
так рази-тельно отличаться от того, во что он превращается в реальной жизни.
Не важно, чем она занималась, не важно, насколько была занята — Джо ни на
минуту не шел у нее из головы.
Ей все труднее было справляться со своим шумным классом и с Пэт Бауэр в
придачу. Особенно ее раздражали выходки Марии, что-то скрывавшей, но не
желавшей ничего рассказывать. Кроме того, Кэтрин раздражала собственная
слабость: она все-таки не выдержала и влезла в долги. Взяла в банке ссуду и
купила подержанную машину, чтобы иметь возможность почаще выезжать на
окраину города, к морю. Кэтрин останавливалась где-нибудь подальше от
строительной площадки братьев д'Амаро и долго в одиночестве бродила по
пляжу, стараясь привести в порядок смятенные чувства. Иногда она
отправлялась за покупками на Хлопковый рынок и испытала потрясение,
наткнувшись на отремонтированные стеклянные двери в знакомом переходе. К
своему стыду, она чуть не разрыдалась.
Ее поведение выглядело глупо и смешно, и Кэтрин это отлично понимала. Но чем
дольше она пыталась взять себя в руки, тем тяжелее ей становилось. Она
навестила Сашу и ее бабушку. Там ей торжественно вручили талисман,
завернутый в плотную коричневую бумагу и перевязанный бечевкой. Кэтрин
пыталась отнекиваться, но ей не удалось отделаться от подарка: бабушка
твердо решила сделать так, чтобы на ее задний двор всегда светило солнце.
Теперь оставалась сущая ерунда: обзавестись этим самым двором.
Тем временем наступил декабрь. Однажды Кэтрин засиделась в классе, проверяя
домашние задания, а когда собралась встать из-за стола — ноги отказались ей
служить.
Наверное, они просто затекли от долгого сидения или она подхватила грипп. На
днях разом заболели Беатрис и Черри, да и Пэт неважно чувствовала себя всю
последнюю неделю.
Кэтрин осторожно присела обратно. Внезапно навалилась страшная слабость, и
она опустила голову на руки. Мало-помалу головокружение и тошнота прошли, и
ей хватило сил собрать сумку и отправиться домой.
Но возле дома ей снова стало хуже, и она едва заставила себя подняться по
бесконечной, воняющей табачным дымом лестнице в Майском саду. Дома Кэтрин
прилегла на диван и постаралась вспомнить что-нибудь приятное, чтобы
поскорее прийти в себя. Но не тут-то было.
Зазвонил телефон, и она подскочила как ошпаренная.
— О Господи! — вырвалось у нее. Нужно было тащиться на кухню,
чтобы поднять трубку.
С ней желала поговорить женщина, отрекомендовавшаяся медсестрой доктора
Врие.
— Я звоню по поводу Пэт Бауэр, — сообщила медсестра. — Нам
пришлось срочно положить ее в больницу, и она беспокоится из-за машины. Она
хотела бы, чтобы мы перегнали ее к вам — если вы не возражаете.
— Да, пожалуйста, — ответила Кэтрин. — У вас есть адрес?
— Майский сад, верно? Я просто оставлю ее напротив парадного — а кто-
нибудь из наших подбросит меня обратно. Пэт также передала мне ключи от
дома, так что, если вы подождете меня, я подъеду через десять минут.
— Да, хорошо, — согласилась Кэтрин. Однако тут же почувствовала,
что тело по-прежнему отказывается ей служить. Ей давно не было так плохо.
Кэтрин попыталась выпить воды — и тут же выдала ее обратно — и все десять
минут потратила на то, чтобы отмыться под холодным краном и набраться сил
для путешествия на крыльцо.
Ей все же удалось поймать на улице медсестру — правда, в самую последнюю
минуту. При виде ее женщина встревожилась.
— Вы в порядке? — спросила она, передавая Кэтрин ключи.
— Это просто грипп, — сказала Кэтрин, зябко кутаясь в куртку. Ее
вдруг зазнобило, и не только из-за резкого декабрьского ветра.
— Значит, вам лучше пока не встречаться с Пэт, — решила медсестра,
и Кэтрин согласно кивнула. Вряд ли у нее нашлись бы сейчас силы отправиться
в больницу. — У Пэт снова развилась пневмония — она настояла на том,
чтобы я непременно об этом рассказала, чтобы вы не подумали, будто она
умирает.
— С пневмонией не шутят, — заметила Кэтрин.
— Она хотела, чтобы вы позвонили при первой возможности.
— Спасибо, что перегнали машину.
— Нам это не в тягость. У нас все любят Пэт. Она настоящая леди — и
заслужила уважение на все сто процентов. Но даже ей не обойтись без
поддержки.
И женщины посмотрели друг на друга, молчаливо отдавая должное стойкости Пэт
Бауэр.
— Ну а вот и мой шофер! Вам лучше вернуться в тепло, с гриппом тоже не
шутят!
Кэтрин вымученно улыбнулась на прощание и поплелась в дом. На втором пролете
она услышала, как ее окликает миссис Донован, но не стала задерживаться.
Самое главное — поскорее добраться до дивана. Она долго лежала неподвижно,
кутаясь в куртку и собираясь с силами, чтобы позвонить Пэт.
Наконец Кэтрин встала и дошла до спальни. Плюхнулась на край кровати и
измерила температуру. Несмотря на жуткое состояние, жара у нее не оказалось.
На кухне снова послышались звонки, и Кэтрин заставила себя подняться и
подойти к телефону.
— Ты уже... получила мою машину? — Судя по тому, как Пэт
задыхалась на каждом слоге, ее пневмония действительно разыгралась не на
шутку.
— Да, получила, — ответила Кэтрин. Кухонные стулья вдруг оказались
в какой-то неведомой дали, и ей пришлось опуститься прямо на пол. — А
еще у меня твои ключи от дома и грипп. Как у Беатрис и Черри.
— Тебе плохо?
— Похоже на то.
— А кто же тогда... выйдет завтра на арену со львами?
— Думаю, к утру я оклемаюсь. Главное — просто быть там, иначе они
разнесут на кирпичи всю школу. Беатрис вполне сумеет включить для них какой-
нибудь учебный фильм.
— Кэтрин! Можно попросить тебя об одной вещи?
— Конечно, — отвечала Кэтрин, обреченно прикидывая про себя, что
придется везти Пэт в больницу ночную рубашку или еще какие-то мелочи.
— Если это началось... ну, ты знаешь что...
— Мне сказали, что ты не хотела, чтобы я вообразила, будто ты умираешь.
— Ну, сейчас я пока не умираю... но если это не пневмония... если мне
станет совсем худо и я начну загибаться... в общем, не важно, сколько раз я
буду умолять тебя привести повидаться Дона... на самом деле я вовсе не хочу,
чтобы ты действительно это делала. Пока я соображаю ясно и заранее
предупреждаю тебя, что хочу упокоиться с миром. И ему нечего делать возле
моего смертного одра. Даже если я буду биться головой об стену и звать его в
бреду, понятно?
Кэтрин молчала. Она сидела на полу в кухне, свесив голову, и молчала. У нее
попросту не было сил.
— Хорошо? — раздалось в трубке. — Кэтрин?
— Нет, Пэт, не получится. Если ты попросишь меня о чем-то, что я смогу
тебе дать, — ты это непременно получишь. Я не собираюсь ставить себя в
дурацкое положение и всю жизнь мучиться потом от угрызений совести — пусть
даже это будет против твоей воли.
Пэт рассмеялась, но тут же закашлялась.
— Прекрасно! — прохрипела она. — Я знала... что могу... на
тебя положиться! Спокойной ночи, Кэтрин!
Утром Кэтрин стало немного лучше. Температура оставалась нормальной, и ей
даже удалось пропихнуть в себя несколько соленых крекеров. Что бы ни вызвало
вчерашний приступ, болезнь явно отступала, оставив после себя чувство
застарелой усталости. Она отправилась в школу. Программа поддержки
беременных девочек не предусматривала оплату сменных учителей, и уж тем паче
Кэтрин не смогла бы заплатить за смену из собственного кармана.
На ленч ей снова удалось съесть пару крекеров и выпить томатного сока.
Пока все шло очень даже неплохо. Но уже через минуту Кэтрин поняла, что
ошибается. Она едва успела добежать до туалета, и весь перерыв просидела
там, борясь с приступами тошноты. На выходе ее караулила Мария, не
скрывавшая своего любопытства.
Но спустя какое-то время Кэтрин вроде бы полегчало, и она снова взялась за
крекеры. На этот раз они не просились обратно, и к концу занятий Кэтрин даже
смогла позвонить Пэт и спросить, что ей передать в больницу. Она все еще не
решалась навестить подругу — а вдруг у нее действительно грипп? Кэтрин
собрала небольшую сумку со всякими мелочами и оставила ее на посту у
дежурной медсестры, невольно вспоминая Сашу и свой последний визит в это
отделение.
Ей так и не удалось получить у них памятный конвертик для Саши. Покидая
больницу, Кэтрин не без злорадства думала о том, что сюда собирается прийти
сама бабушка Хиггинз. В этой старушенции погиб талантливый командир: уж она-
то сумеет призвать персонал больницы
...Закладка в соц.сетях
