Жанр: Любовные романы
Возвращение в Чарлстон
...жаемый ребенок, работа, которая ей нравится, и люди, которые ее
любят. Она богаче, чем когда бы то ни было.
— Тетя Элизабет, хотите, я скажу вам что-то хорошее? — спросила
Гарден через несколько дней. — Я по-настоящему счастлива.
95
Четырнадцатого июля, в День взятия Бастилии, Гарден, напевая, наводила в
магазине порядок перед закрытием. Было слишком жарко, и она решила, что
покупатели вряд ли появятся. Сегодня вполне можно закрыться пораньше.
Но это был лишь предлог. Она знала, почему закрывается раньше. На следующий
день Элен исполнялось три года, и Гарден хотела купить ей куклу,
Сиротку
Энни
, которую рекламировали в сегодняшней газете. Она была очень дорогая,
да и подарков такой маленькой девочке уже было куплено слишком много, но так
хотелось сделать дочке сюрприз.
Гарден, напевая, продолжала уборку. Колокольчик над дверью зазвенел. Гарден,
улыбаясь, прикрыла рот рукой. Солидного антиквара застали за таким
несолидным занятием.
— Чем могу служить? — спросила она.
У дверей стояли двое мужчин. Им явно было жарко и неудобно в темных костюмах
и шляпах.
Должно быть, туристы, — решила Гарден. — Ни один южанин
летом не наденет темное
.
— Вы миссис Гарден Харрис? — спросил тот, что повыше.
Ага, — подумала Гарден, — янки за Эльфом. Интересно, из какого
они музея?
— Да, это я, — ответила она.
— У меня ордер на ваш арест.
Они были очень педантичны, один взял у Гарден ключи и запер магазин. Но
манеры у них были не слишком любезные. Ни слова не говоря в ответ на ее
испуганные вопросы, они втолкнули ее на заднее сиденье ожидавшей перед
магазином машины; еще долгое время у нее на руках держались синяки от их
крепкой хватки.
Такое отношение можно было понять. Ее обвиняли в преступлении, которое вся
страна считала самым отвратительным: похищение ребенка.
Гарден отвезли в тюрьму на Сент-Филип-стрит — похожее на крепость каменное
здание с воротами как в замке и забранными решетками окнами. Мужчины вели ее
так быстро, что она споткнулась на ступеньках, но не упала, потому что ее
крепко держали под руки. Она отчаянно задергалась, пытаясь восстановить
равновесие. Ее почти волоком подтащили к высокой конторке у входа. Слева
доносились душераздирающие женские рыдания. Пахло дезинфицирующими
средствами и страхом.
Один из охранников заговорил. Это были первые слова, услышанные ею с тех
пор, как они покинули магазин.
— Федеральная полиция, — сказал он, открывая кожаный футляр с
удостоверением и вновь пряча его в карман. — Вот ордер. Подержите у
себя задержанную, пока мы свяжемся со своим начальством.
За конторкой сидел худой усталый полицейский. Он с любопытством взглянул на
Гарден.
— Конечно, — согласился он.
— Господин полицейский, — взмолилась Гарден, — это какая-то
ошибка. Скажите этим людям. Я ничего не сделала. Пожалуйста, помогите мне.
Они не хотят разговаривать и делают мне больно. Я ничего не понимаю.
— Замолчите, леди, — прервал ее полицейский. — Я разговариваю
с этими господами. — Он макнул перо в чернильницу. — В чем она
обвиняется?
— В ордере написано. Похищение ребенка.
У полицейского было двое детишек. Он посмотрел на Гарден с ненавистью и
отвращением.
— Заприте ее, — приказал он кому-то стоящему позади него.
Пока он переписывал данные из ордера, другой полицейский отвел Гарден в
камеру. Его пальцы больно нажали на синяки, оставленные представителями
федеральной полиции.
— Вы не можете этого сделать! — кричала Гарден. — Пустите
меня! Они сошли с ума. Я ничего не сделала.
Полицейский втолкнул ее в комнатушку шесть на восемь футов и захлопнул
дверь. С грохотом задвинулся засов. Гарден стояла прислонясь к стене и вся
дрожала. Она была так испугана, что не могла шевельнуться.
Час спустя, когда появился третий полицейский, она по-прежнему стояла у
стены.
— Идемте, — сказал он, — нам нужны ваши отпечатки пальцев.
Гарден лишь молча смотрела на него. Ее зубы громко стучали, ее трясло.
Волосы растрепались и в беспорядке падали на плечи.
— Эй, постойте, я вас где-то видел. Я помню эти волосы. Господи Иисусе! Вы ходили в Эшли-холл?
Гарден с трудом кивнула.
— Я был постовым на углу. А они знают, кто вы? Пойдемте-ка лучше со
мной, посидите где-нибудь, пока я узнаю, что происходит. Хотите кофе? Или
кока-колы? Идемте, мэм. Обопритесь на меня. Дайте, я вам помогу. Я отведу
вас к капитану.
Элизабет и ее адвокат Логан Генри отвезли Гарден домой. Когда они выходили
из тюрьмы, репортеры забросали их вопросами, а фотографы выскакивали вперед,
чтобы сделать снимки.
— Не обращайте внимания, — надменно произнес мистер Генри.
Элизабет применила более простой и эффективный метод: она просто-напросто
растолкала репортеров зонтиком. Гарден двигалась как сомнамбула, ничего не
видя и не слыша. Элизабет привела в порядок ее волосы и теперь вела за
собой, крепко держа за руку.
Дома она дала Гарден снотворное и уложила ее на диване у себя в кабинете.
Потом села рядом и не отпускала ее руку, пока Гарден не проснулась где-то
около полуночи.
Как только она вспомнила о случившемся, ее снова начала бить дрожь. Элизабет
дала ей стакан бренди и заставила выпить.
— Все кончилось, Гарден, — сказала она. — Все будет в
порядке.
Ничего еще не кончилось, и не было никакой уверенности, что все будет
хорошо, но именно это надо было услышать Гарден. Поэтому Элизабет именно это
и сказала.
На следующий день праздник Элен удался на славу. Сиротка Энни пользовалась
большим успехом у именинницы. Элен занялась подарками с азартом и
разрушительной силой трехлетнего ребенка. Она радостно кричала, когда
разворачивала очередной подарок, заставила дать ей примерить меховую парку
от
тети Пегги, дяди Боба, Бобби и Фрэнка
. Лучшей добычей дня стала газета,
которую она выудила из корзины для мусора. Там была фотография ее мамы.
Арест светской дамы
— гласил заголовок, который Элен не могла прочитать.
Рядом была другая фотография — человека на носилках укладывают в машину
скорой помощи
.
Мать падает без чувств
.
— С Маргарет все в порядке, — сказала Элизабет. — Просто какой-
то безмозглый репортер выскочил из кустов перед самой ее дверью и что-то
закричал. Ну, она и упала в обморок. Ничего страшного, я разговаривала с
врачом.
Когда был наведен порядок, а Элен уложили спать после обеда, Гарден рухнула
в кресло и сбросила туфли.
— Мать падает без чувств, — сказала она. Элизабет взяла стул и
уселась напротив:
— Я рада, что ты в состоянии смеяться.
— А что мне остается? Я же не могу застрелиться: Элен проснется.
Элизабет улыбнулась.
— Тогда мне тоже придется застрелиться. — Она посмотрела на
усталое лицо Гарден. Глаза были закрыты, но вздрагивающие веки говорили, что
она не в состоянии расслабиться.
— Логан Генри старше Мафусаила, — начала Элизабет, — но он
лучший адвокат в Чарлстоне. Тебе не о чем беспокоиться. Слушание в
понедельник будет закрытым, в кабинете судьи Эллиота. Он снимет обвинение,
или как это называется, и все будет кончено.
Гарден открыла глаза.
— Нет, не будет. — Лицо ее было совершенно бесстрастно. — Это
никогда не будет кончено. Это Вики. Вы же слышали, что сказал мистер Генри.
Именно она сообщила в ФБР, что Элен была похищена и что это сделала я. Она
никогда не оставит меня в покое. Не могу понять, почему она меня так
ненавидит.
Элизабет хотела что-то сказать, но остановилась. Гарден нахмурилась:
— В чем дело, тетя Элизабет? Что вы хотели сказать? Вы что-то знаете?
Ради Бога, скажите.
Элизабет вздохнула:
— Я надеялась, что ты никогда этого не узнаешь. Это грустная и
некрасивая история... Виктория, как я называла твою свекровь, всегда была
избалованным ребенком. Да-да, я знаю ее очень давно. Ее отец был одним из
моих лучших друзей. Нет, не так. Ее отец был моим самым лучшим и самым
близким другом. Мать Виктории умерла, когда ей было лет двенадцать, и ее
растил отец. Они жили в Чарлстоне. Когда ей пришла пора влюбиться, она
влюбилась в твоего отца. К сожалению, дело зашло слишком далеко. Она
забеременела от него.
— Мой отец? И Вики? Это невозможно!
— И тем не менее это так. Дело обернулось еще хуже. Виктория обожала
своего отца, а его убили, застрелили. И застрелил его твой отец. В приступе
гнева — одного из знаменитых трэддовских приступов. Виктория осталась с
разбитым сердцем. Ее предал и осиротил молодой человек, которого, как ей
казалось, она любила. Я была вместе с ней на похоронах ее отца. На его
могиле она поклялась отомстить. Я тогда не обратила внимания. Она была
совсем девочка. Я отправила ее к родственникам в Нью-Йорк. Позже я узнала,
что она сделала аборт.
Гарден покачала головой.
— Может, я и смогла бы пожалеть ее, — сказала Гарден, — если
бы так не боялась. Знаете, тетя Элизабет, мне почти хочется, чтобы вы не
рассказывали мне все это.
— А мне хотелось бы, чтобы нечего было рассказывать. Когда она
согласилась на ваш брак, я подумала, что, возможно, ошиблась, что она решила
обо всем забыть. Я надеялась, она тебя полюбит. Ты была такая юная и
беззащитная... Только когда ты появилась здесь в тот вечер, прошлым летом, я
поняла: что-то не так. Твои письма были... жизнерадостные. Потом этот
судебный процесс... Одного этого хватило бы для любой мести. И никаких
алиментов — ни тебе, ни Элен. Я решила, что это уже конец. Просто не
представляю, почему ей все еще мало.
В понедельник они узнали ответ. Обвинение в похищении ребенка было снято
немедленно. Гарден была матерью Элен, и о похищении не могло быть и речи. Но
адвокат Вики красноречиво доказывал, что, выдвигая обвинения против Гарден,
Вики руководствовалась самыми лучшими намерениями. Она просто хочет, чтобы у
Элен было все самое лучшее, объяснил он. Принчипесса не испытывает никаких
дурных чувств к Гарден. Но она убита горем после смерти сына. Внучка —
единственное, что у нее осталось.
Уже после слушания он сделал мистеру Генри предложение: принчипесса заплатит
Гарден миллион долларов, если та отдаст ей Элен. Если Гарден не согласится,
Вики намерена все равно получить девочку каким-то другим путем.
— Боже мой, — вздохнула Гарден, когда они наконец остались вдвоем
с Элизабет, — сколько я еще смогу вынести? Скай умер. Я люблю его,
всегда буду любить, а он умер... И Элен не будет в безопасности от Вики, что
бы я ни сделала... И у матери сердечный приступ... Все из-за меня. Я поняла
одно. Я была так счастлива — и все рухнуло. Совсем как во времена Хемпстед
Хис и большого краха. Я больше никогда не смогу поверить в счастье.
Три предрождественские недели оказались очень оживленными для
Лоукантри
трежерс
. Джордж Бенджамен предупредил Гарден, чтобы она не рассчитывала на
большой доход в течение по крайней мере трех лет, а возможно и дольше, из-за
депрессии. Но после Дня Благодарения страницы бухгалтерской книги быстро
заполнялись одна за другой. Похоже, что уже после первого года работы она
получит прибыль.
Она оглядела магазин и мысленно погладила себя по головке. Теперь здесь было
не так мило, как в первые месяцы, но гораздо удобнее для покупателей. Не
было больше массивной мебели, которая занимала так много места, разумеется,
за исключением комода Эльфа. Теперь здесь было много столов и целую стену
занимали полки, на которых стояли разные недорогие безделушки. Людям, как и
прежде, хотелось делать друг другу подарки, но даже в Чарлстоне депрессия
давала себя знать. Два доллара были немалой суммой. А двадцать просто
неслыханной. На аукционах Гарден искала теперь по большей части вещи,
которые хорошо покупаются, а не какие-то редкие, необычные. Конечно, это
делало ее поездки менее увлекательными, но она напоминала себе, что это
работа, а не развлечение. И такой подход оправдывал себя. Паула Кинг, жена
моряка, приходившая раньше только по воскресеньям, теперь приходила каждый
день, и они вдвоем по очереди упаковывали купленные вещи. Это была грязная и
тяжелая работа. Они поставили во дворе стол с бумагой, бечевкой и коробками
упаковочной стружки. В солнечные дни единственной проблемой был ветер, но
когда было пасмурно, приходилось чаще сменять друг друга, потому что они
быстро замерзали.
— Сколько стоит эта вещь? — Морской офицер держал серебряную вазу
работы Бейтман.
Черт побери, — подумала Гарден, — теперь придется ее чистить,
чтобы убрать отпечатки пальцев
.
— Триста долларов, — любезно ответила она.
— Вы, наверное, шутите. — Он перевернул изящную вазу и принялся
внимательно рассматривать ее со всех сторон.
Еще отпечатки
, — подумала Гарден.
— Это работа Эстер Бейтман, — все так же вежливо объяснила она.
— Кто это? — Теперь он держал вазу за основание на вытянутой руке.
Профессиональная выдержка покинула Гарден.
— Если вы не знаете, она вам не нужна, — сердито ответила Гарден,
забрала у него вазу и поставила обратно на полку.
Одна из покупательниц заинтересовалась, чьей работы двухдолларовый чайник.
Спод или Веджвуд? Гарден вымученно улыбнулась:
— Полагаю, ни то ни другое. На донышке написано
Бавария
.
Задняя дверь открылась, впустив холодный воздух.
— Гарден, у меня уже закоченели пальцы.
— Сейчас иду.
— Если это всего-навсего Бавария, я не намерена платить за него больше
доллара. — Женщина поднесла чайник к окну. — Я даже не вижу сквозь
него свои пальцы. У меня весь фарфор такой тонкий, что через него видно
пальцы.
Другая женщина показала Гарден крошечную щербинку на краю хрустальной вазы.
— Здесь отбито, — сказала она.
— Да, поэтому она так дешево стоит, — ответила Гарден. — Она
упала с полки. Эта ваза стоила двенадцать долларов, а теперь всего полтора.
Цветы скроют щербинку.
— Привет, Джон, — сказала Паула офицеру. — Знаешь, Гарден,
кажется, сейчас пойдет дождь.
Гарден повернулась к женщинам с вазой и чайником.
— Это миссис Кинг, она с удовольствием ответит на все ваши
вопросы. — А сама поспешила во двор.
В шесть часов она с Паулой проводила двух женщин, которые зашли
просто
посмотреть
, и заперла дверь.
— Ну и беспорядок! — простонала Паула.
— По крайней мере, дождь так и не собрался. Идем скорей домой, пока он
не передумал. Я приду завтра пораньше и все уберу.
— Я тоже постараюсь прийти пораньше. Знаешь, Гарден, а у меня для тебя
есть сюрпризик.
— Что?
— Ну, сюрпризик. Это когда я слышала, как кто-то сказал про тебя что-то
хорошее, и я тебе это расскажу, но сначала ты должна сказать, что хорошее
сказали про меня.
— Господи, Паула! Я не слышала ничего подобного со школьных времен...
Ну хорошо, что бы тебе сказать? А, вспомнила. Элен сказала, что ты красивее
Блонди.
— Устами младенца... Скажу Майку, пусть теперь сам делает себе
сандвичи. Ну что ж, думаю, это считается. А вот мой: Джон Хендрикс спросил
меня, кто ты такая.
— Это комплимент?
— Ты не даешь мне договорить. Он сказал, что ты единственная по-
настоящему привлекательная женщина, которую он увидел в Чарлстоне.
— Мне кажется, красивее, чем Блонди, — это гораздо сильнее. Кто он
такой, этот Джон Хендрикс?
— Ты иногда бываешь такой бестолковой! Ты же с ним разговаривала. Ну,
тот офицер с убийственно-синими глазами. Только не говори, что не заметила.
— Я заметила, что он захватал всю вазу Бейтман. Идем, Паула, мы
промокнем.
Спеша домой под первыми каплями дождя, Гарден пыталась вспомнить, как же
выглядел тот морской офицер. И никак не могла. Да какая разница. Многие
мужчины говорили ей, что она самая привлекательная женщина в Чарлстоне. Не в
таких оскорбительных выражениях, как тот первый, несостоявшийся насильник,
но с теми же мыслями в голове. Газеты заклеймили ее как развратную женщину,
и эти мужчины, похоже, думали, что она согласится тут же отправиться с ними
в постель. Она выяснила, что ледяной взгляд действует не хуже истерики.
Теперь она пускала его в ход, прежде чем мужчина успевал открыть рот, и
неприятностей больше не возникало.
Джон Хендрикс снова появился в магазине в конце января. Когда дверь
открылась, Гарден сидела в кресле возле печки. Стоял мрачный дождливый день,
и в кирпичном здании было холодно. Ей так не хотелось покидать свое место.
Она не узнала его, пока он не сказал:
— Я пришел взглянуть на вазу работы Эстер Бейтман, если она еще здесь.
Гарден холодно взглянула на него:
— Она на полке, возле вашей головы.
Он снял шляпу, положил в нее перчатки и, зажав их под мышкой, потер руки.
— Вы позволите погреться возле вашей печки? У меня совсем закоченели
руки. — Он прошел мимо Гарден в заднюю часть магазина.
Гарден это совсем не понравилось. Ей не нравились мысли, которые, как она
решила, были у него в голове; не нравились посетители, которые приходили
только посмотреть, ничего не покупая; не нравилось каждый раз полировать
серебро после того, как кто-то небрежно брал его в руки, даже не понимая, к
чему прикасается.
— Так гораздо лучше, — сказал капитан Хендрикс. — Можно я
положу сюда свою шляпу? — Не дожидаясь ответа, он положил ее на пол
около стола.
Потом прошел мимо Гарден и снял с полки вазу.
— Красивая, — сказал он. Перевернул кверху дном и посмотрел на
клеймо. — И это действительно Эстер Бейтман.
Гарден была поражена.
Джон Хендрикс широко ухмыльнулся:
— Я специально посмотрел в справочниках. Я ничего не понимаю в серебре,
но вы так о ней сказали, что я решил разузнать.
И вернулся проверить, не обманула ли я
, — подумала Гарден.
— А теперь, капитан, когда все узнали, вы хотите купить эту
вазу? — спросила она.
— Да, очень. Мне хотелось бы послать ее в подарок сестре. Она страстный
борец за женское равноправие. К сожалению, я не могу себе этого позволить.
Но я напишу и расскажу ей об Эстер. Она получит лишний аргумент.
Гарден захотелось рассказать ему о Пегги, но Хендрикс не дал ей времени. Он
поблагодарил за помощь, поставил вазу на место, поднял шляпу и исчез, прежде
чем она успела опомниться. Гарден пожала плечами и вернулась в свой теплый
уголок.
На следующей неделе Хендрикс зашел снова. Стоял типичный для Чарлстона
февральский денек, такой теплый, что Гарден открыла обе двери.
— Привет, — сказал Хендрикс. — Я просто зашел навестить
Эстер. Как она поживает?
— Все еще здесь, — ответила Гарден, — и не стала дешевле,
если вас интересует именно это. — Но эти обидные слова она произнесла
смеясь. В такой чудесный день не стоит проявлять неприязнь.
— Моя сестра не могла поверить, что я знаю о знаменитой женщине, о
которой она ничего не слышала. Я сразу вырос в ее глазах.
— С моей стороны было то же самое, — сказала Гарден.
Они рассказали друг другу о своих сестрах и согласились, что Дороти, сестра
Джона, и Пегги, сестра Гарден, — одного поля ягоды. Потом Хендрикс
погладил вазу, сказал:
— Пока, Эстер. — И ушел.
Через неделю он пришел опять. Гарден разговаривала с покупателем. Хендрикс
оглядел магазин и подошел к маленькой фарфоровой чаше, стоявшей на одном из
столов. Он взял ее в руки и принялся внимательно рассматривать яркий сине-
красный узор.
— Что это, миссис Харрис?
— Не знаю, — призналась она. — Могу только сказать, что такой узор называется имари.
— Мне бы не хотелось строить из себя всезнайку, но я довольно долго был
в Японии, и мне кажется, что эта вещь из Ариты, возможно даже
какиёмон
.
Как вы считаете?
— Я даже не понимаю, о чем вы говорите.
— Не понимаете?
— Нет. Ни слова.
— Черт побери, вы так много знаете о серебре, и я решил, что вы также
хорошо разбираетесь в фарфоре.
Гарден покачала головой.
— Я не достаточно разбираюсь в этом, чтобы сказать точно, —
признался Хендрикс. — Но дело в том, что эта чаша может стоить гораздо
дороже, чем вы за нее хотите. Почему бы вам не показать ее специалисту?
Гарден снова покачала головой:
— Не знаю, что и думать о вас, капитан. Если я не сумела разглядеть
сокровище, почему бы вам не воспользоваться моей ошибкой?
— Не хочу вас обманывать.
— В таком случае вам нечего делать в антикварной лавке, —
засмеялась Гарден. — Именно поэтому большинство людей и любит делать
покупки в таких магазинах. Они считают, что ловко обманывают хозяев.
— Какой же вы циник! Неужели вы действительно верите в это?
— Я бы не хотела, но слишком часто убеждалась в этом на практике, чтобы
сомневаться.
— Это плохо... Ну что ж, тогда я куплю эту вещицу. Но думаю, что вам не
следует этого допускать.
Гарден завернула ему покупку. Очень тщательно — а вдруг это действительно
такая ценная вещь, как он сказал. Пока она занималась упаковкой, он
беседовал
с Эстер.
— Как поживает Пегги? — спросил он Гарден, прежде чем уйти.
— Насколько я знаю, прекрасно. Она редко пишет. А как Дороти?
— Точно так же, как Пегги. Спасибо за чашу, миссис Харрис.
— Пожалуйста. — Ей хотелось, чтобы он задержался и еще немного
поговорил с ней.
Прекрати
, — строго сказала она себе. Гарден
позвонила Джорджу Бенджамену и спросила о японском фарфоре, но он тоже мало
знал об этом.
— Вы покрыли свои расходы? — спросил он.
— Дважды. У меня сейчас цены туристского сезона.
— В таком случае забудьте об этой плошке.
Гарден последовала его совету. С приближением туристского сезона она могла
покупать для магазина более интересные и дорогие вещи. Теперь, когда
наступила весна, ей хотелось побольше бывать на свежем воздухе. Она
уговорила Паулу приходить не только по субботам, но и по средам и теперь
каждую среду вместе с Элен отправлялась на охоту за сокровищами.
Они завтракали в лесу, среди нежных белых цветов дикого кизила и опьяняющего
аромата жасмина. Гарден рассказывала Элен о своей жизни на плантации, когда
она была маленькой девочкой и играла в таких же лесах. Ее сердце разрывалось
при мысли об одиноких играх дочери во дворе Элизабет. Если собственное
одиночество и тревожило ее, она гнала такие мысли прочь. У нее была работа,
Элен, Элизабет и еще радио; многие герои передач тоже стали ее друзьями. Она
купила второе радио, для магазина, и теперь даже днем могла встречаться с
любимыми персонажами.
А что Джон Хендрикс уже три недели не заглядывал в магазин, так это,
говорила она себе, не имеет никакого значения.
В апреле, в самый разгар туристского сезона, она получила открытку с видом
залива Гаунтамано. На открытке было написано:
Хорошо бы Пегги все
еще была здесь. Ужасно скучно. Джон Хендрикс. P. S. Передайте привет
Эстер
. К концу короткого туристского сезона в
Лоукантри трежерс
все было
раскуплено. Гарден продала даже четыре стола, на которых раскладывала вещи
на продажу. Остались только две престижные, немыслимо дорогие вещи — комод
Эльфа и ваза Бейтман, а еще ее ошибки — вещи, которых просто не следовало
покупать и которые, возможно, никогда не будут проданы. Гарден повесила на
двери табличку
Закрыто на каникулы
.
— В жизни не видела такого жалкого зрелища, — радостно сообщила
она Элизабет. — Все как корова языком слизнула. Придется очистить с
десяток аукционов, чтобы магазин приобрел достойный вид. Счастливые дни явно
наступили снова.
Гарден была не одинока в своих чувствах. Новый президент, Франклин Делано
Рузвельт, заслужил уважение миллионов американцев своими доверительными
беседами и множеством программ, направленных на борьбу с депрессией.
Гарден с хрустом потянулась:
— Такое ощущение, будто меня
...Закладка в соц.сетях
