Жанр: Любовные романы
Казино Палм-Бич
...свободную кабинку.
— Все заняты, мистер.
Ален недоверчиво посмотрел на него.
— Сейчас только десять утра. Не все клиенты пришли.
— Они арендуют их из года в год... Хотите, поставлю кровать у бассейна?
Возвращаться в отель ему не хотелось. Вначале надо выспаться, а потом
решать, стоит ли сдаваться полиции. Из-за разницы во времени он сможет
связаться с Баннистером не раньше чем в четыре часа. Он спустился в
раздевалку, расположенную под землей, и подошел к кассе, за которой сидела
молодая блондинка. Ален выбрал темные очки и цвета морской волны майку.
— Номер вашей кабины, мистер?
— У меня ее нет.
На лице блондинки появились темные тучки.
— Ну что ж, оплатите, когда будете уходить. Двести восемьдесят франков.
Знаете...- начал он, стараясь скрыть смущение.
Он так проигрался в казино, что ему нечем было заплатить за вещи.
— Моя фамилия Пайп! Мой шофер рассчитается с вами.
Он вышел на солнечный свет. В кармане его брюк оставалось еще несколько
банкнот, но брюки, как и остальная замасленная одежда, все еще находилась в
кабинке изнасиловавшей его истерички. Лучше он потеряет деньги, чем
встретится с ней еще раз.
— Ваша кровать, мистер. Желаете зонтик?
— Нет, спасибо, нет... Извините, моя машина осталась на стоянке, не
могли бы вы пригласить сюда шофера?
— Разумеется! Какая модель?
— Белый
роллс
,- смущаясь, сказал Ален.- Шофера зовут Норберт.
— Будет исполнено.
— Принесите, пожалуйста, крепкий кофе и что-нибудь поесть.
— Хорошо. Что бы вы хотели?
— Яйца, ветчину, немного красного вина.
— Будет исполнено, мистер.
Принц Хадад имел в
Мажестик
три люкса, где он мог разместиться в любой час
и в любое время года. В сезон он снимал восемнадцать номеров, разбросанных
по этажам таким образом, что его деловые встречи не пересекались с моментами
собственного удовольствия. Этими деликатными вопросами занимался его личный
секретарь Кхалил. В основную задачу Кхалила, наделенного чрезвычайными
полномочиями, входило предвидение желаний хозяина до того, как они у него
возникли, и материализация малейших его капризов. Так, например, пять
апартаментов, расположенных на четвертом этаже, были зарезервированы для
случайных гостей, иначе говоря, для проституток высшего класса, которым
платили сумасшедшие деньги, но которые, благодаря своей образованности и
манерам, могли вполне сойти за жен министров. Деньги они получали
исключительно за ожидание... Обычно к полудню Хадад заканчивал игру в казино
и часто перед сном утолял свой маленький сексуальный голод с одной из них.
На пятом этаже жили последняя из его официальных жен, трое детей и несколько
кормилиц. На седьмом размещался сам Хадад, Кхалил и Гонсалес, его личный
парикмахер. Гонсалес должен был находиться в полной боевой готовности в
любое время суток. Любитель изысканной пищи, Кхалил имел в ресторане
открытый счет. Дни он проводил загорая на пляже, за едой, смакованием тонких
вин, у телевизора или трахая одну из проституток, особенно ему
понравившуюся. Хадад ленился и, опасаясь отрицательных эмоций, часто просил
Кхалила первым испытать претендентку...
Все эти привилегии, обеспечивавшие ему сладкую жизнь, создавали,
естественно, определенные неудобства. Принц терпеть не мог, когда кто-нибудь
из его окружения был не в форме в момент его возвращения из казино. Кхалил
посмотрел на часы: девять утра. Он подавил зевок и обратился к четверым
девушкам, дремавшим на диване:
— С минуту на минуту здесь будет принц, так что советую подготовиться.
Постельные способности троих он оценил в баллах: 12 — финке, 14 — немке, 13
— француженке. Несмотря на чувство долга, он не мог
испытать
четвертую,
смешение кровей которой не позволяло даже ей самой точно определить свою
национальность. Ее звали Карина.
— Карина! Встань! Ты слышала, что я сказал?
Это была высокая стройная блондинка. Она улыбнулась ему, сладко потянулась.
От этого движения грудь ее подалась вперед, и сквозь тонкую натянувшуюся
материю проступили твердые соски.
Кхалил пресыщенным, ленивым взглядом посмотрел на нее.
— Устала?
— Немного...
— Держи...
Он бросил ей пачку банкнот. Она наклонилась, подняла деньги с пола и
кончиком языка провела по губам, делая вид, что собирается съесть их.
— Ммм... Вкусно!
— Ты смогла бы съесть их?
— Запросто,- ответила Карина.
— Черта с два! Какая ставка? Какое ваше мнение?- обратился Кхалил к
девушкам.
— Один съедает, один себе,- предложила француженка.
Номинал?- раздался голос немки.
— Ассигнации по 500 франков,- не задумываясь, предложил Кхалил и достал
из кармана огромную пачку денег.
Для него, как и для Хадада, деньги не имели никакого значения.
— Начинаем?
— Внимание!
— Я готова,- ответила Карина.
Финка захлопала в ладоши в предвкушении сенсационной игры.
— Жри!- приказал Кхалил, протягивая первую купюру.
Карина, смеясь, взяла ее, скатала в шарик и проглотила.
— Вот так!
— Вкусно?
— Восхитительно! Еще...
Она широко раскрыла свою сумочку, чтобы удобнее было укладывать премиальные.
Проглатывая вторую ассигнацию, Карина несколько изменила технику: перед тем
как проглотить, она ее пожевала. На пятнадцатой ее лицо стало землистого
цвета, но она храбро проглотила и ее. Теперь каждая очередная купюра
сопровождалась глотком шампанского.
На лбу у девушки выступила испарина.
— Двадцатая!- крикнула немка.- Двадцать первая!
Проглотив двадцать пятую ассигнацию, Карина с перекошенным лицом бросилась в
ванную. Ее стошнило. Кхалил пожал плечами:
— Когда я говорю, что деньги не приносят счастья, мне никто не верит.
— Вы звали меня, мистер?
— Да, Норберт,- ответил Ален, открывая глаза.- У меня небольшие
неприятности с одеждой. Какой-то тип опрокинул мне на брюки кетчуп...
— Вы хотите, чтобы я съездил за одеждой в отель?
— Это было бы очень любезно с вашей стороны. Брюки, рубашку, туфли...
Все найдете в шкафу.
— Больше ничего не надо, мистер?
— Я вышел без денег...
— Сколько, мистер?
— Тысячу франков.
Норберт достал из кармана две ассигнации по 500 франков.
— Возьмите, пожалуйста. Может нужно еще?- спросил Норберт.
— Нет, нет, спасибо. Этого достаточно.
— Хорошо, мистер. Я скоро вернусь.
Он улыбнулся, надел фуражку и по-военному повернулся на каблуках. Накануне
вечером он выиграл у двух других шоферов
роллсов
8000 франков в покер. Но,
в отличие от своего хозяина, он не позволил какой-то Наде Фишлер выудить их
у него.
Ален задумчиво смотрел ему вслед. От всего состояния у него осталось всего
лишь 20 000 долларов, которые Сэмми уговорил взять на карманные расходы. В
другое время и при других обстоятельствах это были бы деньги, но в Каннах
этого едва хватало на день на чаевые.
На кухню влетел поваренок. — Он уходит!
Дремавшая бригада поваров вскочила на ноги. Марио поправил узелок бабочки
под подбородком и направился в игорный зал. Было десять часов утра. Увидев
Марио, принц сделал ему знак рукой. Конец игры сопровождался всегда одним и
тем же ритуалом. У Хадада была странная прихоть: живя в
Мажестик
, он
питался только с кухни
Палм-Бич
. Четыре человека на кухне всегда были
готовы приготовить любое блюдо, заказанное принцем, и плевать они хотели на
бессонные ночи. Сезон продолжался три месяца, в году их было 12, а чаевые,
которые оставлял Хадад, позволяли им комфортно жить оставшиеся девять
месяцев.
— Принц? Что прикажете? Рыбу или мясо?
— Рыбу. Жареную, просто жареную. И блины.
Мысленно Марио поздравил себя: принц не заказал суфле.
— Фрукты?
— Да. Я хотел бы сесть за стол через четверть часа.
— Будет исполнено!
Марио бегом пересек зал, влетел на кухню и отдал команду: все принялись за
работу. У служебного входа в
Палм-Бич
под парами стоял грузовичок, в
который загружалась еда и теплой доставлялась в
Мажестик
.
Хадад пребывал в отличном настроении. За несколько банков он до нитки
обобрал Надю Фишлер. В прошлом году он направил к ней Кхалила, чтобы тот
передал ей его предложение переспать с ним.. К его большому удивлению, она
отказала. Но принц прекрасно знал, что добродетель женщины растворяется как
дым перед определенным количеством нулей. Задетый за живое ее отказом, он
поклялся, что возьмет ее по-другому...
Ничто так не радовало его, как вид троих сыновей от последней жены, они
громко смеялись бултыхаясь в бассейне.
Когда мальчики заметили его, они издали оглушительный вопль радости.
— Папа!- крикнул старший.- Сделай нам маленькие караблики!
Хадад опустил руку в карман... Десять минут в день, перед тем как поесть,
потрахаться и выспаться, он уделял детям.
Ален набрал воздуха в легкие и нырнул в глубину бас-сейна. Под трехметровой
толщей воды он растянулся на голубой плитке и оставался в таком положении до
тех пор, пока хватило воздуха в легких. Вынырнув, он глубоко вдохнул и
ухватился за бортик бассейна. Он закрыл глаза и стал слушать детские крики,
раздававшиеся рядом. Неожиданно к его щеке прилипла мокрая бумага, и сразу
же последовал громкий детский смех. Он открыл глаза и был поражен увиденным:
поверхность бассейна была покрыта огромным количеством бумажных корабликов,
сделанных из пятисотфранковых купюр.
— Ахмед!- строго сказал Хадад.- Простите его, пожалуйста.
Принц подал Алену руку и помог ему выбраться из бассейна.
— Поздравляю с выигрышем,- сказал принц, узнав Алена и не выпуская его
руки.- К сожалению,- уточнил он, разыгрывая смущение,- я только что выиграл
вторую партию у вашей партнерши. Она все проиграла...
— Такова игра,- ответил Ален.
— Меня зовут Хадад. Принц Хадад.
— Ален Пайп.
— Очень приятно. Рад буду сыграть с вами партию-реванш.
Ален вспомнил фразу Самуэля:
Веди себя как богач
.
— А почему бы нет!- ответил он.
Они еще раз пожали друг другу руки. Ален направился к своему лежаку, не
заметив молоденькой блондинки, которая, сидя в пяти метрах от него на краю
бассейна, отталкивала большим пальцем правой ноги кораблики-деньги, ветром
сносимые к ней. Она подняла лицо вверх, навстречу солнечным лучам. У Хадада
дрогнули ноги: Мэрилин! Он десятки раз видел фильмы с ее участием... Она
была миражем его ночей.
Она здесь! К женщинам принц сам никогда не обращался. Если он хотел с кем-то
познакомиться, этим занимался Кхалил. Но сейчас Кхалил ждал его в
Мажестик
, вместе с сонями проститутками...
Впервые в жизни Хадад нарушил один из своих принципов: он подошел к
незнакомке, сидевшей к нему спиной, наклонился и прошептал на английском
языке:
— Я — принц Хадад. Вам нравятся мои маленькие кораблики?
Он проснулся то ли от кошмара, то ли от тени, упавшей на него.
— Хэлло!
Над ним против солнца стоял мужской силуэт, и Ален, видя общие очертания, не
мог различить детали. Рядом, на маленьком столике, стояла заказанная им еда.
Он поднял крышку судка и потрогал пальцами яйца, они были еще теплыми.
— Вы не узнаете меня?- спросил голос.- Мы играли с вами в казино.
Мужчина сделал шаг в сторону, и его осветило солнце. Ослепленный солнечными
лучами, Ален различил выцветшие шорты-бермуды и теннисную рубашку. Из ворота
рубашки торчала индюшачья шея с головкой Гамильтона Прэнс-Линча. Ален
вскочил на ноги.
— Да, не беспокойтесь, друг мой! Ешьте, пожалуйста, яйца. Они сейчас
остынут. Позволю себе представиться: — Гамильтон Прэнс-Линч.
— Пайп... Ален Пайп.
— Американец?
— Да.
— С Запада?
— Из Нью-Йорка.
— И я из тех краев. Ешьте, ешьте.
Ален набросился на яйца. Он жевал их с таким остервенением, словно это было
жесткое мясо, и никак не мог проглотить.
— В отпуске?
— Да...- промычал он.
— Прекрасная страна, не так ли? Мы с женой приезжаем сюда уже десятый
сезон подряд. Где вы остановились?
— Отель
Мажестик
.
— Мы тоже.
— Когда прибыли?
— Вчера.
Возможно, копы уже стоят за его спиной или притаились где-нибудь в тени.
— Чем зарабатываете на жизнь, мистер Пайп?
Ален молча глазами указал ему на бутылку вина.
— С удовольствием,- сказал Прэнс-Линч.- Надеюсь, что я не помешал вам?
Едва справляясь с дрожью в руках, Ален налил себе вина, проклиная Баннистера
за то, что тот не предусмотрел такого рода вопросы.
— Совсем нет,- промямлил он.
Гамильтон сделал маленький глоток.
— Очень приятное! Просто великолепное! Так каким делом вы занимаетесь,
мистер Пайп?
— Бизнесом...
Гамильтон с глубоким уважением посмотрел на него.
— Интересно...
Он выдержал паузу и небрежно обронил:
— Я работаю в банке. Возможно, вы знаете банк
Бурже
?
Ален поперхнулся. Вино неожиданно приобрело вкус уксуса.
— У нас тридцать филиалов.
Ален весь сосредоточился на еде и не смел поднять глаза на Прэнс-Линча.
— Вы любите яйца, да?
Зачем продолжать эту пижонскую игру? В его голове уже сложилось фраза:
Хорошо, Прэнс-Линч, прекратим валять дурака. Я сдаюсь! Везите меня в
тюрьму
.
— Ваша вчерашняя партнерша — большая гурманка. Надо иметь крепкие
нервы, чтобы находиться рядом с ней. Снимаю шляпу! Говорят, что она
потенциальная самоубийца: любит проигрывать. Вы любите проигрывать, мистер
Пайп?
Так как Ален молчал, он добавил:
— Я — нет! Обожаю выигрывать.
Он встал, склонил в приветствии голову и сказал:
— Ваше вино — превосходно, мистер Пайп. До скорой встречи! Мы, конечно
же, еще увидимся. Очень рад был с вами познакомиться!
Он пошел, лавируя между загорающими... Солнце палило нещадно. Ален
завернулся в простыню, его бил озноб.
— Вы читали сегодняшнюю газету?- спросил Цезарь ди Согно у Гольдмана и
гордо помахал
Ницца матэн
.
На четвертой странице была помещена их фотография на ступеньках
Мажестик
.
Текст под фотографией сообщал:
Цезарь ди Согно вручает премию Лидер
Луи
Гольдману
.
— И это только начало!- сказал Цезарь.- Скоро прибудут газеты и журналы
из Парижа...
Выходя из
Мажестик
через черный ход, он все-таки столкнулся с Марком
Голеном.
Голен вежливо спросил у него, не чей счет отнести расходы по приему, на его
или Гольдмана.
— Гольдмана!- не моргнув глазом, ответил Цезарь.
Он знал, что Гольдман на этот вопрос ответит:
Цезаря ди Согно!
— Триумф, Лу!.. Какой триумф! Вы заказали на вечер столик?
— А вы?
— У меня столько приглашений, что я просто в затруднительном положении!
И никого ведь нельзя обидеть!
— Кто будет за вашим?
— Достаточно...- неопределенно ответил Гольдман.
— Почему бы нам не сделать общий стол?
— С кем?
— Хакетты, Прэнс-Линчи, граф и графиня де Саран...
— Вы знакомы с графом?- удивился Гольдман.
— Они очень, очень старые мои друзья! Мэнди — моя подружка.- Желая
заполучить Гольдмана, Цезарь рискнул добавить:- Присоединяйтесь к нам с
вашей женой и друзьями, я приглашаю.
— Нет вопросов,- ответил Гольдман, который еще никак не мог заказать
столик.- Согласен, но с условием — приглашаю я.
— Друзья мне этого не простят,- возразил Цезарь.
— Хорошо, я попытаюсь уладить это...
Он направился в бар.
Пикантность его положения заключалась в том, что он сам не был никем
приглашен и за душой у него не было ни цента.
От очередного кошмарного сновидения его освободил женский голос.
— Хэлло!
Он поднес ладонь к лицу, прикрывая глаза от слепящих лучей солнца.
— Меня зовут Сара. Сара Бурже.
Мышцы его тела напряглись.
— Лежите,- сказала она.- Я пришла к вам в качестве посла.
Ален приподнялся и сел на край лежака.
— Пайп... Ален Пайп.
Она села рядом с ним.
— Я знаю. От имени двух семей мне поручено пригласить вас на
сегодняшний благотворительный концерт.
— Каких семей?- пробормотал Ален.
— Бурже и Хакетт.
Ее нельзя было назвать ни красавицей, ни дурнушкой: в ней чувствовалась какая-
то дисгармония. Взятые по отдельности, части ее тела были великолепны:
прекрасные ноги, большие карие глаза, темные волосы, ироничный рот, руки,
линия плеч... Но все вместе не играло. Природа сделала невозможным согласие
этих совершенных частей...
— Значит... да?
Он с ужасом представил себя сидящим между Арнольдом Хакеттом и Гамильтоном
Прэнс-Линчем.
— Хочу признаться вам, что представления наводят на меня скуку, а
благотворительность надрывает душу.
За темными стеклами очков Ален увидел ее огромные глаза.
— Вы знакомы с Гамильтоном?- спросила она.
— Нет.
— Как так! Вчера вы ощипали его в баккару. А десять минут тому назад
разговаривали с ним. Плюгавенький такой... Это карманная собачонка моей
мамаши: железная женщина в бархатных корсетах... Что он вам наболтал?..
Ален неопределенно покачал головой.
— Расскажите мне, мистер Пайп!.. Какую пользу может поиметь от вас
Гамильтон?
— Не знаю.
— Он — подонок! Самая грязная свинья из всех, которые когда-либо
рождались на земле.
У Алена затекли ноги, и он сменил положение.
— Снимите очки, я хочу видеть ваши глаза. Снимите...
Ален исполнил ее просьбу и заморгал от яркого света.
— У вас невинный взгляд. Хотите один совет? Не соглашайтесь ни на одно
предложение моего отчима. Сегодня вечером я все время буду рядом с вами. Я
не дам ему вас одурачить.
Ален снова надел очки.
— Я занят.
— Обманщик! Встречаемся в девять в холле
Мажестик
! Спасибо, и не
опаздывайте.
Она удалялась от него уверенным шагом. Обескураженный, он с трудом дошел до
бассейна и бросился в воду.
Глава 17
— Вленски, вы — осел!
— Да, мистер Фишмейер.
— Вы допустили грубейшую профессиональную ошибку!
— Я?
— Вы! Отныне ваша карьера в этом доме закончена.
— Но, мистер Фишмейер...
— Молчите! Мы переводим на счет какого-то клиента миллион сто семьдесят
тысяч четыреста долларов, и вы ничего не замечаете!
Бурже
вы не нужны!
— Прошу прощения, мистер Фишмейер, но я вам сигнализировал о
задолженности.
— Вы мне ничего не говорили. Никогда!
— А триста двадцать семь долларов, мистер Фишмейер! Клянусь!.. Я
говорил об этом здесь, в этом кабинете.
— Триста двадцать семь долларов,- завопил Фишмейер.- Что я должен был с
ними делать?
Он схватил трубку телефона, который уже давно трезвонил, и прогремел в
трубку:
— Меня здесь нет!- Перевел дыхание.- У вас хватает наглости напоминать
мне о трехстах двадцати семи долларах, когда из под носа уплывает больше
миллиона! Пайп! Что он за человек?
Снова зазвонил телефон.
— Я же вам сказал...- закричал Фишмейер.
Вленски увидел, как неожиданно он замер и, внимательно слушая, безумно
завращал глазами. Прикрыв микрофон ладонью левой руки, он сказал:
— Выйдите, Вленски! Все!.. Разговор закончен! Вон!..
— Одно только слово, мистер Фишмейер...
— Вон!..
По его побагровевшему лицу Вленски понял, что данный момент не самый лучший
для продолжения разговора. Он на цыпочках подошел к двери и неслышно закрыл
ее за собой.
— Как ваши дела, мистер Прэнс-Линч?- изменившимся голосом спросил
Фишмейер.
— Хорошо, Абель, хорошо... Вы разговаривали с Вленски?
— Только что, мистер Прэнс-Линч.
— Мы можем рассчитывать на его молчание?
— Безусловно.
— Поступили чеки, подписанные Аленом Пайпом?
— Еще нет, мистер.
— Если это произойдет, вы знаете, что нужно делать.
— Да, мистер Прэнс-Линч: оплачивать.
— Прекрасно Абель! А теперь хорошенько слушайте меня. Вам необходимо
срочно выполнить для этого клиента то, о чем я сейчас вас попрошу...
Абель Фишмейер весь обратился в слух. Через секунду от удивления у него
отвисла челюсть.
К обеденному времени не осталось ни одного свободного столика, все были
зарезервированы. Официанты катали между ними столики на колесиках,
уставленных блюдами.
Сидя в тени, о чем-то своем болтали старушки, на вышке разминались прыгуны в
воду... Теоретически находиться рядом с бассейном с обнаженной грудью было
запрещено, но практически все особи женского пола от шестнадцати до
пятидесяти лет и старше демострировали свои прелести. У некоторых после
искусного вмешательства врачей грудь стояла под углом в девяносто градусов
вне зависимости от позы, в которой находились их владелицы. Когда они лежали
на спине, их сиськи, как жерла пушек, смотрели прямо в небо.
Войти незамеченным в зону бассейна было невозможно, десятки глаз
устремлялись на новичка. Стеснительные заворачивались в халаты или простыни
и снимали их, лишь добравшись до своего места. Другие, гордясь своим телом
или, наоборот, игнорируя его изъяны, шли по керамической плитке с той же
уверенностью, как если бы были одеты в вечернее платье.
Жизнь в Каннах проходила в ускоренном темпе. Встречи случались вечером, а
расставания иногда уже ночью. Страсти были бурными, разочарований в любви не
существовало, клятвы не признавались.
Появление Норберта в черной униформе не прошло незамеченным. Он
величественно, не обращая на насмешки полуобнаженной публики никакого
внимания, обошел бассейн.
— Мистер...
Он наклонился к лежавшему Алену и увидел, что тот спит.
— Мистер Пайп,- повторил он, сняв фуражку.
— Что?- встрепенулся Ален.
— Все в порядке. Я оставил вашу одежду в раздевалке и позволил себе
расплатиться за ваши покупки.
— Спасибо, Норберт, спасибо.
— Мне кажется, вам не следует лежать на солнце. Почему бы вам не
отдохнуть в отеле?
— Который час?
— Одиннадцать.
— Вы позволите мне окунуться в последний раз?
На лице Норберта появилась вежливая улыбка.
— Я буду ждать вас у выхода.
С тем же достоинством он проделал обратный путь через весь бассейн.
— Хэлло, мистер Пайп!
Ален увидел толстого мужчину с огромной сигарой во рту.
— Луи Гольдман,- представился толстяк.
Он схватил руку Алена и сердечно пожал ее.
— Вчера вечером вы дали фору! Как закончилась ночь?
— Пожалуй, плохо...- ответил Ален.
— Вы позволите?
Гольдман бесцеремонно сел на лежак.
— Надя — сумасшедшая! Вы давно ее знаете? Если бы она только
захотела!.. Мы все лежали у ее ног, умоляли сниматься в кино... Она прошла
мимо фантастической карьеры.
Он подозвал официанта.
— У вас есть холодные лангусты? Надо заморить червячка,- сказал он Алену.-
Вы не против? И принесите бутылочку
Дома Периньон
, похолоднее.
Как и все, Ален знал это имя. Но откуда Гольдману известно его?
— Вы спали или еще не ложились?
— Еще не ложился.
— Плохо, старина. Если собираетесь быть сегодня вечером в форме, надо
выспаться. Игра в казино и боксерский ринг — одно и то же. Никакого
алкоголя, никаких женщин, отдых и физкультура! Чем вы занимаетесь в данный
момент?
— Бизнесом...
— Мне кажется, вы в хороших отношениях с Хададом. Поговаривают, что он
слишком крут. У вас были с ним общие дела?
— Нет,- ответил Ален.
Гольдман задал ему еще несколько вопросов, затем начал рассказывать о
кинематографической индустрии вообще и своих планах в частности.
— Ваше вчерашнее поведение натолкнуло меня на мысль, что из вас мог бы
получиться неплохой продюсер. Это развлекло бы вас. Э! Поставьте все сюда.
Официант поставил поднос с лангустами на столик и открыл бутылку
шампанского. Гольдман налил вино в стакан и протянул Алену.
— У вас будет интересная компания за столиком?
— Я не иду на концерт. С тех пор, как я прилетел из Нью-Йорка, я еще не
спал.
Ален продолжал держать стакан в руке, а бутылка была уже наполовину
опорожнена. Каким образом Гольдман мог пить так быстро?
— Хорошенько выспитесь, и милости прошу к нашему столу. Моя жена будет
счастлива познакомиться с вами. Вы — мой гость!
— Спасибо,- поблагодарил Ален,- но я не думаю, что...
Гольдман сделал последний глоток и встал.
— Мой шофер заедет за вами.
Он приветственно помахал рукой и ушел. Теперь все лежа
...Закладка в соц.сетях
