Жанр: Любовные романы
Казино Палм-Бич
...ражку и машина двинулась вперёд.
Всякий раз останавливаясь в
Мажестик
, Джон-Джон Ньютон, кроме люкса на
шестом этаже, постоянно снимал еще один номер на втором. Спальня в нем
предназначалась для представительниц прекрасного пола, гостиная — для
деловых встреч с мужчинами. Случалось, что
соседи
проявляли интерес друг к
другу, и все развивалось предварительно разработанному сценарию.
В зависимости от значимости присутствующего у него гостя, Джон-Джон
подстраивал так, что в какой-то момент из-за двери спальни выглядывала
прелестная женская головка. Разыграв смущение, он представлял девушку и
через несколько минут, под предлогом срочного телефонного разговора, исчезал
из номера. Когда через полчаса он возвращался обратно, принося извинения за
долгое отсутствие, он с первого взгляда определял результат своего маневра.
В трех случаях из четырех девушка, предварительно заказанная за бешеные
деньги в соответствующем агентстве, оказывалась
соблазненной
его гостем,
который от сознания, что ему удалось трахнуть подружку такого влиятельного и
обаятельного мужчины, как Джон-Джон Ньютон, чувствовал себя на вершине
блаженства. Впоследствии, при решении деловых вопросов, он бессознательно
становился более уступчивым.
Суммы сделок, проводимых Джон-Джоном, исчислялись многими миллионами
долларов, и поэтому ничтожная доля процента за посреднические услуги могла
равняться целому состоянию. Ньютон запросто общался с израильскими
генералами, министром иностранных дел Саудовской Аравии, партийными
руководителями китайского народа и со всеми остальными, кто прибегал к
помощи его фирмы в случае необходимости экипировать будь то регулярную армию
или банду наемников его изощренным электронным оборудованием.
В дверь кто-то постучал. Джон-Джон нажал на ручку двери и широко распахнул
ее. Небольшого роста мужчина в безукоризненном черном блейзере протягивал
ему руку. Джон-Джон схватил ее и горячо пожал.
— Входите, дорогой друг, прошу... Желаете выпить?
— Нет, спасибо. Я на минутку. Приглашен на коктейль.
Ньютон улыбнулся.
— Гольдман?
— Вы знакомы с ним?
— Немного... Но достаточно, чтобы он помнил меня всю жизнь.
— Женщина?
— Хуже! Во Флориде я обыграл его в гольф.
— Большая была ставка?
— Если не брать в расчет его тщеславие — никакая. Партия обошлась ему в два миллиона долларов.
— Расскажите мне...
— Не сегодня, но в один из ближайших дней расскажу во всех
подробностях.
Неожиданно вся доброжелательность и радушие исчезли с лица Джон-Джона.
— Какие новости? Чем порадуете?
Гамильтон Прэнс-Линч спокойным голосом сказал:
— Все идет как нельзя лучше. Мне кажется — дело в шляпе.
Пока Ален возился с дверцей, к машине подбежал носильщик в униформе и
распахнул ее. В Ницце Алена встречали улыбки и розы, в Каннах — смех,
природу которого он еще не успел уловить.
К нему подошел огромного роста рыжий детина в форме адмирала флота.
— Не примете ли участие в коктейле, мистер,- спросил он.- Сегодня в
Мажестик
праздник — присуждается премия.
Ален поблагодарил его кивком головы, не зная, как вести себя в этой
ситуации. Его выручил грум, выросший как из-под земли.
— Мистер, если позволите, я провожу вас в службу регистрации.
Ален облегченно вздохнул и последовал за ним. В это время носильщики с
помощью Норберта, под бдительным присмотром адмирала, доставали из багажника
роллса
дорогостоящие чемоданы.
Адмирала звали Серж. Уже четверть века он встречал прибывающих в
Мажестик
гостей. Чего он только не насмотрелся за это время! Наклонившись к
племяннику, двадцатилетнему парню, которому собирался передать премудрости
своей профессии, он говорил:
— Никогда не суди о человеке по автомобилю. Это еще ни о чем не
говорит. Главное — манеры. Непринужденно-естественные... Даже в машине из
чистого золота безродный остается безродным.
Внимая с открытым ртом, парень с благоговением смотрел на своего мудрого
учителя.
— А этот, который только что приехал? Безродный?
— Не обязательно. Но... Первое: машина взята напрокат. Второе: слишком
новые чемоданы. Третье: костюм куплен в магазине. Четвертое: он не знает,
что делать с руками. Обязательно обращай внимание на руки! Если они им
мешают, они ищут чем занять их, значит, эти люди больше привыкли к
кемпингам, чем к дворцам. Как дела, Норберт?
— Привет, Серж!
— Слушай, Норберт, я говорил своему племяннику...
— Кто этот тип?
— Пайп. Ален Пайп.
— Новичок на побережье? Чем торгует?
— Не знаю. Американец...
Серж повернулся к молодому Антуану Безару.
— Ты понял?
Неожиданно он бросился навстречу молодому человеку, который шел в окружении
десятка мужчин и женщин, и подобострастно поприветствовал его, сняв фуражку.
— Ваше высочество...
Затем он возвратился к Норберту и племяннику.
— Принц Али, племянник Фейсала. Сегодня утром прилетел из Лондона. Ищет
виллу... Агенты по недвижимости готовы перегрызть друг другу горло.
Антуан Безар задержал взгляд на линялой рубашке, обшарпанных внизу джинсах и
старых сандалиях принца и сказал:
— Похож на безработного.
Серж снисходительно похлопал его по плечу.
— Ты забываешь одну деталь, малыш... Класс! Высочайший класс! Посмотри,
как он себя держит!
Глава 15
— Что? Повторите!
Телефонная кабина была без кондиционера, и Прэнс-Линчу приходилось рукой
разгонять дым, от которого становилось трудно дышать.
Эмилия с подозрением посмотрела на него, когда во второй раз в течение часа
он попросил у нее разрешения пойти помыть руки. Из-за помех на линии и
посторонних шумов Гамильтон плохо слышал голос Фишмейера.
— Ален Пайп всего лишь мелкий служащий, мистер Прэнс-Линч. Мы ошибочно
кредитовали его на 1 170 400 долларов.
— Как ошибочно, Абель?
Гамильтон вспомнил, как американец бросал жетоны на стол. Этот мерзавец
играл против него деньгами банка
Бурже
, иначе говоря, его собственными
деньгами!
— Двадцать второго июля от фирмы
Хакетт
поступило заявление о
перечислении. Компьютер допустил ошибку, и два последних нуля не были
отделены запятой. На самом деле на его счет следовало зачислить 11 704
доллара. Я не могу связаться с людьми
Хакетт
, чтобы узнать причину
перечисления. Там уже никого нет...
Неожиданно Гамильтон почувствовал чье-то присутствие рядом с собой. Он
обернулся: рядом с кабиной стояла Эмилия и смотрела на него уничтожающим
взглядом. Ревность ее была чудовищной, но не по причине большой любви, а
потому, что она не могла себе представить, что принадлежащее ей существо
может дышать, не находясь рядом с ней.
— Секундочку, Абель, не кладите трубку...
Не успел Гамильтон произнести слово, как Эмилия уже находилась в кабине.
— С кем вы разговариваете?
— С Фишмейером,- ответил он, прикрывая ладонью микрофон.
— Правда? Дайте-ка трубку, я хочу сказать ему несколько слов. Она взяла
трубку, расстреливая его глазами.
— Алло!..
По ее разочарованному виду он понял, что она узнала голос управляющего
банком.
— Как дела, Абель? Да... да...
Наглотавшись дыма, она начала сильно кашлять, и Гамильтон поспешил открыть
дверь кабины. Зло взглянув на него, она дала понять, чтобы он закрыл дверь.
— Да, Абель, да... Рада была вас услышать! Передаю трубку мужу.
Сунув трубку ему в руку, она проговорила раздраженным голосом:
— Поторопитесь, я хочу домой. Я жду.
Он смотрел ей вслед до тех пор, пока она не затерялась в толпе.
— Вы слышите меня, мистер Прэнс-Линч?
— Да, Абель.
— Я сейчас же заявлю в полицию!
Гамильтон натянулся, как струна.
— В полицию? Зачем? Вы что, сумасшедший?
— Но, мистер, сделать заявление просто необходимо!
Начисление денег прошло все инстанции, и он в любой момент может выписать
чек.
— Оплачивайте!
— Мистер Прэнс-Линч, я не понимаю! Речь идет о ваших деньгах!
— Если кто-то и виноват, то только — вы, а не он. Вы хотели бы, чтобы у
этой истории выросли длинные ноги и на каждом углу говорили, что
Бурже
—
помойка?
— Миллион сто семьдесят четыре тысячи долларов!!!
— Я знаю, что делать! Если начнут поступать чеки, оплачивайте их.
Передайте Вленски, чтобы держал язык за зубами и ничего не предпринимал.
Ждите моих указаний! Вам ясно?
— Слушаюсь, мистер Прэнс-Линч.
— Никому ни слова. Вы меня слышите?
— Да, мистер.
— Прекрасно, Абель! Завтра я вам перезвоню.
Он резко опустил трубку на рычаг, вытер пот со лба и от окурка прикурил
очередную
Мюратти
.
Какое-то время он неподвижно стоял в кабине, сдерживая желание закричать от
радости. Выйдя из кабины, он не закрыл за собой дверь и быстро направился в
зал. При небольшом везении он выкарабкается из катастрофы.
План действий в общих чертах был уже составлен.
Роллс
затормозил у ступенек, ведущих к входу в казино.
—
Палм Бич
, мистер,- сказал Норберт.
Была половина шестого. Невесть откуда взявшийся лакей открыл дверцу, и Надя,
выбравшись из машины, потянулась, подставляя лицо первым солнечным лучам.
— Я одна из тех счастливчиков, которые ежедневно наблюдают восходы и
заходы солнца.
Она рассеянно взяла Алена за руку.
— Я сплю тогда, когда все работают. Ты идешь?
Бессонная ночь никак не сказалась на ней: и намека на
синеву не было под ее фиолетовыми глазами.
— Я хочу возвратиться к себе...
Чтобы не мешать разговору, Норберт предупредительно отошел в сторону. Как и
все на Лазурном берегу, он знал Надю Фишлер и теперь переживал за своего
хозяина — уж очень быстро она его окрутила. Он симпатизировал этому Пайпу,
который явно чувствовал себя не в своей тарелке во всей этой истории. Фишлер
раскрутит его до последнего цента, и парень останется без штанов.
— Ален? Ты шутишь?- воскликнула Надя.
— Я выдохся,- признался он.
— Ты же не бросишь меня, когда начинается самое интересное? Норберт!
— Мадам!
— Машину на стоянку! Мы продолжаем!
Она достала из сумочки оставшиеся деньги и вложила в руку Норберта. Он
быстро спрятал их в карман.
— Слушаюсь, мадам.
Надя уцепилась за руку Алена и повела его в холл казино.
— Только три ставки. Выиграли или проиграли. Банк. Удачу надо уметь
использовать.
Зал был погружен в полумрак. Игра шла только за одним столом, стоявшим в
углу. Все стулья вокруг него были заняты.
— Джованни, это ограбление. Деньги!- бросила она голосом, в котором
слышалось хорошее настроение.
— Все?
— Да. Я сейчас пущу вас по миру...
Неожиданно она ожила, стала веселой, обаятельной, соблазнительной, полной
энергии: щеки ее порозовели, глаза заискрились.
— Ален, хочешь кофе?
Ферреро подвинул ей впечатляющую стопку жетонов.
— Семьдесят тысяч франков я высчитал за самолет.
— Квитанцию выписывать на двоих?
— Плачу сама,- ответила Надя, ставя свою подпись на розовом листочке
бумаги.
Ферреро отошел в глубь комнаты и подумал, что этот парень не вырвется из
коготков Нади. Сейчас он начнет играть и все проиграет. Если бы добрая фея
дала ему такую удачу — стать обладателем 1 200 000 франков, он без всяких
угрызений совести всадил бы пулю в затылок Наде.
— Пошли!- возбужденно сказала Надя.
Нагрузившись жетонами, она направилась к играющим.
Подходя к столу, Надя еще не знала, какая сумма поставлена на игру, но
ноздри ее расширились, и она крикнула:
— Банк!
— Банк,- как эхо повторил крупье.- Два миллиона франков в банке,
господа!
Ален остановился как вкопанный: ему показалось, что в солнечное сплетение уперлось дуло револьвера.
Надя взяла карты, которые ей выбросил банкомет, и открыла их.
— Шесть на понтер,- сказал крупье.
У принца Хадада оказалось больше.
К пяти часам вечера посетители стали покидать
Романос
, в семь в зале
осталось несколько запоздалых бродяг. В восемь Том закрыл заведение. Он
бросил быстрый, незаметный взгляд на Баннистера и незнакомца, сидевших в
глубине зала. Парень был крепкого телосложения, с рожей протестантского
пастыря, волосами цвета ржавчины и с пенсне на носу. Его звали Корнелиус
Грант. Он работал адвокатом и когда-то просиживал штаны за одной партой с
Баннистером. Время от времени Баннистер неофициально консультировался с ним
по наиболее острым профессиональным вопросам. Но сегодня разговор шел о
личном...
— Я не говорю, что такой случай имеет место, Корнелиус, а прошу только
представить, что...
— Ну-ка расскажи еще раз свою туфту.
— Пожалуйста. Предположим, что волею необъяснимого случая кто-то,
ничего не требуя, получает чек на огромную сумму...
— Фирма
Хакетт
, например,- подсказал уверенно Грант.
Самуэль быстро поднял глаза, но тот даже не смотрел на него.
— Если тебе так хочется, пусть будет
Хакетт
.
— На какую сумму чек?
— Сумма очень большая. Что-то больше миллиона долларов.
— С чего это вдруг?
— Я уже тебе говорил, просто так... Ошибка!
Грант недоверчиво посмотрел на него.
— Сэмми, хватит валять дурака! За здорово живешь такие деньги не
выписывают.
— Согласен, давай предположим, например, что сделали перечисление на
мой счет: возместили убытки... Мне должны были перечислить десять долларов,
а я получаю тысячу. Ошибаются на два нуля, если ты догоняешь мою мысль.
— Прекрасно! Дальше.
— Этот чек у меня в руках. Что я должен делать?
— Ни в коем случае не притрагиваться к нему! Возвратить...
— Я не могу снять деньги? Почему?
— Рискуешь оказаться в дерьме.
— Том, еще два виски!- крикнул Баннистер, допив содержимое стакана.
Расстроенный, он покусывал себе губы.
— Подведем черту,- начал Корнелиус.- Ты хотел узнать, можно ли
воспользоваться ошибкой, в которой ты не виновен?
— Совершенно верно.
Том поставил два стакана на стол и демонстративно посмотрел на часы.
— Сэмми, скажи честно, это ты получил чек?
— Нет.
— Я хочу, чтобы это было именно так.
— Но в чем дело? Ведь не ты допустил ошибку?
— Но ты знал, что она есть. Не темни. С кем это случилось?
— С моим другом,- ответил Баннистер и тяжело вздохнул.
— Он снимал деньги?
Баннистер задвигался на стуле, чувствуя, что ему становится все хуже и
хуже...
— Да.
— А! Ты знаешь, что я сказал бы твоему другу? Верни, парень, капусту!
Том начал громко двигать стульями. Баннистер бросил на стол мятую
десятидолларовую бумажку.
Несмотря на то, что Грант и Баннистер были друзьями детства, у последнего не
хватало смелости сказать, что вдохновителем операции был он. Корнелиус встал
и хлопнул его по плечу.
— Не загружай свои мозги, Сэмми! Ничто, с точки зрения юриспруденции,
не доказывает, что я прав.
Самуэль уже не слышал его. Единственным его желанием было немедленно
предупредить Алена. Нужно прекращать их затею...
Ноги отказывались повиноваться ему, и Ален вынужден был сесть.
Позолоченный стул угрожающе скрипнул под его весом. Только что Надя в
мгновение ока проиграла принцу Хададу два миллиона франков. Охваченный
страхом, он встал со стула и подошел к столу, за которым играли. С
презрительной улыбкой на лице Хадад поставил на кон все только что
выигранные у Нади деньги. Он смотрел на нее, как кошка смотрит на мышку. Она
и бровью не повела.
— В банке два миллиона,- сказал крупье.- Господа, делайте ваши ставки!
В зале стояла церковная тишина. Ее нарушил напряженный, холодный голос Нади:
— Банк.
Крупье бросил на нее пронзительный взгляд и громко сазал:
— Игра! Карты...
Но принц, державший колоду в руках, не шелохнулся.
— Мадам,- сказал он и пристально посмотрел на Надю.
Она знала, что нужно
засветить
, то есть выставить на игру заявленную
сумму. Перед ней лежало жетонов всего лишь на 400 000 франков.
— Минутку!- попросила она.
Она пронзила Алена своими фиолетовыми глазами и произнесла низким глухим
голосом:
— Не дай этому типу унизить меня. Я знаю, у тебя в кассе кредит на
пятьсот тысяч долларов. Возьми его!
Не в силах произнести ни слова, Ален отрицательно покачал головой. Он с
ужасом заметил, что в этой звенящей тишине все взгляды были устремлены на
него.
— Иди,- повторила Надя.
Принц нервно поигрывал пальцами по столу.
— Я их сразу же тебе верну! Ты ничем не рискуешь!
— Иди!
Она повернулась к принцу и высокомерно сказала:
— Секунду...
Надя впилась пальцами в руку Алена и толкнула его к кассе.
— Джованни! Жетоны на весь его кредит!
Ферреро вопросительно посмотрел на Алена.
— Делай, как я сказала,- крикнула Надя.- Он согласен.
И снова немой вопрос кассира.
— Спасибо!- сказала Надя Алену, который, оцепенев, сидел с открытым ртом.-
Джованни!
Ферреро вздохнул и выложил жетоны на стойку. Потеряв к Алену всякий интерес,
Надя собрала жетоны и мелкими шажками направилась к столу.
Алену не хватало воздуха. От слабости его мутило. Неожиданно среди плотного
шума голосов он услышал:
Карты!
Парализованный страхом, он закрыл глаза и
молча обратился к небу с молитвой.
Если бы Баннистер присутствовал на этом спектакле, он умер бы прямо у стола.
Графиня де Саран появлялась на пляже только в утренние часы и только в
прозрачных одеждах. Шофер подвозил ее к бассейну, который соединялся с
морем. Она арендовала на весь сезон одну из многочисленных кабинок,
разбросанных по пляжу, в которых можно было укрыться от нескромных взглядов
и заниматься чем угодно: есть, пить, раздеваться догола, принимать душ,
спать или заниматься любовью...
Муж присоединялся к ней не раньше полудня, поэтому утренним временем она
распоряжалась по-своему. В это время по пляжу бродили инструкторы по
плаванию и собирали лежаки. Ради интереса Мэнди переспала с двумя-тремя из
этих атлетов, но большого удовольствия от накачанных мышцами тел не
получила. К тому же они были излишне чистоплотны, что не отвечало ее вкусу,
а в объятиях — примитивны и совершенно лишены воображения.
С пляжной сумкой в руке, огромной соломенной шляпой на голове и темными
очками на носу, она направлялась к своему обиталищу.
Неожиданно она заметила выходившего из казино молодого человека. Лицо его
было небрито и отличалось нездоровой бледностью, глаза щурились от яркого
солнечного света. Зачарованно глядя на него, она остановилась. От мужчины
исходил запах мочи... У него был отсутствующий взгляд и темные круги под
глазами.
— Мистер!..
Ален осмотрелся, чтобы убедиться, что обращаются именно к нему. От усталости
он едва держался на ногах, безнадежно пытаясь понять, как Надя ухитрилась
проиграть не только выигрыш, но и его 200 000 долларов в тре-велс-чеках,
лежавших в сейфах
Мажестик
, не говоря о 500 000 долларов, испарившихся в
одной ставке. Она сказала единственную правду:
Я сыграю три раза, только
три раза!
Три ставки, которые подписали ему смертный приговор.
— Не могли бы вы оказать мне услугу?
Он молча посмотрел на нее, ослепленный солнцем, бессильно опустив руки,
сотрясаемый внутренним страхом. Игра в казино продолжалась, и Надя даже не
заметила его исчезновения.
— Пройдемте со мной. Это недалеко.
Измотанный усталостью, неспособный думать, он двинулся следом за ней. Его
единственным желанием было окунуться в прохладные волны моря, чтобы они
унесли его в никуда, отмыться, утонуть... Он безразлично смотрел на гибкую
фигуру и танцующую походку незнакомки.
— Это здесь...
Он вошел в кабину из тростника: две пляжные кровати, стол, два стула, душ,
зонт... Мэнди опустила свою пляжную сумку на песок, села на корточки и
достала из нее флакон с маслом для загара. Ален рассеянно наблюдал за ее
действиями. Она сняла через голову прозрачные покровы, и он с удивлением
обнаружил, что все ее тело покрыто синяками. Она заметила его взгляд, но не
посчитала нужным объяснить ему, что это —
сувенир
, оставленный ей
водопроводчиком. Мэнди протянула ему флакон, затем легла на одну из
кроватей, расстегнула бюстгальтер, сняла трусики, оставив только шляпу и
очки. Он даже не поинтересовался, как ее зовут. До сих пор он не произнес ни
слова, совершенно не думая о том, какое может последовать продолжение.
— Полейте мне спину маслом.
Он открыл флакон, неловко наклонил его. Большая часть содержимого пролилась
ей между ягодиц.
— Помассируйте...
Кончиками пальцев он начал растирать масло по ее телу.
— Сильнее!
Маслянистыми руками он ослабил узел галстука, испачкав при этом рубашку.
— Сильнее! Не бойтесь сделать мне больно!
Она начала изгибаться, ухватившись руками за изголовье кровати, издавая
глухие и продолжительные стоны, напоминавшие животное рычание. Ален
почувствовал, как из глубины усталости в нем поднимается горячая, кипящая
струя. Его руки скользили по ее липким, бронзовым от загара бедрам... Вдруг
она села, широко расставив ноги, схватила флакон и вылила остатки масла ему
за рубашку. Затем прижалась лицом к его животу, шаря по его телу, пока не
схватила своими нервными пальцами самую интимную часть тела...
Ален поднял глаза к небу. Наступила темнота... Задыхаясь, совершенно
опустошенный, он упал на кровать. Схватив свои сохнувшие плавки, Ален надел
их и, не взглянув на нее, выскочил из кабины. Он бросился к морю,
перепрыгивая через несколько ступенек деревянной лестницы, ощущая животную
радость от прикосновения ног к раскаленному песку, и как торпеда вошел в
море.
Уснуть было невозможно. В три часа ночи, раздираемый угрызениями совести и
сомнениями, Самуэль Баннистер все еще сидел в кресле в гостиной. После
разговора с Корнелиусом Грантом он пришел к окончательному выводу, что дело
принимает катастрофический оборот. Желание отомстить
Хакетт
отправило его
друга на гильотину. Он налил себе пятый стакан виски и задал вопрос, на
который не находил ответа: как выйти из игры и чистыми выбраться из этого
дерьма? Как повернуть дело вспять? Занять денег и возместить потраченное?
Сходить к Мюррею, попытаться разжалобить его, чтобы он не подавал в суд?
— Самуэль...
Баннистер от неожиданности так резко подпрыгнул, что половина стакана виски
выплеснулась ему на брюки. Голос Кристель был ласковым... Это сразу же
насторожило его. С того времени, как они поссорились, он не обменялся с ней
и двумя словами.
— Он:
Я ухожу от тебя.
— Она:
Убирайся к черту
.
Оставив супружеское ложе, он поспешил спать в комнату, предназначенную для
гостей. После этого она не задавала ему больше никаких вопросов. Ужинали
вместе, раскрывая рот лишь для того, чтобы проглотить пищу.
Она робко присела в кресло, стоявшее напротив. При других обстоятельствах
она бы показала ему, как в три часа ночи пить виски в одиночестве!
— Самуэль...
— Да...
— Сколько лет мы с тобой женаты?
— Не помню... Двадцать пять? Двадцать шесть?..
— Двадцать пять.
Я хочу тебе сказать...- Она закусила губу и, не глядя на него, прошептала:-
Я сожалею о том, что произошло в тот вечер. Сожалею... Ты весь занят
Пайпом... Я разнервничалась...
Он бросил на нее пронзительный взгляд, стараясь понять, не прячется ли за
несвойственным ей тоном очередная ловушка — начало нового скандала.
— А! Все это ерунда.
— Нет, нет... Я была не права! Я должна была тебя поддержать, быть
рядом с тобой. А вместо этого...
— Ерунда все это, Кристель, забудем.
— Тебе не спится?
— Нет. Я думаю.
— Ты по-прежнему хочешь уйти?
— Нет.
Он поклялся Алену приехать. Но он не только не собирается ехать, но даже не
может попросить его возвратиться.
— Его вышвырнули вон, ты понимаешь?
— Понимаю.
Теперь самым естественным было бы сказать ей о том, о чем он никогда не
собирался говорить.
— Ты должна знать, Кристель,
Хакетт
только что выставил и меня...
Ален вышел из воды, прошел к душу и потянул за цепочку. От сильной ледяной
струи у него перехватило дыхание. Усилием воли он заставил себя оставаться
под душем в течение нескольких долгих минут. Как сообщить Баннистеру о
провале?
Он подошел к инструктору по плаванию и попросил показать
...Закладка в соц.сетях
