Ночные услады

страница №11

... к хозяйке Данстонского замка.
- Я не могу оставить Эльвину без охраны. Мы должны послать кого-то другого.
- Не надо никого посылать. Он сам идет сюда, - заявила Эльвина.
Оба ее спутника повернули головы туда, куда смотрела Эльвина, но не увидели
ничего.
- Где, дитя мое? Я ничего не вижу. - Сэр Алек пожал плечами.
- Вон там, поднимается на холм. С ним рядом Гандальф и Джон. Думаю, Джон тоже
ранен. Сэр Алек, идите к ним.
Тильда, принеси бинты и лекарства. Они нам понадобятся.
- Так Филипп жив? - В глазах старика вспыхнула радость.
- Да, но неизвестно, серьезно ли он ранен.
- Довольно того, что Филипп жив. Пора нам уходить, пока он нас не увидел. Я
слишком стар, чтобы выдержать плеть, а
если он узнает, что я не подчинился приказу, плетки мне не миновать.
- О чем вы? - удивленно переспросила Эльвина. - Я же сказала вам: он жив. Я
никуда не поеду.
Тильда пошла исполнять приказание Эльвины.
- Он не будет винить вас за то, что я не повиновалась. Идите к нему, или я
сделаю это вместо вас, - повторила Эльвина.
- Но я все еще не вижу его, - осторожно заметил старик.
- Они там. - Эльвина ткнула пальцем куда-то в коричневую дымку.
И в этот миг глаза сэра Алека округлились от удивления. Из тумана показались
три фигуры. Всплеснув руками, старик
побежал к ним, чтобы подставить плечо раненому.
Филипп был в сознании, о чем свидетельствовали ругательства, от которых
сотрясался воздух. Эльвина смотрела на него,
готовая сопротивляться до последнего.
- Уберите ее отсюда! Неужели среди вас нет ни одного, кто мог бы вразумить
эту женщину?
И тут Филипп потерял сознание. Когда его уложили на подушки, с губ его
срывались только тихие стоны и невнятные
ругательства.
Джон и сэр Алек, переглянувшись, посмотрели на Эльвину. Она не обращала на
них никакого внимания: Филипп
нуждался в ее помощи, и она была рядом. Гандальф разрезал шнуры, державшие
панцирь.
Филипп открыл глаза и попытался подняться.
- Если вы не можете убрать ее отсюда, это сделаю я!
- Милорд, вам далеко не уйти. Разве только вы решили немедленно отправиться в
ад! Поскольку священника рядом нет,
ваши грехи так и останутся не прощенными. Подумайте о своей душе, если не хотите
думать о теле. Немедленно ложитесь и
дайте мне остановить кровотечение.
Сэр Алек взглянул на юного оруженосца.
- Иди, Джон, ты ранен. Я останусь здесь. Приму удар на себя.
Филипп переводил укоризненный взгляд с сэра Алека на Эльвину. Внезапно приняв
решение, он обратился к
крестьянину:
- Гандальф, я не могу больше защитить Эльвину. Если ты увезешь ее отсюда, она
твоя.
Эльвина молча вытащила из-за пояса кинжал и разрезала окровавленную рубашку
Филиппа, обнажив рану. Гандальф
покачал головой.
- Что я буду с ней делать, сэр? Только вы способны держать ее в узде.
Филипп застонал, когда Эльвина начала ощупывать рану. Зеленые глаза его
подернулись дымкой.
- Вначале я не мог тебя удержать, теперь ты не желаешь уходить? Отчего ты
вечно споришь со мной?
Взгляд ее потеплел. Эльвина видела, как ему больно.
- Видно, так уж суждено мне, милорд. Однажды я сказала вам, что никогда не
стану ничьей рабой.
Филипп закрыл глаза.
- И все же ты верно служила мне, девчонка, - тихо пробормотал он.
Филипп потерял сознание. Он получил такой удар, который мог бы сломать ему
шею. Глаза Эльвины расширились от
ужаса.
- Его ударили сзади, - сказал сэр Алек.
- Значит, не я, а он нуждается в защите. Ударить его мог только кто-то из
своих.
Сэр Алек не хотел верить в возможность предательства.
- В битве случается всякое, - неуверенно заметил он.
- Но вы будете его охранять?
Эльвина промыла рану вином, сокрушаясь, что нет ни яиц, ни трав, чтобы
приготовить мазь, способную отогнать от раны
злых духов. Поискав взглядом шкатулку с иголками и нитками, она попыталась
воссоздать в памяти то, что однажды видела.

Мать ее кое-чему научилась в восточных землях, и Эльвина помнила, как она с
помощью нитки и иглы зашивала рану.
Следовало сделать все очень осмотрительно, чтобы Филипп впоследствии не лишился
возможности действовать рукой.
Эльвина сдвинула края раны и сшила их. Филипп беспокойно заерзал и что-то
пробормотал, но в сознание, к счастью, не
пришел.
Гандальф наблюдал за тем, с какой заботой Эльвина лечит нормандского рыцаря,
и надежда оставляла его. Он понимал,
что шансов у него нет. Перекинувшись парой слов с сэром Алеком, он тихо покинул
шатер. Следом вышел и Алек.
Эльвина даже не заметила, что они ушли.
Армия Филиппа праздновала победу. Пир шел горой, отовсюду доносились пьяные
песни, но палатки на холме воины
обходили стороной. Все знали, что Филипп там, хоть и раненый, но живой. Даже в
немочи он оставался командиром. К тому
же там была еще и колдунья, способная взглядом превращать людей в камни. Помимо
всего прочего эта колдунья умела
лечить и делала это с мастерством, превосходящим все то, что они видели до сих
пор. Это заставляло воинов держать
дистанцию.
Ночью Филипп проснулся и попытался повернуться на бок, но Эльвина удержала
его, боясь, что рана откроется. Она дала
ему воды, осторожно придерживая голову. Филипп положил голову на колени Эльвине
и, просунув руку ей под рубашку,
погладил голую ногу.
- Почему ты осталась? Ребенка найдет монах, а не я. Эльвина потрогала ладонью
его лоб. У Филиппа был небольшой
жар, и все же не это заставило ее остаться.
- Я предана вам, милорд, даже если и не слишком послушна. Я останусь, пока вы
не устанете от меня, как и обещала. Ты
устал от меня, Филипп?
Филипп усмехнулся и покрепче сжал ее ногу.
- Я еще не умер, дорогая.
Рука его разжалась, и Эльвина поняла, что он уснул, но по-прежнему сидела и
гладила его по голове.
Следующие несколько дней прошли в заботах. Тильда и Элис ухаживали за
ранеными, но наиболее серьезные раны
лечила Эльвина. Время летело.
Отпраздновав победу, начали хоронить мертвых. Из "лесного" войска в живых не
осталось никого, погибли все, включая
сына барона. Сам барон и его домочадцы были, возможно, еще живы, но никто не
получил полномочий вести переговоры с
людьми, забаррикадировавшимися в замке.
Воины Филиппа продолжали крушить стены замка, выполняя приказ, отданный
командиром незадолго до того, как удар
сразил его. Эльвина и сэр Алек делали вид, что Филипп идет на поправку.
Сэр Алек смотрел, как Эльвина пытается напоить Филиппа, безуспешно просовывая
ему в рот ложку с водой. Синяки и
ссадины, полученные при падении, медленно заживали в отличие от раны. На спине
появились красные пятна - явный знак
беды.
- До сих пор нет ответа на наше послание королю. Не знаю, получил ли его
Генрих. Может, гонцы погибли, может, еще
что приключилось в дороге. Я бы сам отправился в путь, да слишком мало нас здесь
осталось, - сказал сэр Алек.
Эльвина знала, на что намекает старик. Каждую ночь в лагере пировали. Мужчины
пили и от вина становились смелее.
Все ближе слышались пьяные песни и ругань. Верные вассалы Филиппа до поры
сдерживали наемников короля, но никто не
знал, когда они больше не смогут или не захотят защищать своего командира и ее,
Эльвину. Если бы кто-то хотел убить
Филиппа, проще всего было сделать это, используя ее присутствие в лагере как
предлог. Такое часто случалось: драка из-за
женщин - привычное дело.
Эльвина не особенно задумывалась о том, отчего кто-то желает Филиппу смерти.
Он никогда не рассказывал о своей
жизни, так что достоверных предположений не возникало. Вместо того чтобы
размышлять об этом, Эльвина взялась за
решение проблемы, о которой ей поведал сэр Алек.
- Если бы послание королю было написано, это помогло бы? То есть если бы люди
решили, что оно написано рукой
Филиппа, стали бы они осторожнее в своих действиях и высказываниях? - спросила у
него Эльвина.
Сэр Алек с каждым днем смотрел на нее все более настороженно, и то, что она
ко всему прочему владела еще и
искусством письма, поразило его.

- Помогло бы, да только что толку - сэр Филипп не в том состоянии, чтобы
письма писать.
Эльвина вздохнула с облегчением.
- Я немного знаю грамоту. Если вы скажете мне, что надо написать, я попробую.
К тому же я почти уверена, что среди
оставшихся в лагере едва ли найдется хоть один человек, умеющий читать.
Сэр Алек удивился:
- И где это ты научилась грамоте?
Эльвина мысленно перекрестилась, попросив у Бога прощения за то, что придется
солгать.
- В монастыре, сэр. Я училась переписывать отрывки из Библии.
Сэр Алек был ошеломлен.
- Так как же такая хорошая девушка могла... -Он махнул рукой, постеснявшись
закончить фразу.
- Теперь-то это уже не важно, правда? - тихо заметила Эльвина. - Не принесете
ли мне пергамент, перо и чернила?
Сэр Алек согласился достать все необходимое.
Письмо было написано тем же вечером.
Эльвина решила, раз уж она и так нарушила не один запрет Филиппа, испытать на
нем то, чему научилась из книг Марты.
Приготовив сонное снадобье из остатков трав, она разжала ножом Филиппу зубы и
влила ему жидкость в рот. Надо, чтобы он
спал как убитый: никто встревоженный его криком не должен зайти в шатер и
обнаружить ее отсутствие.
Убедившись, что Филипп крепко спит, Эльвина отыскала Гандальфа. Объяснив ему
свои намерения, она попросила его
проследить за тем, чтобы никто не беспокоил раненого, пока она будет собирать
травы в лесу.
- В лесу сейчас опаснее, чем раньше. Там полно разбойников. Отправь меня.
- Ты не знаешь, что надо найти. - Заметив, что Гандальф колеблется, Эльвина
улыбнулась. - Не стоит тебе туда идти:
у тебя семья, ты должен думать о ней, а Филипп - отец моего ребенка, и если он
умрет, моя жизнь потеряет смысл. Сделай
то, что я прошу. Так будет лучше для всех.
Глаза Гандальфа подернулись печалью, и он молча кивнул. Подвязывая к поясу
сумку для трав и пряча кинжал, Эльвина
слышала, как он говорил с сэром Алеком.
Блуждая в прохладном полумраке леса, Эльвина думала о Филиппе. И чем больше
она думала, тем тяжелее становилось у
нее на душе. Почему она осталась с ним?
Он дал ей возможность уйти. Каждый день, проведенный с ним, усугублял бремя
греха, тянувшее в ад ее душу. Если бы
Эльвина ушла, как он велел, то уже сейчас могла бы помочь Шовену в поисках
ребенка и вымолить у Господа прощение.
Но инстинкт, более сильный, чем соображения морали и рассудка, увлекал ее все
дальше в лес. Постепенно мешочек у
пояса наполнялся. Кинжалом Эльвина откапывала корни и отрезала отростки. При
этом она сознавала, что тот, кого она так
стремилась спасти, никогда не станет для нее никем, кроме как господином. Этого
ли она хотела от жизни?
Стоило ей представить леди Равенну рядом с Филиппом и ребятишек, играющих у
их ног, как ее начинало мутить. Но
знала Эльвина и то, что не сможет носить в себе ребенка от другого мужчины, не
сможет спать даже с таким верным и
добрым, как Гандальф.
Такова была ее природа, и Эльвина стала заложницей собственной судьбы. Она не
помышляла о том, чтобы бросить
Филиппа первой, но остаться с ним значило обречь себя на пытку. Эльвина
понимала, что совершает преступную глупость,
но ноги сами несли ее в лагерь.
Войдя в шатер, она сразу почувствовала: что-то не так. Филипп не спал, и
глаза его сверкали гневом.
- Так вот как ты это сделала? Значит, никакого волшебства не было. Где ты
нашла кинжал? Твой любовник принес его
тебе, да? Почему он позволил тебе остаться? Ради золота, которое ты принесешь
ему, когда я отпущу тебя?
Эльвина замерла. Она не ожидала ничего подобного. Сонное зелье, должно быть,
оказало странное влияние на мозг
Филиппа, вернув его к жизни столь внезапно.
Услышав голос хозяина, Гандальф поспешил в шатер. Он обрадовался, увидев
Эльвину, но радость его была недолгой:
Филипп бушевал.
- Убирайся отсюда, ты, паршивый торговец шлюхами! Я убью тебя прежде, чем
позволю взять ее!
Гандальф во все глаза смотрел на Филиппа, пытавшегося встать с постели.

- Да он обезумел!
Эльвина, забыв о страхе, подошла поближе.
- Если это безумие, то оно гложет его куда больше, чем жар. Филипп не
доверяет мне. Лучше тебе уйти.
Филипп, шатаясь, поднялся на ноги. Не позволив Филиппу напасть на Гандальфа,
Эльвина бросилась к нему и обняла за
шею.
Он изрыгал ругательства. Привлеченные криками, к ним уже спешили сэр Алек и
Джон. Кое-как все вместе уложили
больного на постель, но Филипп продолжал неистовствовать. Впервые с момента его
ранения Эльвину затрясло от страха.
- Это жар, миледи. Нам придется привязать Филиппа к кровати для его же
пользы.
- Нет! - решительно возразила Эльвина. - Он так ослаб, что сейчас даже
ребенок и старик могут удержать его.
Позволили бы вы сделать это с ним, когда он был здоров?
Эльвина понимала, что командовать здесь должна она. То, что сэр Алек называл
ее "миледи", ничего не меняло. Позволь
Эльвина им овладеть ситуацией, и дальше ей уже не справиться с ними.
Она дотронулась до раны, которая снова открылась и Филипп вздрогнул. Он жадно
искал ее невидящими глазами, но,
найдя, успокоился и закрыл их.
- Это я виноват, - скорбно пробормотал Джон. - Я должен был принять тот удар
на себя. Что я могу для него сделать?
- обратился он к Эльвине.
Она окинула юношу пристальным взглядом. Он был на несколько лет старше ее,
одних лет с Гандальфом, худенький и
верткий, но широкоплечий. Глаза его внушали доверие, и все же...
- Почему тебя не было рядом с ним? - задала Эльвина вопрос, давно мучивший
ее.
- Парня не в чем винить, кроме как в беспечности, - вмешался сэр Алек. - Я
уже допрашивал его. Он и так довольно
настрадался.
Эльвина взглянула на старого воина, как волчица, охраняющая волчонка.
- Парень был там, где ему и следовало быть. Он знал, что позади - только
свои, вот и увлекся погоней за неприятелем.
Копье угодило ему в бок, и он чуть было не свалился. И в тот момент был атакован
Филипп.
- Так как же враг оказался среди наших? Я сама видела, они убегали.
Другого объяснения быть не могло. Джона мог ранить тоже только свой. Чтобы
убить Филиппа.
- Мы делаем все возможное, миледи, но предателя пусть ищет сам Филипп.
Эльвина знала, что эти трое готовы были отдать за Филиппа жизнь. Она не смела
больше задавать им вопросов.
- Филиппу повезло, что у него такие преданные вассалы, как вы, сэр Алек.
Однако это не значит, что вы должны с тем
же почтением относиться ко мне. Почему бы вам не называть меня по имени?
Седовласый рыцарь смущенно опустил голову.
- Что-то тут не сходится. Вы не такая, как они, и пришли из монастыря, и
неправильно это все, - упрямо повторил он.
Гандальф вскинул глаза на Эльвину, но при упоминании о монастыре промолчал.
Он не мог представить себе Эльвину с
ее вспыльчивым характером и острым языком в монастыре. Должно быть, монахини до
сих пор вздрагивают при
воспоминании о такой воспитаннице.
Эльвина ощутила укол совести, но сочла слух о том, что она воспитывалась в
монастыре, вполне подходящим, чтобы
укрепить свое положение. Этим она не могла пренебречь.
- Спасибо, сэр. Я сделаю все, что в моих силах, и постараюсь оправдать ваше
доверие.
Мужчины, почтительно поклонившись, направились к выходу. Джон на минуту
задержался.
- И все же, миледи, могу ли я что-нибудь сделать?
Эльвину тронули его тон и взгляд. Внезапно ее кольнула мысль о том, что леди
Равенну никто не известил о ранении
мужа. Почему же тогда Эльвине казалось, что та обо всем знает и ничуть не
страдает по этому поводу? Чепуха, Эльвина не
верила в предчувствия.
- Благодарю. Я лечу раны моего господина, но не могу охранять его жизнь. Это
ваша работа.
Джон грустно кивнул и вышел, оставив ее одну. Если травы, которые она
собрала, помогут не лучше, чем сонное зелье, то
ей предстоит одиночество еще более страшное. Эта мысль встряхнула ее, и Эльвина
принялась за дело.

Глава 13

Эльвина потеряла счет дням. Без конца она растирала травы, готовила снадобья
и втирала мази в воспаленное плечо
Филиппа. Эльвина утратила контакт с внешним миром. Она осталась равнодушна и к
тому, что прибыл гонец от короля и
испортил все сделанное Филиппом, проведя неудачные переговоры с бароном. С
наемными воинами он тоже не справлялся.
Для Эльвины весь мир свелся к красным зловещим полоскам вокруг раны. Она
пробовала то одно, то другое, не давая воли
отчаянию, и - о, чудо - воспаленная плоть постепенно начала принимать прежний
вид, краснота уменьшалась. Филипп
выздоравливал.
По-прежнему его мучил жар, но теперь временами он приходил в сознание, и
тогда взгляд Филиппа подолгу задерживался
на Эльвине. К счастью, приступы гнева больше не повторялись. Она чувствовала,
что он не доверяет ей и это терзает его, но,
не понимая причину такого недоверия, не могла избавить Филиппа от этой напасти.
Эльвина радовалась уже тому, что он не
противился ее лечению.
Ночью она спала рядом с ним, свернувшись клубочком, чтобы Филипп мог в любой
момент дотянуться до нее. Несколько
ночей подряд Эльвина провела вовсе без сна, молясь о том, чтобы он коснулся ее
волос или груди. Но ночь проходила за
ночью, и она ждала напрасно.
Однако пришел день, когда, проснувшись утром, Эльвина увидела, что Филипп
смотрит на нее осмысленным ясным
взглядом, и сердце ее затрепетало от счастья.
Эльвина узнала огонек в его глазах и потянулась, словно желая поддразнить
Филиппа. Пусть любуется. Тело ее
соскучилось по ласке и живо откликнулось даже на его взгляд.
Заметив, как напряглись ее соски от одного его взгляда, Филипп усмехнулся.
- Я проголодался, девчонка. Почему не несешь мне поесть? Весь день собралась
пробездельничать?
Эльвина села, и Филипп, обняв ее здоровой рукой, притянул к себе. Она
почувствовала, как напряглись его мышцы.
- По-моему, ты проголодалась не меньше, чем я. Или я ошибся?
Заметив, как твердеет его плоть, Эльвина забыла обо всем. Она приподнялась на
локтях, заглянула ему в глаза и провела
рукой по жестким волосам на груди.
- Вы недалеки от истины, милорд, но воздержание принесет нам меньше вреда,
чем пир. Ваша рана еще не вполне
затянулась.
- Плечо - не та часть моего тела, которая проголодалась, колдунья. Если
хочешь мне добра, позаботься о том, чтобы я
утолил настоящий голод.
- Ты будешь спокойно лежать? - с сомнением спросила она. При всем своем
желании исполнить его прихоть Эльвина
опасалась рисковать результатами многих недель лечения.
Филипп усмехнулся.
- Это уж как ты потрудишься - угодишь мне, и будет по-твоему, не угодишь -
придется тебя как следует взгреть.
Она осторожно приподнялась и, как учил ее Филипп, начала бережно ласкать его
разгоряченную плоть. Эта игра не могла
продолжаться долго с таким изголодавшимся мужчиной, как Филипп. Он нетерпеливо
обхватил ее да талию и опрокинул на
себя.
Почувствовав его в себе, Эльвина вскрикнула от радости. Она уже боялась, что
такого рода удовольствие для нее навек
потеряно.
Вначале она двигалась медленно, боясь причинить ему вред, но по его
нетерпеливым движениям поняла, что надо
ускорить темп. Она обрадовалась, когда Филипп поймал ее ритм. Оба достигли
вершины одновременно, и Эльвина тихо
застонала. Если бы это могло продлиться вечно...
- Такая маленькая девчонка, а приносишь столько удовольствия... Тебе не
больно, когда я это делаю?
Эльвина рассмеялась и поцеловала его в заросшую щеку.
- Мне больно, когда ты этого не делаешь. Так долго пришлось ждать.
- Как так? Тут целое войско мужчин, жаждущих тебя! Зачем страдать, когда в
том нет нужды?
- Стыдно, милорд, даже предполагать подобное. Эльвина попыталась
высвободиться, но он крепко удерживал ее ногами.
Сил у него хватало.
- Тогда скажи мне, почему это так. Скажи, почему ты все еще со мной, когда
могла бы веселиться при дворе с де
Аркуром или валяться в сене со своим крестьянином. Скажи мне. Я хочу услышать
твои слова, дитя эльфов.

Эльвину испугал его тон - нежный, серьезный и странно требовательный. Она
даже самой себе боялась признаться в
том, о чем Филипп просил сказать ему. На счастье, снаружи раздался голос:
- Миледи, вы не звали меня? Джона встревожило долгое молчание.
Эльвина улыбнулась. Должно быть, Джон стоял на карауле у шатра. Можно себе
представить, как его удивили звуки,
доносившиеся оттуда.
Филипп пристальнее посмотрел на нее.
- "Миледи", значит. Выходит, ты и моего оруженосца заманила в сети?
- Да, и всех королевских наемников. - Стряхнув с себя ноги Филиппа, Эльвина
встала и удалилась за ширму.
- Принеси мне поесть, Джон, и не забудь прихватить плетку для леди! - крикнул
он.
Весть о том, что Филипп выздоровел, разнеслась по лагерю в один миг. Кто
только не пытался прорваться к нему, однако
Эльвина охраняла Филиппа от посягательств. Очнувшись, он с изумлением обнаружил,
что хрупкая Эльвина умудряется
держать в повиновении могучих рыцарей. Здесь, в его войске, она пользовалась
непререкаемым авторитетом.
Так случилось, что днем теперь были заняты оба, зато по ночам Филипп учил ее
искусству любви. Теперь настал его
черед отплатить Эльвине лаской и нежностью за все то, что она сделала для него,
и Филипп возвращал долг с лихвой.
Она всегда чувствовала, что в могучем теле этого воина живет нежная душа, но
никогда бы не догадалась, что он может
быть таким ласковым. Об этом Эльвина и не мечтала и иногда, лежа в его объятиях,
вдруг пугалась того, что небеса
потребуют у нее непомерной платы за это райское блаженство.
Эльвина знала, что изо дня в день совершает грех. Ей следовало заняться
поисками ребенка, а Филиппу - вернуться к
жене. У их любви не будет счастливого конца. Земли Филиппа ждали хозяйской
заботы и наследников, и для Эльвины в его
жизни не было места. И здесь, в этом лагере, Филиппа задерживала лишь не вполне
зажившая рана.
Как-то ночью, почувствовав, что она не спит, Филипп обнял ее покрепче и
спросил:
- Что-то не так? Ты весь день сама не своя и по ночам не спишь. Что тебя
гнетет?
Эльвина погладила его по заросшей волосами груди.
- Что слышно от Шовена?
- Ты знаешь, что он не появлялся в лагере. Хочешь, чтобы я за ним послал?
- Я хочу пойти к нему сама помочь ему искать. Я знаю, что найду своего сына.
Я уверена в этом, Филипп.
- Если тебе говорят об этом духи, которым ты служишь, они, наверное,
предупредили тебя, что ты погибнешь до того,
как найдешь его. Неужели, по-твоему, Марта еще не знает о том, что ты здесь, в
лагере?
Эльвина молчала. Конечно, обитатели замка Данстон уже знали, что Филипп завел
себе любовницу. Будь на месте леди
Равенны другая женщина, Эльвина едва ли осталась бы с Филиппом, чтобы не
причинять зла его жене, но эта дама не
вызывала в ней сочувствия. Мысль о том, что там, в замке, знают, кто она, и
перешептываются о ней, отчего-то вызывала
странное чувство.
- Она думает, что я умерла. Марта не знает, кто я такая, - прошептала
Эльвина.
- В лагере полно шпионов. Вассалы моей жены должны служить мне так же, как и
мои собственные. Не так много
мужчин уцелело на данстонских землях, но все же достаточно, чтобы давать ей
знать о том, что происходит. То, что ты жива,
им наверняка известно. И поэтому я хотел бы, чтобы ты жила у меня в Сент-Обене,
где безопаснее. Боюсь, что здесь тебе
грозит беда.
- Но топором сзади ударили тебя. Кто может желать вреда мне?
Филипп прекрасно понимал, что эта девушка спасла ему жизнь. Однажды он
поклялся сделать так, что она сама, по
собственной воле бросится ему на шею. Но только сейчас, когда, казалось, Филипп
мог праздновать победу, ему уже не
хотелось наслаждаться местью. Он не знал, какую роль Эльвина сыграла в том, что
привело его к жизненному краху, но не
считал ее такой невинной, какой она хотела бы казаться. Филипп вздохнул. Пора
сообщить ей кое-что из того, о чем он до
сих пор предпочитал молчать.
- Полагаю, у тебя найдется объяснение получше, чем у меня, дорогая. Из-за
тебя я попал в переплет. Не пора ли честно
сказать, что произошло той ночью, когда мы познакомились?

Эльвина в ужасе взглянула на него.
- Я рассказала тебе все, что знаю. Меня опоили, и ты изнасиловал меня. Было
это не в замке, а где-то под открытым
небом. Меня привязали к гигантскому камню. Там были и другие люди, но я не
видела их лиц, только твое. Ты сделал мне
больно, и я потеряла сознание. Я думала, все это кошмар, но ребенок не мог
родиться от кошмара.
- Ребенок мог родиться от того, что произошло у нас днем, но два человека не
способны видеть один и тот же сон
одновременно.
Эльвину била дрожь. Филипп прижимал ее к себе, пытаясь собрать вместе осколки
мозаики. Картина, которая
складывалась из этих осколков, леденила кровь.
- Думаю, с самого начала предполагалось, что мы запомним случившееся как
кошмар. Я запомнил, - уточнил Филипп.
- А вот тебя должны были убить, как только в тебе отпала необходимость. Не приди
ты ко мне днем, я бы вообще не знал о
твоем существовании. Ты представляешь опасность для тех, кто все это задумал?
- О чем вы говорите, милорд?
- Эльвина, ты должна об этом знать. Это ты заманила меня в ловушку, понимая,
что случится. Возможно, тогда ты не
слишком задумывалась о том, что будет со мной, размышляя о деньгах, которые тебе
заплатят, но сейчас-то ты можешь
сказать мне о том, что знаешь. Я заплачу тебе больше, чем они соберут за сто
лет, если только ты дашь мне достаточно
веское доказательство для того, чтобы аннулировать мой брак.
- Что?!
Филипп приподнялся на подушках.
- Просто расскажи королю, что они использовали тебя как приманку, желая
заманить меня в постель леди Равенны.
Ничего на свете я не хочу больше, чем освободиться от этого проклятого брака!
- Не понимаю, о чем ты говоришь.
- Ничего не понимаешь! Как же! Неужели ты полагаешь, что я поверю тебе? Ведь
это ты сделала все, чтобы я сошел с
ума, забыл обо всем и слепо пошел за тобой. Если ты довела меня до того, что я
взял тебя так, как это было тогда! Ты же
привела меня в постель своей госпожи, чтобы я в беспамятстве, вызванном тобою,
совершил там непоправимую глупость.
Это ты, желая того или нет, виновна в том, что на свет помнился ребенок,
упрочивший притязания леди Равенны. Ребенок,
из-за которого я попал в кабалу!
- Ты безумен!
- Ты права. Я сошел с ума, и это ты заразила безумием мою душу, ты отравила
меня этим ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• ...
• 20
• 21
• 22

Закладка в соц.сетях