Жанр: Любовные романы
Ночные услады
...го с
ног, Филипп твердо решил противостоять ему. Генрих подозревал, а Филипп знал
наверняка, куда отправилась Эльвина и
какой опасности себя подвергает. Значит, надо выжить, хотя бы для того, чтобы
отыскать эту упрямую девчонку и вправить
ей мозги. Зачем, зачем только он заговорил с ней об опасности, которой может
подвергнуться их сын?
Мощный конь под ним, устав от вынужденной неподвижности, рвался в бой.
Филипп, поклонившись королю, огляделся.
Сэр Раймонд выезжал с противоположного конца. Шлем скрывал его лицо, но Филипп
чувствовал на себе его мрачный
взгляд. Продумывая тактику боя, Филипп решил было изобразить, будто едва
держится в седле - потешить противника
надеждой на то, что яд возымел действие, но передумал. Пусть трус дрожит в седле
все время, которое займет поединок, не
зная, с какой стороны ожидать смертельного удара.
Генрих ответил на приветствие угрюмым кивком и велел глашатаям объявить
начало.
Раймонд, осознавая свое отчаянное положение, дрался с бешеным упорством.
Копье его ударилось о щит Филиппа, но тот
усидел в седле без особых усилий. Атака стоила Раймонду копья. Филипп старался
оценить возможности соперника.
Раймондом владел страх, а Филипп по опыту знал, что страх лишает человека
разума. Его враг должен был совершить
ошибку, и Филипп ждал, когда это случится, чтобы как можно скорее закончить
схватку. Ему предстояло не мешкая
отправляться за Эльвиной. Но вскоре Филиппу пришлось пересмотреть свое отношение
к возможностям врага. Раймонд был
крупнее и с успехом пользовался этим преимуществом, налегая на оружие всем своим
весом.
Как бы ни впечатляло зрелище конного поединка, куда больше возбуждала пешая
схватка. Все происходящее было лишь
прелюдией к главному. Благородные зрители с нетерпением ждали, когда мощный удар
одного собьет с ног другого, когда
появится первая кровь. Свежий и прохладный октябрьский ветерок трепал яркие
знамена. Покрытая инеем земля звенела под
копытами мощных коней. На трибунах кричали и волновались. Рыцари разъехались и
вновь на полном скаку стали
сближаться.
На этот раз копье Филиппа, скользнув по щиту Раймонда, ударилось о защищенное
броней плечо. Раймонд удержался, но
удар оказался болезненным. Раймонд не терять уверенность. Филипп не ослабел, как
обещали Mapта, передавая ему зелье.
Морально разоружив противника, Филипп сбил его с коня, но и Раймонд нанес
Филиппу удар копьем. Тряхнув головой,
чтобы перестало гудеть в ушах, Филипп спешился, намереваясь добить противника.
Раймонд, тяжело, со свистом дыша, сжимал широкий меч обеими руками. Поскольку
щит его прогнулся и не мог более
служить защитой, он подпустил Филиппа ближе. Филипп знал, что ему достаточно
всего лишь парировать удары противника,
изматывая его, а потом, дождавшись, когда тот ослабеет, прикончить Раймонда.
Однако такая тактика требовала времени, а
как раз времени Филиппу и не хватало.
Толпа одобрительно заревела. Наконец все увидят схватку один на один, бой, в
котором в полной мере проявятся сила и
мастерство соперников. Тяжелый металл мечей легко рвал сетку кольчуг. Плечо
Раймонда окрасилось кровью, и все же
боковым ударом он сбил Филиппа с ног. Филипп осел на колени, и Раймонд под рев
трибун замахнулся, чтобы убить его, но
тот не желал умирать.
С гневным восклицанием Филипп вскочил на ноги: он отчетливо вспомнил, как это
голое волосатое чудище
распласталось однажды на Эльвине. Ненависть удвоила его силы. Любовь учетверила.
Филипп размахнулся, меч его описал
дугу и опустился на шею Раймонда, в мгновение ока отделив голову от туловища.
Толпа взревела, приветствуя победителя. Филипп взглянул на короля, с грустью
скользнув взглядом по пустому месту,
предназначенному для Эльвины.
Если в Лондон они мчались во весь опор, то теперь, без Филиппа, ехали не
спеша. И все же Эльвине приходилось
тяжелее, чем в прошлый раз. Неотвязная тревога за Филиппа и за их ребенка не
позволяла ей как следует отдохнуть. Но
виноватой перед Филиппом Эльвина себя не чувствовала: она предупредила его, и
если он не понял намека, пусть пеняет на
себя. Ребенок нуждается в ней. Нуждается сейчас, как никогда. Она должна жить
ради ребенка. Имея цель, можно не
замечать мышечной боли, как и боли душевной.
Узнав, что вскоре покажется Данстон, Эльвина приказала остановиться, желая
переодеться и загримироваться. Леди
Равенна не должна ее узнать. Эльвина предупредила спутников обо всем заранее, но
когда перед ними возникла завернутая в
паранджу высокая фигура, они невольно стали оглядываться в поисках Эльвины.
Знакомый звонкий смех придал им уверенности в том, что это Эльвина, и все же
сэр Альфонс, решившийся подойти к ней
первым, был явно растерян. Эльвина приподняла сетку, скрывавшую лицо, блеснув
синими глазами, но если глаза
принадлежали той женщине, которую все они хорошо знали, то эта, другая,
притворявшаяся Эльвиной, казалась намного
выше и полнее хрупкой синеглазой красавицы.
В ответ на немой вопрос в глазах рыцарей Эльвина приподняла подол, показав
нечто вроде колодок, привязанных к
ногам.
- Выменяла у пажа за несколько монет. Изнутри они подбиты тканью, так что
ноги не натирают, а каблук делает меня
выше. Но разве я сейчас не выгляжу статной, сэр рыцарь?
Мужчины обступили Эльвину, желая взглянуть на образец новомодной женской
обуви. Что бы кто ни говорил, каблуки
действительно увеличивали рост. Что касается невесть откуда взявшейся полноты,
им пришлось довольствоваться
объяснениями Эльвины, нацепившей под верхнее платье самую разнообразную одежду.
Паранджа могла принадлежать только иностранке. В Англии женщины более не
носили даже вуалей. Эльвина выдумала
жуткую историю, объясняющую необходимость скрывать лицо, и мужчины поклялись,
что подтвердят ее в случае нужды.
Возможно, благодаря этой сказке удастся продержаться не узнанной, пока не
появится Филипп.
К воротам замка они подъехали после захода солнца, в сгущающихся сумерках.
Кавалькада спешилась и вступила в
замок. Эльвина с благодарностью отметила предусмотрительность Филиппа,
выставившего у входа в Данстона своих людей.
К счастью, замок не весь принадлежал врагу, и в случае беды она могла
рассчитывать на помощь.
Леди Равенна никогда не отличалась гостеприимством, даже Марта не вышла
встречать гостей. Уставших с дороги
воинов - вассалов хозяина Данстона - приняла древняя старуха кухарка. После того
как мужчины подкрепились и Эльвина
рассказала свою душераздирающую историю, кухарка позвала служанку, которая и
проводила гостью в детскую.
Поднимаясь по темному, освещенному лишь факелом в руке служанки коридору,
Эльвина с замиранием думала о встрече,
о которой грезила долгие месяцы.
В детской было темно, и служанка, перед тем как удалиться, зажгла свечу.
Эльвина заметила, как служанка торопливо
перекрестилась, ограждая себя от сглаза. Видимо, Эльвина внушала ей страх, хотя
ее якобы обезображенное лицо было
скрыто густой сеткой. А может быть, сама сетка наводила на девушку ужас.
Эльвина не думала о том, насколько пугающей, учитывая необычность наряда,
была тень, которую она отбрасывала. Все
ее мысли сосредоточились на ребенке. Едва дождавшись ухода служанки, она,
схватив свечу, кинулась к колыбели. Откинув
одеяльце, она высоко подняла свечу над головой, чтобы получше рассмотреть
малыша. В этом розовощеком мальчике с
ангелоподобным личиком она узнала своего первенца. Малыш спал на животе, и
разворот его пока еще детских плеч уже
выдавал его происхождение. Жаль, она не видела глаз ребенка - таких же зеленых,
как у отца, по словам Шовена, но будить
его Эльвина не решалась. Она погладила влажную головку. Мальчик зашевелился во
сне. Ее сын. Ребенок Филиппа. Слезы
жгли щеки Эльвины, и она не могла и не хотела остановить этот горячий поток.
Услышав сердитый шепот за спиной, Эльвина, любовно укрыв ребенка, обернулась.
- Тильда! Хорошо, что ты не разбудила его. Он испугался бы, увидев такое
страшилище, склонившееся над ним. -
Эльвина откинула сетку.
- А ты думала, я могла спокойно смотреть, как такое чудище приближается к
ребенку? - Тильда прижала к груди свою
подопечную, покрывая ее лицо поцелуями.
Чтобы не разбудить ребенка, они отошли в дальний угол, туда, где стояла
кушетка Тильды, и, усевшись на нее,
заговорили шепотом. Эльвина, избавившись от наряда, вкратце рассказала Тильде о
том, что произошло за последние
несколько недель.
Тильда нахмурилась, узнав о поединке, но когда Эльвина сказала, что Генрих
намерен передать Данстон законному
хозяину, лицо старухи осветилось надеждой.
- Я пообещала твоему отцу позаботиться о том, чтобы тебя представили королю,
когда он приедет, но боялась, мне не
удастся сдержать слово. Слава Богу, Филипп оказался честным человеком, хотя его
порядочность проявляется порой весьма
странно.
Тильда подозрительно взглянула на округлившийся живот Эльвины.
- Так он женится на тебе теперь?
- Он не может. Церковь не освятит брак между теми, кто виновен в
прелюбодеянии.
Эльвину разбудил детский плач. Сквозь узкие щели окон струился свет. Мальчик
проснулся и извещал об этом мир. С
улыбкой она подошла к колыбели. Ради этого мгновения стоило рискнуть всем, даже
собственной жизнью.
Эльвина развернула пеленки, и мальчик, прекратив плакать, заулыбался,
протягивая к ней ручонки.
Эльвина прижала лопочущего малыша к груди. По щекам ее текли слезы счастья.
Ребенок пошел в отца - храбрый, не
боялся чужих и, как отец, не упускал случая коснуться ее волос. Обменявшись
улыбками с Тильдой, Эльвина осторожно
распутала локон, который мальчик накрутил на палец.
Ночью у дверей детской была выставлена стража. Часового выбрали из числа
верных людей Филиппа. Не в силах
расстаться с двумя самыми близкими ей людьми ни на минуту, Тильда попросила
часового принести поесть. Воин отказался
покинуть пост, передав просьбу Тильды товарищу.
Услышав обмен репликами, Эльвина напрямую обратилась к часовому:
- Сэр Энтони, еда, приготовленная кем-то из приближенных хозяйки Данстона,
может быть отравлена. Нам следует
полагаться лишь на своих.
И Тильду, и Энтони поразили слова Эльвины, однако оба согласились, что
крайняя осторожность необходима. Впрочем,
это не помешало Тильде и Энтони затеять спор по поводу того, кто должен
отправиться за едой.
Эльвина начинала терять терпение.
- Разве у ребенка нет кормилицы? - спросила она у Тильды.
- В ожидании твоего приезда я распорядилась отнять малыша от груди. Если нам
придется бежать отсюда в спешке,
голодный кричащий ребенок будет нам помехой. Но я не подумала о том, что ребенка
могут отравить. Да и к чему им давать
яд ребенку?
Эльвина, обрадованная тем, что Тильда все так же умна и предусмотрительна,
благодарно улыбнулась.
- Прости, нянюшка. Я не предполагала, что ты ждешь меня. Но раз уж тебе тут
ничего не грозит, ты и сходи за едой. Сэр
Энтони в случае беды защитит нас. У него есть меч, а у тебя - лишь язык, и хоть
он и острый, но не настолько, чтобы убить
злоумышленника.
Дверь за Тильдой закрылась, и Эльвина наконец осталась наедине со своим
ребенком. Несмотря на значительность и
торжественность момента, нельзя было забывать о собственной безопасности. Уложив
мальчика в колыбель, Эльвина
поспешно надела свой маскировочный наряд.
Еще до того как вернулась Тильда, сэр Энтони шепнул Эльвине, что сюда идет
хозяйка замка. Сердце Эльвины учащенно
забилось. Дрожащей рукой она проверила, надежно ли пристегнута к парандже черная
сетка-вуаль.
Леди Равенна взглянула на новую няньку, присланную мужем, с нескрываемым
подозрением.
- Открой лицо, - приказала она вместо приветствия. Эльвине оставалось лишь
молиться. Вот и пришел момент,
которого она так боялась.
- Сэр Филипп сказал, что я могу не делать этого. Я согласилась отправиться
сюда вместо монастыря лишь потому, что
сэр Филипп позволил мне не открывать никому своего лица.
- Надо же! Откуда же мне тогда знать, что ты не смазливая девка, с которой
спутался мой муж? Открой лицо, или я велю
сбросить тебя с башни.
- Она говорит правду, миледи. Я слышал, как сэр Филипп давал ей обещание, да
и весь королевский двор знает о
несчастии леди. Кто-то поджег полог ее постели, и она чудом осталась жива. Эта
леди благородного происхождения, но
замуж ей теперь не выйти, потому что ни один мужчина не может смотреть на нее
без отвращения.
Сэр Энтони дословно повторил историю, придуманную Эльвиной. Казалось,
уродство оттолкнет леди Равенну, но
случилось наоборот. Она подошла поближе, явно заинтригованная, пытаясь
рассмотреть лицо няньки сквозь закрывающую
его густую черную сетку, затем обошла новую няньку кругом. Ребенок, ползавший по
полу у ног леди Равенны, казалось,
ничуть не интересовал ее.
- Но руки у нее совсем не обожжены, - заметила леди Равенна.
Эльвина с трудом сохраняла спокойствие под пристальным взглядом хозяйки
Данстона.
- Лучше бы мне умереть той ночью, - сказала она низким измененным голосом. -
Да, руки у меня зажили. Я могу
держать ими ребенка, не напугав его и не причинив ему вреда, но, увидев мое
лицо, он наверняка перепугался бы и мне
пришлось бы покинуть этот дом. Ваш муж обещал мне, что здесь я найду убежище и
приют.
Леди Равенна обернулась к Энтони:
- Ты видел ее лицо? Можешь подтвердить, что она говорит правду?
Еще до того, как растерянный рыцарь успел заговорить, в комнату вошла Тильда.
- Я могу. Ночью, думая, что мы с мальчиком спим, она встала, желая умыться.
Тильда передала Эльвине кашу для малыша. Мальчик ползал удивительно шустро, и
поймать его было не так-то просто.
Леди Равенна смотрела на Тильду и ждала продолжения.
- И что же ты увидела? - раздраженно спросила хозяйка замка.
Тильда хмуро взглянула на госпожу.
- Что вы хотите услышать от меня? У нее есть глаза, чтобы видеть, и рот,
чтобы говорить. Не такие, как у вас и у меня,
но дело свое делают. Что еще сказать? Я слишком стара, чтобы следить за этим
сорванцом. Она сильная и будет мне в
помощь. И уж конечно, вам нечего опасаться, что какой-то молодец из местных
заберет ее.
Леди Равенна, выслушав резкую отповедь, вышла из комнаты.
Настал черед Эльвины слушать Тильду.
- Дура! - сердито выговаривала ей нянька. - Отчего тебе не сиделось там, где
ты была бы в безопасности? Если она
узнает, кто ты, то у нее будут два заложника, а не один!
Эльвина взяла упиравшегося мальчика из рук Тильды и села кормить его кашей.
Даже в этот момент, когда
воссоединение с первенцем произошло, на сердце у Эльвины по-прежнему было
неспокойно. Может быть, как раз сейчас
тело Филиппа готовят к похоронам, а она и горсти земли не бросит ему на могилу.
Она предала его в тот миг, когда Филипп
больше всего нуждался в ней.
- Мы покинем этот замок до того, как леди Равенна узнает, что ей нужны
заложники. Как сообщить Гандальфу о том,
что я здесь? Шовен все еще в замке? Нам надо укрыться в безопасном месте, пока
не появятся Филипп или королевские
посланники. Если повезет, они подоспеют раньше, чем в Данстоне узнают о решении
короля, да только нам нельзя
полагаться на удачу.
Тильда согласилась с тем, что Эльвина говорит дело.
- Гандальф в деревне, мы решили, что лучше, когда свои люди находятся не
только в замке, но и вне его, в ближайших
окрестностях. Шовен сам по себе: то придет, то снова уйдет. Недалеко отсюда
строится монастырь, что весьма не нравится
леди Равенне.
Эльвина усмехнулась. Да уж, самое место воздвигнуть храм Господа там, где
леди Равенна совершает свои языческие
обряды. Эльвине вспомнилась та черная ночь, которая превратила ее любимого в
скота. Эти стены дышали злом, и с тех пор,
как Филипп стал господином этого замка, темные силы только сгустились. Эльвина
ощущала силы тьмы повсюду. Не зря ей,
Эльвине, приписывали необыкновенные качества, она действительно обладала даром
предчувствовать беду, и сейчас беда
носилась в воздухе. Надо бежать отсюда чем скорее, тем лучше.
- Нам нельзя дожидаться прибытия Шовена сложа руки. Надо, чтобы Гандальф ждал
нас с оседланными лошадьми у
ворот замка уже сегодня вечером. А где Марта?
- С тех пор как уехал Сэр Раймонд, ее нигде не видно. Эльвина, не надейся,
что Гандальф все устроит к вечеру
сегодняшнего дня. Нам еще повезет, если известие от нас доберется до него к
концу дня. Все кони Филиппа здесь, в пределах
замковых стен. Гандальфу придется или выкрасть коней, или раздобыть их иным
способом. На все это требуется время.
Эльвина нахмурилась. Весть о том, что случилось во дворце, рано или поздно
достигнет Данстона, и это произойдет тем
скорее, чем ближе к месту основных событий окажется Марта. Раз ее нет в замке,
не исключено, что сейчас она возле
королевского дворца. Медлить опасно, но, с другой стороны, чем дольше они
протянут здесь, в Данстоне, тем больше
вероятность того, что Филипп или люди короля придут на помощь. Эльвина не знала,
сколько времени понадобится на то,
чтобы устроить осаду замка или собрать армию, но опасалась, что без борьбы леди
Равенна замок не отдаст. Итак, выбора у
них не было.
- Боюсь, завтра вечером будет уже поздно, но без лошадей мы бессильны. И еще
я опасаюсь за жизнь Филиппа, если он
убил Раймонда, или за жизнь людей, которых пошлет сюда король, если победил
Раймонд. Леди Равенна прикончит их, если
обнаружит измену.
Тильда печально согласилась. Видя, что Чарльз в надежных руках, она вышла,
желая найти того, кто мог бы передать
сообщение Гандальфу.
С каждым часом тучи сгущались. Все в замке ощущали тревогу. При малейшем шуме
снаружи люди вздрагивали. Тревога
сочилась сквозь стены, сквозь узкие бойницы башен, оседала на холодном камне,
туманом стояла в воздухе. Беда нависла над
Данстоном, и это становилось очевидно всем.
Эльвина молилась о том, чтобы Филипп отправился в путь сразу после турнира.
Если бы он приехал вскоре после нее,
многое разрешилось бы само собой. Для всех так было бы безопаснее. Но шли часы,
а его все не было, и Эльвина почти
приучила себя к мысли, что он может не появиться совсем. Возможно, Филипп
победил в поединке, но получил серьезную
рану. Хотелось бы, чтобы причина задержки была именно в этом. Эльвина
постаралась бы смириться с тем, что станет женой
другого, если бы где-то на этой земле жил Филипп. Но если Филипп погибнет, то
лучше смерть. Может, поэтому она и
отправилась сюда, в эту обитель смерти.
Вернувшись, Тильда сказала, что Гандальф получил сообщение и будет готов к
встрече завтра.
Ну что ж, довольно переживать. Не стоит омрачать первый день проведенный с
сыном, печальными мыслями. Эльвина
играла с малышом, стараясь чаще брать его на руки. Чарльз оказался шалуном и не
давал ей скучать ни минуты.
Но когда мальчик засыпал, Эльвина впадала в глубокую и тревожную
задумчивость. Если даже ей повезет и она уцелеет
здесь, в Данстоне, будущее ее совершенно безнадежно. Без Филиппа останутся
только дети: тот, кого она держала на руках, и
тот, кого носила в себе, принесут ей радость, но радость эта будет лишь тенью
настоящего счастья.
Тильда принесла ужин, не узнав ничего нового: Марта так и не появилась, и
никто иной не был замечен на подходах к
замку, но отчего-то у Эльвины возникло чувство, что осада уже началась. Только
на этот раз на положении осажденных были
они.
Решили спать по очереди. Эльвина уговорила Тильду лечь первой, зная, что все
равно не уснет. Эльвина бодрствовала,
прислушиваясь, не донесется ли стук копыт, извещающий о прибытии Филиппа. Что-то
мешало ей поверить в его смерть.
Отчего же тогда он все не едет? Времени, чтобы покрыть расстояние от Лондона до
Данстона, прошло предостаточно, да и
конь у Филиппа отличный.
Решив не будить Тильду, Эльвина задремала на рассвете. Она понимала, что
скоро Тильда проснется сама. Эльвина
уснула так крепко, что не услышала, как в глухой предрассветный час в замке
появилась Марта.
Глава 24
Эльвина проснулась, услышав голос. Мужской голос. Она вскочила, обнадеженная,
но узнала деревенский выговор
одного из людей Филиппа.
Эльвина торопливо накинула сетку. Тильда не позволяла ей подходить к двери,
не скрывшись под покрывалом. Тильда
обменялась несколькими короткими фразами со стражником и, прикрыв дверь,
обернулась к своей подопечной. Она
выглядела встревоженной.
- Что такое, Тильда? Мне показалось или вы говорили о том, что Марта
вернулась?
Тильда молча кивнула. Еще тревожнее ей стало, когда Эльвина, схватившись за
живот, опустилась на кушетку. Леди
Ферфакс потеряла не одного ребенка из-за выкидышей а Эльвина фигурой пошла в
мать. Длинные путешествия верхом явно
не шли ей на пользу, да и нервничала она последнее время слишком много.
- Ты как? - тихо спросила Тильда, словно и не услышав вопрос Эльвины.
- Со мной все хорошо. Только вот ребенок беспокоится. Наверное, будет еще
один мальчик. - Эльвина пол хватила на
руки своего непоседу малыши, с радостным криком ползущего к ней по полу. -
Филипп может подарить мне множество
сыновей. Так как насчет Марты?
Не надо было смотреть на Эльвину, чтобы знать: ее глаза светятся любовью и
гордостью. Рожать Филиппу сыновей -
вот, казалось, ее основное предназначение. Судьба обошлась с ней жестоко, лишив
ее этого счастья.
- Марта появилась в замке ночью. Никто не знает, как она исчезает и как
появляется. Пока ты спала, наши люди
пытались выяснить, что ей известно. Все хотят знать, жив Филипп или нет.
- И что им удалось узнать? - упавшим голосом спросила Эльвина.
- Только то, что Марта в дурном расположении духа, а леди Равенна замкнулась
в себе еще больше, чем обычно. Даже
Марту к себе не пускает. Если хочешь знать мое мнение, жена сэра Филиппа не в
своем уме.
Эльвина прошептала благодарственную молитву.
- Значит, Филипп жив. Сдается мне, Марта побывала в Уайтхолле, но только у
нее ничего не получилось, иначе она
была бы в лучшем настроении. А леди Равенна бесится из-за того, что скоро
потеряет Данстон. Тильда, - внезапно
нахмурившись, спросила Эльвина, - какая сегодня луна?
- Никогда на такие вещи не обращала внимания. Понятия не имею.
Эльвина не могла объяснить, почему задала этот вопрос, но фаза луны внезапно
приобрела для нее особое значение.
- Спроси, пожалуйста. Среди язычников, населяющих этот замок, наверное, ктото
должен знать.
- Спрошу у кухарок, когда пойду за едой для тебя.
Тильда отправилась на кухню и скоро вернулась с блюдом жареной дичи и
несколькими маленькими яблочками. Эльвина
носила Чарльза на руках и напевала ему песенку о любви, которую выучила, слушая
трубадуров Элеоноры.
- Вижу, ты уже завоевала сердце малыша, - ласково пробормотала Тильда.
- Родная кровь, - заметила Эльвина, принимаясь за еду. - Чарльз - мой сын, и
его у меня никому не отнять. Нам
суждено было найти друг друга.
Невзгоды не подорвали ее дух.
- Так ты узнала, что там с луной? - вновь поинтересовалась Эльвина.
- Сегодня полнолуние, - ответила Тильда. Эльвина задумчиво кивнула, припомнив
иную ночь, ужасную и
таинственную, когда ее принесли в жертву каким-то неведомым божествам. Тогда
тоже было полнолуние. В этом она видела
некое предзнаменование. Возможно, если разгадать связь, то многое в странном
поведении леди Равенны станет очевидным.
- Хорошо, что сегодня мы уедем отсюда. Проследи, чтобы наши люди не ели и не
пили ничего, кроме того, что готовят
сами. Скажи им об опасности. Без их помощи нам не выбраться из замка.
Эльвина осталась в детской, а Тильда отдавала распоряжения. Марта находилась
в замке, и не стоило попадаться ей на
глаза. Старая ведьма знала, что Эльвина покинула Лондон, и ее не проведешь: тут
не помогут ни каблуки, ни сетка,
скрывавшая лицо. С каждым часом тучи все более сгущались, тревога усиливалась.
Эльвина чувствовала, что затевается нечто страшное. Тильда вернулась и
сказала, что все идет как надо, но в ее тоне не
было уверенности.
- Марта и леди Равенна заперлись вдвоем, - добавила она, - но ничего
необычного в этом нет. В замке оживление:
какие-то люди приходят и уходят, но ворота в Данстоне никогда не держали на
замке. К тому же в деревне сегодня ярмарка.
Вроде бы все это нам на руку, но мне почему-то кажется, что назревает беда.
- И что за люди пришли в замок? - спросила Эльвина, с трудом сдерживая
волнение.
Тильда не знала, как описать гостей Данстона. Если Эльвина ожидала прибытия
королевских войск или сподвижников
Филиппа, то ее ждало разочарование.
- Среди гостей Данстона есть и благородные господа, но на друзей они не
похожи. Держатся в замке по-хозяйски, как
дома, хотя леди Равенна даже не вышла их встретить. К тому же многие прячут лица
под капюшонами, что, согласись, тоже
не очень естественно.
Страх овладел Эльвиной. Словно наяву она слышала свистящий шепот леди Равенны
и заклинания на чужом языке. Люди
в черных одеждах с надвинутыми на лицо капюшонами. В замке были те, кто видел ее
обнаженной, привязанной, словно
агнец на заклание, к жертвенному камню. Эти люди видели все, они узнали бы
Эльвину, тогда как она лишь догадывалась об
их присутствии, но не видела лиц. Воины ада с извращенным умом и извращенными
наклонностями вновь собрались в этих
стенах. Удастся ли на сей раз избежать злобных чар или ей суждено спуститься в
ад?
Нет, нельзя поддаваться суевериям. Итак, в замке посторонние. Враги, а не
друзья. Сбежать будет труднее, и все же
возможно. Как бы там ни было, бежать надо до наступления ночи, пока Марта не
изобрела какой-нибудь способ удержать их
в замке, если, конечно, путь не отрезан уже сейчас.
Настали сумерки, и все в замке стихло. Эльвина решила было, что звенящая
тишина - плод ее фантазий, но и Тильда
насторожилась. Она вышла проверить, что происходит. Коридоры были пусты. Сэр
Энтони стоял на карауле у дверей
детской, но более - никого. Если бы по каким-то причинам воины Филиппа решили
лечь пораньше, то в замке должны были
остаться слуги. А тут тишина - ни звука шагов, ни рычания собак, грызущихся изза
костей.
Не в силах ждать дольше, Эльвина обратилась к караульному:
- Сэр Энтони, вы знаете расположение комнат в башне, где остановился сэр
Филипп, когда прибыл сюда впервые?
Юный рыцарь широко улыбнулся.
- А как же! Сэр Филипп поставил меня на
...Закладка в соц.сетях
