Жанр: Любовные романы
Тихая гавань
...bsp;— вместо меня.
— Да ты что! Они с тобой ни в какое сравнение не шли. Ты, Сэм, был
неотразим.
Подняв глаза, она заметила, что Сэм прекратил работу.
— А знаешь, — сказал он, — было время, когда я все бы отдал, чтобы
услышать такое.
— Когда тебе было восемь лет? — улыбнулась она.
— Нет, позже. Я был гораздо старше, а ты тогда жила в Виноградниках.
Дана изумленно уставилась на него. Откуда ему было знать, что она жила в
Виноградниках?
Подъехали на велосипедах девочки. У Куинн в корзинке лежали пачки сосисок и
горчица. А у Элли — бумажные тарелки и салфетки.
— Мистер Портер из магазина подарил нам бутылку кетчупа за то, что мы у него
столько накупили! — сообщила Элли.
— Кажется, нам с вашей мамой он подарил то же самое, когда мы взялись
продавать хот-доги.
— Значит, открываете торговлю хот-догами? — спросил Сэм.
— Ага, завтра! — ответила Элли. — Развесим объявления по всему
пляжу. Нам нужны деньги на одно хорошее дело. Куинн мне не рассказывает, на
какое, но говорит, на хорошее, и я ей помогаю.
Дана ждала, что Сэм тоже спросит и услышит в ответ, что его это не касается,
но он промолчал.
— А я не знала, что ты сегодня приедешь, — сказала Куинн.
— Я подумал, что пора вашей тете выходить в море. Вот и явился.
Куинн слезла с велосипеда.
— А завтра приедешь? Сосисок купить?
— Очень постараюсь, — ответил он.
Куинн достала из корзинки почту и протянула ее Дане. Там был и конверт с сине-
красной каймой — от Джонатана. Они с Элли молча понесли покупки в дом.
— Спасибо тебе, Сэм, — кивнула на лодку Дана. — Ты мне здорово
помог.
— У меня на сегодня не было особых планов. — Он положил ей руки на
плечи, заглянул в глаза. — У моряка должна быть лодка. Можно задать
тебе один вопрос? Почему ты ко мне так настороженно относишься?
— Жизнь преподала мне хороший урок, — сказала она, вертя в руках письмо
Джонатана. — Научила тому, что люди не всегда такие, какими кажутся.
— Не всегда же так бывает, — сказал Сэм.
Дана не стала спорить. И только когда он уехал, вдруг вспомнила, что он
упоминал о Виноградниках, а она так и не поняла, откуда он узнал, что она
там жила.
Сколько лет прошло... Они с Лили жили в Гей-Хеде, а потом Лили повстречала
Майка, человека с острова. Он был плотником, пришел к ним починить сломанные
перила. Лили в него влюбилась, и полгода спустя на холме, который называли
Жимолостным, небольшом пригорке, поросшим цветами и виноградом, он сделал ей
предложение.
Это священное для нас место!
— объявила тогда Лили.
Куинн была зачата и рождена на том острове.
Майк, всю жизнь проживший в Виноградниках, долго не хотел уезжать с острова.
Но работа там была в основном сезонная, и Лили уговорила его перебраться в
Хаббардз-Пойнт. И тогда он занялся торговлей недвижимостью, открыл свою
фирму. Иногда старые приятели просили у него работу. Кто-то был согласен
уехать с острова, кто-то отказывался наотрез. Но там Майку строить не
разрешали. Лили обожала остров, его дикую природу, и взяла с Майка слово,
что на этой земле новостроек не будет.
Интересно, а чем он занимался в последний год, подумала Дана и присела на
ограду читать письмо Джонатана. Он спрашивал, нужны ли ей вещи из
мастерской. Краски, холсты — неужели она так все бросит?
Дана скомкала письмо и стиснула кулаки.
На следующее утро пошел дождь и лил четыре дня. В первый день Куинн
паниковала, на второй впала в отчаяние. Те объявления, которые не смыл
дождь, сорвал ветер. Сосиски, горчица и кетчуп полежат, но что делать со
свежими булочками?
— Они зачерствеют, — сказала она. — Или заплесневеют.
— Вовсе нет! — заявила тетя Дана и, положив их в пакет, убрала в
морозилку. — Все будет хорошо. И тебе хватит денег купить то, что ты
хочешь.
Куинн закрыла глаза. Купить ей хотелось только одно. Ответ. Ответ на один-
единственный вопрос.
— Хочешь чаю? — спросила тетя Дана, обняв Куинн за плечи. — Сядем
с тобой у окна и будем ждать, когда кончится дождь.
— Нет, спасибо. — Куинн попыталась изобразить улыбку.
Как только тетя Дана вышла, она кинулась на улицу — побежала прямо под
дождем к своему камню на Литл-Бич.
Глава 6
В дверь постучали. Дана — она сидела в гостиной и дописывала
письмо — крикнула:
Входите!
В комнату заглянула Марни. Ее желтый плащ
блестел от дождя, и она боялась забрызгать пол.
— Да ладно тебе, — сказала Дана. — В мокрых купальниках здесь
ходят. Так что дождь нам не страшен.
Марни рассмеялась и повесила плащ на крючок у камина.
— И то правда. Как же нам повезло, что у нас есть дома у моря.
Она окинула взглядом комнату — все те же потемневшие от времени
деревянные панели, та же старая плетеная мебель.
— И наши деды, которые их построили.
— И молодые красавцы моряки в пропотевших футболках, которые красят лодки.
— А-а-а... — Дана слегка покраснела. — Это просто Сэм.
—
Просто
Сэм? А мне он таким уж простым не показался.
— Я его очень давно знаю. Мы с Лили учили его ходить под парусом. Тыщу лет
тому назад.
— Вот и отлично. Значит, вам легко будет узнать друг друга получше.
Дана промолчала. Марни права. Очень важно узнать другого человека по-
настоящему. Только на это уходят годы. Молодые люди себя-то толком не знают.
Так как же им понять кого-то еще?
Сэм ей казался человеком глубоким, не похожим на своих сверстников, он ко
многому относился так же, как она и девочки. Но вдруг это всего лишь
видимость?
— Во всяком случае, — продолжала Марни, — вы с Сэмом неплохо
смотритесь вместе. И у меня создалось впечатление, что вам хорошо друг с
другом, весело. А в жизни веселье необходимо.
— Знаю, — ответила Дана, глядя в окно.
— Надеюсь, тебя не останавливает его возраст? Старше, младше — кому
какое дело?
— Нет, возраст имеет значение, — сказала Дана. — Мой последний
возлюбленный был младше меня на десять лет. Я тогда сказала себе: да какая
разница? У нас столько общего. Он тоже художник, мы вместе путешествовали,
ставили этюдники на берегу и писали — Босфор, Эгейское море...
— Идиллическая картина.
— Но после смерти Лили все изменилось. Писать я была не в силах; бывало,
целыми днями вообще не вставала с постели. А Джонатан никак не мог понять,
что со мной. Поначалу пытался, но у него терпения не хватило.
— Думаешь, дело в возрасте? Или в характере?
Дана молчала. Что-то подсказывало ей, что Сэму в такой ситуации терпения
хватило бы, он дал бы ей время разобраться с собой и своими чувствами. А
Джонатан хотел, чтобы она жила так, будто ничего не изменилось.
— Тебе надо забыть об этом, — говорил он. — И я готов тебе помочь.
— Как я могу забыть о гибели Лили? — крикнула она, когда Джонатан
предложил поехать рисовать в Париж.
— Дана, это же твоя жизнь! — заорал он в ответ. — Твоя, а не чья-
то еще. Она умерла два месяца назад, а ты все еще целыми днями валяешься в
постели. Хочешь спрятаться от мира? Этим ты ее не вернешь.
Дана вспомнила, как однажды утром Джонатан сказал, что звонила Куинн. Дана
тут же перезвонила и слушала, как Куинн рыдает в трубку.
Джонатан пытался утешить Дану. Но она не могла с собой справиться, и он
сказал, что поживет некоторое время отдельно. Так будет лучше для них обоих,
сказал он. Он же ее только раздражает. И, кинув мольберт в багажник, уехал.
По-видимому, тогда он и начал встречаться с Моник. Три недели спустя она их
застала: они лежали на диване, обнаженные, юные, прекрасные, и, хотя ей
показалось в тот момент, что ее сердце разорвется, по сравнению с потерей
Лили это была сущая ерунда.
— Общение с молодым человеком ни к чему хорошему не приводит, — сказала
Дана. — Это было моей самой большой ошибкой.
— Выходит, ты не доверяешь Сэму потому, что обожглась с Джонатаном?
— У нас с Сэмом чисто дружеские отношения.
— Ты что, ничего не видишь? Да я сразу заметила...
— Марни, то, что нужно, я вижу прекрасно, — оборвала ее Дана. — Ты за меня не беспокойся.
Сэм давно уже не задумывался об одиночестве.
Так почему же сегодня, в летнюю грозу, на него вдруг навалилась тоска? Как
давным-давно, в детстве, когда он скучал по брату, беспокоился за мать.
Косой дождь барабанил в иллюминатор. Молния сверкнула так близко, что он
вздрогнул от неожиданности. Мальчишкой он боялся грозы. Мама работала
допоздна, он сидел дома один, и некому было его приласкать и успокоить. Но
потом появилась Дана.
И жизнь пошла по-другому. Дана помогла ему поверить в себя, поверить в то,
что он кому-то интересен. Мать вышла второй раз замуж без особой любви. Она
была вдовой, Джо был нужен отец, а отец Сэма, водитель грузовика в
рыболовецкой артели, решил, что пора остепениться. Только семейная жизнь
оказалась не по нему.
Потом отец умер, и мать снова стала вдовой. Сэму, когда он встретил Дану,
было всего восемь лет, он и не понимал толком, что такое любовь, но чувство
к Дане сохранил на всю жизнь.
Сэм прикрыл глаза и вспомнил тот день, когда она и Лили вытащили его из
воды. Он пообещал тогда, что всегда будет ее защищать. Она рассмеялась и
назвала его героем. Сэм помнил о своем обещании и знал, что настанет время
его выполнить.
И вот теперь он нужен Дане Андерхилл.
Он видел, какой пустой и потерянный у нее взгляд, понимал, как мучается она
оттого, что не может больше писать картины, и твердо решил ее спасти.
Элли волновалась так, словно собиралась на бал. Дважды переодевалась, даже
достала из чулана мамин фартук с надписью
Скажи повару спасибо!
.
— Делов-то — всего-навсего лоток с хот-догами, — хмыкнула Куинн.
— Ну и что? Это моя первая работа, и я хочу хорошо выглядеть, — сказала
Элли.
— Ты выглядишь замечательно, — сказала тетя Дана. — Как настоящий
продавец.
Куинн молча сложила сосиски, булочки, горчицу и кетчуп в большую плетеную
корзинку. Прошлым вечером, когда дождь кончился, они с тетей Даной поехали
на велосипедах развешивать по пляжу объявления.
Завтра приглашаем всех отведать наших хот-догов!
Вкусно, быстро и недорого!
Крестхилл-роуд, 91. С полудня до часу
(пока не кончатся хот-доги).
Глядя в ясное звездное небо, Куинн послала мысленный сигнал Сэму. Она была
уверена, что он его принял, но на всякий случай позвонила и оставила
сообщение на автоответчике.
Привет, Сэм! Это Куинн. Завтра я заработаю
денег, чтобы тебе заплатить — мы будем торговать хот-догами. Приезжай.
Пока
.
Тетя Дана отнесла жаровню к дороге, а Куинн принялась укладывать баночки с
газировкой в сумку-холодильник. Посыпался уголь, чиркнула спичка, потянуло
дымком, и у Куинн сжалось сердце. Раньше уголь всегда разжигал папа.
— А вдруг никто не придет? — забеспокоилась Элли.
— Придут, — успокоила ее тетя Дана.
Она была в шортах и белой рубашке, с еще влажными после купания волосами.
Куинн молча смотрела на нее. Мама бы наверняка надела сарафан и соломенную
шляпку. Поставила бы на столик букет из своего сада и испекла бы хлеб с
тимьяном и розмарином...
Первой покупательницей стала бабушка. Когда она намазывала сосиску горчицей,
подошли и Макгреи: Марни с дочками — Камерон и Джун — и ее мать,
Аннабелла Макгрей.
— Ну, все как когда-то! — воскликнула Аннабелла. — Сколько лет
назад это было? Дана с Лили, пыжась от гордости, точно так же стояли и
торговали хот-догами.
— Пыжась от гордости? — переспросила Элли.
— Именно так, — кивнула Аннабелла. — Были времена...
— Стародавние... — буркнула Куинн.
Аннабелла засмеялась. Она была настоящая южанка и умела себя вести. Она
уловила в голосе Куинн нотку раздражения, но предпочла на это не
реагировать.
— А на что вы копите деньги, позвольте спросить? — поинтересовалась
Аннабелла.
— Эту тайну она не открывает никому, — ответила бабушка.
Элли оправила фартук.
— Я коплю на белые цветы для мамы. Если бы у нее была могила, я бы их
отнесла туда.
Все замерли, у Куинн внутри все похолодело.
— Я всегда говорила, — сказала Аннабелла, — что могила нужна
обязательно. Чтобы девочкам было куда прийти.
— Куинн хотела увезти урну с прахом во Францию, — подала голос Камерон.
— Ее желание вполне понятно, — ласково сказала Аннабелла.
И тут раздался звук, похожий на мяуканье дикого кота. Куинн с ужасом поняла,
что издала его она.
— Их нельзя хоронить! — крикнула она. — Нельзя их закапывать в
землю!
— Дорогая моя, я не хотела тебя обидеть, — смутилась Аннабелла.
Тетя Дана взяла Куинн за руку. Девочка крепко зажмурилась. Ей так хотелось
увидеть лица родителей. Как они ей нужны! Урна с прахом стоит на каминной
полке, и пусть так и будет, пока Куинн не выяснит, что же на самом деле
произошло.
И тут она услышала знакомый звук мотора — к дому подъехал автомобиль
Сэма. Куинн кинулась к нему. По ее щекам катились слезы.
— Отвези меня туда сейчас же! — прошептала она.
— Сейчас? — удивился он. — Но я же без яхты.
— У нас есть
Русалка
, — кивнула она в сторону гаража.
— Знаю, — ответил он. — И давно пора спускать ее на воду. Но
прежде надо еще кое-что сделать.
— Что?
— Подкрепиться. Я же только что приехал. К тому же не забывай, мои услуги
стоят недешево.
Куинн сквозь слезы сердито взглянула на него. Ну что же, если он хочет
деловых отношений, он их получит. Ее отец был бизнесменом, и Куинн отлично
известно, что за работу надо платить.
Идеалы — это прекрасно, радость
моя, — говорил отец, — но наш мир держится на деньгах
.
Тетя Дана подошла и молча встала с ней рядом. Куинн чувствовала на себе
взгляды ее и Сэма.
— Мне надо работать, — сказала она раздраженно. — Пришли
покупатели, нельзя заставлять их ждать.
Дана и не предполагала, что лодку спустят на воду именно сегодня, но Куинн,
продав последний хот-дог, потащила прицеп к машине Сэма. Они все вместе
отвезли
Русалку
к дальнему краю пляжа, к дамбе.
Сэм проверил рулевое перо и шверт, Дана наладила паруса, и девочки, надев
оранжевые спасательные жилеты, поднялись на нос. За ними — Дана, а Сэм,
закатав штаны выше колен, столкнул лодку в воду и запрыгнул на корму.
Действовал он спокойно и уверенно, и Дана тоже успокоилась.
Девчонки остались на носу, Сэм держал румпель, а Дана управляла кливером.
Чтобы пройти узкий проход между камнями, нужно было дважды поменять галс, и,
когда лодку качнуло, Элли испуганно вскрикнула.
— Все в порядке, — успокоила ее Дана. — Не волнуйся.
— А вдруг мы опрокинемся?
— Лодка знает, что делает, — сказал Сэм. — Сама накренилась, сама
и выправляется.
С берега дул ветерок, лодка шла легко. Изумительный денек для морской
прогулки, и девчонки — заправские морячки. Но Дана знала: им сейчас
нелегко. Обе стараются не думать об этом и все-таки боятся. Боятся той
судьбы, которая настигла их родителей.
— Куинн, все у тебя получится, — сказал Сэм. — Это как на
велосипеде кататься — раз научился, не разучишься никогда.
— Он прав, Куинн, — подтвердила Дана. — Твоя мама говорила, что
ты — прирожденный мореход.
Дана заметила, как жадно вдыхает Куинн морской воздух, как ее рука сама
тянется к румпелю.
— Ну, вперед, родная моя!
Сэм неспешно высвободил грота-шкот и отдал кливер. Лодка медленно
развернулась носом по ветру и застыла метрах в ста от берега. Девочки тут же
угомонились.
— Вам повезло: с вами на борту лучший инструктор по парусному спорту, —
сказал Сэм. — Я это знаю наверняка — она меня самого учила.
Сэм улыбнулся Дане. В его глазах, поблескивавших за стеклами очков,
отражалось море.
— Куинн, заступай на вахту! — крикнул Сэм.
— Так сразу?
— Разумеется. Элли, а потом твоя очередь.
Наконец-то Дана немного расслабилась. Море всегда ее успокаивало. Она была
безмерно благодарна Сэму за то, что он приехал помочь ей разобраться с
племянницами, уговорил их выйти в море — ей бы это не удалось.
Куинн пристроилась рядом с Сэмом и управляла румпелем. Через некоторое
время, когда Сэм пропускал Дану к румпелю, их руки на мгновение
соприкоснулись, взгляды встретились.
— Прошу вас, капитан, — сказал он.
— Спасибо, Сэм, — шепнула она, и это была не просто формула вежливости.
Она была благодарна ему за многое. Она и не представляла себе, насколько
истосковалась по морю.
Дана положила ладонь на руку Куинн, лежавшую на руле. А Сэм с Элли занялись
кливером.
— Мы плывем! — крикнула Элли.
Сэм, поймав взгляд Даны, едва заметно усмехнулся. А она все пыталась
представить себе того мальчишку из ньюпортской гавани, но видела только
молодого, красивого и очень хорошего человека.
Вернувшись домой, Куинн решила попрактиковаться и принялась вязать узлы, а
Элли рисовала картинки про морскую прогулку. Сэм с Даной расположились под
зонтиком в саду и пили чай со льдом. Сэм взглянул на Дану. Она полулежала на
скамье, вытянув свои длиннющие, словно уходящие в бесконечность ноги.
— Спасибо, Сэм, — сказала она.
— Да не за что. Я же ничего не делал. Стоило им взяться за румпель, и они
тут же позабыли про все свои страхи.
— Так всегда и бывает, — сказала Дана задумчиво.
Сэм заглянул ей в глаза.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— Пытаюсь понять, зачем я уехала из Новой Англии. Я же так все это люблю.
Ньюпорт... Мартины Виноградники...
— Виноградники? — У Сэма екнуло сердце.
— Там был мой первый дом, — объяснила Дана. — Я нашла небольшой
коттедж в северной части острова, неподалеку от обрыва у Гей-Хеда. —
Она прикрыла глаза — мысленно представила себе серые отвесные скалы на
самом берегу океана. — Приехала туда и тут же бросилась писать.
Работала запоем целый год.
— Ты писала скалы?
— Море. Вот тогда все и началось. Скалы, водоросли, отблеск солнца в
волнах — ничего красивее я в жизни не видала.
— А за Гей-Хедом — косяки крупной рыбы.
— Да-да! Я как-то плавала у Закса и видела, как парни поймали с катера
здоровенную голубую акулу.
Сэм покраснел. Он видел, как она плавала у Закса. Закс был диким пляжем, и
она купалась обнаженной. Сэму тогда едва исполнилось девятнадцать. После их
встречи прошло одиннадцать лет. Сэм пытался встречаться с девушками, но
мечтал, чтобы все они были похожи на Дану. И поэтому решил найти наконец
саму Дану.
Началось все с Лили. Он случайно столкнулся с ней в Вудс-Хоуле, где работал
в то лето. Она ждала парома. Он, разумеется, спросил ее про сестру. Лили
ответила, что та в Мартиных Виноградниках. Точнее, в Гей-Хеде. Сэм
отправился туда и увидел, как обнаженная Дана купалась в прибое.
— Виноградники — вообще место потрясающее, а Гей-Хед — это
настоящее чудо, — улыбнулась Дана. — Лили его тоже любила. Потом я
оттуда съехала, но она еще на год оставила дом за собой. Там они с Майком
друг в друга и влюбились. Собственно, и Куинн зачали там. Она названа в
честь этого места. Акуинна. Так индейцы называли Гей-Хед.
— Ты туда когда-нибудь возвращалась?
— Несколько раз приезжала в гости к Лили. Они с Майком пытались там жить. Но
Майк занимался недвижимостью и хотел застраивать ту землю, которую покупал.
А Лили и подумать боялась о том, что ее обожаемый остров испортят.
— Вы про мой остров говорите? — спросила Куинн, которая вышла на
террасу с нейлоновым линем.
— Про твой остров. — Дана обняла девочку за плечи.
Сэм поразился тому, как похожи племянница с тетей. У обеих высокие скулы,
глаза в пол-лица.
— Мартины Виноградники... Я там родилась и когда-нибудь туда обязательно
вернусь, — сказала Куинн, глядя на пролив. — Посмотреть на то
место, с которого я началась.
— Когда-нибудь... — повторила Дана и встала. — Есть хотите? Могу
приготовить ужин.
— Согласна на все, кроме сосисок, — простонала Куинн.
— Договорились, — улыбнулась Дана и отправилась в дом.
Сэм хотел пойти за ней, но Куинн его остановила. Она вытащила из кармана
сложенный листок и показала ему. Сэм сразу понял, что это карта.
— Это случилось здесь. На Охотничьей мели, сразу за Викландской банкой. Там
яхта, на которой были мои родители, пошла ко дну.
— А где она сейчас?
— Там и осталась. Тела всплыли через три дня, а яхту нашли водолазы. Ее
собирались поднять еще прошлым летом, но тут случился ураган. Яхта
сместилась, и обнаружить ее больше не удалось.
Дана на кухне пустила воду и загремела кастрюлями.
— Что ты хочешь узнать, Куинн? — спросил Сэм.
— Я на кое-что надеюсь, — прошептала девочка. — И что-то
подозреваю.
— И на что же ты надеешься?
— Что это был несчастный случай.
— А что подозреваешь?
— Что они сделали это нарочно.
На террасу с миской салата вышла Дана. Ее ясные голубые глаза были широко
распахнуты. Сэм понял, что она все слышала, но решила не подавать виду.
— Куинн, перемешай салат, — попросила она.
— Хорошо, тетя Дана.
— А я чем могу помочь? — спросил Сэм.
Карту он сложил и спрятал в бумажник.
— Даже не знаю, — ответила Дана. — А что ты умеешь?
Ужинали они в столовой. В окна дул легкий бриз. Играла музыка — любимый
Данин скрипичный концерт Моцарта.
Зазвонил телефон, Дана сняла трубку. Это была Виктория Деграфф, ее нью-
йоркская галеристка. Она сказала, что продала несколько ее больших картин и
в журнале захотели написать о Дане статью.
— Приезжай как-нибудь днем, — предложила Виктория. — Я заодно
договорюсь об интервью.
— Это было бы здорово, — согласилась Дана.
Приятно будет хоть ненадолго вернуться к прежней жизни. Договорились на
второй четверг августа.
Дана вернулась к столу, и Куинн стала сурово расспрашивать, куда и надолго
ли она уезжает.
— Я поеду в Нью-Йорк, — ответила Дана. — Через месяц. Всего на
день. Может быть, там и заночую. С вами посидит бабушка.
Куинн удовлетворенно кивнула. А Элли трещала без умолку. Она решила бросить
теннис и плавание и заниматься только парусным спортом. Она научится ходить
на яхте быстрее и лучше всех.
— Капитан Элли, — хмыкнула Куинн и обернулась к Дане: — Можно мне
выйти из-за стола?
— Можно, — кивнула Дана, и Куинн помчалась на кухню за фонариком.
Опять на Литл-Бич собралась, догадалась Дана.
— Я пойду к себе, — сказала Элли.
— Карту не потеряй, — шепнула Куинн Сэму и, протянув ему пачку денег,
убежала.
Дана с Сэмом остались вдвоем. Дану била легкая дрожь. Она понимала, что
сейчас ей предстоит неприятный разговор с человеком, которому ей бы очень
хотелось доверять.
— Это она тебе заплатила? — спросила Дана.
Сэм немного смутился:
— А может, я просто скажу тебе, что это касается только меня и ее, и мы
забудем об этом?
— Нет, — резко ответила Дана.
— Я дал слово.
— Сэм, за нее отвечаю я. Если я не могу тебе доверять, то и она не может.
— Ну хорошо, Дана, я скажу. Куинн попросила меня найти яхту ее родителей.
— А про что она сказала:
Они сделали это нарочно
?
— Она подозревает, что это был не несчастный случай.
— Господи!.. — выдохнула Дана, и к глазам ее подступили слезы.
— Она хочет, чтобы я пришел в пролив на исследовательском судне. Я могу
взять такое в Йеле, без проблем. Куинн хочет, чтобы я нашел доказательства
несчастного случая, например пробоину в корпусе.
— А если пробоины в корпусе нет?
— Тогда я проверю, открыты ли кингстоны.
— С
...Закладка в соц.сетях
