Жанр: Любовные романы
Повелитель душ
...ину рядом с Мэгги, предложил ей сесть.
Тедди помнил, какой ужас был написан на ее лице первые несколько секунд,
пока она не увидела брата и не узнала мистера Дженкинса, сидевшего рядом с
мистером Феланом. Несомненно, Мэгги подумала, что ее собирается похитить
маньяк.
Однако не это воспоминание не давало теперь покоя Тедди, а то, что случилось
чуть позже. В машине было включено радио, и шла передача, в которой
обсуждались, с участием радиослушателей, проблемы современного общества.
Естественно, заговорили о преступности, и, в конце концов, речь зашла о
проблеме освобождения опасных преступников из тюрьмы.
— Хорошенькая система, — сказал мистер Фелан. — Права и
интересы преступников ставят у нас превыше всего. Полиции не дают нормально
работать! В наше время упрятать преступника за решетку — далеко не легкое
дело.
— О смертной казни и говорить нечего, — заметил мистер
Дженкинс. — Некоторые ведь считают, что убийца имеет большее право на
жизнь, чем его жертва! Вот, например, адвокаты...
Тедди вздрогнул. Они не назвали имени его отца, но он почувствовал, что они
имели в виду его.
— Ну, что ты, Хант, — засмеялся мистер Дженкинс. — Некоторым
преступникам адвокат нужен, как нянька младенцу. Среди них бывают ведь самые
настоящие дебилы — вроде Меррилла. Он вообще хромает на голову. Ты ведь
знаешь, как копы его поймали? По потерянной им дорожной карте!
— Да, у этого парня явно не все дома. Урод какой-то.
Тедди было очень неприятно, что его тренеры обсуждали дело, которым
занимался его отец. Несомненно, им очень хотелось высказать все, что они
думали о Джоне О'Рурке, но они не могли сделать это в присутствии его детей.
Однако хуже всего было то, что в тот момент Тедди почувствовал горькую обиду
на своих родителей. На мать — за то, что она (по какой бы то ни было
причине) приходила домой так поздно в те последние месяцы. На отца — за то,
что он все свое время отдавал работе, забывая о них с Мэгги. Им нужно было,
чтобы рядом был кто-то из взрослых, но те взрослые, которых Тедди знал,
плохо отзывались о его отце.
Он вспомнил о Кейт. Она была единственной, от кого он не слышал ничего
плохого. Она понимала его лучше, чем кто бы то ни было, и она пришла на его
школьный матч. За него уже давно никто так не болел, как Кейт. Он видел, как
она прыгала в толпе, выкрикивая его имя. Он даже слышал ее голос в гуле
других голосов.
Тедди опять выглянул в окно. Мэгги все не было. Брейнер подошел к нему,
требуя к себе внимания. Тедди погладил пса и увидел, что в его шерсти опять
было полно клещей и колючек. Прошел уже почти месяц с тех пор, как Кейт
вымыла и вычесала собаку.
Тедди очень хотелось, чтобы у них была нормальная семья. Чтобы они жили
дома, а не у дедушки. Чтобы ему не приходилось защищать честь своего отца
перед ребятами в школе и тренерами. Чтобы не одна Мэгги встречала его в
дверях, когда он возвращался домой из школы.
Тедди решил ждать последние двадцать секунд. Если Мэгги не вернется, он
позвонит отцу, а потом сядет на свой велосипед и сам отправится на ее
поиски. Перед его глазами стояла фотография Аманды Мартин. И ее рука со
скрюченными пальцами, торчащая из волнолома.
К счастью, в этот момент послышался долгожданный звук затормозившего на
подъездной дорожке велосипеда. Тедди вздохнул с облегчением: камень свалился
с его души, но отчего-то ему все еще было не по себе. Он опять вдруг
вспомнил про девушку в волноломе, и на глаза его навернулись слезы. Через
несколько секунд Мэгги уже ворвалась в дом.
— Тедди! — закричала она. — Ты сегодня пришел раньше меня!
Если бы я знала, что ты сегодня не пойдешь на тренировку, я бы поехала утром
в школу на автобусе, а не на велосипеде!
Тедди поспешно вытер рукавом глаза, чтобы Мэгги не заметила его слез и не
догадалась о том, как он переживал за нее.
— Привет, Мэгги, — сказал он, широко улыбнувшись и взяв у нее
рюкзак. — Ну, рассказывай, как прошел день?
Кейт вернулась домой от Эндрю в половине девятого. Ее встретил настойчивый
звонок телефона, лай Бонни и ужасный холод — по рассеянности она выключила
отопление, уходя утром из дома. Пройдя на кухню и поставив картину Виллы на
стул, Кейт схватила трубку телефона.
— Да? — сказала она, держа трубку в одной руке, а другой включая
отопление.
— Кейт? Это Джон О'Рурк.
— О, — произнесла Кейт, сжав трубку обеими руками. От одного
голоса Джона ей сразу стало теплее. Прислонившись спиной к стене, она стала
медленно сползать вниз, пока не села на пол. Бонни тотчас забралась к ней на
колени. — Здравствуйте, Джон.
— Здравствуйте, Кейт.
— Вы звоните мне, чтобы узнать, получила ли я письмо Мэгги и Тедди? Да,
получила. И уже начала писать им ответ... Я очень скучаю по вашим детям, они
такие милые.
— Хорошо, — сказал Джон. — Но я звоню вам не совсем из-за
письма.
— А из-за чего?
В трубке повисла тишина, и сердце у Кейт оборвалось. Могла быть только одна
причина, по которой Джон мог ей звонить. С ее стороны было величайшей
глупостью подумать, будто он звонил из личного интереса.
— Это связано с вашим клиентом? — с замиранием сердца спросила
она. — Он что-то вам рассказал?
— Нет, Кейт. Дело в другом. Вы читали газеты?
— Да. А что случилось?
— Выходит, вы ничего не знаете... Наверное, эта новость не попала в
вашингтонские газеты. У нас опять было найдено тело мертвой девушки. В
волноломе.
— Боже мой, — прошептала Кейт.
— Но это не Вилла, — успокоил Джон.
Глаза Кейт наполнились слезами. Она взглянула на картину, с такой любовью
написанную ее сестрой, и почувствовала рядом незримое присутствие Виллы.
— Откуда вы знаете? — с трудом произнесла она.
— Потому что полиции удалось установить ее личность. Это Аманда Мартин.
— Кто она?
— Молодая девушка из Готорна. Ее родители — владельцы лодочной
мастерской, и она сама там подрабатывала. Ей было девятнадцать лет, и она
училась в филиале Университета Коннектикута в Эвери Пойнт.
— А что Меррилл? — спросила Кейт. — Он там же, где и был? Он
не сбежал?
— Нет, — вновь поспешил успокоить ее Джон. — Он по-прежнему в
Уинтерхэме, в камере смертников... Это не мог быть он. Абсолютно точно.
— Но ведь почерк очень похож...
— Да, кто-то ему подражает.
— Что еще известно полиции? Вы не знаете, они не находили еще кого-
нибудь?
— Нет, пока обнаружили только одно тело. Убийцу сейчас усиленно ищут.
— Выходит, моя сестра могла попасть в лапы не только Мерриллу, но и кому-
то другому?
— Я буду следить за этим делом и держать вас в курсе.
— Боже, как все это ужасно...
— Я понимаю, — мягко сказал Джон. — Вам тяжело опять
возвращаться к этому. Но я подумал, что должен вас известить. Ведь если бы
вы прочитали в газете, что у нас в Коннектикуте был обнаружен труп девушки,
вы могли бы подумать, что это Вилла.
— Спасибо вам за этот звонок, Джон. Я никогда не забуду вашу доброту.
В трубке опять повисло молчание, и Кейт даже слышала дыхание Джона.
— Странно, большинство людей считают меня черствым и
бессердечным, — произнес Джон. — Я даже удивлен, что вы обо мне
другого мнения.
— Не знаю почему, — с улыбкой заметила Кейт, — но вы раскрыли
свою настоящую сущность в Фэрхейвене.
— В каком смысле?
— Вы доказали, что у вас большое сердце.
— Для адвоката?
— Нет. Вообще.
— Знаете, я был единственным ребенком в семье, — сказал
Джон. — Но когда я увидел, как вы убиваетесь из-за своей младшей
сестры, я подумал о Мэгги и Тедди... Я даже представить не могу, что бы они
делали друг без друга.
— Это тяжело, — прошептала Кейт. — Это ужасно тяжело.
— Держитесь, Кейт. Думаю, Мэгги сказала бы вам сейчас то же самое.
Кстати, если вам нужен шарф, который вы оставили ей для Хэллоуина, мы можем
вам его переслать.
— Нет, я подарила его Мэгги навсегда, — ответила Кейт, взглянув на
картину, где Вилла изобразила ее с этим шарфом на шее. — Скажите ей,
чтобы она всегда была осторожна...
— Да, я всегда ей об этом говорю.
— Берегите ее, Джон. В этом мире столько зла — в любую минуту может что-
то случиться, — добавила Кейт и задумалась о том, о чем столько
размышляла в последнее время: все несчастья в жизни происходят совершенно
внезапно, врываясь в череду самых обыденных событий.
Ты можешь вернуться с работы с букетом тюльпанов в руке и обнаружить, что
твоя жизнь навсегда разрушена; можешь, в сердцах, сказать что-то сестре и
никогда ее больше не увидеть.
— Хорошее тоже случается в этой жизни, — сказал Джон. — Не
забывайте об этом.
— И вы тоже.
— Хорошо, Кейт, — засмеялся Джон. — А когда я позвоню вам в
следующий раз, вы скажете мне, что бывает в мире хорошего?
— Постараюсь.
Они попрощались, но Кейт еще довольно долго сидела на полу, сжимая в руке
телефонную трубку и слушая тиканье настенных часов. Собачка Виллы все еще
лежала у нее на коленях. Кейт казалось, что в доме стало уже гораздо теплее
— или, возможно, ее просто согрел голос Джона.
Она опять посмотрела на белый шарф на своем портрете. Теперь он перешел к
Мэгги, став словно связующим звеном между их семьями.
Если бы Джон не положил уже трубку, Кейт сказала бы ему, что бывает хорошего
в мире. Мэгги и Тедди. Брейнер и Бонни. Ее сестра Вилла. И сам Джон.
Кейт стало грустно, и она поняла, что находилась сейчас не там, где должна
была находиться. Ей было так тяжело вернуться в Вашингтон, так и не разгадав
тайну исчезновения Виллы, но она заставила себя это сделать. Она решила, что
должна смириться с неизвестностью и попытаться жить дальше.
Однако сидя сейчас на полу в своем вашингтонском доме, Кейт поняла, что
вернулась напрасно. Это был ложный путь. Ее сердце и мысли все равно были
сейчас в Коннектикуте. Именно там находились сейчас самые близкие ей люди. И
только там можно было найти объяснение исчезновению Виллы.
Кейт посмотрела на Бонни и вопросительно подняла брови. Ей казалось, что
собачка читала ее мысли.
— Ну, что, Бон, думаешь, нам стоит это сделать?
Бонни вильнула хвостом. Кейт кивнула и погладила ее по спине.
Глава 19
Билли Мэннинг позвонил Джону и сказал, что хочет допросить Грега Меррилла в
связи с убийством Аманды Мартин. В данном случае Меррилл был вне подозрений,
но, возможно, ему что-то было известно.
— Если твой клиент согласится помочь следствию, — сказал
Билли, — думаю, суд учтет это при вынесении приговора.
Джон встретился с Билли прямо в Уинтерхэме. Когда они прошли в комнату для
свиданий, охранник, выразительно покосившись на Джона, сказал:
— Сочувствую тебе, Билли.
— Ты это насчет Джона? — спросил детектив. — Зря. Он хороший
парень. Мы с ним вместе учились в школе и играли в одной команде.
— Да, — ответил охранник, — но сейчас он, похоже, играет в
другой команде.
— Да ладно тебе. Все равно О'Рурк хороший парень, — заметил Билли.
Когда охранник вышел, Билли впился в Джона глазами и зашептал:
— Слушай, не вставляй мне палки в колеса, когда я буду допрашивать
Грега, ладно? Будь другом, а? Я ведь всегда за тебя горой, Джонни. Ты
слышал, как я за тебя заступался?
— А с чего ты взял, что за меня нужно заступаться, Билли?
— Ах, ну да — перед кем за тебя заступаться? Ты ведь в нашем городе
всеобщий любимец... Эх, Джонни, Джонни, лучше бы все-таки ты стал копом.
Работали бы вместе в полиции, ловили бы преступников... Но ты предпочел
стать адвокатом. А потом, наверное, станешь и судьей — так же, как твой
отец.
— Но ты ведь тоже пошел по стопам отца, Билли.
— Да, это правда. Видимо, никуда от этого не деться... А, кстати, как
там Тедди? Тоже, наверное, собирается продолжить семейную традицию?
Джон ничего не ответил. С некоторых пор Тедди стал очень замкнутым. В то
время как Мэгги, по своему обыкновению, щебетала без умолку, Тедди
предпочитал отмалчиваться и почти все свободное время проводил на заднем
дворе, тренируясь с мячом. Джон чувствовал, что между ним и его сыном
возникла невидимая стена, и он знал, что должен каким-то образом разрушить
ее.
Наконец, дверь открылась, и двое охранников ввели в комнату свиданий Грега
Меррилла. Он был в наручниках, с короткой тюремной стрижкой, и его полнота
теперь особенно бросалась в глаза: арестантская роба была ему на размер мала
и плотно обтягивала его пухлое тело. Меррилл сильно изменился в тюрьме и уже
не был тем обаятельным, внушающим доверие молодым человеком, которому не
составляло большого труда заманивать в свою машину неосторожных девушек.
— Здравствуйте, Грег, — сказал Джон.
— Зачем он пришел? — спросил Грег, кинув взгляд на Билли. —
Разве я уже не ответил на все их вопросы?
— Вы нам снова нужны, мистер Меррилл, — произнес Билли,
откинувшись на спинку стула.
— Что ему нужно от меня, Джон? — воскликнул Грег.
— Детектив Мэннинг хочет кое о чем тебя расспросить, — ответил
Джон.
— Расскажите мне об Аманде Мартин, Грег, — попросил Билли. —
Вам, должно быть, уже известно о том, что у вас появился последователь.
— Я не имею к этому никакого отношения.
— Господин адвокат, попросите своего клиента ответить на мой
вопрос, — сказал Билли.
Джон молчал, дожидаясь, чтобы Грег заговорил сам. Билли кинул на него
нетерпеливый взгляд. Они были старыми друзьями, но тюремный охранник был
прав: Джон играл теперь в другой команде. В глазах Меррилла читалось
беспокойство, и он втягивал голову в плечи, словно пытаясь спрятаться, как
черепаха, в свой панцирь.
— Вы выглядите подавленным Грег, — заметил Билли. — Может
быть, расскажете, почему?
— С какой стати мне быть подавленным? Я ничего не делал.
— Но, может быть, вы завидуете? Тому, кто может сейчас что-то делать.
— Ха, — пренебрежительно сказал Грег, покраснев от негодования. — Этому я не завидую.
— Этому? Вы так говорите, как будто знаете его.
— Я никого не знаю. С чего вы взяли? Я вообще понятия не имею, кто это.
Билли скептически посмотрел на Меррилла, давая понять, что не верит ему.
Даже Джон на этот раз сильно сомневался в правдивости своего клиента. У
Грега бегали глаза, как будто он явно что-то знал, но скрывал это.
— Ну, так что вам известно об убийстве Аманды Мартин? — спросил
Билли. — Почему ее убийца выбрал именно волнолом в Пойнт Герон?
Придавал ли он какое-то особое значение времени совершения убийства?
Грег откинулся назад и закрыл глаза. Билли сидел неподвижно, опершись локтем
о спинку своего стула. Он казался спокойным и почти равнодушным, но его
пронзительные, как у ястреба, глаза ни на секунду не переставали сверлить
убийцу.
Пауза затягивалась. Меррилл упорно молчал и лишь безучастно обводил взглядом
комнату. Через несколько минут полной тишины Джон, положив руки на стол,
произнес:
— Детектив Мэннинг, позвольте мне поговорить наедине с моим клиентом.
— Что ж, побеседуйте по душам с нашим интеллектуалом. Может быть, тогда
он согласится рассказать нам что-нибудь о своем последователе...
— Вы ничего не понимаете, — сказал Грег.
— Да, я действительно многого не понимаю. Может быть, вы просветите
меня?
— Вы не понимаете самой сути — что вообще тогда вы можете понимать? Вы
смотрите на все слишком поверхностным взглядом. Вы спрашиваете, какое
значение имеет время, волнолом... Вы хотите найти какое-то внешнее
объяснение, но вам даже в голову не приходит, что во всем этом может быть
какой-то глубокий смысл... Вы напрочь лишены интуиции.
— Что ж, — рассмеялся Билли. — Даже если я и лишен интуиции,
то, наверное, это не мешает мне работать. Ведь я вас поймал. Или вы забыли?
— Вы поймали меня только потому, что я вам позволил это сделать, —
спокойно сказал Меррилл.
— Как хотите, — усмехнулся Билли. — Я пришел к вам сегодня не
для того, чтобы говорить об этом. Меня интересует новое дело, и я уверен в
том, что вы кое-что знаете. Так что давайте, Грег, расскажите нам, кто такой
этот тип, который решил вас копировать.
— Вы хотите понять, что он из себя представляет внутри, что движет им?
— Да, именно так.
— Вам я ничего не скажу. Я буду говорить только со своим адвокатом.
— Детектив, пожалуйста, дайте нам поговорить наедине, — повторил
Джон.
Грег сидел молча, поджав губы, пока Билли не вышел. Когда дверь за
детективом закрылась, Меррилл, неистово сверкая глазами, подался к Джону и с
жаром заговорил:
— Разве это имеет для него какой-нибудь смысл? Разве он хоть что-нибудь
понимает?
— Детектив Мэннинг?
— Нет! Тот человек, который сделал это — оставил ту девушку в
волноломе... Он вообще ничего не понимает. То, что он сделал, отвратительно
своей бессмысленностью.
— Убийство Аманды?
— Да, оно не имело для него никакого глубокого смысла. Он не понимает,
что символизирует волнолом, что означает прилив. Он мог бы использовать
вместо волнолома мусорную свалку — для него это было бы одинаково.
— Но ведь он старался подражать вам.
— Он просто слепо меня копировал, — возразил Меррилл, покачав
головой. — За всем, что он сделал — ничего нет, пустота... Сны... Вы
знаете, что ключ к нашей душе — это наши сны?
— Ну, я ведь не специалист по психоанализу.
— Почитайте замечательную работу Фрейда о снах — об их символике,
значении, смысле. Сны плавно перетекают один в другой, и ни одна ночь не
может вместить их все. Сны — это крылья, сухожилия, мускулы нашего
подсознания... они связывают воедино наш разум, тело и душу.
Джон слушал, понимая, что его клиент был психически болен. Необходимо было
уловить логику в том, что говорил Грег, чтобы попытаться выяснить что-то о
других жертвах, В том числе и о Вилле...
— Какая связь между снами и убийством Аманды Мартин, Грег?
— Ни один человек, при всем старании, не может постичь глубинную суть
моего сна о море и волноломе. Это могло быть под силу разве что Фрейду и
Юнгу. Но другим? Нет, даже самые умные, талантливые психиатры не в состоянии
это понять в полной мере. Им недоступно полное понимание — лишь какие-то его
крохи...
— Расскажите мне о Вилле Хэррис, Грег.
Меррилл удивленно поднял глаза:
— О ком?
Джон внимательно посмотрел на своего клиента. Он общался с ним уже около
полугода — с того самого времени, как полиция его поймала, и теперь он был
готов поклясться, что Грег действительно ничего не знает. Джон сунул руку в
карман пиджака и, достав фотографию Виллы, положил ее на стол. Меррилл взял
ее и поднес к глазам.
— Вы уже показывали мне эту фотографию. И я сказал вам, что никогда не
видел эту девушку.
— Вы уверены? — с бьющимся сердцем поинтересовался Джон.
Грег кивнул, и легкая снисходительная улыбка скользнула по его губам, в то
время как глаза его смотрели грустно и холодно.
— Я уверен, — добавил он. — Я был бы рад вам помочь, Джон.
Наверное, эта девушка для вас очень важна, раз вы так упорно спрашиваете о
ней. Я прав?
Джон ничего не ответил и, забрав фотографию из рук Меррилла, бросил на него
испепеляющий взгляд. Холодная снисходительность Грега заставила его
взорваться.
— Вас хоть чем-нибудь можно пронять? — спросил он, повышая голос и
все больше теряя самообладание. — Вы способны интересоваться хоть кем-
нибудь, кроме своей собственной персоны? Пропавшая девушка, новое убийство,
человек, пытающийся вам подражать... — вам плевать на все это, потому
что это вас не касается?
— Джон, с вами все в порядке?
Джон почувствовал, что руки у него стали влажными. Произошло небывалое: он
сорвался и накричал на своего клиента. Он слишком устал от своей работы — от
того, что ему приходилось защищать человека с холодным и извращенным умом —
монстра, которому, казалось, были неведомы простые человеческие чувства.
Грег опять улыбнулся, на этот раз чуть шире.
— Разумеется, мне не наплевать на все это, Джон. Как вы можете так
говорить?
— Извините меня, Грег, — произнес Джон и с трудом поднялся из-за
стола, ощущая слабость в коленях.
— Мне нужны марки, Джон, — сказал Грег. — Я написал несколько
прошений и...
Джон не дослушал. Голова у него раскалывалась, и он почувствовал, что не
может больше находиться рядом со своим клиентом. Ему срочно нужно было выйти
на свежий воздух, увидеть небо, вдохнуть полной грудью.
Не сказав больше ни слова и не попрощавшись со своим клиентом, Джон О'Рурк
повернулся и бросился прочь, спеша покинуть ненавистную ему тюрьму
Уинтерхэм.
Патрик чувствовал, что с его сыном что-то случилось.
Сегодня Джон вернулся домой очень рано, бросил портфель в прихожей и сразу
же поднялся к себе в спальню, чтобы прилечь. Где-то через час раздался
звонок в дверь, и, открыв, судья увидел на крыльце очаровательную молодую
женщину.
— Чем могу вам помочь? — спросил он.
— Здравствуйте, — сказала женщина, — я к Джону О'Рурку.
Простите, что я без предупреждения, но просто я проезжала мимо и решила
зайти...
— Очень мило с вашей стороны, — улыбнулся Патрик.
Женщина произвела на него приятное впечатление. У нее было дружелюбное лицо,
нежная, немного веснушчатая кожа и серые глубокие глаза. Чем дольше он в них
глядел, тем больше ему хотелось узнать, кто эта женщина.
— Так Джон дома? — поинтересовалась она.
— Вообще-то, сегодня ведь рабочий день, — с улыбкой ответил судья,
решив на всякий случай не болтать лишнего.
— Да, но я звонила Джону на работу, и там сказали, что он ушел...
— Хм, — несколько смущенно промычал Патрик, не зная, что добавить.
— Так я могу видеть Джона? — улыбнувшись, спросила женщина.
И вдруг судью осенило: вероятно, это была няня, присланная агентством на
собеседование. Патрик задумался, не зная, радоваться или огорчаться. С одной
стороны, за последние несколько недель он уже привык к тому, что его внуки
все время рядом, и ему было жаль с ними расставаться. Но с другой стороны,
вся троица — Мэгги, Тедди и самый большой ребенок, его сын Джон — доставляли
слишком много хлопот.
— Так вы пришли устраиваться на работу? — спросил судья.
— На какую работу?
— Няней. Женщина улыбнулась.
— Вам все еще требуется няня?
— Ну, да.
— Однажды я уже навлекла на себя некоторые неприятности из-за того, что
сразу не прояснила недоразумение, — сказала она. — Так что теперь
лучше не буду затягивать с объяснениями: я не няня. Я просто... знакомая
Джона.
Патрик заметил, что женщина поколебалась, прежде чем сказать
знакомая
,
словно она подбирала слово и, в конце концов, остановилась на этом, как на
наиболее подходящем. Судья одобрил ее выбор.
— Хорошо, я схожу посмотрю, не проскочил ли Джон домой, пока я спал.
Простите, а как ему передать — кто пришел?
— Кейт Хэррис, — ответила женщина.
— А, хорошо, — сказал Патрик, делая вид, будто понятия не имеет,
кто перед ним, хотя он уже, конечно же, догадался.
Судья неторопливо поднялся по ступенькам, надеясь, что Джон, услышав голос
Кейт, сам спустится вниз, но он так и не появился. В коридоре было темно и
тихо. Подойдя к спальне Джона, судья постучал в закрытую дверь.
— Джон, к тебе пришли.
Ответа не последовало. Патрик постучал еще раз.
— Джон, к тебе Кей
...Закладка в соц.сетях
