Жанр: Любовные романы
Повелитель душ
...ть в футбол и не собирается ли стать знаменитой
футболисткой, вроде Миа Хэмм. Мэгги старалась отвечать вежливо и
доброжелательно, но, конечно, не стала объяснять полицейским, что на ней
футболка Тедди, и надеть ее в школу она решила для того, чтобы все время
чувствовать присутствие брата.
Мэгги страдала, видя, как недоброжелательны к ее отцу полицейские, и думала,
что если она будет вести себя с ними вежливо и приветливо, это поможет им
понять, какой хороший человек ее отец. И как ему тяжело одному растить двоих
детей. Однако все это совершенно не интересовало полицейских. Для них, как и
для всех вокруг, ее отец был лишь адвокатом Грега Меррилла.
Мэгги все прекрасно понимала. Брат старался ограждать ее от слухов, но до
нее они все равно доходили. После смерти матери она быстро повзрослела. Ей
было одиннадцать лет, но она чувствовала себя так, как будто ей было
двадцать. Она выглядела ребенком, но душа у нее уже была измученной и
уставшей.
Чтобы избавить Тедди от забот о себе и дать ему возможность собраться в
школу, Мэгги вышла на веранду. Отец сидел на стуле, и его голову осматривал
фельдшер. Неслышно ступая, Мэгги подошла поближе. Она хотела удостовериться
в том, что рана отца неглубокая и не опасна для жизни.
Ее мать погибла в результате автомобильной аварии. Автомобиль, которым
управляла Тереза, сбил внезапно выбежавшего на дорогу оленя, а затем
врезался в дерево. Это случилось на прибрежном шоссе, неподалеку от
полицейского участка, и помощь подоспела незамедлительно. Как впоследствии
рассказал врач, осматривавший мать после аварии, она встала, подошла к
сбитому оленю, чтобы посмотреть, жив ли он, а потом стала вдруг оседать на
землю, словно почувствовав головокружение.
Мэгги хорошо все это себе представляла, хотя и не была там. Она ясно видела
свою маму такой, какой она была тогда — в синем платье и белых сандалиях.
Был поздний июльский вечер, на небе светила полная луна. Мама сидела за
рулем автомобиля, и ее длинные, немного выгоревшие на солнце волосы
развевались на ветру, влетавшем в открытое окно. У нее был красивый загар,
заметный даже при лунном свете, а губы были слегка тронуты розовой губной
помадой. Так рассказывал о ней отец.
Мэгги иногда забывала, что она видела сама, а что знала лишь по рассказам.
Ей казалось, будто все, что она знала о маме, она видела своими глазами.
Однако, в действительности, многое из этого Мэгги всего лишь слышала от
отца. Он часто говорил с детьми об их матери, с трудом привыкая к тому, что
ее больше нет с ними. Что ее вообще больше нет.
Осмотревший маму врач сказал, что она в полном порядке. Никаких ран и
видимых повреждений на ее теле не было. Терезе измерили давление и послушали
сердце — все было в норме. Однако врач посоветовал маме дождаться приезда
скорой помощи
и поехать в больницу для более тщательного обследования.
В ответ на это мама только рассмеялась. Мэгги не понимала сейчас,
рассказывали ли ей об этом, или эта картина сама возникла в ее воображении.
Она видела голубые глаза матери и слышала ее негромкий смех.
Я чувствую
себя отлично
, — сказала мама и затем спросила обеспокоенно:
А что с
оленем? Наверное, нам нужно вызвать ветеринара, чтобы облегчить страдания
бедного животного
.
Она подошла посмотреть на оленя — это была олениха с белым хвостом. И в этот
момент с мамой что-то случилось. Она вздохнула и медленно осела на землю,
прислонившись к дереву, — силы внезапно оставили ее, словно все
пережитое оказалось для нее слишком большим потрясением: позднее возвращение
домой при таинственном лунном свете, неожиданное столкновение с оленем,
зловещий гул волн, казавшийся шумом в ушах...
Думая о матери, Мэгги наблюдала за тем, как фельдшер осматривал рану на
голове отца. Все это время полицейские переговаривались между собой,
обсуждая случившееся.
Око за око, — сказал один из них, —
защищаешь убийцу — получай кирпич в окно. Семь мертвых девушек и один кирпич
— такая вот арифметика
.
— У меня двое детей, — резко вставил Джон. — Думайте, что
говорите.
— Семь девушек... — повторил полицейский, не обратив ни малейшего
внимания на его слова, и засунул кирпич в огромный мешок, предназначенный,
как поняла Мэгги, для вещественных доказательств.
— Он ранен, — раздался женский голос. — Вам следовало бы
проявить хоть немного сочувствия.
Голос был высокий, с южным акцентом. Мэгги с удивлением посмотрела на
незнакомку, которую до сих пор почему-то не замечала. Она была в скромном
темно-сером пальто, и у нее были прямые каштановые волосы, спадающие на
плечи. Все это время женщина стояла у дверей, но сейчас она подошла к Джону,
как будто хотела его защитить.
Кто она? — подумала Мэгги. —
Детектив? Или, может быть, тоже адвокат, как и папа?
Она была красивая, и в
то же время такая простая.
— Кто вы? — спросил старший полицейский.
— Эту девушку прислали ко мне из кадрового агентства, — ответил за
нее Джон, осторожно ощупывая двумя пальцами уже не кровоточившую
рану. — Но здесь она оказалась уже после того, как все произошло, так
что ничего не могла видеть.
— Да, это так, — суровым голосом подтвердила женщина, и Мэгги
поняла, что ей не нравится, как полицейские обращаются с ее отцом. — Я
действительно ничего не видела.
— Очень жаль, — заметил полицейский, но Мэгги уже не обращала
внимания на скрытый в его словах сарказм.
Ее внимание было приковано к женщине, смотревшей на отца с заботой и
тревогой. Мэгги так пристально посмотрела на нее, что та почувствовала это.
Их взгляды встретились, и женщина улыбнулась ласково и приветливо.
Так значит, она будет их новой няней!
Сердце Мэгги учащенно забилось.
Сколько нянь уже сменилось у них! Роберта, Вирджиния, Дороти, Бэсс, Кети.
Все они были неплохими, но никто из них не задерживался в их доме. Слишком
много забот сваливалось здесь на плечи няни. Отец Мэгги работал целыми
днями, и ему требовался человек, который полностью взял бы на себя все
хлопоты о доме и детях. Они очень нуждались в ласке и внимании. Им нужен был
кто-то, кто мог бы проявить чуткость в трудную минуту, ободряюще улыбнуться
и сказать, что все будет хорошо.
Как здорово, что она будет нашей няней
, — подумала Мэгги.
Незнакомка очень понравилась девочке, особенно ее глаза — голубовато-серые,
как вечернее небо, а на свету казавшиеся сине-зелеными, как речная вода. Эти
глаза были веселыми, живыми и в то же время какими-то загадочными, и Мэгги
подумала, что новая няня должна оказаться хорошей рассказчицей. Мэгги было
безразлично, насколько хорошо няня будет заботиться о порядке в их доме —
для нее было главным, чтобы та умела интересно рассказывать всякие
занимательные истории.
Из расположенного рядом дома вышла миссис Уилкокс, их соседка. Полицейский
сразу же подошел к ней и стал задавать вопросы, пытаясь выяснить, что она
видела и слышала.
— Я осмотрел вашу рану: вам нужно поехать в больницу, чтобы наложить
швы, — сказал фельдшер, делая запись в своем журнале.
— Это ни к чему, — поспешил ответить Джон.
— А, понятно... Вам, наверное, нужен шрам, чтобы выглядеть крутым
парнем перед теми выродками, которых вы защищаете. Что ж, это ваше право.
Только распишитесь вот здесь — в подтверждение того, что вы решили не
принимать во внимание мой совет.
Мэгги увидела, как отец потянулся за ручкой, и сердце ее оборвалось.
— Нет, — прошептала она, и этот шепот прозвучал как крик.
Все посмотрели на Мэгги, миссис Уилкокс от удивления открыла рот, а Брейнер,
выбравшись из какого-то укромного уголка, мигом подскочил к своей маленькой
хозяйке.
— Не волнуйся Мэгги, со мной все в порядке, — сказал Джон и
постарался улыбнуться, чтобы успокоить ее.
На его лице и белой рубашке виднелись пятна подсохшей крови.
— Да, да, ничего страшного, — подтвердил фельдшер. — Не
переживай, девочка, твоему отцу ничто не угрожает: кровь уже остановилась, и
рана сама затянется.
Джон оперся рукой о спинку стула, чтобы подняться, и Мэгги почувствовала,
что сейчас разрыдается.
— Не вставай! — закричала она. — Ты не должен двигаться! Тебе
нужна медицинская помощь.
— Мэгги, я прекрасно себя чувствую, — заверил Джон, притянув к
себе дочь и обняв ее. — Не бойся, ничего страшного со мной не случится.
Это всего лишь поверхностный порез.
— Сядь, папа, — Мэгги заплакала, пытаясь усадить отца обратно на
стул. — Позволь им зашить твою рану! Пожалуйста, папа, прошу тебя.
— Я думаю, что она права, — мягко вмешалась в разговор до сих пор
молчавшая новая няня. — Ну, почему вы не хотите, чтобы вам наложили
швы? Это займет не так уж много времени. И вашей дочери от этого будет
гораздо спокойнее.
Мэгги все еще дрожала и всхлипывала в объятиях отца, но размеренный,
ласковый голос няни подействовал на нее успокаивающе. Несомненно, эту
женщину привело к ним провидение. Благодаря ей жизнь отца теперь была вне
опасности, и Мэгги сразу же прониклась симпатией к своей новой няне и почти
полюбила ее.
— Как ваше имя? — голос отца прозвучал сухо и холодно. Он привык к
тому, что его не любили, и поэтому разговаривал со всеми строгим официальным
тоном, еще больше отталкивающим людей.
— Кейт, — ответила женщина. — Меня зовут Кейт Хэррис.
— Прекрасно, Кейт Хэррис, — голос отца стал совсем ледяным. —
Сейчас мне наложат швы, а вы тем временем отправьте детей в школу. Их зовут
Мэгги и Тедди. Миссис Уилкокс, не могли бы вы помочь нашей новой няне?
— Конечно, Джон, — ответила миссис Уилкокс.
— Детали вашей работы мы с вами обсудим позднее, — добавил отец.
— Пойдем, — сказала Кейт и слегка потрепала Мэгги по голове:
пальцы ее были легкими и прохладными.
Она взяла Мэгги за руку, чтобы увести с собой, и девочка, без возражений,
выскользнула из объятий отца. Джон с грустью смотрел на нее, и Мэгги
почувствовала, что ему очень хочется вырваться от фельдшера, проводить дочь
на автобусную остановку и отправиться в офис, не теряя времени на поездку в
больницу. Мэгги со страхом подумала, что отец так и сделает, и внутри у нее
опять все сжалось. Но Кейт Хэррис, присев на корточки, заглянула ей прямо в
глаза, и страх, проникший на несколько секунд в ее сердце, растаял.
— Я уверена, твой отец будет держаться молодцом, — сказала
Кейт. — Он не будет бояться и позволит врачам зашить рану. А когда все
будет сделано, то, возможно, они даже дадут ему леденец.
— Леденец? — удивилась Мэгги, и ее рот растянулся в улыбке.
— Да, они дадут твоему папе леденец в награду за то, что он все-таки
согласился наложить швы, хотя ему этого очень не хотелось.
— Боже мой, какой еще леденец? — угрюмо проворчал Джон таким
тоном, каким говорил Тедди, когда ему предстояло мыть посуду.
— Возможно, вы и не хотите леденец, но сейчас он вам все же
необходим, — мягко улыбаясь, произнесла Кейт Хэррис, и эта улыбка еще
больше расположила к ней Мэгги. — Сладкое в небольшом количестве еще
никому никогда не вредило, правда, Мэгги?
— Правда, — выдохнула Мэгги.
Ее глаза наполнились слезами, но впервые за долгое время это были слезы
радости. Теперь рядом с ней будет новая няня — Кейт Хэррис. Она каким-то
чудесным образом, словно Мэри Поппинс, появилась на пороге их дома — как
принесенная волшебником корзина цветов невиданной красоты.
— Ладно, — сказал Джон.
Его голос прозвучал раздраженно, но это уже не имело значения. Главное, что
Кейт Хэррис смогла убедить его поехать в больницу. Теперь Мэгги могла быть
спокойна: врачи позаботятся о ее отце, и с ним не случится то же, что с ее
мамой. Кейт Хэррис спасла его, и Мэгги полюбила ее за это.
Глава 2
Кейт видела, как адвокат Джон О'Рурк сел в карету скорой помощи и вяло
помахал детям рукой, когда машина тронулась. В больнице, помимо наложения
швов, ему предстояло пройти обследование: сделать рентгеновский снимок, а,
возможно, также и компьютерную томографию головы. Все это было необходимо
для того, чтобы убедиться, не задеты ли важные кровеносные сосуды и нет ли
каких-либо других повреждений.
— А мы можем тоже поехать в больницу, куда повезли папу? —
спросила Мэгги.
— Нет, лучше не делать этого, — ответила Кейт. — Ведь папа
сказал, что вы должны идти в школу.
— Да, да, — подтвердила соседка.
Мэгги замолчала и, не отрываясь, смотрела на улицу. Машина скорой помощи уже
давно скрылась за углом, а она все еще пристально вглядывалась куда-то
вдаль, словно видела привидения, парившие в холодном октябрьском воздухе.
— Я все равно не смогу ничего понимать на уроках до тех пор, пока не
узнаю, что с папой все в порядке, — сказала Мэгги.
— Пойдем, Мэгги, — позвал сестру Тедди и потянул ее за собой к
двери.
Согласно местным газетам, писавшим о семье проклинаемого всеми адвоката
(Кейт предварительно изучила эти статьи, прежде чем отправиться в дом Джона
О'Рурка), его сын был на три года старше дочери. И действительно, подумала
Кейт, разница в возрасте была очень заметна: Тедди всегда вел себя с Мэгги
как взрослый.
Она посмотрела, как дети вошли в дом. За ними последовала и большая
породистая собака с золотистой, но грязной шерстью, полной травы и колючек.
Кейт вспомнила, как любила резвиться на берегу, среди зарослей репейника,
маленькая Бонни, и сердце ее болезненно сжалось. Кейт очень хотелось пойти
за детьми в дом и осмотреться, но неудобно было сразу оставить миссис
Уилкокс, которую Джон попросил ей помочь.
— Вот так, — сказала соседка, глядя на Кейт доброжелательным и в
то же время изучающим взглядом.
— Да, — задумчиво произнесла Кейт.
— Вы не представляете, что ему пришлось пережить, — продолжала
миссис Уилкокс. — Да и всем им, на самом деле. Мы, взрослые, привыкли
думать, что дети жизнерадостны по своей натуре и быстро обо всем забывают.
Но как пережить утрату детям, так рано оставшимся без матери? Да еще эти
постоянные злобные выпады против их семьи...
— Как вы думаете, кто мог бросить кирпич в их окно? — спросила
Кейт.
— Да кто угодно, — ответила миссис Уилкокс. — Все газеты изо
дня в день пишут об этом судебном процессе... Город у нас маленький, и все
знают, где живет адвокат, защищающий убийцу. Многие, проезжая мимо его дома
на машине, считают своим долгом выкрикнуть какую-нибудь гадость.
— Это вторжение в частную жизнь и нарушение спокойствия, —
отметила Кейт и почувствовала, что краснеет.
— Вот именно. И это ужасно. Меррилл — просто чудовище, и, если бы
зависело от меня, я бы собственными руками вколола ему смертельную инъекцию.
Но и Джона я понимаю. Он потомственный юрист и прекрасный адвокат, он свято
верит в закон, а по закону каждый человек имеет право на защиту в суде. Вот
Джон и защищает преступников — такая уж у него работа. Но сам он очень
хороший человек, не относитесь к нему с предубеждением. Я знаю Джона всю
жизнь, он вырос на моих глазах. Кстати, меня зовут Этель Уилкокс.
— Кейт Хэррис, — в свою очередь представилась Кейт.
Они обменялись рукопожатием, и Кейт была удивлена тем, что рука женщины
оказалась неожиданно крепкой для ее возраста. На вид миссис Уилкокс было лет
семьдесят, и одета она была как типичная провинциальная старушка: темно-
синие широкие брюки, такая же кофта, маленькие золотые часы, новенькие
кроссовки
Рибок
. Ее седые волосы были коротко подстрижены.
— Вы производите впечатление серьезного человека, — сказала
Этель. — И мне очень хочется надеяться, что я в вас не ошиблась. Мне
будет очень жаль, если и вы их быстро покинете, как все остальные.
Кейт глубоко вздохнула. Она оказалась в затруднительном положении. Разговор
с любопытной и проницательной соседкой никак не входил в ее планы. Неужели
Этель Уилкокс прочитала ее мысли, все поняла и теперь знает, что она вовсе
не тот человек, какой нужен семье О'Рурк? Кейт постаралась взять себя в руки
и, расправив плечи, уверенно посмотрела в глаза миссис Уилкокс.
— Я останусь надолго, — произнесла она, зная, что говорит
неправду.
— Ну, вот и хорошо, — широко улыбнувшись, ответила миссис Уилкокс.
Кейт почувствовала угрызения совести, но заставила себя кивнуть и
улыбнуться, давая понять, что довольна своим новым местом работы и
знакомством с приятной соседкой.
— Пойду, помогу детям собраться в школу, — сказала Кейт.
— Если хотите, я могу вам помочь, — предложила миссис
Уилкокс. — Джон не успел ввести вас в курс дела и дать указания, и
думаю, что я могла бы...
— Не волнуйтесь, я справлюсь сама, — с улыбкой ответила Кейт,
стараясь выглядеть уверенно и непринужденно.
Миссис Уилкокс заглянула в приоткрытую входную дверь — Мэгги и Тедди
сосредоточенно копошились в своих рюкзаках, проверяя их содержимое.
— Ну, хорошо, у меня на сегодня не было никаких планов, и я могла бы
остаться помочь вам. Но раз вы так уверены...
Полицейские закончили свою работу в доме и вышли на крыльцо, сказав, что
хотят задать миссис Уилкокс несколько вопросов. Посмотрев на свои золотые
часы, она ответила, что может уделить им только пятнадцать минут, поскольку
ждет подругу, которая должна зайти за ней.
Кейт кивнула своей новой знакомой и взялась за дверную ручку.
Наконец-то она стояла на пороге этого дома. Оттуда доносились звонкие
детские голоса: брат с сестрой о чем-то спорили. В прихожей было сумрачно.
Эта темнота была таинственна и в то же время вселяла надежду. Кейт
обернулась и посмотрела на синее небо и плывшие по нему облака, а потом
перевела взгляд на дорогу и свою машину. Сейчас она могла просто сесть в нее
и уехать, отказавшись от своего замысла.
— Кейт!
Она снова заглянула в дом. Дети стояли, держа в руках свои рюкзаки, и
смотрели на нее. Собака виляла хвостом. Сердце Кейт бешено колотилось в
груди, как птица, попавшая в силки и пытающаяся из них освободиться. Удары
его отдавались в горле и в висках.
— Кейт? — повторила Мэгги. — Почему вы не заходите в дом?
Кейт посмотрела под ноги: она стояла у самого порога, и ей оставалось лишь
переступить через него. Большая желтая собака, добродушно высунув из пасти
язык, казалось, тоже приглашала ее войти.
Кейт посмотрела в глаза Мэгги, улыбнулась и, наконец, вошла в дом.
— Кстати, как нам вас называть? Кейт или миссис Хэррис? — спросила
Мэгги.
Кейт рассмеялась. Смех делал ее еще более привлекательной: когда она,
смеясь, встряхивала головой, ее прямые каштановые волосы очаровательно
рассыпались по плечам и падали на лицо.
— Я не миссис, — заметила она — Зовите меня просто Кейт. Хорошо?
— Конечно, — ответила Мэгги. — Мы и наших прежних нянь
называли по имени. Да ведь, Тедди?
— Да, — подтвердил брат.
— Ну, вот и хорошо, — сказала Кейт. — Так, что мы будем
делать сейчас?
— Уже пора в школу, — заторопился Тедди.
— Ах, ну да. А как вы добираетесь до школы?
— На автобусе, конечно, — ответил Тедди, удивленный этим странным
вопросом.
— А вы ездите на одном автобусе или на разных? — поинтересовалась
Кейт, переводя глаза с Тедди на Мэгги и обратно. — В те времена, когда
мы с сестрой учились в школе, был только один автобус, который отвозил всех
учеников.
— Мы ездим на разных автобусах, — ответил Тедди.
— А, понятно... А как насчет, — Кейт посмотрела на мятую, а теперь
еще и запачканную кровью футболку Мэгги.
— Кейт, я не буду переодеваться, — не дала ей договорить Мэгги,
вцепившись руками в подол футболки.
— И не надо. Зачем? Отличная футболка.
Лицо Мэгги осветила улыбка. Тедди держался серьезно и сдержанно: с того
самого момента, когда кирпич разбил их окно, он все время был настороже.
Столь неожиданное появление новой няни — причем похожей больше на служащую
адвокатской конторы, чем на тех нянь, которых он раньше видел (она даже
ничего не знала про школу!) — одновременно смешило и настораживало его.
Однако то, что благодаря ей Мэгги стала улыбаться, вызывало к ней
расположение.
— Мэгги, твой автобус уходит через пять минут, — напомнил Тедди,
проверив содержимое своего рюкзака и сняв с вешалки их куртки.
— М-м-м, — промычала Мэгги, наклонившись к Брейнеру и уткнувшись в
него носом.
— Я провожу тебя до остановки? — спросила Кейт.
— Этттбрррейннрррррррррр, — нечленораздельно произнесла Мэгги,
спрятав свое лицо в густой собачьей шерсти.
В глазах Кейт появилось некоторое недоумение, и Тедди, потянув сестру за руку, счел нужным пояснить:
— Она говорит, что это Брейнер.
— Ясно. Брейнер тоже пойдет с нами на автобусную остановку? —
поинтересовалась Кейт и погладила собаку.
Тедди видел, как ее пальцы, погрузившиеся в шерсть Брейнера, принялись
аккуратно выбирать из нее колючки и веточки, и перед его глазами сразу же
возник образ матери, которая делала это точно так же.
— Янепдуууфффффффшшшшшкооооллллллу, — промолвила Мэгги, не отрывая
своего лица от спины Брейнера.
— Как это не пойдешь? — возмутился Тедди. — Ты снова хочешь
остаться дома?
— Что она сказала? — спросила Кейт.
Но на этот раз Тедди не пришлось расшифровывать слова сестры, потому что она
сама подняла голову, посмотрела Кейт прямо в глаза и повторила:
— Я не пойду в школу.
И как раз в этот момент они услышали шум подъезжающего автобуса: он
притормозил на остановке и уехал без Мэгги.
Тедди забеспокоился. Мэгги слишком часто в последнее время пропускала школу.
Она придумывала любой предлог, чтобы остаться дома: то у нее якобы болело
горло, то живот... Однако на этот раз она даже не пыталась что-либо
выдумать. Тедди знал, что отец, вернувшись с работы (куда он, конечно же,
отправится прямо из больницы), расстроится из-за того, что дочь не была в
школе. Но у Тедди не было времени уговаривать сестру. Его собственный
автобус должен был подойти через четыре минуты, и пора было выходить из
дома.
— Мэгги, я могу отвезти тебя на своей машине, — предложила Кейт.
— Да, Мэгги, давай скорей собирайся, — строго сказал Тедди,
поднимая рюкзак сестры и подавая ей куртку. — Ты идешь в школу.
Мэгги прижалась к Брейнеру и крепко обхватила его руками за шею. Ее лицо
покраснело, сморщилось, и она горько заплакала, как маленький ребенок,
напомнив Тедди те времена, когда его сестра была совсем крошкой. Мэгги много
плакала в раннем детстве. Она всегда была слишком нежной и чувствительной,
не выносила жары, холода, голода, недосыпания. И сейчас девочка очень
переживала из-за того, что отца увезли в больницу. По ее лицу катились такие
огромные слезы, каких Тедди никогда раньше не видел.
— Я... не... пойду... в школу... — рыдала она, — пока... не
узнаю... что с папой... все... в порядке!
— Он прекрасно себя чувствует, — произнес Тедди, присев на
корточки рядом с Мэгги: в душе его снова поселилась тревога, но он старался
говорить, как можно увереннее, чтобы успокоить сестру. — У него всего
лишь небольшой порез.
— А у мамы вообще не было никаких ран, — задыхаясь, выдавила
Мэгги. — Полицейские говорили, что она выглядела совершенно здоровой, у
нее не было нигде ни капельки крови... Но она вдруг села на землю и умерла.
— Там все было по-другому, — сказал Тедди, и сердце у него сжалось
от боли. — Мама попала в аварию. У нее были внутренние повреждения.
Мэгги закрыла глаза, но
...Закладка в соц.сетях
