Жанр: Любовные романы
И нет преград...
... железного изголовья, Энни не смогла побороть соблазн. Конечно, в ее
положении было глупо даже приближаться к спящему, но ей очень хотелось
помучить своего похитителя. Она осторожно взяла наручники с туалетного
столика, на цыпочках подошла к его кровати, пристегнула один наручник к
железной рейке изголовья, а другой очень аккуратно защелкнула на запястье
Сэма.
Попался, голубчик!
Сдерживая торжествующий смех, Энни выскользнула из комнаты.
Глава 10
— Что за черт!..
Незадолго до рассвета Сэм внезапно проснулся и сразу же обнаружил, что его
правая рука прикована к железной рейке кровати. Отчаянно ругаясь и
безуспешно дергая рукой, он в бешенстве взглянул на соседнюю кровать и
увидел там пестрые клочья шелковых шарфов, развевающихся от сквозняка. Итак,
его пленница сбежала.
Какой же он болван! Поддался на ее уговоры, проявил сочувствие и связал ей
руки шелковыми шарфами! А эта негодяйка обвела его вокруг пальца, пока он
мирно спал. У него всегда был чересчур крепкий сон, и преступница этим
воспользовалась.
Что же делать? Он внимательно оглядел комнату и не увидел ни своих брюк, ни
револьвера. Оставалось только одно средство.
— Помогите! — крикнул Сэм во все горло. — Мне нужна помощь!
Так он орал битых пять минут, прежде чем из коридора раздался робкий женский
голос:
— Сэр, это горничная. У вас что-то случилось?
— Случилось, черт возьми! Скажите портье, чтобы он поднялся ко мне в
номер, и немедленно!
— Слушаюсь, сэр, — ответил испуганный голос. Спустя пару минут в
комнату влетел портье. Он залился стыдливым румянцем, заметив на одной
кровати прикованного наручниками Сэма, а на другой — трепещущий ворох рваных
шарфиков.
Ноздри коротышки осуждающе раздувались.
— Я могу вам чем-то помочь, сэр?
Сэм скрежетнул зубами. Перед ним стоял тот самый маленький ханжа, который
регистрировал их вчера.
— Да, черт возьми, можете! — прорычал Сэм с интонацией
разъяренного быка. — Найдите ключ от наручников. Он должен быть в
кармане моих брюк.
Мужчина даже не шелохнулся. На лице его было написано лицемерное возмущение.
— А позвольте узнать, сэр, каким образом вы попали в столь щекотливое
положение?
— Не позволю!
Портье округлил глаза и погрозил Сэму пальцем. Его голос зазвенел от
праведного негодования:
— Напрасно я пустил вас и эту... женщину... в нашу гостиницу. Вы сразу
показались мне дикарями-греховодниками. Ясно как Божий день, чем вы здесь
занимались.
— Вот как? И чем же?
Тонкие губы портье сложились в презрительную ухмылочку.
— Неужели вы думаете, что я буду говорить о таких нечестивых вещах?
Имейте в виду, сэр, что это христианское заведение.
— А я что же, по-вашему, не христианин? — взревел Сэм. — Или
вы воображаете, будто я родился на свет в какой-нибудь первобытной пещере?
Портье молчал — его просто душило негодование.
— Ладно, хватит болтать! Найди мне ключ от наручников, да побыстрей!
— Слушаюсь, сэр. — Метнув на Сэма выразительный взгляд, портье
обошел комнату. — Сэр, я не вижу здесь никаких брюк.
— Проклятие! Наверное, их забрала эта ведьма. Портье надменно обернулся
к Сэму.
— Знаете, что странно? Совсем недавно мальчик-конюх приступил к работе.
Так вот, он обнаружил в лошадином корыте мужские брюки.
— В чертовом лошадином корыте? — заорал Сэм. Портье с достоинством
расправил плечи.
— Нет, сэр. В простом лошадином корыте.
— Отлично! — усмехнулся Сэм. — Ну и негодяйка! Сию же минуту
принесите мне эти брюки и ключ от наручников — или ножовку!
— Слушаюсь, сэр.
— Я убью ее, — процедил Сэм сквозь зубы, хватив свободным кулаком
по матрасу. — Придушу голыми руками и избавлю судью Райчеса от трудов!
У меня получится! Обязательно получится!
— мысленно повторяла Энни. Она
галопом скакала по заросшему полынью горному склону к тополям, которые
окружали узкий ручей на дне глубокого ущелья. Слава Богу, погода была ясной,
если не считать облаков красной пыли, поднимавшихся с тропы. Восходящее
солнце окрашивало восточный горизонт в ярко-красные и золотые тона.
Пасторальную тишину нарушали лишь топот копыт ее лошади и далекий крик орла.
Энни не составило труда покинуть Прери-Стамп. Она прокралась в конюшню и,
никем не замеченная, оседлала свою лошадь. Однако поездка в темноте по
довольно неровной дороге отняла много времени. Она с большой осторожностью
продвигалась вперед, боясь, что ее кобылка споткнется или угодит в нору
суслика. В конце концов Энни сморила усталость. Она сделала привал и
разрешила себе несколько часов поспать.
Когда рассвело, Энни поехала быстрее. В отличие от Сэма Ноубла она плохо
знала местность, но у нее были все шансы добраться до Техаса раньше, чем он
ее настигнет.
А что потом? Оставалось лишь надеяться, что там она сумеет понять, как
действует деформация времени, которая перенесла ее на Дикий Запад, и она
благополучно вернется в свое время, подальше от этого кошмара. Такая
перспектива казалась весьма проблематичной, но ведь и все ее путешествие
тоже нельзя было назвать обычным!
Она неслась галопом через тополиную рощицу, когда неожиданно рядом что-то
мелькнуло. Сердце Энни упало, ив ту же секунду стальная рука сомкнулась на
ее талии и стащила беглянку с седла. Оставшаяся без седока лошадь
пронзительно заржала и поскакала дальше, расплескивая копытами воду из
мелкого ручейка, а Энни плюхнулась на землю.
Сэм Ноубл нагнулся к своей пленнице, сорвал с ее талии свой
кольт
, потом
выпрямился и сунул оружие себе за пояс. Он высился над ней грозной громадой
мускулов.
— Не так-то просто от меня сбежать, верно, милочка?
Способность дышать вернулась к Энни вместе с ослепляющей яростью. Глотнув
воздуха, она кое-как поднялась на ноги и вырвала сигару у него изо рта.
— Мерзавец! Ты же мог меня убить!
На лице Сэма появилось наглое выражение.
— А кто сказал, что я этого не хотел? Когда я проснулся и узрел твои
грязные проделки, я так ругался, что моя бедная мамочка наверняка ворочалась
в гробу. А потом пришел этот плюгавый лицемер портье и увидел мой позор... —
Он замолчал, тяжело дыша. — Ты меня унизила, женщина!
— Прекрасно! — Она гордо вскинула голову. — Я тебя
перехитрила!
— Ну а теперь кто кого перехитрил? — прорычал Сэм и бросился
вперед.
Он хотел схватить Энни, но та машинально применила знакомую ей тактику
самообороны — аккуратно обойдя своего рослого противника, она выполнила
безупречный переброс через бедро и опрокинула его на спину.
Поверженный Сэм ошеломленно уставился на Энни.
— Черт возьми, ты еще...
Но Энни уже бежала к его лошади. Оглянувшись, она увидела, что он настигает
ее мощными скачками.
Спустя мгновение он поймал ее за руку и повалил на землю, больно придавив
своим телом.
Она скривилась и попыталась вырваться.
— Слезь с меня, негодяй!
— И не подумаю!
— Издеваясь над женщинами, ты чувствуешь себя героем, да? —
прорычала Энни, продолжая извиваться.
Сэм побагровел от ярости.
— А ты нахалка! Приковала меня наручниками к кровати, стащила мои брюки
и револьвер...
— А ты тупой болван, которого нетрудно обвести вокруг пальца!
Смачно выругавшись, Сэм сунул
кольт
ей под нос. Энни испуганно округлила
глаза. Сердце ее замерло, потом отчаянно забилось.
— Вот как? — процедил он, сверкая глазами. — И кто же кого
победил, леди? Сдается мне, что ты не так уж и умна.
Энни задыхалась от ненависти.
— Как ты меня нашел?
Осклабившись, Сэм убрал револьвер от ее лица.
— Я знал, что ты поедешь той же дорогой. Чтобы выиграть время, я выбрал
самый короткий путь.
— Тебе очень хочется получить вознаграждение, да? Ты так низок, что за
деньги готов отправить в тюрьму любого, даже женщину?
— О да, милая, ты и впрямь женщина!
Его тон не понравился Энни. Она дернулась всем телом и судорожно глотнула,
увидев, как изменилось лицо Сэма, как хищно блеснули его глаза.
— Не двигайся! — приказал он.
Услышав это тихое предупреждение, Энни испуганно замерла. В душе у нее все
кипело от бессильной ярости, но она не собиралась бороться с вооруженным
мужчиной.
Сэм положил свободную руку ей на бедро и начал поглаживать обтянутые
джинсами округлости. Энни судорожно втянула ртом воздух. Его пальцы
скользнули ей между ног.
Возмущение пересилило страх.
— Черт возьми, что ты делаешь?
Он нащупал застежку на ремне, опоясывавшем ее бедра.
— Снимаю с тебя свой ремень.
— А по-моему, ты меня лапаешь!
Сэм не стал этого отрицать. Медленно расстегнув тяжелый ремень, он стянул
его с ее бедер. Энни так сильно стиснула зубы, что у нее заболели мышцы. Его
прикосновения ее возбудили! Она чувствовала, как вздувается и твердеет его
мужская плоть, и не знала, куда деваться от предательского желания. Она
лежала с пылающим лицом тяжело дышала.
Сэм встал, убрал револьвер в кобуру и надел ремень себе на бедра. Судя по
всему, этот негодяй был весьма доволен собой.
В этот момент Энни была готова его убить.
— Вставай! — сказал он.
Поморщившись, она села и окинула своего похитителя вызывающим взглядом.
— Я вижу, на тебе другие брюки. Он промолчал.
— Я сказал — вставай! Мы уезжаем.
— На одной лошади?
Сэм схватил ее за руку и резко поставил на ноги.
— Надо бы заставить тебя идти пешком до самого Сентрал-Сити. Но я,
пожалуй, сумею вернуть твою кобылку. Она далеко не уйдет.
Это верно! — мрачно подумала Энни. — Легенда Дикого Запада опять
мастерски закинет свое лассо!
Неуклюже поднявшись, она потерла ушибленный
зад и сердито сверкнула глазами на Сэма.
К ее удивлению, он вздохнул:
— Зря ты затеяла этот побег. Я вовсе не хотел причинить тебе боль.
Но Энни не собиралась мириться, взвинченная его недавней физической
близостью.
— Конечно, ты не хочешь причинять мне боль, — невесело усмехнулась
она, борясь с обжигающими слезами, — ты просто хочешь отвезти меня на
казнь и получить за это денежки. Ты настоящий герой, не так ли?
— Это моя работа! — огрызнулся Сэм.
— А насиловать меня по дороге — тоже твоя работа? Его лицо потемнело от
гнева.
— Замолчи — или я заткну тебе рот кляпом! И не ты ли только что пыхтела
и краснела, лежа подо мной?
— Я говорю не об этом!
— А я об этом!
Энни шагнула ближе и закричала:
— Наживаться на смерти невинной женщины — это твоя работа?!
С губ Сэма сорвался ехидный смешок.
— Ничего себе невинная женщина! Удрала от меня, а потом извивалась, как
змея, пока я снимал с нее ремень!
Энни потрясла кулаком у него перед носом.
— Моей жизни грозит опасность. Учти, Сэм Ноубл: если ради собственного
спасения мне придется тебя убить, то я это сделаю!
Она резко развернулась и подняла с земли свою сумку.
— Спасибо за предупреждение, — проворчал Сэм ей в спину.
Поразительно, как быстро он терял самообладание! И это уже не в первый раз.
Обычно женщины не вызывали в нем столь неистовых чувств. Но перед этой
женщиной, хоть она и была преступницей, Сэм Ноубл устоять не мог.
— Так и будешь дуться весь день? — спросил Сэм. — Ведь я
согласился вернуться в Прери-Стамп, чтобы ты собрала оставшиеся вещи.
Они уже несколько часов ехали рысью по лугам, расположенным к северу от Прери-
Стамп. Ландшафт постепенно менялся — вчерашние столовые горы и зияющие
ущелья уступили место более плоской территории, изрезанной каменистыми
оврагами и покрытой желтой почвой. Редкие карликовые дубы, заросли кедра и
огромные пространства бизоновой травы перемежались вездесущими кактусами и
полынью. Воздух был настоян на сладких ароматах хвои, свежей росы и луговых
цветов. Над бесконечными желтыми полями носились звонкоголосые горные пташки
и стайки жаворонков.
После того как они во второй раз уехали из гостиницы, Энни почти не
разговаривала с Сэмом, с удовольствием наблюдая его смущение.
— Буду ли я дуться весь день? — язвительно повторила она. — А
по-твоему, у меня нет на это никаких причин?
Он сердито сверкнул глазами.
Энни нарочито долго поправляла свою шляпу.
— Сначала ты меня похитил... меня — женщину, которая не совершила
никакого преступления, — и протащил по трем штатам. Я много раз
повторяла тебе, что я не преступница и не убийца, но ты отказываешься в это
верить. Ты даже не хочешь заглянуть в удостоверение личности, которое лежит
в моей сумке, чтобы убедиться в своей ошибке. Ты собираешься отправить меня
в тюрьму и получить за это денежное вознаграждение только потому, что мое
лицо похоже на портрет, напечатанный в объявлении о розыске. Я уже не говорю
о тех издевательствах, которым ты подверг меня вчера вечером, в гостинице, и
сегодня утром, на дороге. И после всего этого ты еще хочешь, чтобы я была с
тобой любезна?
Сэм скрипнул зубами.
— Я только хотел сказать, что до Сентрал-Сити еще далеко и не стоит нам
смотреть друг на друга волком.
— Предлагаешь перемирие? — удивилась она.
— Для тебя же будет гораздо лучше, если ты перестанешь со мной
пререкаться. Черт возьми, даже если бы тебе удалось бежать, ты все равно не
смогла бы добраться до округа Гилппп и погибла в пути. В одиночку женщине
нечего делать в этих диких краях.
Голос Энни зазвенел от негодования:
— Минуточку, мистер Сэмюел Ноубл! Вы противоречите сами себе. Кажется,
раньше вы считали меня матерой преступницей — отпетой бандиткой, которой
нипочем любые трудности. Неужели вы наконец поверили моим словам?
К ее удовольствию, лицо Сэма помрачнело. — Ну так как, мистер Ноубл?
Кто я, по-вашему, — жестокая убийца или хрупкий парниковый цветочек?
— Я говорю лишь о том, что ты не знаешь этих мест, — проворчал он.
— Если я не знаю этих мест, каким же образом я попала из Роудивилла, Колорадо, в Дэденд, Техас?
Он смущенно отвел глаза и почесал подбородок.
— Пожалуй, ты права. И все-таки ты женщина...
— Это мы уже установили, — перебила его Энни. — И хотя ты
считаешь себя существом высшего порядка, могу тебя заверить, что я вовсе не
так беспомощна, как ты думаешь.
— Сколько можно колоть мне глаза? — раздраженно вскричал он.
— А чего бы ты хотел? — парировала Энни. — Впрочем, я с
радостью стану послушной — как только ты мне поверишь и отпустишь с миром.
Он сдвинул брови и уставился на дорогу.
В душе Энни все кипело. Сэм Ноубл просто невыносим! Он считает ее лгуньей,
смеется над ее женской беззащитностью и хочет, чтобы она мило улыбалась,
пока он везет ее на казнь! Что ж, она улыбнется и даже, быть может, скажет
несколько добрых слов — но только после того, как зароет его в землю!
Все утро они молчали, а в полдень, после привала, когда Энни вскочила в
седло, Сэм подошел к ее лошади, чтобы снова связать руки своей строптивой
пленнице.
— Черт возьми! — испуганно воскликнул он. — У тебя на
запястьях кровь! Почему ты ничего не сказала?
Его неожиданное сочувствие поразило Энни.
— Я думала, что тебя это не интересует, — ответила она сиплым от
волнения голосом.
Подняв голову, Сэм заглянул в ее выразительное лицо и понял, что она вот-вот
расплачется. В нем зашевелились угрызения совести. Ослепленный гневом, он не
подумал о том, какие жуткие следы оставит веревка на нежной женской коже!
Ему захотелось прикоснуться губами к этим болезненным ссадинам.
Он сдержал стон. Эта женщина доведет его до беды!
А впрочем, она права. Откуда ей было знать, что его могут обеспокоить ее
стертые в кровь руки? Тем не менее они его беспокоили.
Как же быть? Она уже дважды пыталась сбежать, и он не мог ей доверять. Но и
продолжать связывать ей руки он тоже не мог. Веревка еще больше разбередит
раны, они нагноятся от дорожной пыли, и Энни умрет.
Конечно, участь этой женщины уже была решена, и другой на его месте не стал
бы так за нее волноваться. Но Сэм Ноубл полагал, что при всех своих грехах
Энни все же заслуживает простого человеческого участия.
Сэм поднял глаза и наткнулся на ее растерянный взгляд.
— Слезай! — Он подал ей руку.
Энни хоть и настороженно, но все же приняла его помощь.
Как только она спрыгнула на землю, Сэм положил руки ей на плечи и
проникновенно сказал:
— Послушай, я должен взять с тебя слово, что ты больше не будешь
убегать.
— Вот как? — усмехнулась она.
— Если ты мне это пообещаешь, я не буду связывать тебе руки. Мне не
нравятся эти ссадины.
Энни была удивлена и даже тронута его сочувствием. Да и не стоило упускать
такую возможность.
— Ладно, — произнесла она, вздохнув, — обещаю. Он недоверчиво
вскинул бровь.
— Это правда?
Энни закатила глаза к небесам.
— Что значит — правда? Ты сам мне это предложил.
— Я не хочу, чтобы ты заболела до нашего приезда в Сентрал-Сити, —
проворчал Сэм. — Но если ты опять попытаешься удрать, мне придется тебя
застрелить.
Энни испытала горькое разочарование. Она-то думала, что Сэм Ноубл искренне о
ней заботится, а оказывается, он просто не хочет задерживаться из-за ее
болезни.
— Не волнуйтесь, мистер Ноубл, я приму ваши слова к сведению, —
хрипло отозвалась Энни. — Я знаю, что вы намерены отдать меня в руки
правосудия и получить ваши чертовы деньги. При этом вам все равно, живая я
буду или мертвая.
Увидев выражение лица Сэма, Энни подумала, что он сейчас на нее набросится,
но он только покачал головой и взял ее за руку.
— Прежде чем ехать дальше, мы промоем и перевяжем твои раны.
Когда они тронулись в путь, Энни немного успокоилась и попыталась рассуждать
здраво. Каковы бы ни были мотивы Сэма, развязав ей руки, он поступил
великодушно. Мало того, он помог ей промыть раны и даже порвал на бинты одну
из своих чистых рубашек. Его удивительно нежная забота. К глазам ее опять
подступили слезы, веревка больше не натирала ей руки. Она избавилась от
постоянной боли, и это было невероятным облегчением.
Но при всей своей благодарности Энни не забывала о том, что Сэм взял ее в
плен и везет на казнь, хоть она и не сделала ничего плохого. Утром он
предложил ей быть терпимее друг к другу. Возможно, это был ее единственный
шанс на спасение. Надо завоевать доверие охотника за головами и убедить его
в том, что она вовсе не Грязная Рози. Конечно, это нелегко, но если они
будут продолжать ссориться, то это уж точно не приведет ни к чему хорошему.
Придется набраться терпения, а может быть, даже очаровать своего похитителя.
Не угодить бы в еще большую беду
, — подумала Энни, вспоминая свою
реакцию на его пылкий поцелуй и бурные ласки. Хотя что ей терять? Этот
человек — отнюдь не чудовище. И пусть он даже исходил из своих корыстных
интересов, но ведь проявил же он некоторую порядочность, защитив ее от грозы
и сняв с ее рук веревки, хотя никаких оснований ей доверять у него не было.
Не говоря уж о том, что другой мужчина на его месте наверняка изнасиловал бы
свою пленницу.
Энни решила получше изучить своего врага.
— Расскажи о себе, охотник за головами, — небрежно попросила она.
Сэм взглянул на нее с удивлением.
— Ты опять со мной заговорила?
— Ты же сам предложил наладить отношения. Он пожал плечами:
— И что же тебе рассказать?
— О твоей семье, о том, где ты провел детство, и все такое. — Она
посмотрела на него с любопытством. — Ты говорил, что ты наполовину
индеец...
— На четверть шайенн.
— Как это получилось?
Губы Сэма сложились в задумчивую улыбку.
— Наверное, все началось с моего деда. Пятьдесят лет назад он приехал к
индейцам в качестве миссионера.
— Твой дед был священником? — поразилась Энни.
— Да, баптистским пастором. Он встретил мою бабушку, шайеннку, на
индейской территории. Они поженились и отправились на Запад. В дороге
родился мой отец. Дед стал разъездным проповедником в Калифорнии, а отец
вырос на западе и рано обзавелся женой. Когда мне было всего семь лет, мы
переехали в Колорадо. Как раз в это время на Пайкс-Пик нашли золото.
— Твой отец был золотодобытчиком?
— Нет, картежником, который надеялся разбогатеть, выигрывая у
старателей золотые самородки. А мама была школьной учительницей. Она
преподавала в Нью-Идене — шахтерском городке, в котором мы поселились.
Энни покачала головой:
— Картежник и школьная учительница. Ничего себе парочка!
Сэм нахмурился.
— Отец часто пропадал в соседнем городке, где играл с
золотодобытчиками. Но к сожалению, почти все деньги он просаживал на выпивку
и проституток.
— Мне очень жаль, — сказала Энни. Сэм причмокнул, погоняя лошадь.
— Мама одна воспитывала нас с сестрой. Энни подавила смешок.
— Прости, но ты не похож на сына учительницы. Сэм ухмыльнулся.
— Да, я вырос совсем не таким, как моя младшая сестра Бетси. Мама
пыталась приучить меня к книгам, но я предпочитал проводить время на охоте и
рыбалке или шататься по городку, слушая рассказы старожилов.
— Похоже, ты пошел в своего отца, — криво усмехнулась Энни.
— Ну, разве только самую малость, — признал он, сложив вместе
большой и указательный пальцы.
— И все же ты рос не без мужского влияния.
— Это верно. К тому же через несколько лет после того, как мои родители
обосновались в Колорадо, туда приехал дед — надо полагать, чтобы наставить
на путь истинный местных грешников... и, разумеется, моего отца. После
смерти деда бабушка вернулась к шайеннам и по сей день живет в их племени,
хоть официально индейцы были выселены из Колорадо.
— Она была рада, что вернулась к своим аборигенским корням? —
поинтересовалась Энни.
Сэм кивнул, хотя его явно озадачили слова
аборигенские корни
.
— Она очень любила моего деда, но так и не прижилась в его безумном
мире белых людей. Наверное, отчасти поэтому они все время переезжали с места
на место.
— А что твои родители? Отец в конце концов остепенился. Сэм покачал
головой.
— Когда мне было тринадцать, пришло известие, что его застрелили во
время ссоры за карточным столом.
— Какое несчастье, — пробормотала Энни.
— А через два года моя мама умерла от малярии. Тогда-то мы с сестрой и
перебрались к бабушке, в ее племя.
— Ты жил с шайеннами? Его лицо озарилось.
— Да, и это было замечательно. Бетси едва исполнилось тринадцать лет, и
ей требовалось женское руководство. Она прожила там даже дольше, чем я, а
когда стала взрослой, вышла замуж за белого траппера (Охотник, ставящий
капканы.) и уехала с ним в Вайоминг. Она пишет мне письма.
— Ты скучаешь по ней?
— Конечно. Кроме нее, у меня больше не осталось родных, если не считать
моей бабушки. — Сэм вздохнул. — Я прожил у шайеннов несколько лет
и многому научился у их воинов. Теперь я умею охотиться и рыбачить по-
индейски, ходить по следу. Благодаря моим шайеннским братьям я обрел цель в
жизни, когда отправился на поиски озарения.
— На поиски озарения? — переспросила Энни, вспомнив, что совсем
недавно уже слышала от кого-то это странноое выражение. — Что это
значит?
— У юношей-шайеннов есть традиция: они уходят в дикие края и там
голодают. После нескольких дней поста и медитации воину является его
духовный знак — тотем. Я отправился на поиски озарения, когда мне было
шестнадцать, и увидел ястреба, который посоветовал мне стать охотником за
головами.
— И тогда ты ушел из племени?
— Я ушел позже, но и потом не порвал связи с племенем. Несколько раз в
году я навещаю бабушку и людей ее хлемени. Я признателен шайеннам за то, что
они наставили меня в жизни.
— Понятно, — протянула Энни, размышляя над его словами. —
Значит, ты веришь в необходимость того, чем занимаешься?
Сэм обрати
...Закладка в соц.сетях
