Жанр: Любовные романы
Азбука любви
...по течению.
До тех пор, пока не появилась эта удивительная девушка — Мелисса!
Неужели все, что она рассказала, правда?
По складу ума Джефф не был вульгарным материалистом. Мысленно он допускал
возможность путешествия во времени. Но встретиться лицом к лицу с женщиной
из прошлого, утверждающей, что они с его настоящей невестой просто
поменялась местами, — поверить в такое очень трудно!
С другой стороны, теперь для него многое прояснилось. Например, решительная
перемена в ней, обескураживающая доброта, мягкость, ровность характера. А ее
странные несовременные манеры и речь. А еле уловимая разница во внешности,
которая стала куда очевиднее после ее признаний: отсутствие мелких морщинок,
темно-синие глаза в отличие от голубых у Мисси, более полные губы...
И все- таки Мелисса так похожа на Мисси, что, несомненно, могла бы быть ее
двойником! В общем и целом Джефф был в совершенном замешательстве, но одно
он знал наверняка -терять ее нельзя! Если Мелисса сказала правду и они с
Мисси поменялись местами во времени, значит, в один прекрасный момент они
могут вернуться каждая на свое место. Нет, он будет бороться за Мелиссу всем
своим существом!
Они выехали на подъездную дорожку дома Монроу, и Мелисса робко попросила:
— Ты не мог бы подождать меня за домом? Я схожу за той вещью, что
собиралась тебе показать, и мне не хотелось бы, чтобы нас заметили.
— Конечно, милая, — ответил он, пребывая в полном замешательстве.
Вскоре Мелисса вышла во внутренний дворик и опустилась в кресло подле
Джеффа. Протянув ему старый дагерротип, она сказала:
— Вот. Это я.
Молодой человек взволнованно смотрел на фото Мелиссы в старинном подвенечном
платье.
— Боже мой, ты права! Это ты! Но как же так? Фото такое старое и
выцветшее. Кажется, оно сделано в прошлом веке.
— Так и есть. Переверни и посмотри, что написано на обороте.
Побледнев, Джефф перевернул фотографию. На обратной стороне кто-то изящными
буквами, наполовину стершимися от времени, написал:
Мелисса Монтгомери, 29
февраля 1852 года
.
— Господи! — воскликнул он.
— Теперь ты мне веришь?
— Боже праведный, да как же иначе? — И не в силах оправиться, от
изумления, он продолжил: — Видишь ли, теперь я припоминаю, что Мисси
как-то говорила об этой фотографии, когда рассказывала мне, что собирается
сшить такое же свадебное платье. Она даже намекнула на ваше сходство, хотя
дагерротип мне не показывала. Подумать только, вы просто двойняшки!
— Да уж.
— Значит, вы с ней поменялись местами?
Она кивнула.
— Просто чудеса! Вы должны были повенчаться в один и тот же день, в
одном и том же доме, в одном и том же подвенечном платье...
— В один и тот же час, — добавила она.
— Только эти события разделяют сто сорок лет! — заключил Джефф.
— И из того, что ты мне рассказала, следует, что вы обе упали с
лестницы, судя по всему, в один и тот же миг... И ты полагаешь, что этот
удивительный обмен произошел именно тогда?
— Да. Я думаю, что в этом замешан малахитовый овал на колонне.
Джефф нахмурился.
— Пойдем посмотрим на него?
Она задумчиво закусила губу, потом кивнула:
— Пойдем, родителей сейчас дома нет.
— Ты не хочешь, чтобы они узнали, да? Пожалуй, ты права. Если
рассказать все Ховарду и Шарлотте, они перепугаются до смерти, да и вряд ли
тебе поверят.
— Но ведь ты поверил? — спросила она с надеждой в голосе.
— Да, милая, я поверил, — ответил он совершенно искренне.
Мелисса поднялась наверх, чтобы убрать фотографию, а Джефф задержался у
колонны, стал рассматривать
пуговицу
. Выглядел этот бычий глаз из малахита
необычно — темно-зеленый цвет, странные концентрические окружности, но
никаких картин на его поверхности Джефф не увидел.
— Значит, в этом камне ты видела лицо Мисси? — спросил он, когда
подошла Мелисса.
— Да. — Девушка посмотрела на полированную
луговину
. —
Круги иногда начинают дрожать и раздвигаются, и тогда я его вижу. Она
находится в моем доме, в 1852 году — и как я уже сказала, судя по
всему, несчастна.
— Хм-м-м. — Молодой человек внимательно вгляделся в овал. —
Ничего не вижу.
— На самом деле и я вижу ее очень редко и никогда еще не видела в чьем-
либо присутствии.
— Наверное, так и должно быть Очевидно, это странное явление доступно
только вам с Мисси.
— Я тоже так думаю.
— Пойдем посидим в гостиной, — предложил он.
Влюбленные уселись рядышком на софе; на лицах обоих лежала печать тревоги.
— Расскажи мне еще о той жизни, в прошлом, — попросил наконец
Джефф.
— Я родилась в 1832 году, — начала она. — В то время Мемфис
был просто маленьким прибрежным городком.
— Он и вправду был довольно мал, когда я покинула его. Мои родители,
Джон и Лавиния Монтгомери, владели хлопковой плантацией, расположенной к
востоку от города.
— В этом доме, — взволнованно сказал он.
— На этой земле, — подхватила она.
— На самом деле первые десять лет моей жизни прошли в скромном старом
коттедже. А этот дом построили в 1842 году. Как я уже сказала, за день до
моей свадьбы отец велел рабочему прикрепить на лестничную колонну
малахитовую
пуговицу
в знак того, что за дом выплачены все деньги.
— Ах да! Интересный обычай. Но расскажи лучше о том, как ты росла.
— По нынешним меркам мое детство было очень скучным, —
рассмеялась она. — Почти все время я проводила на плантации.
Гувернантка учила меня читать и писать, шить и вязать, а также преподавала
основы этикета — все, что подобает леди. Интереснее всего бывало,
когда к нам в гости приезжали родственники или мы ездили погостить у них
— Она задумчиво улыбнулась. — Как-то раз мы даже доплыли на
пароходе до Сент-Луиса. А еще мы однажды ездили в Новый Орлеан на
праздничное гуляние. В двадцать лет, когда я должна была выйти замуж за
Фабиана, почти все свое свободное время я посвящала посещению церкви и
благотворительной деятельности.
— Как все изменилось, — усмехнулся Джефф. — А отношения с
родителями? Какие они были?
Девушка вздохнула!.
— Мои родители. те, что остались в прошлом, — люди откровенные и
энергичные. Должна признаться, что они многих в Мемфисе шокировали
некоторыми своими публичными высказываниями.
— Удивительно!
— И по-моему, они были разочарованы во мне как в дочери.
— Странно. Ведь ты просто ангел!
Она улыбнулась
— Может быть, тебе я кажусь ангелом, но мои родители считали, что у
меня нет характера. Думаю, им понравилась бы... такая дочь, как Мисси.
— Теперь они ее получили, — заметил Джефф с печальной усмешкой.
— По всей видимости. Для них самой большой радостью в жизни, как мне
кажется, было заполучить в зятья
— Фабиана Фонтено.
— Да-да! Расскажи мне еще раз об этом брачном контракте.
— Контракт был заключен нашими родителями при моем рождении и считался
священным. Видишь ли, родители Фабиана — французские иммигранты,
весьма приверженные старым традициям. И наверное, когда их унесла эпидемия
желтой лихорадки, желание Фабиана выполнить договор только окрепло —
из чувства долга, видишь ли. Плантация Фонтено граничила с нашей плантацией,
так что имелись еще и практические основания
— объединить наши владения.
— Но ведь это совсем как у нас с Мисси! — разволновался Джефф.
— Мы собирались пожениться исключительно ради того, чтобы слить фирму
моих родителей,
Стальные трубы Дэльтонов
, с фирмой ее родителей —
Шарикоподшипники Монро
.
— Да, сходство воистину удивительное, — кивнула Мелисса. —
И если бы не контракт, я ни за что не вышлабы за Фабиана. Тем более что его
бесила сама мысль о том, что я стану его женой.
— Вот сукин сын! Разве можно не любить тебя? Она бросила на него
полупольщенный, полуумоляющий взгляд.
— Джефф, пойми же, Фабиан — очень надменный, волевой человек. Я
ему вовсе не пара. Наверное, я из тех людей, которых в твоем времени
называют
размазня
.
— Ничего подобного! — возмутился Джефф.
Она не смогла удержаться от смеха.
— Ты очень добр ко мне. И все-таки Фабиану нужна была такая женщина,
которая могла бы противостоять ему и ставить его на место.
Джефф тотчас вскочил и едва не запрыгал от радости.
— Вот он и получил Мисси! Ах, это просто чудесно. Хотелось бы мне
оказаться там и посмотреть на эту потеху!
— Ты о чем? — недоуменно нахмурилась она.
— Неужели ты не понимаешь? — засмеялся он. — Современная
феминистка — и эта свинья, мужчина-шовинист!
Мелисса изменилась в лице.
— Я не стала бы называть Фабиана свиньей!
— Да нет, ты не поняла, — виновато покачал головой Джефф, —
это просто так говорится про мужчин с психологией самцов, мужчин
доминирующего типа. — Он заходил по комнате, на лице его было
восторженное выражение. — Нет, мне определенно это нравится! Просто
замечательно!
— Нравится что?
Он заговорил с нарастающим воодушевлением:
— Разве ты не понимаешь, милая? Вот смотри: у нас есть четыре человека,
чьи жизни складывались ужасно, две пэры, которые собирались вступить в брак
по самой худшей из всех причин. И тут волей судьбы все изменяется к лучшему!
Мелисса непонимающе покачала головой. — Ладно. Объясняю подробно.
Родители у тебя были не такие, как надо?
— Ну, положим.
— И жених тоже?
— Да, это так.
— Но тебе ведь нравятся Шарлотта и Ховард, да?
— Очень приятные люди.
— И они любят тебя?
— Да.
Он подошел к ней и схватил ее за руку.
— А мы с тобой? Мы прекрасно подходим друг другу, верно?
Она улыбнулась ослепительной улыбкой:
— О да!
— Теперь что касается Мисси. Ты знаешь, что она никогда не ладила с
Шарлоттой и Ховардом?
— Нет... но ведь это вполне понятно. Шарлотта и Ховард — люди
консервативные, приверженные традициям, тихие, а из того, что я узнала о
Мисси, она совершенная бунтарка.
— Верно. Теперь возьмем Мисси и меня. Она очень похожа на твоего
Фабиана. Мне страшно не нравилось, что она всегда верховодит, а по правде
говоря, мне было все равно. — Он посмотрел ей в глаза и шепотом
добавил: — В то время.
— И к чему ты клонишь?
— К тому, что у вас с Мисси были не те родители и не те женихи, а
теперь все на своих местах, — объяснил он, сверкнув глазами.
Какое- то время она молчала и, нахмурившись, обдумывала его слова.
— В отношении меня это верно, Джефф, но ведь Мисси-то несчастна! Видел
бы ты ее лицо...
— Какие-то мелкие неприятности Она их переживет, — махнул он
рукой.
Но Мелисса печально покачала головой.
— Джефф, я очень тебя люблю, но ты ведь должен понимать, что любовь
несовместима с бесчестным поступком.
— Что ты имеешь в виду? — звенящим от напряжения голосом спросил
он.
— Я имею в виду, что вне зависимости от того, была я в прошлом
несчастна или нет, Джон и Лавиния Монтгомери остаются моими родителями, а
Фабиан Фонтено — моим женихом
— Нет! — закричал Джефф.
Но Мелисса стояла на своем, хотя глаза ее наполнились слезами.
— И если Мисси хочет вернуться в свою жизнь, то пусть так и будет.
Джефф поднял Мелиссу с кресла и заговорил пылко и настойчиво.
— Ты не можешь так думать, милая! Неужели ты пожертвуешь всей своей
жизнью — нашей совместной жизнью — ради Мисси?
Она смотрела на него с любовью и сердечной мукой.
— Именно так. На первом месте не моя жизнь, а ее.
Он в отчаянии схватился за голову.
— Но ведь ты даже не знаешь, каким образом снова поменяться с ней
местами!
— Это верно, но если Мисси захочет, я должна попробовать. Придется
предоставить ей выяснять, как произвести такой обмен
Внезапно Джефф улыбнулся, потому что у него мелькнула надежда.
— Есть и другой вариант. Что, если Мисси понравится жить в 1852 году?
Тогда она решит остаться там
— Вряд ли, — скептически поморщилась Мелисса.
Он схватил ее за плечи.
— А вдруг? Вдруг ей понравятся ее новые родители и жених?
— Если там все будут счастливы, включая Мисси, я, пожалуй, вправе
остаться здесь и совесть моя будет чиста.
Джефф с облегчением вздохнул, потом прищелкнул пальцами.
— А знаешь, мы можем воспользоваться преимуществом пребывания в
настоящем. Живя в прошлом, Мисси не может знать будущего, то есть того, что
случится с нами здесь после ее исчезновения из 1992 года. Мы же, напротив,
можем многое узнать о том времени, в котором она теперь живет.
— Сомневаюсь, что поняла тебя, — проговорила Мелисса
— Давай поищем какие-то записи или что-то такое, из чего станет ясно,
что Мисси на самом деле осталась в прошлом.
Мелисса задумалась над его словами, потом покачала головой:
— Если Мисси и впрямь навсегда займет мое место, то каким образом
помогут нам записи? Как мы узнаем наверняка, поменялись ли мы с ней местами
еще раз или нет? Допустим, обнаружится какая-то запись Мелиссы Монтгомери,
ну и как мы узнаем, кому она принадлежит — мне или Мисси,
притворяющейся мной?
— Черт, я понял!
— Кроме того, вскоре после моего появления здесь
— Шарлотта сказала, что семья Монтгомери покинула Мемфис до начала
шестидесятых годов.
— Интересно, может, Мисси предупредила их о воине? — хмыкнул
Джефф.
— О чем ты?
— Как же, ведь Мисси знала, что их ждет в недалеком будущем. Если бы
она осталась в прошлом, то, конечно же, предупредила бы твоих родителей о
приближении Гражданской войны. Я просто уверен в этом -теперь, когда ты
сказала, что они переехали куда-то до 1860 года. Значит, Мисси осталась там!
— Не обязательно, — покачала головой Мелисса
— Почему же?
— Так ведь если бы я вернулась туда, зная все, что узнала здесь, я бы
сделала в точности то же самое!
Джефф тяжело вздохнул:
— Ты опять права. Но ведь должно же быть что-то такое...
Мелисса опять покачала головой.
— По словам мамы, почти не сохранилось никакой семейной переписки, и
они с папой вернулись сюда, в Мемфис, только после того как поженились
двадцать с чем-то лет назад. Есть только несколько старых писем, которые
написали когда-то я и мой отец. Я недавно прочла их...
— Прочла? Я хочу ознакомиться с ними! — взволнованно воскликнул
молодой человек.
Мелисса кивнула:
— Конечно. Но к сожалению, все они были написаны до того, как мы с
Мисси поменялись местами. — Она прерывисто вздохнула. — Я не
знаю, каким образом мы могли бы отыскать ответ на интересующий нас вопрос.
Джефф со вздохом привлек ее к себе.
— Как-нибудь обязательно отыщем, милая.
Домой Джефф возвращался в полном смятении. Теперь у него были все
доказательства, что женщина, которую он знает как Мелиссу, действительно
появилась здесь вместо его настоящей невесты, Мисси Монро. Джеффу было
больно и страшно. Позволят ли его любимой Мелиссе остаться с ним? Вот что
мучило его непрестанно.
Мелисса, похоже, не надеялась на пользу от записей — наверное, потому,
что пришла она из той эпохи, когда самые важные события записывались в
семейных Библиях, но Джефф был уверен, что где-то должны находиться сведения
о семье Монтгомери, относящиеся к пятидесятым годам девятнадцатого века, а
также свидетельства того, Мисси или Мелисса остались жить в прошлом. Кроме
того, Мисси, конечно же, оставила бы свой неизгладимый след в любом времени,
в котором ей случилось бы жить. И если она осталась в прошлом, какое-то
доказательство этому обязательно найдется.
Мать Джеффа дружила с Милдред Рид, известным здешним ученым, занимающейся
генеалогией. Он немедленно засадит Милдред за работу, например, под тем
предлогом, что хочет преподнести Мелиссе сюрприз — какие-то сведения
из истории семьи Монтгомери — Монро.
Впрочем, не стоит пока рассказывать Мелиссе о своих планах. Вполне возможно,
что она права и любые найденные им сведения принесут им мало утешения.
Глава 25
День, на который был назначен благотворительный базар в пользу
пресвитерианской церкви, был свеж и прохладен. Поскольку Фабиан отправился
ставить палатки довольно рано, Мисси пришлось ехать в город в ландо вместе с
Джоном и Лавинией.
Базар располагался на небольшой лужайке на высоком берегу Миссисипи. И вот
они остановились; их тут же оглушил стук молотков и крики мужчин,
заканчивающих сооружение палаток и украшающих их флагами. Зрелище было
весьма красочным — палатки расположились живописным полукругом, с
противоположной стороны разбили площадку для детских игр, где среди всех
прочих развлечений можно было пускать игрушечные кораблики в металлическом
бассейне и кататься на пони. Отовсюду прибывали участники базара с самыми
разнообразными пожертвованиями — от разнообразных блюд для полдника до
консервов, ручных вышивок и безделушек.
— Прекрасно, — заметила Лавиния, окинув взглядом суетящихся на
лужайке. — Выручка от продажи составит солидный вклад в фонд
строительства церкви.
— А какая из вас получится прекрасная парочка продавщиц, —
заметил Джон, окинув восхищенными глазами жену и дочь, одетых в одинаковые
синие жакеты и юбки и с задорными шляпами на головах.
— А вон Элеонора и Грейс, — сообщила Лавиния, с улыбкой помахав
рукой леди, трудившимся неподалеку. — Фабиан отвезет тебя домой?
— спросила она Мисси.
— Я бы лучше поехала с вами.
— Такой измены этот славный мальчик тебе никогда не простит, —
улыбнулась Лавиния.
— Посмотрим, — загадочно отозвалась Мисси.
— Извини, но мы тебя покинем, — сообщил Джон. — Встретимся
позже.
— Конечно, — ответила Мисси. — Желаю хорошо провести время.
Супруги понесли коробки с пожертвованными безделушками к палатке, где
Лавинии предстояло торговать вместе с подругами, а Мисси подошла к
Антуанетте и Люси, Их палатка располагалась в центре луга. Рядом находилась
палатка Фабиана, Брента и Джереми. Пока что она почему-то пустовала, если не
считать нескольких уже выставленных на продажу пирогов и кексов.
— Доброе утро, леди, — весело сказала Мисси, скользнув за
прилавок. Она выложила принесенную стопку вязаных и вышитых вещиц,
изготовленных Мелиссой еще до того, как они поменялись местами. —
Вроде все готово. Но... где же мужчины?
— Странно, но они поставили палатки и исчезли, — хмуро сообщила
Антуанетта.
— Ничего не понимаю, — покачала головой Люси.
— Хм, — буркнула Мисси. — Если они будут манкировать
работой, им ни за что не выиграть. Разве что они задумали какой-то трюк, о
котором нам ничего не известно.
Женщины занялись своим товаром, стараясь расположить его как можно
заманчивее, и вскоре забыли о мужчинах. Они подвешивали кашпо и вышивки на
вертикальные опоры, а спереди палатку задрапировали самыми яркими шалями.
И вот уже начали прибывать покупатели — модно одетые пары и целые
семьи, вслед за ними появились Фабиан, Джереми и Брент; они прошествовали к
своей палатке, даже не взглянув на леди. В руках у них были коробки с
пирогами, кексами и печеньем.
— Что бы это. — недоуменно пробормотала Мисси, глядя на эту
процессию
Женщины с недоумением смотрели, как мужчины по меньшей мере раз десять
подходили к своей палатке, принося все новые и новые коробки, наполненные
кондитерскими изделиями.
— Где они все это взяли? — воскликнула Антуанетта.
— Уж не купили ли они эту выпечку в городе? — с подозрением
проговорила Люси.
Расположившись в своем киоске, мужчины все так же не обращали никакого
внимания на женщин. К этому времени на лужайке кишела уже толпа, но если
палатка женщин привлекла к себе с десяток любопытствующих дам, у мужской
палатки вскоре началось настоящее столпотворение.
Женщины в замешательстве уставились на киоск мужчин.
— Как вы думаете, что они там делают? — спросила Антуанетта,
покусывая нижнюю губу.
— Они, конечно же, уже собрали денег больше, чем мы, —
забеспокоилась Люси. — Посмотрите только на эту очередь!
Мисси мрачно кивнула.
— Вы пока присмотрите за палаткой, — сказала она, — а я
пойду разузнаю, что там происходит.
Затерявшись в толпе, Мисси подошла к палатке сбоку.
— Да, миссис Топп, — услышала она голос Фабиана, — этот
кекс вы можете взять за двадцать пять центов.
— Подумать только! — воскликнула дама, — Это чуть ли не в
три раза дешевле, чем берут за такой кекс в лавочке на площади!
Вскипев, Мисси завернула за угол и вошла в палатку сзади, раздвинув полы. Ей
сразу же бросилась в глаза высокая фигура Фабиана, одетого в элегантный
черный фрак. По сторонам от него торговали Джереми и Брент. Все трое
принимали деньги и отпускали кондитерские изделия с такой быстротой, на
какую только были способны.
Поджав губы, Мисси решительно шагнула вперед и похлопала жениха по плечу:
— Фабиан, мне нужно с вами поговорить.
Если он и был удивлен ее внезапным появлением, то не подал и виду.
— Простите, Мисси, — сдержанно отозвался он, — но как
видите, сейчас я крайне занят.
Решив не утруждать себя препирательствами, Мисси схватила его за руку и
вытащила из палатки.
— Черт возьми, Мисси, в чем дело?
— Вы жульничаете! — заявила она.
— Вот как, неужели? — отозвался он с невинным видом.
— Вы с Джереми и Брентом купили выпечку в городе — и не отрицайте
это!
Он преспокойно скрестил руки на груди, чем и привел ее в неописуемую ярость.
— Я и не пытаюсь. На самом деле мы скупили весь товар в двух
кондитерских лавках.
— Вы... что вы сделали?! — Она была ошеломлена.
Он лукаво усмехнулся:
— Мы хотим выиграть пари.
— Ах вы, негодяй! — едва не затопала ногами Мисси. — Вы
добиваетесь перевеса, утроив количество своего товара да еще и продавая его
по сниженным ценам?
В его улыбке не было ни тени раскаяния.
— В общем, так оно и есть.
— Но это нечестно!
Он поправил манжеты.
— Ну что же, дорогая, вы ведь знаете, что говорится о любви и войне. По
правде говоря, мы готовы прекратить хоть сейчас. Мы устали от войны и вместо
нее нам хотелось бы гармонии и любви.
От этих слов Мисси охватило непонятное волнение, пытаясь заглушить его, она
окинула Фабиана сердитым взглядом.
— Ждите больше!
— И вы тоже, — отозвался он.
— Хвастуны, вам лишь бы произвести эффект!
— Не без того.
— Ну так не надейтесь на победу!
— Мисси, — улыбнулся он, — вам уже никак не выиграть пари.
Признайте свое поражение.
— Посмотрим, — бросила она, поворачиваясь и удаляясь прочь.
В полдень был сделан перерыв для трапезы — все уселись за столы,
накрытые клеенкой, и принялись за жареных цыплят, ветчину, печеную фасоль,
хлеб из кукурузной муки, пироги, кексы и прочую домашнюю снедь. Преподобный
Фергюсон, местный пастор, обратился к присутствующим с благодарностью за
помощь в сборе средств на строительство.
Мисси сидела рядом со своими молчаливыми подругами, есть ей не хотелось.
Неподалеку от них расположились две пожилые четы, обсуждавшие местные
новости — предстоящее выступление чтецов-декламаторов, устраиваемое
при поддержке благотворительного общества, и только что начавшееся
строительство железной дороги Мемфис -Чарльстон.
Мисси холодно смотрела на соперников, сидевших через три стола от них и за
веселой беседой поглощавших горячие сосиски. Как ей хотелось запустить в
этих эгоистов чайником с холодным чаем!
Трапеза подошла к концу. Антуанетта вдруг судорожно сглотнула, увидев, как
мужчины поднялись и направились к своей палатке.
— Что нам теперь делать? — прошептала она, наклонившись к Мисси.
— Они уже сильно нас
...Закладка в соц.сетях
