Жанр: Любовные романы
Азбука любви
... и
Джереми обещаем больше не препятствовать вам в ваших нынешних э-э-э...,
попирающих общепринятые нормы занятиях.
— Очень хорошо! — воскликнула Мисси, захлопав в ладоши, но тотчас
осеклась, заметив злой огонек в глазах Фабиана. — А если выиграете вы?
Он взглянул на Антуанетту и Люси.
— Вы обе снова станете исполнять свои супружеские обязанности и никогда
не будете подвергать сомнению абсолютную власть ваших мужей.
Женщины вопросительно посмотрели на Мисси.
— Соглашаться? — спросила Антуанетта.
Та пожала плечами.
— Почему бы и нет? — И повернулась к Фабиану. — Они
принимают ваши условия
— Превосходно. — Внимательно посмотрев на Мисси, он потер руки и
злобно улыбнулся. — Что же до вас...
— Я не собираюсь проигрывать — Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Но если вы проиграете... — протяжно проговорил он.
— Если я проиграю? — спросила она ледяным тоном.
— Лицо его озарила дьявольская улыбка.
— Вы выйдете за меня замуж.
Вы выйдете за меня замуж...
Эти слова звучали в голове Мисси всю дорогу
домой. Хотя поездка проходила в полном молчании, Мисси просто чувствовала на
себе пронзительный взгляд Фабиана.
— Понравилось вам стирать на людях наше грязное белье? —
неожиданно мягко спросил он.
— В высшей степени, — отозвалась она. — Кроме того,
поскольку остальные пары занимались тем же, я бы назвала это коллективной
стиркой грязного белья.
— Да, но ведь именно вы, Мисси, подняли эту бурю в стакане воды,
— фыркнул он.
Она пожала плечами.
— Пусть так. А вы запутались в пословицах.
— Предвкушаете субботнюю победу? — спросил он небрежно.
— Вы и ваши друзья проиграете, — весело засмеялась она в ответ.
— Вот как? Но это вроде бы противоречит вашим аргументам. Если мужчины
и женщины равны, значит, мы будем торговать пирогами не менее успешно, чем
это сделали бы любые женщины.
— Я сказала, что мы вас превосходим, Фабиан, — поправила она.
— Сказали. Посмотрим, что принесет нам суббота.
Она немного помолчала: ей было не по себе от возникшей между ними
натянутости, от их уединения в темной карете. Наконец она набралась
храбрости и спросила:
— Почему вы решили жениться на мне, если я проиграю?
— Потому что я этого хочу.
— Но почему?
Он окинул ее плотоядным взглядом.
— Может быть, потому что предпочитаю сделать вас своей женой прежде,
чем соблазню.
При этих словах сердце у нее почему-то забилось сильнее, ладони вспотели.
Тем не менее она решила не отступать.
— Опять вы о постели, — проговорила она дрогнувшим голосом,
— во всем остальном вы... вы ненавидите меня, Фабиан.
— Ненавижу? — переспросил он каким-то странно сочувственным
тоном. — Вы действительно полагаете, что я испытываю к вам только
ненависть?
— Да. — Она с удивлением обнаружила, что вот-вот расплачется.
— Последнее время вы очень холодны со мной. Я думаю, что единственная
причина, по которой вы хотите на мне жениться, — это получить
возможность наказать меня на всю оставшуюся жизнь.
— Хотелось бы мне наказать вас, — пробормотал он. Внезапно он
порывисто обнял Мисси и усадил ее к себе на колени. — Хотелось бы мне
наказать вас, — повторил он своим низким, завораживающим голосом.
— У себя в постели.
Губы его прижались к ее губам, и голова у нее пошла кругом. Его пылкий
поцелуй показался ей таким уместным, таким потрясающе волнующим. Она вдруг с
ужасом поняла, что действительно соскучилась по его поцелуям, что охлаждение
между ними мучило ее.
О Господи, зря она это позволила! Она зашла слишком далеко! От него так
хорошо пахло, он казался таким родным, что, угнездившись подле, Мисси
почувствовала себя любимой и желанной.
Боже, что же случилось с ее самолюбием, с ее независимостью? Она становится
такой же слабовольной и бесхребетной, как те женщины, которых она так
презирала!
А он поцеловал ее нижнюю губу, и она застонала от наслаждения; ее пальцы
пробежали по его густым шелковистым волосам.
— Если я буду целовать вас, пока вы не запросите о милосердии, будет ли
это наказанием, Мисси? — прошептал он. — Если я буду брать вас,
пока вы не зарыдаете от наслаждения, отомщу ли я вам?
Всхлипнув, она прижалась к нему, потому что ее решимость рухнула.
— Я не стану Мелиссой, — прошептала она страстно, — не
стану.
Он издал глубокий чувственный стон.
— Ах, милая моя, неужели вас беспокоит это? Вы и в самом деле думаете,
будто мне хочется, чтобы вы опять стали пресной, как раньше?
— Вам хочется обуздать меня и превратить в покорную женушку, —
произнесла она. — Вы хотите, чтобы я подчинялась вам, так же как Люси
и Антуанетта должны подчиняться своим мужьям.
— Вряд ли мне когда-либо приходило в голову беспокоиться насчет того,
выйдет ли из вас послушная, угодливая супруга, — насмешливо сказал он,
приблизив губы к ее мокрой щеке. — Разве вы не понимаете? Вся радость
— в сражении, любимая, даже если выиграю я.
Мисси попыталась возразить, но поцелуи Фабиана заглушил ее протесты. Он
усадил ее на сиденье рядом с собой; рука его смело легла ей на грудь, и ее
охватило безудержное желание. Она скользнула рукой под его сюртук; пальцы ее
ощутили сквозь сорочку его мощную грудь, а потом двинулись ниже, пока она не
коснулась его твердой как сталь, пульсирующей под ее пальцами плоти.
Она вся похолодела от ощущения полного краха, и в то же время невыразимое
желание пронзило ее недра. О Боже, как она хочет его! Ей хочется
раствориться в нем, хочется, чтобы он заставил ее выйти за него замуж. И
нечего ей беспокоиться насчет его наглых высказываний, потому что она
зацелует его до бесчувствия, так что он и пикнуть не сможет.
Карета неожиданно остановилась, и Фабиан прервал поцелуй.
— Спокойнее, милая, — усмехнулся он, — лучше давайте войдем
в дом.
Он сказал это так уверенно, словно решил, что победа не за горами и что
лучше вкусить ее плоды во всей полноте. Мисси мигом пришла в себя, а Фабиан
тем временем подвел ее к дверям.
Войдя в дом, Мисси остановилась у лестничной колонны и опять увидела
страстно целующихся там, в настоящем времени, Мелиссу и Джеффа. Ей
показалось, что жизнь ускользает от нее — в обоих столетиях!
— Черт побери, Мелисса, ты не способна, что ли, взять себя в руки?
— прошипела она, глядя в
пуговицу
. — Я все равно отыщу дорогу
обратно в свой век и вернусь в свой мир! Ты слышишь? Говорю тебе, ты не
получишь мою жизнь!
Видение исчезло. И почему-то жгучие слезы навернулись на глаза Мисси.
Глава 23
— О Боже! — выдохнула Мелисса. Джефф только что привез ее домой
после очередного свидания, и теперь она застыла, увидев в малахитовом овале
грозное лицо Мисси. Та бросала ей в лицо какие-то слова, значение которых
было совершенно понятно. Но вот изображение потускнело, и Мелисса очнулась.
Боже, какой несчастный вид у Мисси! Мелисса, конечно же, должна рассказать
Джеффу всю правду и вместе с ним подумать, как вызволить бедняжку из этого
чистилища.
Но ведь это значит, что она, Мелисса, должна будет вернуться в 1852 год, а
этого ей не хочется! И все же Мелисса должна что-то сделать для своей
родственницы. И потом, разве это хорошо — продолжать встречаться с
Джеффом и пестовать любовь, которая в любой момент может оборваться?
Милый Джефф. Каждую свободную минуту они проводили вместе в его загородном
доме. Они сидели в беседке, держась за руки, целуясь и глядя друг другу в
глаза, читали стихи и любили все сильнее.
Неужели их любовь обречена?
Вечером следующего дня Мелисса вновь сидела с Джеффом в беседке. На девушке
был надет новый весенний туалет — кружевная блузка с длинными
рукавами, длинная цветастая юбка и туфельки из мягкой кожи. Несмотря на то
что Мелисса все так же боялась ездить в центр Мемфиса с его огромными
небоскребами, в последнее время она с помощью матери и подруг стала-таки
посещать удивительные
торговые ряды
на окраинах города. Ей удалось
выработать свой стиль и одеться соответственно. Мелисса отказалась сделать
химию
, как предлагала ей Лайза, но теперь она распустила свои белокурые
волосы и завивала их по моде. Она даже стала использовать легкий макияж.
Теперь она наслаждалась обществом Джеффа. Красивый, в небесно-голубой
трикотажной рубашке и коричневатых свободных брюках, с самого полудня он
читал ей любовные стихи.
Она просто обожала его! Неужели ее райское существование рядом с ним вскоре
закончится?
Он поднял на нее глаза и заметил ее тревожный взгляд.
— Что такое, милая?
Мелисса тотчас устремила взгляд на Миссисипи. Не будучи готова обсудить с
Джеффом глубинные страхи, она завела разговор о других беспокоящих ее
проблемах.
— В последнее время я много читала... ну, об утраченных годах.
— Да-да.
Она повернулась к нему.
— Мы живем в таком диком мире, Джефф, где люди убивают друг друга из-за
нескольких долларов, чтобы нанюхаться...
— А, ты имеешь в виду кокаин?
Она грустно кивнула.
— Страшное зло. Я понимаю, милая. А ты не думала о том, что мы могли бы сделать этот мир лучше?
Она бросила на него недоверчивый взгляд.
— Ты считаешь, это возможно?
Он обнял ее и дрогнувшим голосом проговорил:
— Год назад я бы ответил тебе
нет
. Но с тех пор как я нашел тебя...
вернее, с тех пор как ты изменилась... Теперь для меня нет ничего
невозможного!
Радость переполнила все ее существо.
— Ах, Джефф, я чувствую то же самое! А знаешь, мы могли бы стать
миссионерами. — Она заколебалась. — Если, конечно, ты согласен.
—
И если мне позволят здесь остаться
, — добавила она про себя,
и ей стало грустно.
Он улыбнулся.
— Чудесная мысль, милая! Или мы могли бы вступить в
Корпус мира
...
или просто помогать там, где нужно, в нашей общине.
— Да, это было бы прекрасно.
— Значит, ты действительно не хочешь возвращаться на работу?
— Ну да. Я уже сказала, что мы...
— Предоставим заниматься этим Джорджу?
Она кивнула.
Улыбнувшись, Джефф подвел ее к скамье, открыл сборник шекспировских сонетов
и процитировал:
— Ты, конечно, преувеличиваешь, — отозвалась она.
— Вовсе нет. Я ведь и сам постоянно писал стихи. — И он внезапно
отвел глаза.
— О Эбби?
— Да. Прости, что я упомянул об этом, — страдальчески взглянул на
нее Джефф.
— Что же здесь прощать? Это же так хорошо — писать стихи о
любимой. Когда-нибудь ты снова станешь писать их.
— Уже, — с чувством произнес он.
— Ты написал стихи? — просветлев, спросила она.
— Да, — хрипло ответил он. — О тебе.
Мелисса всплеснула руками.
— Ах, я должна их услышать!
Улыбнувшись, он достал из кармана смятый лист бумаги.
— Они называются
Моя Мелисса
.
— Ах, мне уже нравится, — откликнулась она. — Читай же,
прошу тебя.
— Ох, Джеффри! Это самые хорошие стихи, которые я слышала! -На глазах Мелиссы сверкнули слезы.
Он сел и привлек ее к себе.
— Нет, правда, замечательное стихотворение. Оно напоминает мне
прекрасные любовные стихи Элизабет Баррет Браунинг. Знаешь, мне показалось,
что это так романтично — когда она убежала с Робертом Браунингом. Ну
как же, только в прошлом году я прочла ее новую книгу —
Сонеты с
португальского
. Превосходно...
— Мелисса! — Джефф внезапно вскочил с места и уставился на нее.
Лицо его было бледно, глаза широко раскрыты. — Сонеты Элизабет Баррет
Браунинг были впервые опубликованы в 1850 году! О чем ты говоришь, Бог мой!
Она потупилась с несчастным видом.
— Прости меня, Джефф. Ты же знаешь, в голове все у меня перепуталось,
после того как я...
— Нет, здесь кроется нечто большее, — решительно произнес он.
— Ты от меня что-то скрываешь! С тех пор как ты упала, ты так
изменилась! Не знай я, что это невозможно, поклялся бы, что передо мной
— другой человек!
Мелисса погрузилась в размышления. У нее наконец появилась прекрасная
возможность рассказать Джеффу правду. Кроме того, ей давно уже пора
отплатить ему за откровенность и сердечность.
Девушка смело взглянула ему в глаза.
— Возможно, Джефф. Дело в том, что я действительно другой человек.
— Шутишь, — растерянно хмыкнул он.
Она задумчиво покачала головой.
— О Боже мой! Ты действительно считаешь, что ты — другой человек!
— испуганно воскликнул Джефф.
— Не считаю, — поправила она его. — Я на самом деле другой
человек. А ты, пожалуйста, сядь.
Он сел и настороженно уставился на нее.
— Я так и знал. Последствия твоего падения гораздо серьезнее, чем мы
считали. Черт побери, я же говорил, что нужно было отправить тебя в
больницу...
— Джефф, ни больница, ни рентген тут ни при чем, — твердо
прервала она.
— Хорошо. Так скажи мне, кто, по-твоему... то есть кто ты?
— Я — Мелисса Монтгомери, родственница молодой женщины, которую
ты знал как Мисси, — на едином дыхании произнесла она.
— Ну да, родственники Мисси, те, что владели домом изначально, носили
фамилию Монтгомери, — хмыкнул он.
— Это мои родители.
— Бог мой! И ты пытаешься доказать мне, что ты вовсе не Мисси Монроу, а
какая-то ее дальняя родственница? Но это же смешно! — воскликнул он.
— Ты слишком похожа на Мисси, чтобы быть кем-то другим!
— Уверяю тебя, Джеффри, я не Мисси.
— Мелисса, ты не можешь быть кем-то другим, — пылко возразил он.
— Ведь сходство настолько невероятно, что... — Внезапно он
замолчал, внимательно вглядевшись ей в лицо. В глазах его читалось смятение.
— Впрочем, теперь я замечаю кое-какую разницу... она появилась сразу же
после твоего падения. Например, исчезли морщинки вокруг глаз.
— Это потому, что с самого дня своего падения я была другим человеком,
— кивнула она. — Я на пять лет моложе Мисси. Ей было двадцать
пять, а мне только двадцать.
— Значит, ты говоришь, что ты ее дальняя родственница из... откуда?
— в полной растерянности спросил он.
Вздохнув, она решительно выпалила:
— Из прошлого, из сто сорокалетней давности.
— Ты смеешься! — в ужасе вскочил Джефф.
Она снова покачала головой.
— Но ведь это бессмыслица! Как бы ты сюда попала? Кроме того, если ты
на самом деле родственница Мисси, где же в таком случае она сама?
Мелисса закусила губу.
— Насколько я понимаю, она заняла мое место в 1852 году.
— Что?! — вскричал он.
— Джефф, прошу тебя, сядь и позволь мне все объяснить.
— Мелисса, я не могу в это поверить! Очевидно, в результате падения ты
получила серьезную мозговую травму...
— Уверяю тебя, Джефф, я в совершенно здравом рассудке. Может быть, ты
просто попробуешь поверить мне — хотя бы в порядке эксперимента?
— Хорошо. — И он со вздохом опустился на скамью Она встала и принялась ходить по беседке.
— Еще несколько недель назад я жила в 1852 году в том доме, где сейчас
живет семья Монро. Только земли у нас было гораздо больше — многие
сотни акров. Мы жили на хлопковой плантации.
Джефф с удивлением заметил:
— Это верно. Дом, в котором Мисси... ты... живешь, был частью
плантаторского поместья. Но, Мисси... ты... могла бы узнать об этом.
Она вздохнула.
— Как бы то ни было, я должна была выйти замуж за человека, которого не
любила, — за того, кого выбрали для меня мои родители. Утром в день
нашей свадьбы, двадцать девятого февраля...
— Двадцать девятого февраля, говоришь? — вставил он. — Но
двадцать девятого февраля — это день, когда Мисси... то есть ты и я
должны были пожениться!
— Совершенно верно. И заметь, и 1852-й и 1992-й — оба года
високосные.
— Черт меня побери! — буркнул он.
— К тому же я знаю, что у нас с Мисси были очень похожие свадебные
платья.
Джефф прищелкнул пальцами.
— Точно. Мисси попросила сшить ей копию... так это было твое платье?
— Да. — Тут она погрозила ему пальцем. — А вы, похоже, уже
начинаете верить мне, Джеффри Дэльтон!
Он скрестил руки на груди и упрямо вздернул подбородок.
— Исключительно в порядке эксперимента.
— Прекрасно. Как бы то ни было, утром в тот день на душе у меня было
тяжело. Видишь ли, мой жених, Фабиан Фонтено, сообщил мне, что в свадебное
путешествие мы поедем на сафари в Африку, где будем охотиться на слонов.
— В медовый месяц охотиться на слонов?! Ну и ну! — воскликнул
Джефф.
Мелисса подавила желание улыбнуться, заметив, что Джефф с интересом ее
слушает.
— Ну да, Фабиан — человек очень сильной воли. Во всяком случае, я
как жена ему не подхожу... Но мы с ним оба стали заложниками чести и
брачного контракта, который наши родители подписали еще при моем рождении.
Утром в день свадьбы, стоя наверху лестницы, я подумала:
Оказаться бы где
угодно, только не здесь...
Помню, что потом я наступила на подол своего
платья, скатилась с лестницы и ударилась головой о лестничную колонну. А
очнулась здесь, в двадцатом веке.
— Ты скатилась с лестницы! — Джефф недоверчиво переспросил.
— Но ведь именно это случилось с Мисси!
— Я знаю. И наверное, тут-то мы и поменялись с ней местами.
— Это ни в какие ворота не лезет, — покачал головой он.
— Я думаю, во всем виновата
пуговица
на колонне.
—
Пуговица
на колонне?
— Да. Ее прикрепили к лестничной колонне накануне моей свадьбы. Этот камень и по сей день там.
Он задумчиво нахмурился.
— Ты говоришь о том овале из малахита?
— Да.
— И утверждаешь, что его прикрепили к колонне в 1852 году? Как
интересно! Но почему ты придаешь ему такое значение?
— Видишь ли, мой отец, Джон Монтгомери, объяснил мне, что эта
пуговица
— фрагмент настоящего египетского амулета, обладающего
магическими свойствами. Поэтому когда мы с Мисси обе ударились головой об
эту
пуговицу
... В общем, я думаю, что обмен произошел именно тогда.
— Бог мой, в жизни не слыхал ничего более невероятного!
— Ты веришь мне, Джефф?
Он встал и нервно зашагал по беседке.
— Буду честным. С одной стороны, мне очень трудно тебе поверить. Но в
то же время как еще можно объяснить эту невероятную перемену в тебе? Ты
совсем не похожа на Мисси характером. Просто другая женщина. — И
добавил после некоторого колебания: — Возможно, так оно и есть.
— Ах, Джефф, если бы ты мне поверил! Прошу тебя, не считай меня
сумасшедшей.
Он порывисто обнял ее.
— Я никогда так и не думал, милая. Тем не менее факт остается фактом
даже если ты — другой человек, ты все же некое подобие Мисси, и мне
очень хотелось бы каким-то образом убедиться, что все услышанное —
правда.
Мелисса закусила губу.
— А не помогут ли родинки?
Джефф прищелкнул пальцами.
— А знаешь, у нее действительно было довольно большое родимое пятно на
внутренней стороне правого бедра.
Мелисса вспыхнула.
— Джеффри Дэльтон, каким образом вы получили доступ к такому интимному
месту?
Он фыркнул.
— Мы часто купались вместе, и Мисси... то есть ты... очень любила
бикини.
— Бикини?
— Такие откровенные купальные костюмы.
— Вот как!
Он опустил глаза.
— Так что, Мелисса?
Она мгновение постояла в нерешительности, а потом, покраснев как рак, высоко
задрала юбку. Он окинул искомое место взглядом с быстротой,
свидетельствующей об истинной галантности, потом удивленно поднял на нее
глаза. Она опустила юбку.
— Будь я проклят — у тебя нет никаких родинок или родимых пятен!
— И тут же торопливо добавил: — Впрочем, ты могла их удалить.
— Да, но после этого наверняка остался бы шрам или какая-то другая
метка, — рассудительно проговорила она.
— Верно. — Он сглотнул, глядя на нее так, словно никогда не видел
раньше. — Бог мой! Ты и впрямь не Мисси. Как же это случилось?
— Хотелось бы мне самой знать это, — отозвалась Мелисса. —
Я очень мало знаю о путешествиях во времени и тому подобное. Но если учесть
всякие фантастические изобретения двадцатого века... — Она нервно
сплела пальцы и продолжала: — Я пыталась узнать все, что возможно,
Джеффри, но пока безуспешно И меня на самом деле интересует, не открыло ли
человечество способов перемещаться во времени?
Джефф улыбнулся.
— Пока нет, милая, хотя разные ученые и философы создали свои теории.
Люди путешествуют во времени в основном в книгах — у Герберта Уэллса,
Марка Твена и так далее.
— Хорошо бы прочесть эти книги.
— Пожалуй. — Он снова посмотрел на нее с недоверием. —
Мелисса, ты вполне уверена, что попала сюда из другого столетия? То есть я
склонен поверить, что ты — другой человек, но твой рассказ о
перемещении во времени совершенно невероятен. Быть может, ты просто-напросто
приехала сюда в гости из другого штата или откуда-то еще?
— Нет. — Она улыбнулась. — Клянусь, я попала сюда из
другого Мемфиса, штат Теннесси, — из Мемфиса 1852 года. А вот когда мы
вернемся домой, я покажу тебе одну вещь, которая, наверное, послужит для
тебя хорошим доказательством.
Он вздохнул:
— Хорошо, милая. Я постараюсь отнестись к этому без предвзятости.
— Спасибо, Джефф.
Он смотрел на нее с любовью и удивлением и неожиданно рассмеялся.
— А знаешь, что в этом самое хорошее?
— Что?
— Теперь мне уже не нужно беспокоиться, что ты снова станешь прежней
Мисси и я потеряю ту удивительную новую женщину, которой ты стала.
Внезапно лицо ее омрачилось.
— Мелисса! Что такое?
— Я еще не все рассказала тебе, Джефф. Не рассказала, откуда я узнала,
что Мисси заняла мое место в прошлом.
— Да-да, — кивнул он. — Продолжай, пожалуйста.
— Я видела Мисси в овале на колонне.
— Ты ее видела?!
— Да! — вскричала девушка с несчастным видом. -Она теперь живет
моей жизнью, а я живу ее...
— Ты полагаешь, что обе драмы разыгрались одновременно, только с
разницей в сто сорок лет?
— Да. Именно так. — И тут Мелисса расплакалась. — Видишь
ли, Мисси там страшно не нравится! По правде говоря, я никогда еще не видела
более несчастной женщины, и я чувствую, что достойнее всего было бы каким-то
образом снова поменяться с ней местами.
— Нет! — закричал Джефф, крепко прижав ее к себе. Глаза его
наполнились болью. — Я тебе не позволю! Я не знаю, как именно ты
пришла ко. мне, Мелисса, но уверен, что именно благодаря тебе мне снова
захотелось жить.
— Я тебя не отпущу!
— Джефф... — сказала она тихим голосом. — У нас может и не
быть выбора.
— И думать не хочу! — Он обхватил ее лицо руками. — Меня
многое еще смущает в этом деле. Но разве ты не понимаешь, что за всеми этими
событиями кроется какая-то причина? А что, если это судьба? Мы с Мисси не
подходили друг другу, так же как, по всей видимости, вы с Фабианом. А с
тобой у нас полная гармония.
— Это я понимаю, — вздохнула Мелисса. — Я и впрямь обрела
рай, но ведь Мисси-то попала в ад! Кажется, Фабиан ей нравится не больше,
чем мне. Я не вправе быть счастливой за ее счет. Она несчастна, Джефф.
Джефф засмеялся от горечи и еще сильнее обнял Мелиссу. В глазах его застыла
тревога.
— Мисси всегда найдет, из-за чего быть несчастной.
Провожая Мелиссу домой, Джефф пребывал в полном смятении. Ее рассказ, мягко выражаясь, испугал его.
В своем ли она уме? Неужели падение в день свадьбы неизлечимо повредило ей
мозг?
Но пусть даже Мелисса переменилась в результате травмы — она нужна ему
именно такой! Теперь он осознал, что Мисси никогда не подходила ему, а он
никогда не любил ее и просто плыл
...Закладка в соц.сетях
