Жанр: Любовные романы
Цена любви
...менты по факсу.
Ив блестяще проявил себя. Почти мгновенно были закреплены мои права на
сценарий, обеспечены кредиты, арендовано помещение для офиса, нанят
производственный штат. Бухгалтеры и юристы обсуждали с Ивом проблемы
налогообложения и контракты. Он даже вложил в фильм собственные деньги.
Все
прекрасно, дорогая
, — заявил он сразу же по моем прибытии в аэропорт
Кеннеди. Действительно, так оно и было.
Сейчас тебе бы не помешало
отдохнуть, — сказал он вечером во время романтического обеда. — У
меня есть чудесная идея. Давай отправимся на каникулы ко мне на виллу, на
Бермудах. Я хочу познакомить тебя с важными людьми из Франции. Весьма
полезное знакомство — они вложат дополнительные средства в твой фильм.
Надеюсь, ты не станешь возражать, дорогая, я позволил себе рассказать о
нем
.
Это было то, что нужно. Спустя несколько недель, когда работа над фильмом
была полностью налажена благодаря невероятным организаторским способностям
Ива, он предложил:
Дорогая, к твоим услугам яхта моего влиятельного друга в
Ньюпорте. Тебе понравится. Как только захочешь вернуться, мы тотчас вылетим
самолетом из любой точки. Там ты ознакомишься с новыми сценариями — уверен,
ты прекрасно сосредоточишься среди морского величия. Я стану будить тебя на
рассвете и следить за тем, чтобы ты работала
. Это звучало соблазнительно.
Со временем я оказалась так поглощена волшебником Ивом, облегчавшим жизнь,
что не заметила, как моя с трудом заработанная самостоятельность, а также
новая кинокомпания стали поглощаться им же. Только в последний момент
благословенный внутренний голос вернул меня к действительности. Или всему
виной фортуна? Мне захотелось изучить документы, несмотря на то, что
бухгалтеры Ива любезно обо всем заботились; оказалось, что помимо
руководства кинокомпанией я была вовлечена в международные операции по
отмыванию денег для Ива Боланье.
Конечно, это
исключительно благотворно
сказывалось на моей карьере, весьма
убедительно заверял позже Ив; по его словам, я должна была испытывать
благодарность за то, что получила возможность реализовать свой творческий
потенциал; впрочем, он признался, что все мы далеко не ангелы.
Но главное заключалось в другом. Эта участь постигла не кого-то
постороннего, а именно меня, женщину, на несгибаемые плечи которой
выплескивались слезы подруг. Тех, которые закрывали глаза на то, что
обожаемые ими мужчины используют их в своих целях. К тому же Ив оказался
женат.
Но я до сих пор благодарна Иву и шлю ему воздушные поцелуи за то, что
сбросила розовые очки и смогла сосредоточиться на фильме, как прежде — на
балете. Дисциплина — это тот инструмент, который всегда под рукой; вовремя
воспользовавшись им, можно спасти себя. Забавно, что именно тогда я изгнала
из своей души остатки Бетти.
После Ива работа стала для меня буквально всем; я овладевала искусством
создавать собственные сценарии на основе первоначального замысла. День за
днем проводила в своем пент-хаусе, заказывая еду, не позволяя себе
отвлекаться на приготовление пищи. Затем перерабатывала сценарии в съемочный
план. День уходил на проработку кадров, в которых появлялся пустой
автомобильный салон. Назавтра я думала о съемке ноги человека, садящегося за
руль; лицо его при этом отсутствовало. Я работала до одури, пока не
добивалась совершенства.
Заставляя себя сделать передышку в воскресенье, с нетерпением ждала
понедельника. Изредка выходила в свет, но лишь для того, чтобы появиться во
взятом напрокат вечернем платье на торжественном обеде, где присутствовали
люди, способные финансировать
Фирензе
. Набрав минимальную сумму, я
приступила к съемкам, которые вынули меня из моего кокона. В Италии мне не
удавалось избежать общества красивых мужчин, но как только отношения
заходили слишком далеко, я немедленно брала ситуацию под контроль. Нельзя
было позволить себе такую роскошь, как боль любви. Шесть лет без единого
романа — большой срок для молодой женщины. Но мои первые деньги и власть,
обретенные благодаря
Фирензе
, стоили такой жертвы. Все во мне изменилось,
слух и зрение обострились. Никто не мог бы меня упрекнуть, что своим успехом
я обязана мужу, влиятельному другу или покровителю. В ликовании принимая
Оскара
, я благодарила одного только Господа.
Стряхнув с себя прошлое, я отбросила цветы. Приближался полдень. Для
сегодняшней встречи подойдет свободный деловой костюм с юбкой до колен и
бежевая блузка; маленький кожаный портфель — непременная деталь Уолл-стрит.
Я прыгнула под душ, чтобы разработать стратегию. Идеи всегда осеняли меня
под душем, особенно при мытье волос.
Надо все тщательно продумать. Успех этого фильма необходим, чтобы закрепить
свои позиции в киноиндустрии; в противном случае не заметишь, как вернешься
в прежнюю безвестность... Что касается самого фильма, то тут интересны
только творческие аспекты, никакие деньги не заставят взяться за него, если
он не соответствует в художественном плане... Все это выяснится на
сегодняшнем совещании... Возможно, черные цветы Джорджа Химинеса — всего
лишь романтическая игра.
Играй, играй, играй, — подстегивал тихий внутренний голос. —
Разве не этого ты хочешь на самом деле? Ты помнишь меня?.. Помнишь балет?
Помнишь ощущение полета?
Я завернулась в махровое полотенце и глотнула кофе — еще не остыл. Немного
подумав, решила, что облегающий белый костюм покороче будет выглядеть куда
эффектнее коричневого, но деловую блузку можно оставить. Наконец вышла из
отеля
Колон
, поднялась по забитой машинами Рамблас, обогнула большой парк
и фонтаны Плаза де Каталуна и направилась по Пасео де Грасиа туда, где
начинался голубой мозаичный тротуар.
Никаких отличий от Мэдисон или Парк-авеню: я шагала мимо зданий со знакомыми
стеклянными фасадами, за которыми размещались гигантские международные
банки, и мое утреннее волнение стихало. Проходила мимо роскошных итальянских
и французских салонов, минуя магазин
Бенетон
с модными аксессуарами для
подростков. Среди плотного транспортного потока, помимо традиционных
испанских
фиатов
и интернациональных
фордов
, было немало новых
мерседесов
и
БМВ
. Наряду с подтянутыми, коротко постриженными
яппи
,
из-под английских и итальянских костюмов которых выглядывали модельные
подтяжки, на улицах встречались пожилые серьезные бизнесмены в темных
костюмах. Японские и немецкие туристы возились со своими фотоаппаратами,
вездесущие студенты университета сновали по Пасео де Грасиа, то появляясь,
то исчезая в изящных мраморных подъездах зданий, роясь вокруг изогнутых
спиралевидных архитектурных шедевров известного барселонского архитектора
Гауди. Никто меня здесь не замечал — а если и замечал, то не располагал
временем, чтобы уделить внимание.
Я остановилась на углу отеля
Авенида Палас
, где поселился Стивен Брендон,
и вынула из сумки карточку с телефонным номером. Вчерашняя встреча в кафе
оказалась весьма неудачной. Не зайти ли мне на пару минут, чтобы, позвонив
по местному телефону, узнать, можно ли собрать осколки?
Конечно, действуй
, — не раздумывая, подсказала Бетти. И тотчас в
голове возник ее образ — она шла по этой самой улице на репетицию в
Лисео
,
уже опаздывала, но тем не менее искала, где бы выпить кофе. Размахивала
сумкой, где лежали тапочки и трико, длинные светлые волосы болтались из
стороны в сторону.
Ты немного опоздаешь на деловую встречу, — лукаво
произнесла девушка. — Велика беда. Любовь важнее. Ты уже нуждаешься в
любви. И можешь полюбить Стивена, а он тебя. Помнишь, что такое любовь?
Помнишь сияние солнца?
Но на этот раз женщина Элизабет быстро пошла дальше.
На Пасео де Грасиа расположена дюжина новых барселонских кафетериев и баров,
в витринах которых наряду с испанской талой выставлены списки всевозможных
разновидностей пиццы. В новом
Макдоналдсе
подавали вино и бренди. Еда в
Барселоне недорогая и хорошая, народ, кажется, постоянно что-то ест или пьет
кофе, бренди, содовую, минеральную воду. Миновав еще несколько зданий, я
оказалась в тихой части Пасео Де Грасиа, где высокие современные здания
чередовались со старинными жилыми домами. На стене впечатляющего особняка
висела медная табличка, где значилось, что здесь находится штаб-квартира
кинокомпании
Гойя и Химинес
.
В подъезде я оказалась перед маленьким европейским лифтом с ажурной дверью;
меня всегда пугало, что американец может задохнуться в такой тесной кабине.
Пустой лифт зловеще ждал; откуда-то сверху спускались толстые тросы; в
темную бесконечность уходили резные лестничные перила из красного дерева.
Окей, — сдалась Элизабет этому враждебному старинному кораблю. —
Я боюсь. Я — американка, которая испытывает страх даже в наших современных
стальных лифтах. Поэтому, пожалуйста, обойдись со мной бережно
.
Лифт доставил меня на четвертый этаж в салон, напомнивший об Испании времен
Веласкеса. Мне навстречу, как истинные рыцари, встали четверо и тщательно
осмотрели меня с головы до пят. Эх, надо было надеть свободный коричневый
костюм, прикрывающий колени.
Джордж Химинес отделился от остальных мужчин; великолепный темный костюм и
рубашка ручной работы напомнили мне об Иве Боланье. Видеозаписи не
передавали со всей полнотой красоты его миндалевидных глаз, абсолютно
прямого носа и полных губ.
Джордж склонил голову, точно принц из романтического балета. Простолюдины
всегда кланяются всем корпусом.
Я овладела собой и сдержанно протянула руку для крепкого делового пожатия.
Джордж Химинес поднес ее к губам, как настоящий европейский джентльмен,
здороваясь с дамой, и едва ощутимо коснулся.
Пришлось ответить самой обезоруживающей улыбкой, на какую только способна
Элизабет, с тщательно выверенной долей непосредственности.
— Senor Ximinez, mucho gusto, — произнесла я, приказав себе не
говорить ничего лишнего. За обедом еще успею разузнать о Джордже. Или вместо
этого следует позвонить Стивену? Откуда всплыли эти слова?..
Ты уже
нуждаешься в любви, — уговаривал меня чей-то голос... — И можешь
полюбить Стивена... А он тебя...
Я на мгновение поддалась панике,
испугалась — не дай Бог джентльмены догадаются, что происходит в моей душе,
но они, похоже, ничего не заметили. Я невозмутимо подала руку следующему.
— Элизабет, — сказал Джордж Химинес, — рад представить вам,
mi buen amigo, режиссера вашего будущего фильма, талантливого Жозе Алонсо.
Прекрасно. Всем известно, что Жозе гомик. Значит, ничто не угрожает моему
душевному равновесию.
В этой официальной обстановке режиссер держался приветливо и просто; на нем
была клетчатая рубашка с короткими рукавами.
— Знакомьтесь, Свен Янсен, — представил он спокойного, худощавого,
весьма уважаемого шведского кинематографиста.
Знатоки киномира называли их половинками одной личности. Жозе был мозгом и
душой этой пары, изобретателем блестящих новшеств, а Свен — расчетливым
реализатором идей. Они везде появлялись вместе. Если они и были любовниками,
то тут пахло нарциссизмом.
— А это — Пасо Кортасар, — представил Жозе молодого сценариста,
недавно присоединившегося к ним в качестве протеже.
Я пришла сюда именно познакомиться с этой творческой бригадой. Сейчас мое
внимание целиком принадлежало ей.
— Мы не первый год восхищаемся вашей работой, — по-испански начал
Жозе; произнося слова медленно, чтобы было понятно. — На прошлой неделе
мы посмотрели видеозаписи
Грусти
и
Эл Пекадо
. Потрясающе.
— Muchas gracias, senores.
Удивительно, что он упомянул эти фильмы — мои ранние творческие удачи,
потерпевшие коммерческое фиаско; сейчас найти их уже почти невозможно.
Однако я всегда гордилась ими.
— Ciao, — бросил Джордж, направляясь к лифту. — Теперь я
считаю себя вправе покинуть вас, творческих людей, как и обещал Элизабет.
Потрясающе, но стрелки на брюках Джорджа Химинеса при ходьбе абсолютно не
сминались.
После ухода Джорджа мы всерьез принялись за работу. Разобрали экземпляры
сценария, обменялись мнениями на сей счет; беседа не прерывалась даже когда
подавали ленч, убирали тарелки, расставляли изящные чашечки кофе с резными
ложками. Мы уже ощущали себя единым организмом, предвкушали следующую
встречу, спешили разработать график съемок, приступить к поиску натуры и
актеров. Пропустив традиционный перерыв — сиесту, в семь часов мы наконец
подвели черту.
— Элизабет, — объяснил мне Жозе на своем лучшем английском, —
у нас, современных испанцев, сиеста теперь после работы, а не днем. Обедаем
очень поздно — в половине одиннадцатого. Спать ложимся еще позже. Честное
слово, мы наслаждаемся ночной жизнью Барселоны!
Все засмеялись и расцеловались на прощание. Мы уже были не только коллегами,
но и друзьями. И верили, что этот фильм станет вершиной карьеры каждого из
нас. Из кабины лифта вся команда выкатилась на залитую вечерним солнцем
улицу.
Пока такси пробиралось сквозь плотный поток машин, мимо велосипедистов и
пешеходов, водитель помог мне вспомнить отборные испанские ругательства.
Наконец мы подъехали к отелю. Я тотчас подбежала к стойке. А вдруг есть какие-
то сообщения? Вдруг звонил Стивен? Открыв дверь своего номера, я бросилась к
телефону.
— Алло, это Стивен Брендон, — ответил знакомый голос.
Я почувствовала, что любые мои слова прозвучат неестественно.
— Алло, алло? Кто это?
Я тотчас положила трубку, изумившись тому, что не осмелилась заговорить, и
стала по-новому аранжировать черные цветы Джорджа.
Сейчас мне хотелось
современной испанской сиесты
, но вчерашние события
слишком сильно напомнили о былом. Я боялась увидеть сны, тем более что позже
меня ожидала встреча с Джорджем. Пришлось принять успокоительное, хотя в
последнее время я редко им пользовалась. Запив его водкой и содовой, мне
удастся заснуть так крепко, что я избавлюсь от ночных кошмаров...
Бетти хихикает... Папа забавно гримасничает, и она визжит от смеха. После
такой смешной истории о дереве за окном девочка больше не будет бояться его
по ночам...
Пойдем, моя Куколка Бетти
, — он снимает с нее белое
платье в ванной комнате... Мария плачет. В последнее время мама постоянно
плачет, когда приходит время принимать ванну. Раньше все трое получали от
этого удовольствие.
Пожалуйста, не плачь, мама
, — Бетти растерянно пытается утешить
хрупкую молодую женщину... —
Почему ты плачешь, Мария?
Мария лишь обнимает обнаженную Бетти.
Но папа отталкивает Марию.
Пожалуйста, не делай этого, папа
, —
заступается за мать Бетти. Папа улыбается, пробует рукой воду, убеждается,
что температура подходит для маленькой девочки.
Бетти забирается в ванну, но Мария не уходит. Папа начинает кричать на нее
по-русски.
На сей раз Мария осмеливается крикнуть ему в ответ:
Не трогай ее, прекрати
это... я умру...
И что-то еще по-русски...
Папа абсолютно неподвижен, он вдавливает Марию взглядом в угол ванной, пока
она не становится вялой и безвольной. Он что-то тихо говорит ей по-русски,
по-прежнему глядя в упор... она подчиняется, идет к ванне. Отец держит в
руке бокал с коричневой жидкостью, окунает в нее палец, мажет язык Бетти...
Горло Бетти горит, она кашляет... кашляет, смеется и плескается в теплой
воде... Доносятся звуки прекрасной классической музыки. Мария лежит в воде
рядом с Бетти.
Мои маленькие девочки
, — ласково обращается к обеим папа. Его
намыленные руки гладят тело Бетти, грудь и живот.
Моя любимица
, —
воркует он. Он проникает рукой между ее бедер...
... О-о-о, она ощущает теплоту.
Ты щекочешь меня, папа
. Она смущенно
отодвигается.
Мария снова сердится, отстраняет Бетти от папы. Бетти выскальзывает из
длинных намыленных пальцев папы и ударяется плечом о край ванны. Мария
пытается выбраться из ванны и вытащить оттуда Бетти.
Сука, сука
, — кричит папа, хватает Марию за волосы, тянет обратно в
воду. Багровеет, заталкивает голову Марии под воду. Она не сопротивляется.
Почему-то она больше не борется, вода остается спокойной.
Пожалуйста, отпусти ее, пожалуйста, пожалуйста. — Бетти тянет папу за
руку. — Она не хотела. Она просит прощения
.
Девочка уже умоляет:
Подними ее
. Мария лежит слишком неподвижно. Господи,
пожалуйста, дай ей подняться.
Папа позволяет Марии подняться, она тихо плачет и одновременно сдерживается.
Вид у нее испуганный. Бетти не смеет шевельнуться.
Мои маленькие девочки
, — снова начинает ворковать папа, намыливает
пах Бетти, внутреннюю сторону бедер, словно и не слышал маминых протестов.
Бетти намыливает маме спину, чтобы она успокоилась...
... Папа вытирает Бетти и ведет к столу, уставленному маленькими пирожными,
которые купил спедиально для дочери.
Иди сюда, моя любимая девочка, покажи
папе, как широко его маленькая балерина умеет раздвигать ноги. Потом
получишь столько пирожных, сколько захочешь
.
Конечно, она сделает для папы шпагат даже без пирожных, но он так сильно ее
любит, что все равно хочет побаловать пирожными. Он будет гордиться ею.
Бетти ложится на кровать и разводит ноги в стороны, а папа кормит ее
восхитительными сладостями... Вот как широко!. Этот вечер был бы чудесным,
если бы не Мария. Теперь папа угощает пирожными и ее. Может, Бетти ошиблась
в отношении того, что произошло в ванной... да, она ошиблась... ошиблась.
... Мария снова плачет.
Почему ты плачешь?
— спрашивает Бетти.
За нее отвечает папа:
Она боится, что ты расскажешь кому-нибудь, как сильно
я люблю тебя, мою доченьку, ласкаю. Понимаешь, в России все по-другому. Отцы
не любят своих дочерей так, как я люблю тебя. Отцы только работают, им не
разрешается играть с их маленькими девочками. Мария боится, что, если ты кому-
нибудь расскажешь, об этом узнают в России. Тогда ее заставят вернуться
назад без нас. И накажут. Пожалуйста, Бетти, обещай, что ты никому не
скажешь ради Марии
.
Нет, нет, Мария, я никогда не скажу, — всхлипывает Бетти. — Не
покидай нас. Я так тебя люблю. Нет, я никогда, никогда, никогда...
Но Мария плачет еще сильнее. Папа делает шаг к ней. Мария сжимается.
Мама думает, что ты скажешь, Бетти
.
Никогда... никогда, я не скажу, Мария... я обещаю, обещаю, не скажу...
никогда. Я люблю тебя, Мария. Никогда!
Мария затихает... она неподвижна, ее почти нет здесь... она напоминает
привидение... Папа расчесывает ниспадающие на плечи волосы Марии...
ГЛАВА 7
Вечером, в девять тридцать, я прибыла к отелю
Ритц
, чтобы отдать дань
уважения пригласившему меня Джорджу Химинесу. Решив соответствовать
экстравагантности его утренних черных цветов, надела купленное в Париже
черное платье без бретелек и скромное болеро.
Мадам, пожалуйста, следуйте
за мной
. — Метрдотель в смокинге отвел взгляд от серебристой розочки
на бедре; ниже уже начинался разрез, обнажавший при ходьбе левую ногу. На
лице почти незаметно косметики, но волосы стянуты на макушке, чтобы показать
длинные серьги с бриллиантами, подаренные Ивом Боланье во время обеда в
парижском
Ритце
.
На этот раз все будет иначе
, — с усмешкой подумала
я. Кто знает? Может, теперь пиратом окажется Элизабет. Студия
Гойя и
Химинес
была бы для меня идеальной европейской базой. Ив Боланье позеленеет
от злости.
Мы подошли к столу в укромном уголке зала. Джордж Химинес весьма
предусмотрительно выбрал место — театральная подсветка стирала все морщинки
на его лице, поднимала чуть провисший от возраста подбородок. Это магическое
освещение уничтожало сеточку и темные полукружья под глазами. Я видела лишь
красивую, гладкую кожу. Бодрый, с крепким молодым телом пятидесятипятилетний
Джордж выглядел на тридцать пять, но тонкие отшлифованные манеры и чувство
собственного достоинства появляются только в таком возрасте — взгляд
настоящего джентльмена останавливается на лодыжке, а не на бедре.
Представляю, как меняет меня это голливудское освещение. Казалось, я
сбросила лет двадцать; в обрамлении пляшущих огоньков свечей розовело
гладкое лицо Бетти с фуксиновой помадой на губах — лицо дерзкой инженю,
готовящейся стать звездой бизнеса; сегодня к ней приковано внимание
восхитительного принца.
Принц встал и дотронулся до моей руки, прервав грезы Элизабет голосом с легким британским акцентом:
— Как вы сегодня прекрасны, mi Elisabeta. Пожалуйста, присаживайтесь.
Позвольте насладиться вашим обществом.
Не скрою, он произнес мое имя совершенно очаровательным образом.
Два красивых официанта осторожно подвинули мне бархатное малиновое кресло;
два других почтительно застыли, наблюдая за церемонией. Пятый принес бутылку
шампанского.
Да, я явно оказалась во владениях Джорджа. Все вокруг гармонировало с его
образом блестящего, зрелого, неотразимого мужчины. Ослепительно улыбнувшись,
Джордж поднял бокал:
— За самую красивую и талантливую женщину Барселоны. Больше всего на
свете мне хочется стать вашим добрым другом.
Я не заставила себя долго ждать и ответила столь же напыщенно:
— Mi buen amigo, salud, amor у pesetas у tiempo para gustarlos. Мой
добрый друг, желаю вам здоровья, любви, денег и времени, дабы наслаждаться
всем этим.
Джордж слишком быстро осушил рюмочку с марочным
Муммом
. Неужели он
нервничает?
Принесли лангустов посреди замысловато колотого льда. Я пригубила
шампанское, расщепила розовую раковину и положила в рот кусочек нежного
белого мяса. Джордж последовал моему примеру. Изучая друг друга, каждый
посасывал во рту сочное лакомство.
Джордж Химинес теперь пил шампанское гораздо сдержаннее.
— Я большой поклонник ваших творений, — сказал он. — В них
ощущается огромная внутренняя энергия, горячее сердце. Но больше всего мне
нравятся ваши камерные вещи. Они напоминают бесшумный мотор коллекционного
роллс-ройса
, летящего по шоссе. Аудиторию просто завораживает.
— Весьма необычный комплимент, Джордж. Большое спасибо.
Мы снова посмотрели друг другу в глаза. Странно, но сегодня я пила больше,
чем обычно. Пришлось поставить свой бокал.
— Мне тоже нравится ваша работа, Джордж. Недавно я видела запись вашего
выступления перед выпускниками Гарварда. Вы тоже чаруете аудиторию.
Весьма романтическая обстановка ничуть не мешала деловому тону беседы;
говорил в основном Джордж. На самом деле он мало знал о современном
кинопроизводстве. Его влекло другое; он утверждал, что Хуан Гойя являлся той
силой и талантом, которые стояли за компанией
Гойя и Химинес
. Джордж и
Хуан дружили с детства, два года назад Джордж вложил дополнительные средства
в киностудию Хуана. За годы работы в кино Хуан снял немало превосходных, но
малобюджетных фильмов. Когда Хуан приобрел сценарий фильма об олимпиаде,
Джордж счел целесообразным пригласить меня.
Хуан же с энтузиазмом поддержал эту идею, исходя из своих художественных
соображений. Теперь они нисколько не сомневались, что их ждет большой успех.
— На самом деле, — признался Джордж, — я почти не знаком со
сценарием. Знаю только, что Хуан находит его превосходным. Идеальным для
вас.
Британский акцент Джорджа очень шел ему. Этот человек оказался просто
динамитом.
Покончив с кино, Джордж Химинес принялся рассказывать о своих индустриальных
компаниях. Тут уж не было ему равных. Захватывающе, конечно, но зачем так
старательно знакомить меня со своей деловой биографией?.. Да, люди часто
говорят о своей работе... необычные ренние цветы намекали на возможность
романа... может, он пытается таким образом произвести впечатление... Ему это
удалось. Во всяком случае, интереса к моей кинокомпании он не проявлял.
Возможно, он и не знал, о чем спрашивать. Надо быть поосторожнее, но,
похоже, он мне нравится.
Мы целый час поглощали первое блюдо. Наконец остатки лангустов исчезли;
официанты в изящных черных смокингах подали фазанье консоме с другим вином.
Я удивилась, что Джордж Химинес пробовал горячий бульон точно так же, как
Ив. Дул нежно и осторожно, при этом ямка на мужественном подбородке
выглядела еще сексуальнее. Не в одной ли международной школе им ставили
манеры?
Джордж с энтузиазмом приблизился ко мне.
— Элизабета, у меня прекрасная идея. На следующей неделе я по делам
буду в Париже — всего несколько дней. Почему бы нам там не встретиться? У
меня превосходная квартира на а
...Закладка в соц.сетях
