Жанр: Любовные романы
За первого встречного?
...и медленно поползла с берега в
воду.
— Идиот! — Гарри привязывал другой конец к чему-то на
палубе. — Риччи тебя с работы выгонит, соображаешь? — Он спрыгнул
с катера и поплыл к нам со своей веревкой.
— Умоляю, спрячься, — шепнул мне Поль, опуская меня на
единственный валун, — я сумею его прогнать.
А Гарри уже вылез на берег и, не расставаясь с фонарем, искал, к чему бы
привязать веревку.
— Я тебе сказал: убирайся. — Поль сжал кулаки и медленно
приближался к нему. — Ты не расслышал?
— Подержи-ка конец. — Не обращая внимания на угрозу, Гарри
протянул Полю веревку и неожиданно, одним ударом, сбил его с ног и набросил
петлю ему на шею. — Крепче держи, сынок, не ровен час катер
уплывет. — И двинулся ко мне. — Пошли, дуреха!
— Беги! — закричал Поль, освобождаясь от веревки, и швырнул ее в
воду. — Эй, Гарри, твой катер уплывает!
Гарри машинально обернулся, Поль ударил его, а я скользнула за валун, но
лишь в следующее мгновение поняла, что падаю в какую-то наполненную водой
бездну и вцепиться в ее края руками уже не смогу, потому что мои силы давным-
давно кончились. И я просто глубоко вздохнула...
Глава 27,
в которой Гарри швырнул Паоло на землю — Отдохни, Пол, — миролюбиво сказал Гарри, в очередной раз швырнув
Паоло на землю, — надоело мне с тобой драться. Куда же она
делась? — Он осветил фонарем валун и голую каменную почву абсолютно
гладкого пустынного островка.
— Клео! — Паоло одним прыжком оказался у валуна, а Гарри уже
обнаружил за ним расщелину.
Оба растерянно склонились над ямой. В луче фонаря мерцала вода.
— Ну и гадина ты, Гарри! — Паоло со всего маху залепил ему в
челюсть.
Фонарь выпал из рук Гарри прямо в темную яму, осветил шершавые стены,
всколыхнул воду и медленно начал погружаться в бездонную глубину.
— Полегче, идиот! — Гарри даже не дал ему сдачи. — Что мы
теперь скажем Риччи, что?! Какого рожна ты не в свое дело полез?! Тебе
велели катер вести, а не вмешиваться...
Но Паоло уже не слушал Гарри, а, вздохнув поглубже, прыгнул в расщелину,
стараясь не думать о том, жива ли еще Клео и сможет ли он выбраться обратно.
Впрочем, без Клео это уже не имело никакого смысла.
в которой рыбацкая лодка летела в темноту Рыбацкая лодка летела в темноту. Катрин казалось, что лодка действительно
видит своими нарисованными на носу глазками, она живая и везет ее туда, куда
нужно, потому что там, впереди, несется катер, и уж в этом-то Катрин была
уверена точно: последний луч солнца еще успел осветить удалявшуюся
белоснежную корму, где ждет помощи Клео.
Глупо, конечно, получилось с рыбаком. Катрин кричала ему, жестикулируя как
ненормальная, чтобы он скорее погнался за белым катером, и даже показала
рукой на катер, когда тот промелькнул между скал. А рыбак ничего не понял!
Он не знал французского, а английского не знала Катрин.
Гоу, гоу, тез бот!
— вот и все, что она могла сказать недоумевающему
рыбаку. Тогда Катрин сняла с руки обручальное кольцо, больше-то у нее ничего
не было с собой, и сунула его рыбаку.
Ченч!
, — сказала она,
запрыгнула в лодку и дернула за бечевку мотора...
— Лодка, милая, — умоляла ее Катрин, как живое существо, —
пожалуйста, плыви скорее, мы с тобой обязательно должны догнать катер!
Похитители ничего нам не сделают, потому что Жаннет уже вызвала полицию! А
вдруг не вызвала? Нет, ну пусть она не любит меня, но уж Клео-то она не
должна бросить в беде! Эх, как же я не настояла, чтобы Леон догнал Клео, мы
бы поужинали вместе! Хорошо хоть, я вовремя оказалась на скале и смогла
сразу броситься в погоню! Мы догоним их, правда, лодка? Ну, пожалуйста,
плыви быстрее, вот, очень хорошо! Ты тоже снова видела катер на горизонте?
Мы его догоняем! Давай, давай, лодка! Не волнуйся, я верну тебя твоему
хозяину! Конечно! Только помоги нам с Клео!
Вдруг катер как будто начал приближаться, словно пошел назад.
— Он стоит! — обрадовалась Катрин. — Еще чуть-чуть, лодка!
Лодка послушно неслась вперед, но расстояние до катера не менялось,
вероятно, и катер, и лодка двигались с одной скоростью, но Катрин уже не
теряла его из виду, и море сливалось с небом уже далеко впереди за катером.
С каждой секундой Катрин все ближе и ближе подходила к белому катеру.
Странно, он стоял неподвижно возле какого-то крошечного островка.
Но это был тот самый катер, Катрин не сомневалась. Почему же он остановился?
Она заранее заглушила мотор, не решаясь причалить, чтобы не разбить лодку, и
как будто точно рассчитала: лодка остановилась в метре от катера с
непотушенными огнями. Катрин прыгнула в воду, быстро подплыла и выбралась на
берег.
Она встала на ноги и вдруг увидела человека, склонившегося над какой-то
ямой, в которую он задумчиво кидал камешки. Свет с катера хорошо освещал
парня, и она сразу узнала в нем того спортсмена, который вместе с Клео исчез
со скалы. Она бросилась к нему.
— Где Клео?! Что вы с ней сделали?!
Человек вздрогнул и обернулся, недовольно заговорив с ней по-английски. И
тогда Катрин закричала:
— Я есть мазер Клео!
в которой Гарри осенило И тут Гарри осенило, словно он прочитал огромные светящиеся буквы, какие
обычно бегут по фасадам кинотеатров: вместо паршивки Клео, которую уже
нипочем не отыскать в этой расщелине без дна, теперь можно предъявить
хозяину эту бабу — мамашу девчонки!
— Мадам... — Гарри старательно изобразил на лице улыбку и принялся
объяснять на пальцах, дескать, Клео упала в расщелину, нужна веревка, а
веревка есть у него на катере.
Тетка понимающе закивала и послушно пошла за ним на катер. А остальное было
уже делом техники: Гарри дал ей запутанную веревку, они дружно и торопливо
начали ее распутывать, но в какой-то момент Гарри дернул веревку, и руки
этой дуры оказались связанными.
Он потащил ее к штурвалу, завел мотор, и катер отправился в открытое море.
Естественно, тетка начала верещать и вырываться, но находчивости Гарри в
этот час не было пределов.
— Вы есть киллер Клео, — громко и медленно произнес он. Тетка чуть
не упала от ужаса и на секунду перестала верещать. — Я знаю, —
холодно добавил он, — я звоню в полицию. — И, чтобы больше не
слушать ее воплей, погрозил кулаком, строго сказал:
— Цыц, — и отобрал очки.
Катер миновал проливчик между Комино и главным островом и уже мягко скользил
вдоль восточного берега Мальты, а Гарри со спокойной душой набрал номер
Риччи.
— Полиция? — спросил он в трубку, чем привел тетку в
полуобморочное состояние.
— Спятил, Маноло?! Что за шутки?! Куда ты пропал?!
— Все пучком, братишка, у меня на борту мамашка твоей крошки. Доволен,
господин комиссар?
— Маноло, какая, к черту, мамашка?! У вас там с Паоло все в порядке?
Как девчонка?
— Утонула, он тоже. — Гарри прищелкнул языком, посмотрел в сторону
тетки и добавил:
— Господин комиссар.
— Ты пьян, что ли?
— Сразу уж и пьян! Пошутить нельзя!
— Нельзя, Маноло.
Гарри хотел сказать, что все вышло из-за того, что он решил позабавиться с
девчонкой, а идиот Пол влез не в свое дело. Нет, Риччи лучше не рассказывать
подробности, Пол и девчонка все равно никогда в жизни не выберутся из этой
дыры, и от них Риччи ничего не узнает, решил Гарри и покосился на тетку,
словно она могла прочитать его мысли.
— Ну, чего молчишь, Маноло? Пошутил, правда?
— Я не шучу, господин комиссар. Девчонка прыгнула в воду, Пол попытался
ее выловить, но оба так не вынырнули. А эта мамашка все равно ни фига по-
английски не понимает. Она думает, что я говорю с полицией, господин
комиссар.
— Да какая еще мамашка?! — разъярился Риччи. — Откуда она
взялась?!
— Кто ж ее знает. Я в дыру смотрел, куда эти двое упали, а она тут как
тут. Я, говорит, есть мазер Клео!
— В какую дыру?! Что-то ты там привираешь! Я не удивлюсь, если ты сам
прикончил и девчонку, и Пола, чтобы не было свидетелей твоим
чики-чики
!
— Да я тебе клянусь, Риччи! Хочешь, я тебя завтра к этой дыре отвезу,
если не веришь! Расщелина такая на острове, а в ней вода! Эта баба как раз
около этой дыры меня и подцепила!
Риччи ничего не говорил, только громко дышал в трубку. Гарри сразу
представилось его разъяренное лицо с раздувающимися как у быка ноздрями.
— Риччи, да не паникуй ты! Девчонка, мамашка, какая разница! Одна ж
семейка!
— Как она выглядит, эта
мамашка
?
— Метра полтора ростом и в очках, ни бельмеса по-нашему.
— На рыбацкой лодке прикатила?
— Так точно, господин комиссар.
— Ладно, Гарри! — выдохнул Вонахью. — Похоже, действительно
жена этого француза. Давай ее на
Тоскану
, но смотри, чтобы она не попалась
Дороти на глаза!
в которой за окном жарко сияло небо — Сэр, простите! С вами все в порядке? — За окном жарко сияло
пронзительно голубое средиземноморское небо, а у дивана, где только что была
Клодин, стоял кудрявый кареглазый мальчик-портье и испуганно смотрел на
окровавленное полотенце, обмотанное вокруг руки постояльца.
— Не знаю, — ответил Леон и сел. В ушах звенела пустота.
— Простите, сэр, — снова извинился мальчик, — но в холле вас
давно ждут полицейский и пожилой господин. Хозяин звонил вам, но вы не
подходили к телефону...
Какой славный серьезный мальчуган, лет двенадцать, не больше, подумал Леон,
наверное, отец гордится им...
— Сэр, так что же им передать? Вы спуститесь или дождетесь доктора?
Леон внимательно посмотрел на потемневшее от крови полотенце, как будто
увидел впервые. Действительно, нельзя же с таким безобразием показываться на
людях.
— Малыш, раздобудь-ка мне пластырь и зови их сюда.
Дверь за мальчиком закрылась, и Леон размотал полотенце, но освободить руку
от него так и не смог: кровь запеклась, и полотенце намертво прилипло к
отекшей кисти, а пальцы совсем не повиновались Леону.
— Разрешите, сэр? — В номер заглянул полицейский.
— Пожалуйста, — ответил Леон, подумав, что этот крупный южанин
удивительно напоминает ему кого-то.
Следом за полицейским вошел вчерашний рыбак.
— Извините, господа, я порезал руку, — Леон снова неловко завертел
ее в полотенце. — Хорошие новости? — с надеждой спросил он.
— На рассвете мою лодку нашли, сэр, — отозвался старик.
— Сколько я вам должен?
— Нисколько, сэр. Она совершенно не пострадала. Вот, — рыбак полез
в карман, — заберите кольцо вашей жены.
Леон взял кольцо.
— Но почему же вы не отдали его ей?
— Сэр, лодка была пустая.
В поисках поддержки старик взглянул на полицейского, а из ладони Леона снова
начала сочиться кровь, потому что Леон резко встал на ноги и не удержал на
руке тяжелое полотенце.
— Позвольте представиться, сэр, — полицейский протянул Леону свое
удостоверение. — Мы обследовали море вокруг острова Комино, там
прозрачная вода до самого дна, сэр.
Леон опять опустился на диван и прочитал:
Сержант Ёзеф Клернон
, наверное,
родственник моего аббата, машинально подумал он, но спросить ничего не
успел, потому что сержант Ёзеф Клернон сказал:
— Но мы не обнаружили тела вашей жены.
— Т-тела?
Сейчас же день, откуда опять эта мерзкая луна, зачем она проткнула своим длинным когтем мою спину?..
— Сэр, выпейте воды, потерпите, мы уже вызвали
скорую
, мне очень
жаль, мы продолжим поиски, привлечем водолазов, у нас есть вертолет...
Как их здесь много, ужаснулся Леон: рыбаки, сержанты, портье, хозяин
гостиницы, врачи... Ах да, у меня же порезана рука! Но что здесь делает
Вонахью?
— Сержант, я близкий друг сэра де Коссе-Бриссака. Я так переживаю за
него. Как вы себя чувствуете, мсье маркиз? Мое имя Вонахью. Мне хотелось бы
кое-что рассказать вам. Это наверняка поможет следствию.
— Пожалуйста, не дергайте рукой, сэр, — попросил врач, — я
должен наложить несколько швов. Потерпите.
— Видите ли, сержант, вполне вероятно, что дочку мсье маркиза сбросила
со скалы его жена, а сама скрылась, передав обручальное кольцо. То есть тем
самым она как бы сказала, что подает на развод и раздел имущества.
Это ложь! — хотел крикнуть Леон.
— Сэр, пожалуйста, не шевелитесь, иначе я сделаю вам больно, —
снова попросил врач. — Господа, может быть, вы побеседуете за дверью?
Леон скрипнул зубами, а Вонахью как ни в чем не бывало продолжал:
— Никто не позволит ей этого сделать, есть свидетели.
Полицейский насторожился и внимательно посмотрел на Леона, а рыбак
растерянно заметил, что ни одна мать никогда не стала бы сбрасывать дочку со
скалы.
— Но она же мачеха, сержант!
— Умоляю вас, выгоните его, — прошептал Леон, чувствуя опять в
груди лунный коготь.
— Выйдите, господа! — властно приказал врач. — Пожалейте
моего пациента! Сэр, — обратился он к Леону, когда закрылась
дверь, — мне не нравится ваш вид. Может быть, поедем в больницу? Мне
кажется, у вас не в порядке с сердцем. Не рискуйте. Полиция разберется во
всем.
— Спасибо, доктор, я справлюсь. — Леон сумел овладеть
собой. — Какие красивые стежки! — Леону хотелось сказать врачу что-
то приятное. — Вам никогда не приходила мысль всерьез заняться шитьем?
Врач улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— А я, между прочим, портной. Да, конечно, повезло, что правая не
пострадала. Но ведь и без левой тоже, согласитесь, неудобно. Она
восстановится? Несколько месяцев? — Леон вздохнул. — Ерунда, у
меня есть дела поважнее. Спасибо, доктор. Вам нетрудно подать мне чековую
книжку, вон она на столе, и ручку? Не люблю счетов и долгов!
в которой Леон смотрел в зеркало Хорош! Рука на перевязи, брюки в крови, морда небритая... Леон смотрел на
себя в зеркало. Прямо герой Ватерлоо! Надо будет поблагодарить горничную,
которая уже убрала осколки и кровь с кафеля. Теперь поесть и собраться с
мыслями.
В дверь постучали. Вдруг это Катрин?! Но она не стала бы стучаться...
— Войдите!
— Мессир...
Опять этот несносный Вонахью!
— Успокойтесь! У меня отличные новости!
— Вы не шутите?
— Ну что вы, мессир! Ваша жена в надежном месте, просто я не стал
говорить это полицейским. Я уверен, что вы умеете менять свои решения.
— Я вас не понимаю.
— Допустим, вчера вы сказали мне, что не хотели в тот день спиртного, а
потом, и вполне разумно, не отказали себе в нем...
— При чем здесь алкоголь? К чему вы клоните?
— Вы не понимаете, что ждет вашу жену, если она предстанет перед
правосудием за убийство Клео! Это же очевидно!
Леону стало трудно дышать.
— Если я передам ее в руки властей, то вы оба ответите за убийство
вашей единственной наследницы.
— Это ложь!
— Есть свидетели. Выбирайте: покой свой и жены, а стало быть, и мой
покой, или...
Леон едва держался на ногах. Значит... Нет, нет! — кричало
сердце, — соглашайся! Я больше не хочу, чтобы меня терзал лунный
коготь! Ради Катрин! Соглашайся!
— Что вы хотите?
— Сущие пустяки. Пара выступлений по телевидению о ценности находки
Ниньи
, пара статеек в научных журналах, не забудем и о светской хронике...
И ваша женушка рядом с вами!
— А Клео? Она жива?
Вонахью усмехнулся.
— Спросите свою супругу!
— Возьмите любые деньги! Мой замок!
Теперь Вонахью уже смеялся в голос, а сердце Леона уже не кричало, а
безвольно стонало, наливаясь каменной тяжестью...
Неожиданно закурлыкал телефонный звонок. Леон схватил трубку, как
спасательный круг, и рухнул в кресло.
— Леон! Дружище! В Шенонсо мне сказали, что у тебя медовый уик-энд на
Мальте. Что ж это, узнаю все от Бернара? Свадьбу зажал? Ладно. Поздравляю!
Как погодка на Мальте? — затараторил Зик Транзит.
— Солнце, как всегда. — Леону очень хотелось поделиться своим
горем с Зиком, он же предупреждал его. — Спасибо.
— Как тебе моя история про герцогов да Гарда и да Вилла-Нуова? На самом
деле это реальные персонажи, я, конечно, кое-что добавил. Ну ты сам
знаешь, — словесный поток Зика было невозможно остановить, —
публика любит, как говорится, погорячее!
— Зик, я сейчас не один...
— Понимаю, понимаю! Передавай поздравления супруге и привет Клео! Как
там она? Может, разрешишь ей сняться в моем фильме? Она же красавица!
— Она... она в круизе, — выдавил Леон и тут же вспомнил свой
разговор со Шмерлоттом.
— По-моему, я действительно помешал твоей личной жизни, —
многозначительно произнес Зик. — Извини. До скорого!
— Ваш друг? — нагло поинтересовался Вонахью.
— Уйдите. Я очень устал.
— Конечно, отдохните, сэр, мы поговорим позже, когда вы будете лучше
себя чувствовать! Мне очень жаль, что я пришел не вовремя! Поправляйтесь,
сэр!
в которой Паоло успел подхватить фонарь Погружаясь в воду, Паоло успел подхватить фонарь и обнаружил, что яма
загибается в сторону, и поэтому конца этой расщелины не видно. Только бы
хватило воздуху... И тут его ноги почувствовали дно. Он даже сделал шаг, еще
один, и луч фонаря осветил стенку, снова уходящую вверх. Неужели
искусственный туннель? Но размышлять об этом было некогда, Паоло чувствовал,
что вот-вот задохнется, он поплыл дальше и вдруг ударился грудью о камень.
Он непроизвольно согнулся, но все же не глотнул воды, и луч фонаря показал
какие-то росписи над его головой. Или я сошел с ума, или... Он поднял руку с
фонарем, но вдруг сообразил, что его рука уже выше воды, а в следующее
мгновение он всеми легкими вдохнул воздух! И поплыл быстрее по мелевшей с
каждым метром воде. Наконец он встал в полный рост.
Я жив, а Клео?
Но вот луч фонарика выхватил из темноты ее фигурку.
Клео лежала ничком, но вода доходила ей только до колен, и Паоло
окончательно убедился, что туннель постепенно поднимается вверх. Он встал на
колени и перевернул девушку на спину. Клео не шевельнулась.
Не успел! Такого ужаса Паоло не испытывал еще ни разу в жизни! Но ведь
прошло еще совсем мало времени! Он набрал в легкие побольше воздуху и
приблизился к ее губам, чтобы отдать им свое дыхание, но вдруг почувствовал,
а вернее угадал, что она дышит — по слабой струйке ветерка, крылышком
бабочки задевшей его губы. Он отнес Клео подальше от воды, усадил к себе на
колени и принялся старательно растирать ладони, ступни и плечи, чтобы
согреть хоть как-то.
Боже мой, ну как же такое произошло, ну почему за этим камнем оказалась
пропасть! И ведь я сам велел ей спрятаться там! Лучше бы мы вернулись на
катер! Я справился бы с Гарри и увез мою Соломинку в безопасное место!
Только бы она пришла в себя! Боже, возьми мою жизнь, только бы жила она,
взмолился Паоло, мне ничего не надо, только бы она жила!
И вдруг Клео открыла глаза и посмотрела на него.
— Родная моя, любимая! Все хорошо, все... Но ресницы Клео безвольно
дрогнули и опустились.
— Только не уходи! — Паоло осыпал поцелуями ее лицо, глаза, мокрые
спутанные волосы. — Пожалуйста, живи!
Она что-то беззвучно прошептала и вдруг начала очень сильно дрожать, он
услышал, как застучали ее зубы.
Зачем же я здесь сижу? Надо выбираться, этот туннель должен иметь какой-то
выход! Паоло поднялся и с бесценной ношей на руках пошел вперед, думая с
тревогой, надолго ли еще хватит батарейки фонаря. Он чувствовал, что мощеный
огромными плитами пол туннеля, ставшего значительно шире, поднимается в
гору. Стены и потолок были сплошь покрыты латинскими надписями и узорами из
мальтийских крестов. И вдруг впереди он увидел какую-то фигуру на
постаменте.
Это была статуя святого Павла. Паоло сразу узнал своего небесного
покровителя и обрадовался ему, как родственнику. Перед святым стоял
массивный подсвечник со множеством оплывших свечей и масляных светильников,
но самое главное, на плечи статуи была наброшена огромная бархатная мантия,
тяжелыми складками задрапированная на полу вокруг постамента, а на
подсвечнике лежал коробок спичек.
— Святой апостол! Ты прости меня, — совершенно серьезно обратился
к нему Паоло, — но сейчас твоя мантия больше нужна Клео. Ты мне ее
дашь, ладно? Я обязательно верну.
Паоло осторожно посадил Клео на постамент статуи, обошел вокруг, чтобы
стянуть мантию вниз, и вдруг на стене за статуей обнаружил полукруглую чашу,
наполненную водой, стекавшей из высеченного в камне широко распахнутого
глаза. Паоло с жадностью напился, не уставая благодарить святого, снял с
изваяния мантию и хотел было завернуть в нее девушку. Но ведь на ней
совершенно мокрая одежда...
Святой Павел, я не сделаю ей ничего плохого, а ты пока не смотри, я тоже
ничего не увижу, я выключу фонарь.
В полной темноте Паоло попытался осторожно снять с Клео разорванное платье,
но понял, что не справится, потому что у него сразу почему-то затряслись
руки, а мокрые тряпки словно приросли к коже. Он опять включил фонарь и,
опять попросив прощения у святого, расстелил его мантию на полу, а потом
осторожно освободил Клео от лохмотьев. Она не сопротивлялась, а только
беспомощно дрожала. К горлу Паоло сразу покатился комок, едва он увидел ее
грудь, живот, узкие бедра.
Это было совсем не то чувство, которое обычно приходило, когда Паоло
оставался наедине с девушкой. Те мимолетные подружки всегда представлялись
ему лишь неизбежными и заинтересованными участниками занятного
физиологического процесса. Никогда после Паоло не искал с ними встреч,
потому что оставалась неловкость: не только он сам словно подглядел за чем-
то, что не предназначалось для чужих глаз, но и они тоже знали теперь о нем
больше, чем ему того хотелось бы. Сейчас же слабая девичья плоть, уже не
способная дальше бороться за свою жизнь и потому наверняка равнодушная ко
всему, что мог бы сделать с ней любой мужчина по
праву сильного
, вызывала
в Паоло священный трепет, как если бы он увидел прекрасное творение
художника, вот-вот готовое исчезнуть с лица земли от равнодушия и варварства
людей.
— Святой Павел, милый! — со слезами на глазах взмолился
Паоло. — Ты уже пришел нам на помощь! Пожалуйста, договорись с Богом,
чтобы Клео не умерла, ты ведь знаешь, что я люблю ее больше жизни!
Паоло старательно прикрыл девушку мантией, зажег свечи перед статуей и
затем, уже не стесняясь, принялся растирать маслом из светильника ноги,
плечи, спину девушки. Паоло казалось, впрочем, он, пожалуй, был уверен в
том, что его руками сейчас совершается чудесное таинство, потому что Клео
действительно оживала: она постепенно перестала дрожать и задышала более
ровно.
— Спасибо, святой Павел, — поблагодарил он. — Значит, мы
спасены, к тебе же приходят люди, ведь кто-то зажигал эти свечи и подарил
мантию. Я обязательно верну ее тебе, только помоги нам выбраться отсюда.
Пожалуйста!
Паоло вдруг почувствовал невероятную усталость. Я немножко отдохну, и надо
искать выход...
Он взял Клео на руки и устроился у подножия постамента, посадив девушку к
себе на колени. Уснуть он не боялся, потому что перевозбужденные нервы не
позволяли мозгу расслабиться. Зачем Вонахью понадобилось похищать Клео? В
том, что Гарри похитил Клео по приказу Вонахью, сомнений не было, недаром
этот садист так испугался, что Паоло расскажет о его поведении Риччи, как
Гарри за глаза называл Вонахью.
И ведь я чуть было не помог ему в этом! — ужаснулся Паоло. Если бы
Гарри не начал приставать к Клео и она бы не закричала, я так никогда и не
узнал бы, что сделался подручным гангстера.
...Закладка в соц.сетях
