Жанр: Любовные романы
Аромат счастья
...е ни разу не возвращались
к этой теме.
Нам и без того было о чем поговорить: весь вчерашний день до позднего вечера
мы проторчали в архиве. И чем больше мы стремились навести порядок, тем
больше, по мнению мсье Сашеля, возникало хаоса. Описи, документы, подшивки,
тома не только словно размножались с каждым часом, но и самостоятельно
перебирались с одного стеллажа на другой. А сегодня утром я даже начала
подозревать архивариуса в том, что он ночью тайно проник в свои владения и
снова переставил все как попало. Да еще эта груда дел, выдернутых мною вчера
со стеллажа, когда я падала...
Сегодня Игнасио не позволил мне скакать по новенькой лестнице и взбирался
наверх сам, а я всякий раз невольно любовалась его отличной фигурой и
ловкими движениями, хотя я видела, что его ушибленное плечо дает о себе
знать. И нам опять было очень хорошо вместе, как если бы мы провели
романтическую ночь и предвкушали ее повторение. Но на самом деле все было не
так.
Вчера вечером, когда мсье Сашель
подлечил
Игнасио и мы все вместе, к
великой радости старика, поужинали, мне стало казаться, что мы все давние
друзья, если не родственники. Но едва лишь архивариус раскланялся и ушел,
как между мной и Игнасио словно выросла невидимая перегородка. Да, мы вместе
побродили по улочкам, даже пошли в кино на какую-то межгалактическую чушь.
Мы сидели рядом в темноте кинозала. Я чувствовала его дыхание и все ждала,
когда же он обнимет меня. Глупо, но мне ужасно хотелось прижаться к его
груди, ощутить прикосновение его рук. На экране все взрывалось и грохотало,
и я как бы ненароком положила свою голову ему на плечо.
Он судорожно вздрогнул и отстранился. Только сейчас я сообразила, что это же
пострадавшее плечо!
— Больно? — виновато прошептала я. — Извини.
— Что ты, все хорошо...
Но он так и не решился ни на что большее, чем погладить в темноте мою руку.
За весь вечер он не рассказал ничего о своей жизни и ни разу не
поинтересовался моей, как будто до нашей встречи в этом самом Эдуаре ничего
не существовало. Не пригласил в свой номер и не зашел в мой.
Мы церемонно попрощались у дверей, а потом в постели я мучалась над
неразрешимым вопросом: почему, мы же взрослые люди и явно небезразличны друг
другу? Надо было спросить впрямую? А если у него мужские проблемы, и я
поставила бы его в унизительное положение... Или он настолько старомоден и
боится обидеть меня? Что ж, хорошо, если так.
Утром мы встретились в архиве, Игнасио принес новую стремянку и опять нам
было очень весело разбирать эту самую вчерашнюю кучу. В ней-то мы и
обнаружили дневник Бонвояжа, он выпал из развязавшейся папки с документами
почему-то мобилизационной комиссии за тысяча восемьсот семьдесят первый год
в тот момент, когда мсье Сашель, умиляясь, назвал нас
голубками
.
И
голубок
Игнасио неожиданно расцеловал меня. Нет, не так, как мне бы
хотелось: он всего лишь совсем по-братски несколько раз чмокнул меня в обе
щеки и потащил дневник на свой стол, как драгоценную добычу. Но вдруг это
стало бы прелюдией ужина при свечах в моем номере? А тут является этот
умопомрачительный во всех отношениях Марега...
Глава 6, в которой мсье Сашель остался возиться с замком
Мсье Сашель остался возиться с замком и сигнализацией, а мы с Игнасио
направились в гостиницу.
— По-моему, ты ревнуешь меня к бразильскому доктору. — Ненужная
фраза слетела с моего языка сама собой.
Игнасио улыбнулся, поправил очки, но не успел ничего ответить, потому что
из-за ближайшего столика навстречу нам поднялся доктор Марега собственной
персоной, гостеприимно распахнув объятия.
— Присоединяйтесь, господа, — он пододвинул мне стул, —
мисс... Начнем с аперитива?
Я замешкалась, давая дорогу официанту с подносом, который, в свою очередь,
пропускал меня.
— Извините, доктор Марега, — в это время сказал Игнасио, — но
после архивной пыли нам с мисс Люно хотелось бы принять душ.
— Тем более что ночью горячей воды может не хватить на всех, —
добавила я, прекрасно понимая, что слова про ночь и про душ звучат более чем
двусмысленно.
— Благодарю за полезную информацию, мисс. Я, пожалуй, последую вашему
примеру.
И мы все вместе поднялись на второй этаж. Без сомнения, его интересовало, не
планируем ли мы с Эньярошем принимать душ вместе, но Игнасио, естественно,
направился к своей комнате, а я — к своей.
— Вы не забыли о моем приглашении на ужин, господа? — напомнил
Марега, одарив на прощание лучезарной улыбкой, адресованной явно мне. —
И еще раз спасибо за важную информацию, мисс.
Дескать, могу надеяться, что место под душем рядом с вами пока вакантно...
Стоп! — сказала я себе, забираясь в ванну, а почему я все время
приписываю Мареге фривольные мысли? Почему я сама в его присутствии начинаю
вести себя как мартовская кошка? Я же ведь уже знаю, что он занудлив,
честолюбив, далеко не бескорыстен, вспыльчив, не нравится Эньярошу, наконец.
Ладно, допустим, Игнасио действительно ревнует, но ведь у меня нет перед ним
никаких обязательств! А могли бы быть... Сам виноват, нужно было действовать
решительнее!
Но если интуиция не подвела Игнасио и с Марегой на самом деле что-то
нечисто? Как это так: едва узнав про какую-то Шелгваукану, рваться искать в
ней золото, приглашая с собой первых встречных?.. А ведь тебе же самой
хочется и в Шелгваукану, и — признавайся, признавайся, Мари Люно! — в
объятия Мареги! Ты всегда теряешь голову при виде красивого мужчины, а потом
клянешь себя за очередную глупость.
Красивых и одновременно умных мужчин не бывает! Да? Как это дурак мог стать
доктором медицины? И разве уж так некрасив Игнасио? Но у Игнасио явно какие-
то проблемы с женщинами, а у Мареги — нет! Зато Игнасио — джентльмен, к тому
же всякие проходимцы боятся одного его взгляда...
Боже мой, еще позавчера я страдала от одиночества, а сегодня у меня целых
два кавалера! Два! Причем в какой-то глухой дыре!
Часа через полтора, благоухая лосьонами, шампунями и духами, я спустилась в
холл гостиницы. Гигант Педро сидел в кресле и курил сигару. Завидев меня, он
радостно продемонстрировал тигриный оскал. Я улыбнулась в ответ. После
случая с любителем текилы Педро стал как бы моим телохранителем.
Двери в бильярдную были открыты, и я вдруг увидела Марегу, склонившегося над
зеленым сукном. Без пиджака, в одной белоснежной рубашке с засученными
рукавами, он совсем не выглядел бестолковым занудой. На фоне разномастной,
небрежно одетой публики он казался кинозвездой, случайно сошедшей с экрана
или с обложки журнала в этот убогий бильярдный зальчик с тусклыми лампочками
в клубах сизого дыма. Интересно, а как воспринимают такого психиатра
пациенты? Ладно, допустим, им в безумии все равно, а вот их родственники? И
особенно родственницы?..
Я невольно залюбовалась движениями Мареги: кий в его руках вел себя как
змея, гипнотизирующая добычу, прежде чем нанести безошибочно-смертельный
бросок. Удар — и два шара, один за одним, как если бы кто-то тянул их за
невидимую ниточку, послушно покатились в лузу. Третий стукнулся о борт,
откатился, задел еще один шар, и тот благополучно лег в другую лузу.
— Браво, доктор! — Оказывается, я уже стояла возле бильярдного
стола.
Он обернулся.
— Вы выглядите просто потрясающе! — не сразу произнес он, отступив
на шаг. — Выпьете чего-нибудь?
— Док, может, сначала закончим партию? — обиженно вмешался Хулио, натирая мелом свой кий.
— Вы не возражаете, мисс? — поинтересовался Марега.
— Нет, конечно.
— Знаете, никак не мог удержаться, чтобы не покатать шары, —
виновато добавил он, не обращая внимания на нетерпение своего
партнера. — А вы играете?
— Паршиво, а по сравнению с вами можно сказать, что никак.
— В таком случае, — Марега улыбнулся, — держите кий,
закончите игру за меня. Не обидишься, приятель?
Хулио презрительно наморщил нос и вытер об жилетку испачканные мелом руки.
— Не годится, док! — с вызовом сказал он. — Хотите с ней
играть, так играйте, а я играю с вами!
Я выразительно посмотрела на Марегу.
— Ну-ну, — он медленно двинулся вокруг стола, — ты не
играешь, ты проигрываешь, амиго!
Доктор медицины нанес еще два удара, и глуховатый стук шаров сообщил, что на
долю амиго не осталось уже ничего.
— Доволен, приятель? — спросил Марега.
Хулио вытащил из штанов мятые купюры и протянул их победителю. Марега
небрежно отстранил его руку.
— Выпей за здоровье сеньориты, пока я ее поэкзаменую. Лучше сложи-ка
нам пирамидку, амиго. — И он протянул мне кий. — Пожалуйста, мисс
Люно!
В этом городе слишком мало развлечений, и ничего удивительного, что игроки с
других столов, бросив свое занятие, наблюдали за мной. Злорадно и любопытно.
Даже Педро покинул кресло в холле и, загораживая тушей дверной проем,
смотрел в мою сторону. Но он был единственным, если не считать самого
Мареги, кто явно хотел ободрить меня. Правда, в арсенале здоровяка не
находилось никаких других тонизирующих средств за исключением его
бесподобной тигриной улыбки.
Тем не менее это было уже кое-что. Не паникуй, сказала я себе, ты не раз
играла в бильярд, и уж разбить-то пирамидку ты сможешь. Но даже это
оказалось мне не по силам: кий дрогнул и чуть не пропорол сукно,
потревоженный шар несмело покатился вбок и беспомощно застрял возле бортика.
Публика дружно загоготала и отвернулась к своим столам, Хулио деликатно
опустил глаза, а Педро огорченно высморкался в плевательницу.
— Кий тяжеловат? — участливо поинтересовался Марега.
Я вздохнула.
— Не надо иметь амати, надо уметь играти.
— Будем учиться? — Он улыбнулся, оценив мою шутку, и вернул
неудачный шар на место.
Естественно, я не возражала.
— Смелее, мисс, я помогу вам сделать правильный удар.
Стараясь не замечать новой волны интереса окружающих, я начала целиться.
— Хорошо, хорошо, — ободрил Марега, он стоял у меня за
спиной, — а теперь, внимание. — И вдруг он как бы приобнял меня,
его левая рука направила мою левую, а правая — проруководила правой. —
Запомните эту позицию, — я почувствовала теплоту его дыхания у себя на
шее, — и... бьем!
Я даже не поняла, что произошло, но удар наших четырех рук получился просто
потрясающим! Шары с веселым стуком раскатились в разные стороны, а один из
них, замерев на секунду над лузой, словно спрашивая у нее разрешения войти,
мягко упал в сеточку.
— Вы запомнили позицию? — Он по-прежнему стоял за моей спиной,
дышал в шею и не убирал своих рук с моих. — Или повторим?
— Повторенье — мать ученья. — Мне хотелось вовсе не менять нашу
позицию
, а, напротив, дополнить ее, скажем, осторожным поцелуем.
— О'кей! — Наверное, это и был уже поцелуй, потому что его губы,
дважды как бы случайно коснулись моей шеи: после
о
и после
кей
.
Мне стало жарко, а Марега как ни в чем не бывало обошел вокруг стола,
оценивая расположение шаров, и спросил, по каким из них я собираюсь бить. Я
не очень уверенно выбрала направление удара.
— О'кей, — снова сказал он.
И он занял позади меня эту самую замечательную позицию, а я еще раз
повторила вслух свои намерения относительно шаров и как бы ненароком
прижалась спиной к его груди. Наши четыре руки дружно направляли кий.
— Вы готовы? — прошептал Марега возле моей щеки.
— Да, — так же тихо произнесла я.
Кий буквально выстрелил первым шаром по двум другим, лежавшим на одной линии. Они все покатились...
— Добрый вечер, господа. — Я вдруг услышала голос Эньяроша и
повернула голову в его сторону, оставаясь все в той же
обучающей
позиции. — Педро сказал, что вы здесь.
Я узнавала и не узнавала Игнасио. Вместо обычных бесформенных штанов и
выгоревшей рубахи на нем была серая шелковая рубашка с рукавами по локоть и
роскошные белые брюки. Но самое главное Игнасио привел в порядок свою бороду
и подстригся. Нет, не коротко, я терпеть не могу подбритые затылки, а именно
так, как если бы посоветовался со мной. Только дешевые очки были все те же.
— Добрый вечер... Доктор Марега учит меня играть на бильярде.
— Жаль, что я не потренировал тебя заранее, Мари. Тогда бы ты наверняка
обыграла мистера Марегу.
Его дружеская фамильярность почему-то застала меня врасплох, а Марега
иронично заметил:
— Полагаете, что вам это удастся самому, мистер Эньярош?
Между прочим, мы по-прежнему сохраняли
позицию
.
— Даже не сомневайтесь. Какую хотите фору?
— Фору? — отстраняясь от меня, хохотнул Марега и велел Хулио снова
сложить пирамидку. — Лучше подумайте, сэр, какую сумму проиграть вам по
карману?
— Я бы тоже сыграл, — неожиданно пробасил Педро.
И как только эта туша умеет материализовываться словно из воздуха?
— На поцелуй сеньориты! — добавил он.
Похоже, сегодняшнему вечеру предстояло войти в анналы истории этой
бильярдной, потому что опять вся публика напряженно следила за разворотом
событий у нашего стола.
— Отличная идея, Педро! — сказала я. — Не так ли, господа?
Марега и Эньярош уставились на меня как на заговорившую статую. Конечно, я
повела себя как полная идиотка под действием чар Мареги, но до чего же
хороши были они оба! Честное слово, если бы сейчас мне предложили выбирать,
я оказалась бы в серьезном затруднении...
Я слегка переживала за травмированное плечо Эньяроша, но напрасно: в первой
же партии он в пух и прах разнес ошеломленного Марегу. Я чувствовала, что
для доктора медицины это полная неожиданность, он настолько по-детски
расстроился, что в следующей партии я болела уже за него. И Марега выиграл!
Но теперь я огорчилась из-за Эньяроша...
В третьей партии Игнасио лидировал с небольшим перевесом, но все же
лидировал. А четвертая снова принесла удачу доктору Мареге. Пятая партия, в
которой победителем должен был стать определенно Эньярош — шары летели в
лузы как заговоренные, — близилась к концу, но, судя по всему, не к
концу
турнира
. А мне уже очень хотелось есть, ведь в последний раз мы с
Игнасио перекусили часов в одиннадцать утра, потом нашли дневник и нам было
уже не до обеда, а потом явился Марега...
— Господа, может быть, еще одна партия и мы закончим на сегодня? —
дипломатично предложила я, чувствуя полную готовность расцеловать обоих,
если мне сейчас принесут кусок мяса. Впрочем, я была уже согласна даже на
порцию пустых макарон. — Будет по три партии, все поровну: по три
поражения и по три победы.
— Вы уверены, мисс Судья, что в следующий раз проиграю именно я? —
Эньярош загнал в лузу последний шар, не оставив ничего противнику.
Хулио принялся собирать шары в рамку.
— Обязательно, — ответил за меня Марега, — иначе и быть не
может.
И он оказался прав.
— Может быть, самую последнюю? — с надеждой в голосе спросил
Эньярош.
Марега тоже умоляюще смотрел на меня.
— Нет, — непреклонно сказала я, наслаждаясь ролью повелительницы. — Давайте ужинать.
— Выходит, сеньорита не поцелует никого? — расстроился Педро.
Надо же, он все время был тут, а я видела только Игнасио и Марегу. Сейчас
они послушно сложили свои
клинки
и вытирали испачканные мелом руки, но я
чувствовала, что не только я, но и они оба находятся все в том же
головокружительном состоянии куража, которое толкает взрослых людей на
совершенно неожиданные и не характерные для них поступки.
Вероятно, медик мог бы объяснить все это действием гормонов и чего-то там
еще скучно-физиологического, но зачем какие-то объяснения, когда рядом с
тобой два самых красивых в мире мужчины, радостно-готовых сражаться за тебя!
И будоражащее ощущение сложности выбора, и излучаемый нами троими пьянящий
аромат приближающейся неизбежной страсти, который вызывает завистливый
восторг окружающих, и волшебное чувство внутри тебя уже сейчас от одного их
присутствия... А пустой желудок только делает эти все переживания объемнее и
острее.
Вместо ответа я подмигнула Педро, подошла и поманила его пальцем. Польщенный
моим вниманием гигант наклонился. Я привстала на цыпочки и решительно
чмокнула его в лоб. Осчастливить поцелуем тигриную улыбку я все-таки не
решилась.
— Однако! — в один голос воскликнули Иг-насио и Марега. И
смутились оттого, что
однако
вырвалось у них одновременно.
Педро, открыв от изумления рот, трогал свой лоб, как будто от моего поцелуя
там могли вырасти цветы, а я милостиво повелела Эньярошу и Мареге пожать
друг другу руки в знак окончания поединка. Наверное, игроки с других столов
наблюдали за нами, но для меня уже не существовало никого, кроме моих
красавцев, да еще, пожалуй, растроганного силача Педро. Ха! Итого у меня уже
три поклонника! Или я схожу с ума?..
— Вы великолепно играете, Марега. — Игнасио протянул руку доктору
медицины.
— Вы тоже, мистер Эньярош! — со всего размаху Марега сжал руку
Игнасио и в знак искренности своего расположения с силой потряс ее.
Игнасио побледнел и опустил глаза. Боже мой, догадалась я, ведь это же
больная рука!
— Вы не верите мне, сэр? — растерялся Марега, продолжая сжимать и
трясти руку Эньяроша.
— Пойдемте, пойдемте ужинать, — поторопила я их, не решившись сказать про травму Игнасио.
— Все нормально! Мы еще сразимся с вами, мистер Эньярош. Выше голову,
дружище! — Марега все еще тряс руку Эньяроша.
Он по-своему понял нежелание Игнасио разговаривать и, желая дополнительно
ободрить, энергично похлопал его по больному плечу!
Игнасио пошатнулся. Хорошо, что Педро оказался рядом и вовремя подхватил
его, так что окружающие ничего не заметили, и помог выйти из бильярдной на
улицу. На лбу Игнасио блестели капельки пота. Педро усадил его за ближайший
столик и заботливо предложил принести чего-нибудь выпить. Игнасио
отрицательно помотал головой, пристраивая свою руку поудобнее. Как глупо,
подумала я, стесняться боли.
— Что с ним? — недоумевал Марега.
— У него сильно ушиблено правое плечо. Это я виновата. Я не должна была
допускать этого идиотского состязания.
— Пустяки, — хрипло сказал Игнасио. — Мы замечательно
поиграли. Вы прекрасный бильярдист, Марега.
— Извините меня, мистер Эньярош. Я совсем не хотел причинять вам боль.
Лучше покажите мне вашу травму. Я все-таки врач.
— Бросьте. Все в порядке.
— Игнасио, покажи, не надо стесняться, — попросила я.
— Сеньорита права, пусть док посмотрит, — поддержал меня Педро.
Подошел официант. Марега вопросительно посмотрел на меня. Я мило улыбнулась
и заказала гору еды и море напитков с расчетом и на Педро. Официант
отправился на кухню, а Игнасио сдался на наши уговоры, потому что ссадина
опять кровоточила сквозь рубашку. Он смущенно закатал рукав, открыв часть
плеча. Но и того, что предстало нашему взору, да еще в тусклом уличном
освещении, было достаточно, чтобы доктор Марега пришел в ужас.
— Дева Мария! Да как же вы играли?! А потом еще выдержали мои знаки
внимания! Чем это вы так? Лестницей? Боже! Вы обращались к врачу? Нет?! Вы с
ума сошли! Вы можете остаться без руки! Такая гематома способна переродиться
во что угодно! Как вы можете быть уверены, что не пострадала кость? Это же
месиво какое-то! А столбняк? Вы хоть представляете, какую инфекцию вы могли
туда занести?! Вы падали? Теряли сознание? Вы уверены? А я не исключаю
сотрясение мозга!
Ужас Мареги передался Педро, который с открытым ртом внимал речам медика. А
Игнасио с усмешкой вернул рукав на место.
— Это преступление — столь несерьезно относиться к своему
здоровью! — продолжал Марега. — Мы живем в цивилизованном мире, а
вы ведете себя, как дикарь! Я считаю просто своим долгом показать вас
специалистам! Не хотите идти к врачам здесь, хорошо, я отвезу вас завтра в
Кайенну. Там прекрасная клиника, мой однокурсник работает в ней
психоаналитиком...
Официант принес первую часть заказанного мною. Наконец-то! Не слишком
вежливо начинать есть, не дождавшись остальных, но я уже не могла терпеть и
запихала в рот первый попавшийся кусок, пока Марега самостоятельно наполнял
наши бокалы — к окончательному смущению Педро, который только сейчас понял,
что принят в
сеньорскую
компанию. К тому же демократичный Марега предложил
здоровяку произнести первый тост. Педро запыхтел, задвигался на своем стуле,
продемонстрировал тигриную улыбку и беспомощно посмотрел на меня.
— За наше знакомство, за встречу, господа! — провозгласила я,
чтобы выручить растерянного гиганта, и подняла свой бокал.
Интересно, кто из них первым чокнется со мной? Но Игнасио и Марега очень
дружно и одновременно звонко дотронулись своими бокалами до моего, а потом
осторожно прикоснулся к нему и бокал Педро.
Мы выпили и на какое-то время полностью посвятили себя утолению голода, а
потом Марега снова наполнил бокалы и уже кокетливо произнес:
— За прекрасную мисс Люно, нашу путеводную звезду к сокровищам Золотой
Шелгвауканы!
Педро непонимающе захлопал глазами, а Игнасио сразу напрягся. Естественно, с
какой стати нужно было говорить это при Педро? Даже если здоровяк неважно
владеет английским, он же все равно что-то поймет и наверняка
заинтересуется. Зачем ронять в голову недалекого парня мысли о сокровищах?
Ему ведь будет очень сложно объяснить, что все это для науки, а не для
нашего личного обогащения.
— Это несерьезно, доктор Марега, — сказала я.
Игнасио впился в меня глазами и затаил дыхание, ожидая продолжения. Марега
повел бровью, потрогал пальцем усы и интимно наклонил свою красивую голову.
Вино в его бокале светилось золотом, и я снова почувствовала, как вместе с
растущим во мне неумолимым куражом жесткая треугольная конструкция так же
неумолимо напоминает о себе, отгораживая нас троих от остального мира.
— Хорошо сказано, док. Я бы тоже поискал там золотишко,
сеньорита. — Голос Педро раздался словно из другого мира. — В
Шелгваукане его навалом, дети знают.
— Вот как? — оживился Марега. — А ты бывал там, амиго?
— Не в этой, док, — странно отозвался Педро и почему-то подмигнул
Мареге. — Но всегда с удовольствием. За Шелгваукану прекрасной
сеньориты! — И залпом опрокинул свой бокал.
Теперь напряжение Игнасио перешло ко мне, но всего лишь на мгновение, потому
что Игнасио вдруг рассмеялся. И я тоже рассмеялась неизвестно чему. Просто я
не могла противиться этому чудесному заразительному смеху, совершенно
преобразившему его лицо! Надо же, я впервые видела Игнасио смеющимся! И как
ему идет быть веселым! Сейчас он был даже красивее Мареги, потому что
психиатр не смеялся, а завистливо смотрел на нас! Нет-нет, конечно, мой
Игнасио лучше! Мой?..
— Перестань, Педро, — наконец выдавил сквозь смех Игнасио. —
Нельзя позволять себе такие шуточки в дамском обществе.
— Но сеньорите же понравилось? Что я такого плохого сказал? Разве у
сеньориты не золотая Шелгваукана? — И Педро подмигнул мне.
Я невольно закрыла руками вспыхнувшее лицо, потому что до меня наконец-то
дошло, что подразумевал Педро под
золотой Шелгвауканой
... Мне хотелось
убежать, провалиться... Ничего себе комплиментик!
Когда я отвела от лица руки и открыла глаза, стул Педро был уже пуст. Я
опять изумилась способности этого гиганта двигаться беззвучно.
— Не обижайся на него, Мари. — Игнасио виновато погладил мою
руку. — Он простой парень.
— И по-своему весьма галантный, — Марега тоже вступился за Педро,
проследив взглядом за действиями Игнасио. — Все-таки давайте выпьем за
Шелгваукану! В смысле, настоящую, золотую...
Мы выпили, смущенно опустив глаза. Теперь нам всегда будет смешно и нел
...Закладка в соц.сетях
