Жанр: Любовные романы
Тайны Палм-Бич
...mdash; Очень хорошо, стало быть, у нас полное единодушие. Продолжайте.
Мег заколебалась. Она могла догадываться, как отреагирует Хэнк на еще одну
сторону всей этой истории. Если он рассердился сейчас, то что подумает,
когда она скажет, что Меррит Кенделл связан с кем-то из фигурантов
преступного мира?
— Я знаю, что вы не склонны мне верить... — начала она.
— А вы попробуйте. Я не делаю заключений лишь по выражению лица
человека.
— Ну... — После некоторых колебаний Мег словно бросилась головой в
омут. — Мне кажется, я узнала человека, с которым говорил Меррит. По
крайней мере я видела его снимки раньше. — Мег вкратце рассказала о
своей работе в качестве помощника фотографа в одном из конкурирующих
журналов.
— То есть вы хотите сказать, что видели, как Меррит Кенделл
разговаривал с неким мужчиной, и этот тип напомнил вам человека, фотографию
которого вы видели несколько лет назад. Вы в самом деле полагаете, что этот
человек принадлежит к преступному миру? — недоверчиво переспросил Хэнк.
— Я профессиональный фотограф и не так легко забываю лица людей. Тем
более лица тех людей, фотографии которых я проявляла.
— Значит, вы хотите сесть у меня в доме и просмотреть файлы моих
журналов за несколько лет, чтобы найти снимок одного из мужчин, фамилию
которого вы даже не знаете. Это похоже на поиски иголки в стоге сена.
— Во-первых, речь не идет о столь длинном промежутке времени. Я
работала в журнале всего год, это значительно сужает круг поиска.
Хэнк улыбнулся:
— А во-вторых?
— Во-вторых, разве это не заслуживает внимания? Если и в самом деле
здесь что-то происходит, неужели вы не хотите, чтобы ваши газеты и журналы
рассказали об этом?
— Я думая, вы фотограф, а не журналист, проводящий расследование.
— Я женщина с пытливым складом ума.
Улыбка Хэнка стала еще шире.
— И, разумеется, вашей карьере не повредит, если вы раскопаете что-
нибудь вроде этого.
— Я не говорила, что я абсолютная альтруистка.
— Спасибо за откровенность. Не переношу лицемерия. Ну что ж. — Он
нажал кнопку на письменном столе и встал. — Я вызываю секретаря. Она
покажет вам, как действовать. — Хэнк жестом указал в сторону
компьютеров. — Если вам понадобится что-то еще, позвоните. — Шоу
направился к двери, выходящей на террасу. — Да, и еще одна вещь. Если
вы найдете этого человека...
— Когда я его найду...
— Дайте мне знать. Немедленно.
Хэнк остановился в дверях и немного подумал. Он не собирался давать материал
о Меррите или любом другом Кенделле в своих газетах, но у него было много
причин, чтобы знать, что все-таки происходит.
Мег и секретарша — невероятно бледная женщина, словно она никогда не
выходила из офиса на солнце, — в течение трех часов просматривали файлы
за год. Мег выводила на дисплей снимок за снимком всех мужчин, даже тех, чьи
лица были частично закрыты, но ни один из них не был тем человеком, с
которым Меррит разговаривал на пирсе. Она была разочарована и даже несколько
обескуражена, однако уверенности ее это не поколебало. Она знала, что видела
фотографию этого человека. Единственным объяснением могло быть то, что фото
не попало в файлы.
Она стала просматривать файлы во второй раз, когда Хэнк вошел в библиотеку.
— Как успехи?
Мег отвела взгляд от дисплея и, стараясь не выглядеть слишком сконфуженной,
ответила:
— Пока я его не нашла.
Шоу сказал секретарше, что она свободна, и, когда женщина покинула комнату,
обернулся к Мег:
— Может быть, он не существует?
— Я понимаю, что вы считаете невозможным... чтобы Меррит Кенделл был замешан в чем-то таком...
— Напротив, Мег, в жизни все возможно. И уж тем более я не стану
ручаться за то, что тот или иной человек не коррумпирован. Я лишь хочу
сказать, что ваше воображение далеко вас завело.
— Я уже говорила вам, что едва ли могу забыть фотографию, которую
проявляла.
Хэнк вздохнул:
— Возможно. Сожалею, что вы потратили напрасно столько времени. Я
искренне доволен вашей работой для
ХЖ
. И мне нравится ваша идея — сделать
на базе статьи богато иллюстрированное издание большого формата.
— Откуда вы знаете о моих планах?
— Это моя обязанность — знать о таких вещах. Хочу посоветовать: не
предавайте значения подозрениям, которые могут помешать вам. И что бы вы ни
делали, не говорите об этом никому. Включая Спенсера Кенделла.
— Есть ли здесь что-нибудь такое, о чем вы не знаете? — удивленно
спросила Мег.
— Очень мало.
Мег поблагодарила Хэнка и направилась к двери, выходящей к бассейну, но он
остановил ее.
— Думаю, вам будет лучше пройти через дом, — сказал Хэнк и
проводил ее к другой двери.
Мег пожала ему руку, еще раз поблагодарила и вышла из комнаты, размышляя о
том, кто находился возле бассейна Хэнка, — он явно не хотел, чтобы Мег
видела этого человека. Когда Мег шла по длинной галерее, она не удержалась и
бросила взгляд на бассейн для послеобеденного купания.
Поначалу Мег удивилась тому, что Хэнк хотел это скрыть. Она знала, что он и
Эштон Кенделл были друзьями. Эштон упомянула об этом при первой встрече с
Мег, надеясь тем самым припугнуть ее. Удивительно, что все казалось теперь
таким далеким. Мег вспомнила Эштон с механиком в лодке. Она целый день
гадала, что именно привело Хэнка Шоу в столь приподнятое расположение духа.
Эштон лежала в полосатом серо-белом шезлонге с закрытыми глазами. Ее лицо
выражало покой и умиротворение. Сейчас, впервые с момента знакомства с
Эштон, Мег подумала, что графиня, безусловно, красивая женщина. И вдруг она
поняла, что привело Хэнка Шоу в хорошее настроение.
Вторая мысль родилась у нее лишь тогда, когда она добралась до своей комнаты
в отеле. Хэнк Шоу посоветовал ей никому не говорить о своих подозрениях.
Подразумевалось — ради ее блага. Но может быть, он печется о своем благе? В
конце концов, и он, и Меррит заседают в совете директоров Фонда Кенделлов.
Кто знает, в каких еще советах они заседают вместе и какие другие интересы
их связывают? Конечно, может быть, он и в самом деле хотел ее защитить. А
может, всего лишь пытался спасти свою шкуру.
Алессандро снова пребывал в дурном настроении. На сей раз, похоже, ничто не
способно было вывести его из этого состояния. Ни мысль о том, чтобы провести
время с какой-нибудь услужливой и привлекательной женщиной, ни перспектива
новой вылазки на Багамы, ни даже каталог лодочного оборудования, который он
листал, сидя у бассейна своего пустого дома. Хуже всего, что он так вышел из
себя. Граф Монтеверди не позволял женщинам выводить его из равновесия. Он не
позволял этого делать ни своей жене, ни этой мисс Никто — фотографу. И тем
не менее им это каким-то образом удалось. Алессандро снова бросил взгляд на
дом. Когда он появился здесь полчаса назад, то слышал шум открываемых и
закрываемых дверей, шаги слуг, которые призваны заботиться о нем и Эштон,
однако, несмотря на все это, дом казался заброшенным и необитаемым.
Алессандро не мог понять, куда подевалась Эштон. Конечно же, здесь замешан
мужчина, и обычно Алессандро было на это наплевать. Пусть тешится со своими
механиками и массажистами. Мысль об этом слегка развеселила и даже возбудила
его. Однажды ему удалось увидеть, как жена занималась любовью с кем-то из
них, — он даже не помнит, с кем именно. Она была в бельведере, рядом с
озером, Алессандро наблюдал за ней сверху, из окна. Сцена завела его до
такой степени, что когда кончил любовник Эштон, Алессандро также испытал
оргазм. Но что-то говорило ему, что сейчас у Эштон все иначе. Сейчас она не
просто сексом со слугами занимается. Сейчас у нее любовный роман. И как ни
удивительно, это его беспокоило. И беспокоило весьма основательно.
И дело было не в ревности. Его просто злило, что он потерял власть над
женой. Ему было странно ощущать свое бессилие. Это чувство было не просто
невыносимым, оно было для него беспрецедентным.
Мало того, так еще и эта проклятая баба с фотокамерой продолжает бегать от
него. Мег Макдермот, эта мисс Никто из Ниоткуда, имеет наглость отверг гать
его, графа Джованни Алессандро Руджеро Монтенья ди Монтеверди. Да он бы умер
от смеха, если бы не был так взбешен. Да кто она такая, что она о себе
вообразила? Если бы он составил список женщин, с которыми переспал, это
читалось бы как справочник высшего общества
Кто есть кто
. Богатые женщины,
красивые женщины, титулованные женщины. Две принцессы из двух разных стран,
Даже три, потому что он чуть не забыл про дочь второй из них. Этого нельзя
простить. Единственное утешение, что у Спенсера дела не лучше. День или два
назад в разговоре со Спенсером он пошутил, что тот отложил занятия теннисом.
Спенс признался, что ему было не до того после бурного вечера в Саут-Бич.
— Ты же знаешь, как это бывает, — пояснил Спенсер. — Утром
просыпаешься и не понимаешь, где ты. Или, — добавил он со
смешком, — с кем ты и кто с тобой.
— Стало быть, тебе не удалось завладеть нашим маленьким призом?
Спенсер сокрушенно покачал головой:
— Не имел счастья.
Алессандро похлопал его по спине:
— Продолжай в том же духе, старик, и не теряй надежды.
Спенсер, должно быть, и в самом деле перебрал, потому что как-то вдруг
помрачнел, словно Алессандро обидел его этим дружеским шлепком по спине.
— Послушай, Алессандро, может, нам стоит позабыть обо всем этом?
Именно тогда Алессандро понял: пусть он сам не добился прогресса в
отношениях с Мег, но у Спенсера успехи и того хуже.
— Ни за что на свете! — возразил он. — У меня нет ни
малейшего желания упускать ее или десять тысяч долларов.
Беда лишь в том, что Мег все время ускользает. Утром Алессандро попробовал
пригласить ее на обед, но она сказала, что собирается вечером быть на
приеме.
— Великолепно! — сказал он. — Я вас подвезу. Мы можем
отправиться вместе.
Он вовсе не собирался идти на этот вечер, потому что это был один из тех
бенефисов, на которых, как обнаружили спонсоры за неделю до этого события,
количество гостей оказалось меньше ожидаемого, и поэтому бенефис сделали
открытым для каждого, кто способен выложить несколько тысяч долларов за
обед. Однако он пойдет, если Мег отправится с ним. Кроме того, там будет
Эштон, и мысль, что он соблазнит девушку под носом Эштон, его основательно
развеселила.
Однако Мег сказала, что она уже договорилась с кем-то другим сопровождать
ее.
— Я увижу вас там, — улыбнулась она. — Зарезервирую для вас
танец, — добавила она, словно он был какой-то неоперившийся юнец. Все
его существо восстало против этого. Он и сейчас не мог подавить свой гнев.
Надо куда-нибудь выбраться отсюда. Алессандро подумал о Багамах. При
воспоминании о той ночи он почувствовал возбуждение. Он вспомнил, как
эффектно смотрелись длинные светлые волосы шведки на фоне темнокожей
миниатюрной камбоджийки. Он получил не только сексуальное, но и эстетическое
удовольствие. Но проблема заключалась в том, что, как он знал по опыту,
повторить прошлое невозможно. Кроме того, похоже, он не способен сегодня
оплатить свои сексуальные забавы, поскольку расплачивается деньгами Эштон.
Алессандро сидел возле бассейна, уставившись на телефон на столике. Ему не
давал покоя разговор с Мег. Отказавшись с ним пойти, она сказала, что должна
бежать, потому что договорилась с Тиффани Кинг, которую будет
фотографировать. Интересно, почему эта идея не пришла ему в голову раньше?
Будет весьма недурно провести день в постели с Тиффани. Пожалуй, это
поправит ему настроение и прибавит оптимизма.
Трудно возразить против того, что Тиффани вульгарна. Взять хотя бы ее имя,
которое он не мог произнести без смеха. Затем ее дом, который напоминал
дорогой бордель. Нет, это не совсем верно. Он бывал в борделях, которые
отделаны с гораздо большим вкусом, чем этот помпезный, в позолоте и мраморе
псевдопалаццо. Однако кое-что в ней все-таки привлекает. У нее прямо-таки
необъятные груди. Если бы такие груди были у его жены, это было бы скорее
всего неприятно. Но у любовницы — совсем другое дело. И потом Тиффани где-то
научилась очень здорово работать ртом. Несколько часов подряд. Она была
поистине неутомима — этим качеством он гордился и сам. В последние недели у
них стала популярна такая забава — кто из них продержится дольше.
Алессандро снял телефонную трубку, но затем передумал. Он сделает ей
сюрприз. Ему понравилась идея прийти к ней, заставить ее бросить свое
занятие и затащить на целый день в постель. Это давало ему возможность
почувствовать свою власть и силу. Кроме того, была еще одна вещь, в которой
он не сомневался. Тиффани не посмеет ему отказать.
Глава 14
Платье ниспадало с вешалки наподобие волнистого потока белого атласа. Мег
несла его перед собой, до конца не веря, что платье было ее, по крайней мере
на этот вечер. Она все еще не могла переварить то, что на ней будет платье,
которое стоит больше, чем она заработала в первый год в должности
внештатного фотографа. И этим она также была обязана Хэнку Шоу.
— Если вы хотите вписаться в здешнее общество, — сказал он ей
через пару дней после дня рождения Эштон, когда она случайно с ним
столкнулась, — вам нужен гардероб.
Мег сама об этом думала, но не представляла, как решить этот вопрос.
ХЖ
неплохо платил ей за выполнение задания, но не настолько хорошо, чтобы она
могла приобрести полдюжины платьев, сшитых на заказ. Она понимала, что не
может включить их в смету расходов. Достаточно и того, что журнал оплачивает
ее проживание в отеле
Бурунье
.
— У меня есть несколько вещей, — сказала она Хэнку, — и
надеюсь, я смогу купить еще кое-что.
— Не совсем то, что вам требуется, и не на те деньги, которые вам
платят мои редакторы. Вам не надо ничего покупать. Вы можете брать напрокат
то, что вам требуется.
— Брать напрокат? У кого?
— У людей, которые придумывают фасоны. В магазинах, которые их,
продают.
— Но зачем давать напрокат платья, которые можно продать?
— По той же самой причине, по какой они дают их напрокат доброй
половине здешних женщин. Можете мне поверить, не в пример вам эти женщины
могут себе позволить их приобрести. То же самое с драгоценностями.
— И все же я не понимаю.
— Допустим, женщина является председателем комитета какой-нибудь
благотворительной организации. Она берет напрокат платье у модельера.
Проводит немалую часть времени за обедом и на балу, ее фотографируют в этом
платье. По этой части вы знаете все, наверное, лучше меня. На следующее утро
она возвращает платье, но зато в течение нескольких недель несколько
десятков журналов украшают фотографии миссис М. в платье, изготовленном
модельером Н. А дальше вы знаете сами. Во всей Америке или по крайней мере в
Хьюстоне, Далласе, Чикаго и в некоторых других городах женщины, которые
могут позволить себе потратить несколько тысяч долларов на платье,
заказывают их у этого модельера. Так что это чистой воды реклама.
В общем и целом Мег поняла идею, но не могла представить, насколько это
применимо к ней.
— Я не столь важная особа. Даже если мои фотографии появятся в
журналах, кто обратит внимание на мою одежду?
Хэнк засмеялся.
— В этом мире значение имеют две вещи, если не брать во внимание
родословную. Для мужчин — это деньги и власть. Для женщин — внешность. Вас
сфотографируют на приеме, ваши фото появятся в журналах, и, раньше чем вы
успеете сообразить, именитые модельеры будут упрашивать вас носить их
платья. Но чтобы сдвинуть это дело с места, я скажу своему секретарю, чтобы
она сделала несколько звонков.
Неся платье на вытянутых руках, словно это была какая-то божественная
святыня, Мег подошла к зеркалу. Она уже сделала прическу и макияж. Она
подняла руки, длинное платье скользнуло по телу вниз. Мег посмотрела в
зеркало. Материя была плотная, но мягкая. Она не сжимала тело, а мягко его
обволакивала. Декольте свободно сдвигалось на лифе. Когда Мег сделала шаг
вперед, длинная нога проглянула в разрезе, который шел от щиколотки до
середины бедра.
Мег повернулась к зеркалу спиной и посмотрела через плечо. Элегантная
складка доходила до талии, не закрывая нижней части равномерно загорелой
спины. Бронзовая кожа эффектно контрастировала с белым атласом, который имел
легкий кремовый оттенок. Мег пригладила платье на бедрах. И только тогда
заметила. Ее трусики — единственный, кроме платья, предмет, который был на
ней, — обозначились под платьем. Мег приподняла подол и решительно их
сняла. Теперь платье идеально обтягивало ее, нигде не топорщилось и вообще
могло сойти за вторую кожу. Мег стояла перед зеркалом и любовалась своим
отражением. Она никогда не выглядела столь привлекательно. И дело было не
только в том, как она выглядела, но еще и в том, как она себя чувствовала.
Каждое движение приносило ей ощущение свободы и уверенности. Еще никогда Мег
не была столь сексуально привлекательной. И она приняла решение. Сегодня она
намерена завершить то, что они начали в Саут-Бич.
Алессандро сказал себе, что самочувствие его значительно улучшилось. День
складывался так, как он и ожидал. Он пришел к Тиффани и обнаружил, что у нее
находится агент по продаже предметов искусства. Этот человек представился
как русский князь.
Ну как же, князь! Самый обыкновенный воришка, торгующий второразрядными
иконами и утварью, украденными из русских церквей. Алессандро сказал агенту,
чтобы он пришел в другой раз, и даже не дал Тиффани возможности отменить
назначенные ею встречи. Она не стала спорить, потому что знала: Алессандро
может просто уйти и никогда больше не прийти.
Они поднялись к ней в спальню, и Тиффани по-настоящему ублажила Алессандро.
Он не мог понять, как женщина, столь невежественная в искусстве, музыке и
прочих красивых вещах, может дарить такое наслаждение. И дело было не только
в богатой практике, хотя этого у нее нельзя отнять. Здесь срабатывали еще и
инстинкты. Алессандро не знал другой женщины, которая так же легко
возбуждается, а возбудившись, уже не имеет тормозов. Не было ничего такого,
чего она не сделала бы ему или не позволила ему сделать с ней. Ее
развязность была безгранична. И эти огромные груди, которые вызвали бы
отвращение, если бы это была жена, чертовски возбуждали Алессандро, когда
принадлежали любовнице.
Уходя от Тиффани, он чувствовал себя опустошенным физически, однако
уверенность в своих мужских достоинствах была восстановлена. Когда он вышел
из своего
астон-мартина
и направился к дому, он чувствовал себя отлично.
Дворецкий встретил его у дверей и подал серебряный поднос с почтой.
Алессандро сказал, что почту просмотрит позже испросил, дома ли графиня.
— Пока нет, сэр.
Алессандро бросил взгляд на часы. Седьмой час. Если она собирается на прием
— а он знал, что Эштон там будет, поскольку никогда подобные приемы не
пропускала, — она должна уже быть дома. Конечно, прическу и макияж она
могла сделать не дома, а в салоне на Уорт-авеню.
— Она говорила, когда вернется домой, Джордж?
— Нет, сэр, не говорила.
Алессандро почувствовал, что приятные ощущения покинули его и осталась одна
лишь опустошенность. Черт бы ее побрал! Неужто она и в самом деле думает,
что, может вести с ним эти игры — с ним, мастером интриги?
Он велел Джорджу приготовить ванну и одежду. Нужно быстро одеться и уехать
до того, как Эштон вернется домой. Она может отправляться на прием одна. При
этой мысли он улыбнулся, поскольку знал, как не любила Эштон появляться на
приеме в одиночестве.
Он отправится на бенефис без Эштон, а к моменту ее появления возьмет под
свою опеку Мег.
Служащий открыл дверцу
феррари
, и Мег, выходя из машины, заметила, как его
взгляд упал на ее длинную загорелую ноту, проглянувшую в разрезе белого
атласного платья. Это вызвало у нее улыбку — вовсе не потому, что она желала
обольстить служащего, а потому, что хотела, чтобы Спенс видел, как ею
восхищаются другие мужчины: А затем, как и предсказывал Хэнк, заработали лампы-
вспышки. Толпа фотографов не имела понятия, кто такая Мег, но они видели,
что она красива, и сочли ее важной особой.
Спенс бросил ключи от своего
феррари
мальчику, обошел машину, и они
направились к клубу
Эверглейдс
по длинному, облицованному плитками
испанскому коридору. Хотя Мег никогда здесь не была, она знала историю
клуба. Построенный в 1918 году, этот престижный клуб в мавританском стиле
представлял собой фантастическое сочетание башен, облицованных плиткой
двориков, арок и перекрытий с открытыми взгляду балками.
В зарешеченных углублениях помещались гирлянды крохотных лампочек. Сюжет,
автором которого был Брюс Сатка, изображал зимний карнавал. Всюду, куда Мег
ни бросала взгляд, она видела фантастические статуи из мерцающего льда,
украшенные живыми цветами.
Они медленно двигались и кружили по залу во время часа коктейлей. Мег не
помнила, со сколькими людьми она разговаривала и что говорила. Она
чувствовала лишь, что Спенсер рядом, слышала, как он смеялся, когда она что-
то говорила, ощущала тепло его дыхания, когда он наклонялся к ней. Казалось,
вокруг них возникла невидимая стена, отделяющая их от остального мира,
словно они были только вдвоем в каком-то особом уголке рая.
Даже когда подошел Алессандро, взял Мег за плечи и, приветствуя, поцеловал
ее, задержав в своих объятиях чуть дольше, чем следовало, и устремив на нее
гипнотизирующий взгляд, — даже тогда она продолжала оставаться под
влиянием чар Спенсера.
Мег многозначительно спросила Алессандро, где Эштон. Алессандро ответил, что
она придет позже. Затем появился Меррит и присоединился к ним.
— Я так понимаю, что ты был в Саут-Бич на днях, — сказал Спенсер,
после того как они обменялись обычными любезностями, На продолговатом лице
Меррита появилось нечто вроде отвращения.
— В Саут-Бич? — насмешливо переспросил он.
Спенсер засмеялся, затем оглянулся, чтобы удостовериться, что Алессандро,
который направился к Тиффани Кинг, их не слышит.
— Я говорил Мег, что она все вообразила, но она клятвенно уверяет, что
видела тебя. У тебя, случайно, нет двойника или клона?
— Не вижу в этом ничего забавного, — сказал Меррит, обращаясь к
Спенсеру, затем повернулся к Мег: — Уверяю вас, что в Саут-Бич вы видели не
меня.
— Ладно-ладно. — Спенс сжал руку Мег. — Успокойся, Меррит.
Она ведь не обвиняет тебя в чем-либо, а лишь говорит, что видела тебя в Саут-
Бич, а это, скажу тебе, если ты сам не знаешь, вовсе не является
преступлением.
— Может, ты и в самом деле видела его, — сказал Спенсер Мег после
того, как Меррит отошел. — Может, Святой Меррит вовсе не так уж свят.
Может, он предавался вполне человеческим забавам в Саут-Бич. Хотя... —
Спенсер бросил взгляд в тот конец зала, где стоял Меррит — высокий, прямой,
седой — и разговаривал с женой и любовницей жены. — В это трудно
поверить.
Объявили о начале обеда, и все двинулись к столам. Мег выяснила, что она
сидит между Спенсом и Алессандро. Место Эштон напротив пустовало.
— Ты уверен, что она здорова? — обратился Спенс к Алессандро,
когда в качестве первого блюда появились флоридские креветки и клешни
крабов. — Она никогда раньше не пропускала приемы. С точки зрения
Эштон, он уступает только балу по случаю юбилея Фонда Кенделлов.
— Возможно, она передумала и решила не приходить, — сказал
Алессандро. — Она чувствовала себя не очень хорошо, когда я
уезжал. — Голос графа звучал непринужденно, словно его нисколько не
беспокоила такая мелочь, как состояние здоровья жены, однако Мег заметила,
что при этом вены на его висках вздулись.
— Мне это не нравится, — сказал Спенс, потому что знал, в чем
Эштон ищет утешения, когда чувствует себя несчастной, и как легко может
потерять контроль над собой. Он вспомнил, как однажды сам переборщил с дозой
в Саут-Бич. Вспомнил, как в пьяном виде разбил вдребезги несколько машин и
как две машины разбила Эштон. А еще одну они угробили вместе, когда были
молодыми.
...Закладка в соц.сетях
