Жанр: Любовные романы
Радуга
... в Сан-Франциско?
Квинн нахмурился.
- В Канаде опасно. Если о нас что-нибудь станет известно, Калифорния
достаточно далеко, и сомневаюсь, что нас там
будут искать. Большинство жителей Калифорнии ненавидят рабство, и я не слышал,
чтобы когда-нибудь их суд выдал раба
или человека, помогавшего ему бежать. Это новый штат, Мередит, новый, молодой,
полный сил, - его лицо оживилось, как
бы потеснив мрачность.
- Там мы можем встретиться с Лизой.
- Угу, - пробормотал он, не желая делиться дурными предчувствиями. Мередит
не видела Лизу почти пятнадцать
лет. Может быть, ее сестра сейчас счастлива и совсем не захочет уезжать. Или,
может быть, ее сестра ненавидит Мередит за
то, что тогда случилось. Но Квинн не стал ничего говорить.
Глаза Мередит блестели.
- Я люблю тебя, - сказала она.
Квинн попытался отмахнуться от сомнений.
- Сделаем вот как. Если с Лизой все пройдет удачно, то мы отвезем ее в
Канаду, а затем заедем в Виксбург к твоему
брату. Пастор обвенчает нас. Думаю, что не позднее, чем через несколько месяцев,
мне удастся привести свои дела в порядок
и подыскать человека на мое место. Возможно, Джамисон займется этим, - Квинн
убрал руку с плеча Мередит. - Пока мы
не уехали в Калифорнию, надо позаботиться о том, чтобы нас не видели вместе.
Мередит усмехнулась.
- Кажется, пора ехать к твоему брату за деньгами.
- На "Лаки Леди", - согласился Квинн.
- Тогда тебе придется продолжать очаровывать тетушку Опал.
Квинн застонал.
- А тебе - водить за нос моего брата. Мередит поцеловала один из пальцев
Квинна.
- Ты так говоришь, словно тебе нравится, что я вожу его за нос.
- Ему нужна какая-нибудь встряска в жизни. Боюсь, он не согласится с
тобой, - сказала она грустно. - Я скорее
камень на его шее. Я чувствую себя виноватой, когда ухожу из кабинета. Особенно
после того, как приношу ему очередной
подарок, - Мередит ожидала, что Квинн спросит почему. Ей хотелось поделиться с
ним этой своей шалостью. Она
услышала, как он засмеялся тем же глубоким грудным смехом, который так ей
нравился
- Я видел один из твоих подарков.
Мередит резко обернулась к нему, в ее глазах сияли проказливые огоньки.
- Но ты ничего ему не сказал?
- Хотел, но забыл, - поддразнил он ее. - Как раз после того, как мы
столкнулись у банка, я зашел к Бретту. Твоя
картина еще лежала у него на столе, - Квинн гладил ее волосы, пропуская пальцы
сквозь длинные пряди.
- Ах эта, - сказала она, игриво складывая губки бантиком. - Она тебе не
понравилась?
- Я был слегка... заинтригован. Особенно подписью. Мередит села, внезапно
насторожившись.
- Что ты хочешь сказать?
- Конечно, имя другое, но подпись несколько... похожа на "М. Сабр".
- Боже, - прошептала Мередит.
Квинн провел пальцем вокруг ее губ, обводя их рисунок.
- Не волнуйся, - сказал он, - вряд ли кто-нибудь еще увидит работы М.
Ситон и М. Сабр одновременно... и даже
если кто-нибудь увидит, немногие заметят сходство. Да и я не сразу догадался
связать их. - Он одобрительно рассмеялся. -
Ты можешь рисовать просто ужасно, если хорошо постараешься.
Продолжая раздумывать над тем, что Квинн сказал раньше, Мередит не
обратила внимания на его весьма спокойный
комплимент.
- Ты интересовался художником М. Ситон? - спросила она с сомнением.
- С самого начала, - подтвердил он. - Было в ней что-то такое...
- Раздражающее?
- Чарующее, - поправил он. - Хотя мне пришлось потратить черт сколько
времени, чтобы выяснить почему.
- Надеюсь, - сказала Мередит. - Мне не хотелось бы думать, что все мои
усилия были напрасны. Чтобы так
уложить волосы, нужно потратить несколько часов.
- Я помню, - медленно сказал Квинн, - что когда я после игры в покер вышел
на палубу "Лаки Леди", то увидел
женщину, ее волосы сияли в свете восходящего солнца. Я подумал тогда, что не
видел ничего более прекрасного, чем та
фигура с развевающимися на ветру волосами, обрамленная радугой.
Мередит покраснела.
- Я думала, что все спят.
- Я никак не мог догадаться, кто это был. Ее лица не было видно, я видел
только волосы, и мне показалось, что они
отливают золотом. Я стал перебирать в уме всех пассажиров, и понял, что это
могла быть только...
- Я? - весело спросила Мередит. Ее рассмешило его замешательство.
Квинн немного помолчал.
- Как ты пришла в Подпольную железную дорогу?
- Постепенно. Моему отцу... не нравилось, когда я приезжала домой на
каникулы, и тогда я стала ездить с Салли в
Цинциннати. Мерриуэзеры были аболиционистами, и я читала рассказы рабов, которым
удалось бежать от своих хозяев. А
потом, как-то на Рождество, потребовалась помощь группе беглецов, и я впервые в
жизни почувствовала, что кому-то нужна.
Там была мать, у которой по дороге умер ребенок. Сколько горя было в ее лице,
когда она прижимала к себе ребенка, горя и
торжества. "Она мертвая, - сказала тогда мне эта женщина, - но свободная". До
той минуты я, наверное, и не осознавала до
конца, до чего же трагично рабство Мередит помолчала, затем медленно продолжила:
- Я помню, что чувствовала, когда увезли Лизу, - потерю. И вдруг я поняла,
что горюю о свей потере. Я не могла
осознать ее потерю. И тогда, в то Рождество, я стала кое-что понимать. Я знаю,
что никогда не смогу понять, как это -
совсем не иметь свободы. - Мередит заглянула в потемневшие глаза Квинна. Он-то
знал, что это такое. А сейчас, любя его, и
Мередит прочувствовала эту муку. - Я знаю, что даже представить не могу этот
ужас - когда тебя продают и покупают,
когда используют и выбрасывают, не задумываясь. Но увидев боль этой женщины и ее
веру в то, что ее ребенку лучше
умереть, чем жить рабом, я поняла, что больше не смогу просто стоять в стороне и
смотреть.
Мередит внимательно смотрела на Квинна: как она хотела, чтобы он ее понял!
- Я мало что могу сделать. Просто сказать несколько слов, дающих надежду,
дать немного денег, карту, имя. Это
немного, с твоими усилиями не сравнить.
- Ах, Мередит, - ответил Квинн, - и это очень много. Каждый побег - это
победа, каждый удачный беглец,
который может рассказать о себе другим, - очередной шаг к отмене рабства. Но мне
не нравится, что ты подвергаешься
такой опасности.
Мередит продолжала пристально смотреть на Квинна.
- Для меня опасность невелика. А вот для тебя - ты же их перевозишь. - У
нее пересохло во рту, когда она
представила, что может с ним случиться, что случилось с другими. Она слышала,
что многие попали в тюрьму, а некоторые
там умерли. А Кэм? Мередит не хотелось и думать об этом. За прошедшие дни она
узнала, как много значит Кэм для Квинна.
- Я очень осторожен, любовь моя, - сказал Квинн.
- Но почему ты этим занимаешься? - теперь Мередит знала, чем для него
будет арест. После того, что он пережил,
оказаться снова в тюрьме ему будет гораздо тяжелее, чем кому бы то ни было, тем
более, нельзя было исключить вероятность,
что разгневанное правительство может выдать его английскому правосудию. От него
требовалось немало мужества, чтобы
выполнять эту работу.
- Не обманывайся на мой счет, Мередит, - сказал Квинн мягко, словно
догадавшись, о чем она думает, - не думай,
что я кто-то, кем на самом деле не являюсь. - Он помолчал и заговорил снова: -
Когда я вернулся в Луизиану, меня
настолько переполняла ненависть, что я был близок к самоуничтожению.
А потом я встретил Кэма и увидел, что во многом он был зеркальным
отражением такой же ненависти и ярости.
Просто мы с ним нашли выход этим чувствам. Каждый беглец, которому мы помогаем,
- это вызов, это удар по системе,
допускающей бесчеловечность во имя выгоды, против такого закона и даже религии.
- Он сделал паузу. - Я не из
благородных побуждений это делаю, - продолжал он жестко. - Это не альтруизм, это
месть, простая месть. Мне нравится
водить их за нос, но я не могу рисковать тобой.
Мередит поняла, что он предупреждает ее, чтобы она не заблуждалась на его
счет, пытаясь увидеть в нем рыцаря в
сияющих доспехах, какими, - как она ему однажды призналась, - ей представлялся
когда-то Квинн. Может быть, он и сам
верил в то, что говорил ей сейчас. Но она не верила. В нем было слишком много
нежности. Это говорило об отзывчивой
душе, о способности сострадать другим, хотя он пытался спрятать эти черты под
надменностью и напускным безразличием.
Даже сейчас, после того, как он сделал ей предложение, Квинн старался держать
между ними дистанцию. Он ни на минуту не
забывал об осторожности, чувство самосохранения доминировало над всеми другими
чувствами, и Мередит подумала - а
будет ли он когда-нибудь принадлежать ей до конца? Она проглотила комок в горле,
поняв, что примет все, что он ей
предложит, все, что сможет ей предложить.
Она почувствовала напряжение в его руках и, протянув свою, коснулась
шрамов на его спине. Ее пальцы легко
пробежали по ним, и Квинн опять застыл. г Он взглянул в ее лицо и увидел в нем
страдание, в ее глазах стояли слезы. Она
плакала по нему. На минуту он пожалел, что рассказал ей так много. Слава Богу,
что он не рассказал ей всего, всю историю,
горькая развязка которой навсегда осталась в его памяти. Он не имеет права
позволить ей вынести такое.
Квинн вытер слезу со щеки Мередит.
- Не надо, любовь моя, - все прошло, и теперь у меня есть ты.
Чтобы отвлечь ее, он начал целовать ее шею и скоро отвлекся и сам. С новой
настойчивостью его рука заскользила по
ее телу, будто заявляя на него свои права. Его желание, отчаянное желание его
сердца сделало поцелуй более резким, чем
обычно.
- Я люблю тебя, - прошептал он.
- И я люблю тебя, - ответила она тоже шепотом. - И всегда буду любить.
- И ты поедешь со мной?
- Куда угодно, - ответила она.
Кэм и Дафна шли по маленькому кварталу, состоящему из домиков, в которых
жили многие свободные цветные в
Каире. Большинство мужчин работало в порту, перегружая товары с пароходов,
ходящих по Миссисипи, на пароходы,
которые ходили по реке Огайо, и наоборот. Женщины в основном работали прислугой
в семьях торговцев и мелких
чиновников. Это был бедный район, но жители, гордясь ста- • тусом свободных
людей, содержали свои домишки и
крохотные садики в образцовой чистоте и порядке.
Чтобы добраться до Каира, Кэм провел три дня в седле" В Цинциннати он
приобрел сильную выносливую лошадь, на
морде которой, однако, было написано полное безразличие, и ехал вдоль реки,
избегая заворачивать в города и поселки.
Раньше ему уже приходилось ездить одному, и у них с Квинном был разработан план
на случай, если Кэма задержат. В случае
поимки Кэма Квинну грозила бы неприятность, так как станет известно, что его раб
разъезжает один. Так что если бы Кэма
остановили или задержали, он должен был бы говорить, что он беглый раб, и
умолять не отправлять его хозяину за
объявленное вознаграждение. Все дело было в вознаграждении. И Квинн, и Кэм
знали, что никто не решится поднять руку на
собственность, тем более такую дорогую.
Но Кэм вовсе не хотел, чтобы его останавливали. За годы, проведенные с
Квинном, он многому научился, в том числе
и играть разные роли - и забитого раба, что было ему очень трудно, и уверенного
в себе свободного человека. Когда они с
Квинном бывали на Севере, Кэм иногда рассказывал в небольших компаниях о том,
чем он занимается. Это давалось ему с
трудом. Наверное, ему всегда будет трудно говорить об этом. Но он понимал, что
это очень важно. Об этом необходимо было
рассказывать. Хотя книги типа "Хижины дяди Тома" подогревали
антирабовладельческие настроения, все же южане попрежнему
представляли институт рабства милосердным и даже гуманным. Только те,
кому удалось стать свободным, могли
поведать правду.
Кэм наслаждался поездкой, хотя она и оказалась тяжелой. Зато у него было
время подумать. Он наслаждался свободой,
свободой тела и мыслей. Будучи рабом, он ненавидел солнце, потому что оно было
его врагом, так же, как и холодный ветер,
дующий с реки. Но сейчас, надежно защищенный простым, но теплым пальто, Кэм
радовался и солнцу и ветру. Он был полон
восторга перед ними, перед тем, что может идти, куда захочет и когда захочет. Он
чувствовал невыразимую радость оттого,
что в подкладке пальто везет документы, которые подарят Дафне ту же радость.
Прибыв в Каир, он вытащил бумаги из тайника и сейчас же пошел в тот дом,
который приютил Дафну. Когда он
попросил ее прогуляться с ним, она с радостью согласилась.
Она по-прежнему казалась хрупкой, но Кэм мог видеть в ней и силу, которая
прибавлялась, кажется, с каждым днем.
Улыбка, которая раньше появлялась так редко, теперь давалась ей с большей
легкостью. Дафна приветствовала его улыбкой, а
когда они добрались до уединенного места в лесу, ее улыбка стала шире. Она
остановилась, и Кэм вручил ей бумаги, на
которые она посмотрела с недоумением. Выглядели они вполне официально, но она не
умела читать.
Когда Кэм объяснил, что это за бумаги, Дафна с недоверием воззрилась на
них. Кэм вспомнил собственное смятение,
когда капитан Девро протянул ему его документы.
- Они настоящие, - сказал Кэм тихо.
Дафна прижала документы к груди, заглядывая Кэму в глаза, едва веря, что
случилось невероятное.
- Но как?
- Мисс Мередит, - сказал Кэм со смешком. - Кэп встретил ее в Цинциннати и
выкупил тебя на свободу, - Кэм
хотел бы сказать ей правду, что Мередит Ситон была членом Подпольной железной
дороги и сама хотела дать Дафне свободу,
но капитан убедил его не делать этого. Для мисс Ситон будет безопаснее, если
немногие будут знать о ней правду.
- Значит, это правда, - прошептала Дафна, - это правда...
Кэм кивнул, глядя, как она крепко прижимает бумагу к груди, все еще не в
силах осознать до конца важность события.
СВОБОДА!
Свобода от постоянного страха, что ее вернут назад; от леденящего душу
ужаса перед тюрьмами для рабов и
аукционами, где подходят белые люди и требуют, чтобы она открыла рот, чтобы
посмотреть на ее зубы, словно покупают
лошадь, свобода от того, чтобы не ощущать себя диким животным, когда тебя везут
по улицам.
Неудержимые, головокружительные чувства - восторг, благодарность, любовь -
пронеслись в ее душе, как грозовые
облака, и пришли слезы, смывающие горечь и ужас. Две большие руки обхватили ее
талию, и она с восторгом
Ощутила, как отрывается от земли и кружится, кружится... и смеется. Она
услышала густой смех, вторивший ей, и они
закружились вместе, и звук их смеха, звук свободы эхом отдавался на улице и
взлетал в небо.
ГЛАВА 22
Когда "Звезда Огайо" прибыла в Каир, Квинн быстро разыскал Кэма в доме,
где жила Дафна. Квинн улыбнулся, видя,
что Кэм не отрывает взгляда от бывшей рабыни, куда бы она ни пошла. И улыбка
становится шире, когда Дафна встречается с
ним взглядом.
Увидев Квинна, Дафна робко подошла к нему, но ее голова не была опущена,
как раньше. Она взглянула ему в глаза и
протянула руку.
- Спасибо вам, - сказала она просто, - я буду вечно благословлять вас.
Квинн взглянул на Кэма, а тот пожал плечами, глаза его сияли, словно он
хотел сказать: "А ты чего ожидал? "
Квинну хотелось, чтобы благодарность досталась тому, кто ее действительно
заслужил - Мередит, но понимал, что
сейчас ради безопасности придется скрыть истину.
Произнеся слова благодарности, Дафна ушла, все еще немного благоговея
перед капитаном парохода, который помог
ей. Квинн взглянул на Кэма.
- Пройдемся?
Кэм кивнул, и они быстро пошли по улице. Глаза негра с любопытством
следили за Квинном. С ним произошла
перемена, появилась некая легкость, которой не было раньше.
- Хорошо провели время?
- Можно и так сказать, - ответил Квинн с ничего не значащей усмешкой. -
Хочешь быть свидетелем на свадьбе?
- Я был бы очень рад, кэп. У вас уже есть какая-нибудь дама на примете?
Уголок рта Квинна вздернулся еще выше.
- Иди к черту, Кэм.
Некоторое время они шли молча.
- Кэм, а ты как? Как Дафна? Лицо Кэма помрачнело.
- У нее и так было много страхов в жизни. Не хочу, чтобы она еще и из-за
меня волновалась.
- Я тоже думаю об этом... про Мередит, - тихо сказал Квинн. - Ведь, черт
возьми, ты прав, но и по-моему тоже
будет правильно.
- Может быть, - медленно произнес Кэм.
- Мередит уверена, что разыскала в Муррее свою сестру. Это в Кентукки,
отсюда примерно день верхом. Я поеду к
ней. Мы попробуем купить ее сестру, но, если ничего не получится, я обещал
помочь ей бежать... если она захочет.
- Когда мы выезжаем? - лицо Кэма было непроницаемым.
- Ты останешься с Дафной.
- Нет, кэп, - ответил Кэм, - вам может понадобиться моя помощь.
Квинн не стал спорить, а просто кивнул головой. Переубедить Кэма не
удастся. Квинн понял это по его решительному
тону. Да и действительно Кэм может помочь им. Квинн не представлял, чего можно
ожидать от единокровной сестры
Мередит, и, может быть, присутствие Кэма убедит ее в их добрых намерениях.
Думать о том, что детектив мог ошибиться,
Квинну не хотелось. Мередит будет в отчаянии. Она так надеялась, так ждала.
- Мы выезжаем завтра на рассвете, - сказал Квинн. - Сегодня днем у меня
есть кое-какие дела - передать Софи
письма, купить лошадей. Еще зайти в банк - нам могут по надобиться наличные.
Кэм вопросительно поднял бровь.
- Мы не можем появляться под нашим именем. Если Иване согласится продать
ее, сделку можно будет оплатить
наличными. Слава Богу, что у меня здесь есть десять тысяч и не надо
телеграфировать Бретту.
- И вы все снимете? - изумился Кэм. Квинн кивнул.
- Это же целый мешок.
- Конечно, - согласился Квинн. - Но хозяин может дорого запросить, а если
нас постигнет неудача, то деньги нам
пригодятся, чтобы скрыться.
- Куда? - Кэм знал, что Квинн избегает появляться в Канаде, потому что у
него были там какие-то проблемы, но Кэм
не знал какие.
- На Запад. В Сан-Франциско. Я давно об этом думаю. Даже если с сестрой
Мередит все будет удачно, мы все равно
собираемся через несколько месяцев туда уехать. Я не хочу, чтобы она рисковала.
Мне бы хотелось, чтобы вы с Дафной тоже
поехали с нами.
Кэм был потрясен. Подпольная железная дорога стала частью его жизни.
Каждый человек, которому он помогал, будь
то мужчина или женщина, каждый раб, которому он помог обрести свободу, помогал и
ему самому почувствовать свою
нужность, обрести достоинство.
- А "Лаки Леди"...
Квинн обернулся к Кэму, его лицо было мрачным.
- Давно ходят всякие слухи о пароходе. Я чувствую, что здесь, похоже, уже
сделали все, что могли.
- Но Дорога...
- Мы можем по-прежнему помогать рабам, которые пробираются на Запад.
Обеспечивать работой прибывших,
высылать деньги сюда. Я ничего не знаю о животноводстве и сельском хозяйстве, но
зато хорошо разбираюсь в азартных
играх и развлечениях. Я хочу построить в Сан-Франциско отель. Будущее этой
страны на Западе. И ни проклятые охотники за
рабами, ни акт о беглых рабах не имеют там силы.
- Но закон везде один,
- Вероятно, но из того, что я слышал, можно понять, что калифорнийцы
крайне независимы и не переносят рабства.
А кто зайдет так далеко, что отдаст в руки правосудия человека, обвиняемого в
нарушении закона, который все ненавидят?
- Двух человек, - поправил Кэм, и Квинн понял, что Кэм решил ехать с ним.
- Двух мужчин и двух женщин, - еще раз исправил Квинн.
- А если война, кэп? Квинн нахмурился.
- Надеюсь, Калифорния не пострадает. Она слишком далеко.
- А вы?
- Черт меня возьми, если я знаю. Мне нужен мир. Господи, мне так нужен
мир! - неровным от охвативших его
чувств голосом произнес Квинн.
- Капитану "Лаки Леди"? - спросил Кэм, в голосе его звучали и сомнение и
удивление. Он еще не знал капитана с
этой стороны. Долгое время он считал, что Квинну Девро нравятся игры, в которые
он играл, но, похоже, что, как и для него,
Кэма, они были лишь разрядкой, белым бинтом на ранах, которые еще не совсем
затянулись.
- Особенно капитану "Лаки Леди", - холодно ответил Квинн.
Они остановились у входа в салон Софи, и Квинн колебался, - Мне надо
поговорить с ней. Ты пойдешь со мной?
Кэм изучающе смотрел на него.
- А где мисс Мередит?
- По-прежнему на "Звезде Огайо". Пароход пришел вчера ночью, и я решил,
что ей там будет удобнее, чем в отеле, -
он не стал добавлять, что это будет и более респектабельно, но знал, что так оно
и есть. Мередит часто путешествовала на
пароходах, и никто не видел в этом ничего дурного. Но оставаться одной в отеле -
это было уже нечто совсем другое. А
сейчас было важно соблюсти условности.
Утром капитан "Звезды Огайо" решит, что она просто пересаживается на один
из пароходов, которые идут по
Миссисипи. Квинн уже распорядился, чтобы забрали и перевезли ее багаж. Он
надеялся, что через неделю она уже будет на
"Лаки Леди" и никто ничего не узнает о том, где она провела эти дни.
Квинн заметил легкий интерес на лице Кэма и понял, к чему он задал свой
вопрос.
- Я здесь не поэтому.
- Тогда я подожду, - улыбнулся Кэм.
Квинн кисло на него посмотрел, и они поднялись по ступенькам; Кэм,
изображая покорность, шел на несколько шагов
сзади.
Квинн спросил, примет ли его Софи, и почти сразу же его проводили в ее
кабинет.
- Квинн, - радостно сказала Софи, - ты выглядишь гораздо лучше, чем в
последний раз. Твои глаза.
- Мертвый оказался не таким уж и мертвым, - загадочно сказал Квинн и
натурально улыбнулся.
Софи вспомнила пьяный загул Квинна две недели назад. Когда она пыталась
уложить его в постель, он твердил:
"убийца". Еще он говорил о какой-то леди, но по имени ее не называл. Квинн Девро
хранил свои секреты, даже когда был
пьян.
- Я очень рада, - сказала Софи.
- Мне нужна твоя помощь.
- К вашим услугам, - ответила она.
- Мы с Кэмом едем в Кентукки за рабыней. Долго рассказывать почему, но там
нас может подстерегать неудача. Я бы
хотел оставить у тебя кое-какие письма Джамисону. Одно письмо подтверждает его
непричастность к делам Подпольной
железной дороги и передает ему право владения "Лаки Леди". Другое письмо он
отвезет вместе с посылкой брату.
Софи кивнула. Она давно научилась не спрашивать у Квинна объяснений.
- Что-то еще?
- Если когда-нибудь к тебе обратится женщина, которая назовет себя Мерри,
сделай все, что в твоих силах, чтобы
помочь ей.
- Она знает обо мне?
- Нет. Еще нет. Но она связана с Леви. Я хочу дать ей твой адрес на
случай, если что-нибудь произойдет.
- Я могу быть завистливой, - сказала Софи.
- Ну, Софи, ты же сама не обслуживаешь клиентов, - поддразнил ее Квинн.
Софи была поражена его улыбкой, казавшейся такой привлекательной. Она и
раньше видела, как он улыбается, но
обычно это была улыбка насмешливая, несколько отстраненная и всегда немного
холодная.
- Но ты мог бы быть исключением, - засмеялась она, - если бы дал мне хоть
один шанс.
В уголках глаз Квинна появились морщинки.
- Я и не думал, что он у меня есть, - ответил он с таким шармом, что у
Софи закружилась голова и кровь побежала
быстрее по жилам.
- Я буду рада повидать эту леди, которая творит чудеса. Воскрешает из
мертвых. Укрощает нашего буйного капитана.
Квинн внезапно стал серьезным.
- Софи, я надеюсь, что ты с ней не встретишься. Софи поняла его. Его
"Мерри" придет, если случится несчастье.
- Бог в помощь тебе и твоей леди. - Квинн наклонился и поцеловал ее в
щеку.
- Ты позаботишься о письмах?
- Конечно, - заверила она его. - Еще по бокалу перед уходом?
- А разве после моего последнего визита еще что-нибудь осталось?
- Немного, - в тон Квинну ответила Софи. - Только для лучших друзей...
- В другой раз, Софи.
Она кивнула. В ее глазах стояло сожаление. Она поняла, что он прощается.
Он ей нравился. Он очень ей нравился. И
она будет скучать по нему.
Все же, когда Квинн повернулся и ушел, Софи подумала, что она рада была
увидеть, что мрачный цинизм исчез с лица
Квинна, а его шаг стал легче.
Кэм сидел на кухне, ел горячий хлеб и разговаривал с одним из поваров. В
заведении он всех знал и среди этих людей
чувствовал себя уютно. Было ясно, что все знали об участии Софи в помощи беглым
рабам.
Рано поутру, бывало, раздавался робкий стук в дверь для прислуги - стук
бедно одетых и испуганных рабов. Если бы
появились с обыском охотники за рабами, новая женщина могла оказаться одной из
"девушек", а если было видно, что она
нервничает, объясняли это тем, что она еще не освоила эту древнейшую профессию.
Если приходил мужчина, его тут же
занимали работой на конюшне. А иногда люди внезапно, словно по волшебству,
исчезали. Только совсем немногие, включая
Кэма, знали, что существует потайной ход из подвала дома в секретную комнату под
конюшней.
Хотя тем, кто нанимался к Софи на работу, ничего не говорили о подобных
событиях, каждый новый работник
постепенно начинал понимать, что происходит, но к тому времени они уже были
совершенно преданы и Софи и друг другу.
Софи выбирала своих девушек и слуг очень, очень осторожно. Она хорошо относилась
к тем, кто у нее работал, и они
хорошо относились к ней. А тихая конспирация даже доставляла им некоторое
удовольствие.
Так что Кэм, приходя сюда, не считал нужным притворяться. Он получал
удовольствие от нечастых визитов, по
крайней мере, до недавнего времени, когда Сара начала кидать на него томные
взгляды, говорившие, что она хочет получить
от него больше, чем он может ей дать.
До встречи с Дафной Кэм не испытывал потребности в сердечной
привязанности. Как и капитану Девро, ему
пришлось перенести много горя, и он думал, что в его жизни ни для чего больше не
оставалось места. А затем ненависть,
бурлившая в нем, была постепенно вытеснена потребностью помогать тем, кто, как и
он, долгое время был совершенно
беспомощен.
- Кэм, - голос Сары был мягким, зовущим, и Кэм резко выпрямился. Он
надеялся, что она будет наверху, и его
посещение останется незамеченным. Он остался только потому, что хотел дождаться
капитана, ему многое надо было сказать
и даже кое о чем спросить.
Он обернулся к двери, где стояла Сара. Сара была слишком красива для
прислуги, ни одна женщина не наймет
горничную, на которую будут заглядываться все мужчины в доме. Она никогда не
могла найти работу и в конце концов
оказалась у Софи. Кэм знал, что далеко не сразу ей понравилась эта работа. И
Кэму Сара нравилась, нравилось проводить с
ней время
...Закладка в соц.сетях
