Жанр: Любовные романы
Пожар страсти
...все.
Люди часто удивлялись — прежде всего тому, что такой книжный червь способен
проводить столько времени на кухне, а также тому, что модельерша и столь
состоятельная дама занимается готовкой. Люди склонны к стереотипам.
Последние сутки для Гиацинты оказались весьма трудными. Она была возбуждена,
поскольку неожиданно приехали на каникулы Эмма и Джерри. Сейчас они
отправились к Францине, вместо того чтобы побыть с матерью. Их отец даже не
спросил, может ли Гиацинта принять их сейчас.
Накануне вечером позвонил Уилл и сказал, что прилетает домой ночным рейсом,
и это крайне взволновало Гиацинту. Готовя обед на кухне, она представляла
себе все любимые лица за столом и Уилла, сидящего во главе стола. Когда
момент его появления приблизился, Гиа охватила паника. На сей раз Уилл
наверняка заставит ее высказаться определенно. Что-то подсказывало ей, что в
этот вечер произойдет серьезный разговор. Он откладывался до окончания всех
этих выставок и до его возвращения из Калифорнии, но теперь час пробил.
Гиацинта сцепила руки с такой силой, что золотое кольцо впилось ей в ладонь.
— Последняя выставка, как я слышал, стала для тебя настоящим триумфом.
Я очень хотел вернуться к ее открытию, но возникло множество разных
проволочек. — Уилл сделал паузу. — Я тосковал по тебе, тосковал до
боли.
— Я знаю, — слабым голосом отозвалась Гиа.
— Я хочу жениться на тебе, Гиацинта. И определить время.
— Разве нам не следует узнать друг друга получше, мистер Миллер?
— Не неси вздор, не дразни меня.
— Прости.
— Так как же?
— Ты знаешь, я люблю тебя, Уилл. Но мы должны... все спланировать. Мои
дети... эта квартира... все не так просто. Я не могу действовать слишком
поспешно. Мы были счастливы все лето, разве не может это продолжаться до тех
пор, пока...
— Что ты имеешь в виду, говоря
все не так просто
. Здесь достаточно
места для детей и для меня, а потом мы подыщем квартиру попросторнее. Я
найду такую. Дай мне пару недель, вот и все. Ты хотела, чтобы она была
поближе к школе, и я буду это иметь в виду. Куда они ходят сейчас?
Гиацинта вздохнула.
— Может, я поменяю им школу, но тут возникает новое осложнение.
— Эти осложнения надуманны, Гиацинта. Кажется, я знаю, в чем дело. Ты
вспоминаешь первое замужество, вспоминаешь свои страхи и то, как все плохо
обернулось. Мысль о втором браке угнетает тебя. Не так ли?
Уилл замолчал. Чувствуя на себе его взгляд, Гиацинта опустила глаза.
— Я знаю, что ты любишь меня, Гиацинта. В таком случае доверься мне. Мы
оформим все быстро и незаметно. Скажем, в ратуше, если не возражаешь. Десять
минут — и все позади. Совершенно безболезненно.
— Тогда какая разница? Мы можем войти в эту комнату прямо сейчас, и все
будет чудесно и без этого...
— Нет.
К тому времени Гиацинта уже была хорошо знакома с решительным
нет
Уилла.
— Я хочу жениться на тебе, а не просто жить с тобой. Я не так
современен, как некогда о себе думал. У меня были временные связи. Сейчас я
готов к чему-то постоянному, хочу иметь ребенка. Я готов также принять твоих
детей. Не беспокойся по этому поводу. Я люблю детей, потому что они твои.
Когда я увижу их?
— Скоро. Они с матерью. Я собираюсь туда завтра и проведу там несколько
дней.
— Я подожду, пока ты вернешься, чтобы уточнить все детали.
Уилл встал, притянул Гиацинту к себе и стал целовать ей руки, шею, губы.
— Я позабочусь обо всем, Гиацинта. Предоставь это мне. А сейчас
расстегни, пожалуйста, пуговицы. Кажется, я сам не справлюсь...
Раздался звонок.
— Проклятие! Кто это? — воскликнул Уилл.
— Не знаю, — ответила она и тут же узнала голос Арни. Через
мгновение раздался стук в дверь.
— Открывай, знаменитость, это я, Арни. Помнишь меня? Не смотри так
испуганно, — сказал он, входя в комнату. — Все великолепно. Я
здесь в деловой поездке на два дня; должен встретиться с приятелем и решил
воспользоваться возможностью заглянуть к тебе.
Он никогда так не поступал.
— Ты напугал меня, — холодно заметила Гиацинта. — Я никого не
ожидала. Уилл Миллер, доктор Арнольд Риттер.
Мужчины раскланялись.
Гиацинта обратилась к Арни:
— Мы только что пообедали. Позволь предложить тебе пирог?
— Спасибо, я только что поел со своим приятелем. А вы пообедали
отлично, не сомневаюсь. — Арни взглянул на Уилла. — Эта леди умеет
накормить мужчину. Я много вкусных вещей съел за ее столом.
Уилл что-то ответил, но растерявшаяся Гиацинта не расслышала его слов. Она
была напряжена. Вдруг Арни скажет что-нибудь неподобающее относительно
статуса Джерри и Эммы? Рассказать обо всем Уиллу должна она, а не Арни. Ей
следовало поведать ему об этом раньше. Но она боялась это сделать, боялась
неизбежных вопросов.
— Я надеюсь хоть немного охладиться на Севере, — усмехнулся
Арни. — Но здесь жарко, как во Флориде.
— Я только что вернулся из Калифорнии. Кажется, тамошние жители
избежали на сей раз нестерпимой жары.
Погода, — подумала Гиацинта, — самый безопасный предмет
, — и беспечно проговорила:
— Придет январь, появится лед на улицах, и мы будем вспоминать лето и
желать его возвращения.
Мужчины согласились. А Гиацинта подумала:
Арни, почему бы тебе сейчас не
подняться и не уйти?
И тогда Арни внезапно вынул из кармана конверт и
передал его ей.
— Взгляни-ка на это. — Он улыбнулся. — Я сфотографировал
детей на прошлой неделе во время скачек. Эмма пристрастилась к лошадям.
Вот они, ее дети, в элегантных нарядах на великолепных лошадях. Фотографии
напоминают снимки в роскошных журналах. Ее малыши.
— Кстати, по-моему, Эмма переплюнет брата. Только дай срок, —
добавил Арни, и эти слова прозвучали так гордо, словно он был их отцом.
Не оставалось ничего другого, как передать фотографии Уиллу. Он довольно
долго рассматривал их, а затем, вернув Гиацинте, сказал, что у него тоже
есть несколько фотографий.
— Я хотел отдать их тебе раньше, но случайно прихватил в Калифорнию.
И появились фотографии Уилла и Гиацинты, сделанные в Париже, в Бретани,
перед Лувром, в саду и перед прудом с лебедями. Она была в джинсовом
костюме, волосы ее развевались на ветру. В платье с кружевными рукавами
Гиацинта была воплощенная элегантность. И наконец, вот она на пляже в
бикини, которое купил Уилл, потому что Гиацинта не захватила с собой
купального костюма. На каждой фотографии с ней был Уилл. Он обнимал Гиацинту
за талию, и они выглядели как супружеская чета.
— Можно взглянуть? — Арни протянул руку. Он внимательно рассмотрел
все фотографии и вернул их, любезно заметив, что, вероятно, они приятно
провели там время.
— Это была деловая поездка, — пояснила Гиацинта. — Лина
хотела, чтобы я познакомилась с французскими фабриками, а фирма Уилла купила
фирму Лины, так что теперь мы стали единым целым.
Она знала этих мужчин так хорошо, что понимала, о чем именно каждый из них
думает. Уилла, конечно же, раздражило это позднее вторжение, а Арни просто-
напросто ревновал. Гиацинта удивленно подумала, что впервые в жизни
находится в одной комнате с мужчинами, каждый из которых желает ее.
Уилл нарушил неловкую паузу:
— Вы круглый год живете во Флориде, доктор Риттер?
— О да, у меня там практика. Хирургия.
— Значит, вы настоящий абориген Флориды.
Арни засмеялся:
— Там нет аборигенов. Я просто оставил прежнюю практику в городе
Гиацинты несколько лет назад. В бывшем ее городе. Там-то мы с ней и
познакомились. Мы с Гиацинтой старинные друзья.
— Мы тоже там познакомились. Моя семья владела там магазином —
магазином Р. Дж. Миллера, что на площади.
— Ах вот оно что! Я постоянно покупал там себе вещи — галстуки, свитера
и прочее. Хороший магазин. Вы и сейчас там?
— Нет, мы продали магазин. Там стали строить десятиэтажный офис. Город
быстро растет. Когда я думаю о том, сколько заплатил мой прадед за этот
участок сто лет назад и сколько мы получили за него сейчас, то не могу в это
поверить.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Я построил свой офис семнадцать лет
назад, и разница в стоимости тоже невероятная. У меня было красивое
небольшое белое здание из известняка, двухэтажное, расположенное всего в
трех кварталах от площади.
— Это то здание, что сгорело?
— Да.
Арни бросил взгляд на Гиацинту и кашлянул.
— Я был в запарке в тот день и приехал в город вскоре после рассвета,
так что стал очевидцем. Пожар еще полыхал. Ужасное зрелище — багры и
лестницы, битое стекло, толпа, пламя и дым, вокруг оцепление.
— Да, жестокое зрелище, — согласился Арни.
Волнуясь, Гиацинта всегда сцепляла руки. Сейчас, желая казаться спокойной,
она положила руки на подлокотники кресла.
— Я слышал, что это был поджог, — заметил Уилл.
Арни пожал плечами:
— Мало ли что говорят.
— У нас случилась похожая беда в одном из магазинов лет двадцать назад.
Помню, это обсуждали каждый вечер за обеденным столом. Провели основательное
расследование. Кажется, в этом приняли участие все службы, кроме ФБР, и в
конце концов круг подозреваемых сузился настолько, что нашли виновника —
одного из служащих. Поначалу он отпирался, но затем ему пришлось признаться,
что он курил и допустил неосторожность. Правда, мой отец ему так и не
поверил. У приятеля этого парня была претензия к компании, и все об этом
знали. Тут налицо явный мотив.
— И чем же все закончилось? — осведомился Арни.
— Не помню подробностей, поскольку уехал в колледж, но знаю, что он
получил два года.
— Кто-нибудь пострадал при пожаре? — спросил Арни.
— К счастью, никто, и это настоящее чудо.
— Он получил бы гораздо больше, если бы кто-то погиб во время
пожара, — заметил Арни. — Тогда это сочли бы уголовным убийством
второй степени.
Гиацинта опустила глаза.
Почему он продолжает этот разговор? Зачем Арни
делает это при мне? Он мог бы сменить тему, например, спросить, в какой
колледж уехал Уилл
.
— Остается только удивляться тому, — заметил Уилл, — что это
произошло из-за чьей-то обиды. Еще более удивительно, что этому человеку
доверяли. Видимо, он казался таким невинным, что его не заподозрили.
Это было невыносимо. Надеясь, что мужчины не видели, как она покраснела,
Гиацинта встала и включила телевизор. Начались одиннадцатичасовые новости.
Арни вскочил.
— Как, уже так поздно? Мне пора, Гиа. Я свяжусь с тобой. Уилл — не
возражаете, если я буду вас так называть? — мы можем вместе взять
такси. В этом районе его непросто найти в такое время, и хорошо, если нам
повезет найти хотя бы одно.
Гиацинта проводила мужчин до двери. Как ловко Арни увел с собой Уилла! Это
было весьма кстати, поскольку в теперешнем ее настроении она не стремилась к
любовным ласкам.
Удивительно, что этому человеку доверяли
.
Что мне ему сказать? Он наверняка захочет знать, почему я скрывала правду.
В лучшем случае Уилл усомнится во мне. А в худшем — будет меня презирать. На
его месте я тоже испытывала бы такое же чувство
.
Ужас, охвативший ее, мешал думать. Гиацинта ходила взад и вперед по комнате.
Пробило полночь, и она наконец легла. Ее бросало то в жар, то в холод.
Плакать Гиацинта не могла. Так прошла вся ночь.
Утром позвонил Уилл.
— Твой друг вылил на нас ушат холодной воды, не так ли?
— Пожалуй. Странно, он никогда раньше не приезжал без звонка.
— Расскажи мне о нем. Похоже, он человек с характером?
По голосу Гиацинта поняла, что Уилл недоволен, и это удивило ее, поскольку
обстоятельства редко влияли на его настроение.
— Особенно нечего рассказывать. Арни бездетен, а уж ему-то следовало бы
иметь детей. Поэтому он очень привязан к моим. Арни помешан на лошадях и
приучил детей любить их. Вот и все.
— Арни ревнует, Гиа. Ему не понравились наши фотографии, сделанные во
Франции, и он это не скрыл, словно ему наплевать на то, что он может обидеть
тебя или меня. В особенности меня.
— Нет-нет! Арни мной не интересуется. Я для него пустое место. У него
полно женщин по всей стране — это поп-певицы, киноактрисы, восходящие звезды
и так далее. Только не я.
— Сомневаюсь. Мужчины разбираются в этом лучше, чем женщины. Арни хочет
тебя, Гиацинта, и, будь он в твоем вкусе, у меня появились бы причины для
ревности. Но поскольку Арни, очевидно, не в твоем вкусе, Бог ему судья, хотя
он и лишил нас удовольствия накануне.
— Он действительно хороший человек.
— Ну ладно. А как насчет того, чтобы обсудить главный вопрос? Мы можем
сделать это сегодня вечером?
Гиацинта не была к этому готова. Ей нужно подумать и решить, как рассказать
Уиллу обо всем — о разводе, о детях, о пожаре.
— Ты забыл, что я собираюсь к матери на несколько дней и уезжаю сегодня
после обеда.
— Возвращайся поскорее, хорошо?
— Конечно, я скоро вернусь, ты же знаешь.
— А пока ты будешь в отъезде, я начну поиски квартиры. Готов побиться
об заклад, что найду шикарное место через неделю. Желаю хорошо провести
время. Передай привет от меня твоей матери, а также Эмме и Джерри. Буду
ждать встречи с ними.
Не прошло и пяти минут, как позвонил Арни. Он был лаконичен.
— Я хочу видеть тебя сегодня вечером, Гиа.
Гиацинта попыталась отказаться, но Арни настаивал:
— Сегодня вечером, Гиа. Это очень важно. В ресторане моего отеля в
девять.
— Арни, ты пугаешь меня. Произошло что-то неприятное?
— И да и нет. Тем не менее мы должны поговорить.
Хорошо, что с детьми, которые находятся у Францины, все в порядке. Очевидно,
разговор пойдет об Уилле.
Гиацинта пришла, решив попенять ему за прошлый вечер, но, взглянув на него,
поняла, что Арни очень взволнован, и не стала этого делать. Его густые
серебристые волосы, всегда столь аккуратно уложенные, на сей раз были
всклокочены, а красивый галстук сбит набок.
— Я не спал эту ночь. — Арни сел напротив Гиацинты. — Это
была одна из худших ночей в моей жизни. — Он отмахнулся от
предложенного ему меню. — Закажи что-нибудь, Гиа. Я съем, что ты
закажешь. Мне вообще не хочется есть, хотя во рту у меня за весь день не
было ничего, кроме кофе.
— Я тоже чувствовала себя не лучшим образом, Арни. Прежде чем мы
поговорим о чем-то другом, скажи, зачем ты стал вчера распространяться на ту
тему? Тебе следовало догадаться, что ты бередишь мне душу. Когда ты сказал
об уголовном преступлении, я не поверила своим ушам.
— А знаешь, что чувствовал я, когда твой дружок показывал те фото? Мной
овладела ярость. Я едва сдержался. Мне очень жаль, Гиа. — Арни подошел
к ней, и его всегда добрые глаза сверлили Гиацинту, как иголки. — Он
твой любовник? Признайся.
— Мы любим друг друга.
Откинувшись на стуле, Арни тихо присвистнул.
— Прямо у меня под носом! Я ведь ждал тебя, Гиацинта. Разве ты не
догадывалась? Я думал, что у нас... взаимопонимание.
Лоб его покрылся испариной. Считая Арни человеком легкомысленным, Гиа
поразилась тому, что он испытывает столь глубокие чувства. Устыдившись того,
что так поверхностно судила о нем, Гиацинта смущенно сказала:
— Я тоже очень-очень сожалею. Мне казалось, что мы просто добрые
друзья. Поверь, я не собиралась обманывать тебя.
— Ты знала, что мы больше чем добрые друзья. Ты не можешь сказать, что
ты этого не знала.
— Ты никогда не говорил мне об этом.
— Я видел, в каком ты смятении, и давал тебе время справиться с
невзгодами. У тебя были дети, работа и другие дела.
Другие дела...
В противоположном конце зала, стоя у пианино, молодой человек пел песню
тридцатых годов, которая, похоже, никогда не выйдет из моды. Кто-то за
соседним столом негромко подпевал. Хлопнула пробка. Гиацинта заставила себя
вернуться к действительности и повторила:
— Я очень сожалею. Я никогда не собиралась обманывать тебя. Поверь мне.
Когда подали обед, Арни едва прикоснулся к нему и отложил вилку.
— После того как твой приятель затронул вчера этот вопрос, я стал
развивать его сознательно. Хотел узнать, как он будет вести себя с тобой,
если, упаси Бог, узнает об этом деле.
— Упаси Бог? Но я должна рассказать ему. Беда в том, что я не знаю, как
это сделать, или же у меня просто не хватает мужества.
— Ты хочешь выйти за него замуж, Гиа?
— О да!
— Проклятие! Не понимаю этого. Я был так близко, а у тебя дети.
Конечно, я не такой, как он, Гиа. Он интересный мужчина и ближе тебе по
возрасту, по духу — любит хорошую музыку, книги и все такое. Но я сделал бы
все, чтобы тебе понравиться. И потом, от меня у тебя нет секретов. Видишь,
ты боишься рассказать ему, и в том есть резон. Поверь мне, Гиа!
Эмоциональность, с которой Арни произнес последние слова, встревожила
Гиацинту.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ему это не понравится. Ты слышала, что он говорил о том
случае, который касался их? Это точно такой же случай. Возможно, у него
появятся сомнения, он не сразу придет к решению. Но у него есть семья. Он
переговорит с кем-то, кому доверяет. Поверь, я знаю людей. Меня не обманешь.
Это, пожалуй, верно.
Тем не менее Гиацинта бодро сказала:
— В таком случае я выйду замуж, ничего не рассказав ему.
Арни нахмурился.
— О нет! Ты не продержишься и двух недель. Люди не могут жить вместе и
хранить друг от друга тайны. Это будет мучить тебя. Всякий раз, посмотрев на
него или прикоснувшись к нему в постели, ты почувствуешь, что должна все
рассказать. И что последует за этим? Может, ты полагаешь, что он будет
счастлив, узнав об этом после того, как надел тебе кольцо на палец? Как
сложится ваш брак? И сохранится ли он? Или ты хочешь пройти через новый
развод? Твоя тайна при этом раскроется. А если она раскроется, тогда прощай
все — хорошая работа, доброе имя, дети... Нет, Гиа, тебе лучше отказаться от
этого. Поверь мне. Я родился не вчера. И Уилл не был твоим другом. Он сейчас
поднимается по служебной лестнице, и ему совсем ни к чему нести груз твоих
проблем.
— Зачем ты все это говоришь? Я не знала, что ты так жесток, —
раздраженно сказала Гиацинта. Однако когда она достала платок, чтобы
вытереть глаза, Арни отвел взгляд.
Почему я люблю тебя? Почему любишь ты меня?
— пел мужчина за соседним столиком, и люди улыбались.
Гиацинта съела картофельное пюре. Ей хотелось оказаться дома, в постели, в
темноте, накрыть лицо одеялом. Ей нужен был Уилл. Однако не сейчас, а позже,
когда появится свет в конце тоннеля. В голове проносились бессвязные мысли.
— В любом случае все очень непросто, — промолвил Арни. — Мне
не хотелось об этом говорить, но, помимо любви, есть еще одна сторона в этом
деле. Дети чувствуют себя несчастными. Произошли перемены.
— Пе... перемены? — шепотом спросила Гиацинта.
— У Джеральда гостила все лето певичка, дива или звезда — называй ее
как угодно! Она не поладила с детьми. Все началось с того, что она не
пришлась им по душе. Она отнимает все свободное время Джеральда, а это
значит, что он гораздо меньше внимания уделяет детям. Например, он играет в
теннис с ней, а не с Джерри. Ну и прочее в том же духе. А пару недель назад
у них вспыхнула настоящая драка. Все началось с Чарли — их собаки. Певичка
ударила ее, а Эмма разъярилась и ударила девицу. После Арвин залепила
оплеуху Эмме, и Джерри набросился на обидчицу. Словом, заварилась такая
каша. Я слышал это от няни. Сейчас няня ушла от них. Сказала, что с нее
хватит.
— Арни, почему ты не рассказал мне об этом раньше?
— А какой толк? Что ты можешь изменить? Это ведь не подведешь под
жестокое обращение с детьми. И полицию не привлечешь.
Верно. Джеральд — опекун детей. Она отдала ему свои права и теперь была
беспомощна. Ей остается лишь молча наблюдать за его выходками во Флориде.
— Я говорил Джеральду, чтобы он взял другую няню. Первая была аморфна,
но добра к детям. Дети хотели, чтобы няня вернулась, но она уже нашла другую
работу. Похоже, певичка останется там на какое-то время. Джеральд привязался
к ней, как к ювелирной безделушке. — Арни сардонически фыркнул. —
Впрочем, когда-то и я был в его возрасте. Сейчас же научился ценить в
женщине ее душевные качества, а не внешность.
Мозг Гиацинты лихорадочно работал. Ее гнев на Арни бесследно испарился.
— Арни, ты всегда был так добр, вел себя как отец. Может, обратиться в
агентство и найти другую няню? Ты ведь знаешь, какую искать. Не займешься ли
этим?
— Дело в том, что дети не хотят другую няню, Гиа. Они хотят тебя. Хотят
мать. Они признались мне в этом. Катаясь на лошадях, мы разговариваем. Мне
очень неприятно говорить тебе все это, но ты должна знать правду.
— Что мне делать? — простонала Гиацинта с тоской.
— Не знаю. У тебя сейчас много проблем, требующих твоего внимания.
Конечно, я мог бы в какой-то степени повлиять на Джеральда, оказать на него
давление. Мы с ним хорошо ладим, но я имею в виду не это. Деньги —
контракты, движимое и недвижимое имущество, закладные — это ведь у нас все
общее, ты же понимаешь.
Гиацинте представилась длинная тропинка, ведущая от нее к Уиллу и к детям.
Тропинка была извилистая и темная, с многочисленными препятствиями. И она
сидит напротив Арни, не видя, как обойти препятствие, и не зная, что
сказать.
Наконец Арни снова заговорил:
— Ты собираешься к Францине на этой неделе?
— Я не планировала ехать до четверга, но теперь отправлюсь пораньше. Я
бы поехала и сегодня, но уже слишком поздно.
— Почему ты не признаешься матери? Она могла бы что-нибудь тебе
посоветовать.
Гиацинта покачала головой.
— Нет. Она и без того много перенесла, потеряв отца. У нее хватает
неприятностей. Я не хочу совсем раздавить ее.
— Я не имею в виду пожар. Надеюсь, ты так не подумала?
— Нет, конечно.
— Я о детях, а также о тебе и Уилле. Спроси ее, что она думает об этом.
Арни явно хотел, чтобы Францина замолвила за него слово. Схватив его руку, Гиацинта горячо сказала:
— Не могу выразить, как я тебе благодарна за все, что ты сделал для
меня!
— Ты слишком часто благодаришь меня, Гиа. Только не забывай, что я
здесь ради тебя. И если ты упадешь, я подниму тебя.
Арни был прав в отношении детей. Гиацинта поняла это, проведя немного
времени в доме Францины. Пес Чарли приехал вместе с ними, дети сразу
рассказали матери, как Арвин ударила его.
— Мама, она хотела убить Чарли, — заявила Эмма. — Если Арвин
это сделает, я убью ее! Куплю большущее ружье и разнесу ей голову, как
делают мальчишки в школе, — это я по телевизору видела.
Искаженное гневом лицо Эммы показалось Гиацинте чужим.
Всякий раз, когда я
вижу ее, — подумала Гиа, — она кажется мне незнакомой, и вовсе не
потому, что девочка повзрослела на несколько недель или месяцев. Опыт и
эмоции откладывают свой отпечаток. Сейчас Эмма выглядит так, словно к ее
возрасту добавилось четыре или пять лет: мстительная, с плотно сжатыми
губами и прищуренными глазами. К тому же она сжимает кулачки
.
Пытаясь успокоить дочь, Гиацинта объяснила:
— Уверена, она не хотела причинить Чарли боль. Вероятно, Арвин
сожалеет, что ударила его. Иногда люди теряют контроль над собой, а потом
понимают, что были не правы.
— Она ничуть не сожалела. Ты ведь не знаешь ее, так почему же думаешь,
что Арвин сожалеет?
— Она сука, — бросил Джерри.
— Что?! — воскликнула Францина. — Я уже десятки раз говорила,
чтобы ты не употреблял это слово!
— Все его употребляют. Ты слишком старомодна. У всех бабушки
старомодны, тем не менее все говорят
сука
.
И Джерри захихикал, настолько довольный собственным остроумием, что запрыгал
в кресле и нарушил сложенную из кусочков головоломку.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Сукин сын, я работал над
этой проклятой зад
...Закладка в соц.сетях
