Жанр: Любовные романы
Лабиринт страсти
...на, что хотела именно этого.
Когда же она оттолкнула его, Марк почувствовал себя так, словно бежал сломя
голову вниз по холму, все набирая и набирая скорость, как вдруг перед ним
выросла стена.
— Что такое? — сказал он.
Но ответа не последовало. Хэлли взобралась на диван, подобрала ноги, обняла
себя и потерла предплечья, словно ей было холодно. Невероятно! Его самого
сжигал огонь.
Марк так и остался стоять у двери. Тело пульсировало от прилива желания, и
он чувствовал себя полным идиотом, совершенно не понимая, что происходит.
По ее телу пробежала дрожь.
— О боже, — выдохнула она. — Извини. Мне просто немного страшно.
— Почему?
— Все слишком быстро происходит.
Час назад, в беседке, Хэлли так же страстно отвечала на его ласки, и оба они
понимали, к чему все идет. И Марк приехал решительно настроенный продолжать
с того места, где они остановились. Однако, похоже, он поторопился.
— Слишком быстро? — эхом отозвался Марк.
Хэлли кивнула, в ее широко раскрытых глазах были извинение и щемящая
искренность.
— Я хочу сказать, что желаю этого.
— Почему же у меня такое чувство, что ты собираешься добавить
но
?
Она похлопала по дивану рядом с собой.
— Мы могли бы сначала поговорить?
Марк внутренне застонал. У женщин всегда так. Почему им всегда хочется
сначала поговорить? Этим вопросом он задавался всю свою взрослую жизнь.
Почему бы просто не делать то, что нравится и доставляет удовольствие? А
потом уже можно было бы докопаться до истины, если это так необходимо.
Он медленно подошел к дивану, сел и, взяв ее руку в свою, сказал с
полуулыбкой:
— Вряд ли я смогу убедить тебя поговорить немного попозже, да?
Хэлли попыталась улыбнуться ему в ответ, но было очевидно, что с ней
творится что-то неладное. Она опустила глаза, боясь встретиться с ним
взглядом. Обеспокоенный, Марк отпустил ее руку и поднял двумя пальцами
подбородок, заставляя посмотреть на него. В неясном полумраке комнаты глаза
Хэлли казались темными и огромными.
На ее лице читалось такое смятение, что даже его разыгравшиеся гормоны
улеглись под влиянием беспокойства за нее.
— Ну скажи же, — мягко попросил Марк.
Хэлли перебирала его пальцы. Очевидно, ей было тяжело выразить словами свои
чувства. Наконец она собралась с духом:
— Я знаю, что сначала надо лечь в кровать, а потом поговорить. Все так
поступают. Но я какая-то неправильная. Лучше сказать, старомодная.
— То есть ты хочешь сказать, что не признаешь просто секс.
— Верно.
— И ты думаешь, что с нами происходит именно это? Просто секс, который
ничего не значит?
Как бы он ни пытался это скрыть, она почувствовала, что ее слова уязвили
его.
— Нет, Марк. Совсем нет!
— Хорошо, — сказал он с явным облегчением. — Поверь, что, если бы я
занимался с тобой любовью, это значило бы для меня очень много.
— О, Марк, — сказала Хэлли. — Я не хотела обидеть тебя. Дело в том, что я...
— Она вздохнула, помолчала и горько заключила: — Дело в том, что в последний
раз я... Нет. Это не имеет значения.
— Нет, скажи. Что было в последний раз?
— Последний раз, когда я была с мужчиной, он разбил мне сердце.
Марк нахмурился. Почему-то он не задумывался о прошлой жизни Хэлли, и ему не
очень-то хотелось разговаривать на эту тему.
— И когда это было?
— Год назад.
Он вдруг почувствовал прилив ревности.
— Ты все еще любишь его?
— Нет, нет.
Марк снова взял руку Хэлли, поцеловал ладонь, потом запястье. Господи,
почему ее кожа словно мед на губах?
Хэлли явно нравилось то, что он делал. Она прикрыла веки, и на лице появилось чувственное выражение.
— Просто я поклялась себе, что впредь буду осторожна, — еле слышно
прошептала она.
— Понимаю. — Целуя ее руку все выше, Марк добрался до нежного места на сгибе
локтя.
— Я не думаю, что смогу вынести это еще раз.
Он поднял голову, посмотрел на нее пристально.
— Хэлли, чего ты добиваешься?
— Мне не хочется, чтобы со мной плохо обошлись или отнеслись ко мне
несерьезно.
В этот раз он не смог сдержаться.
— Я немного запутался. От твоих слов у меня создается впечатление, будто я
какой-то бабник из разряда
поимей и брось
. Что я сделал, чтобы заслужить с
твоей стороны такое мнение? Почему ты уверена, что я отношусь к тебе
несерьезно или собираюсь плохо с тобой обойтись? Если ты именно это...
— Нет, нет, нет, — прервала она его. — Я знаю, что ты этого не сделаешь. Ты
благородный человек.
— Ну, тут ты немного преувеличиваешь, — он пожал плечами, — но я беру на
себя ответственность за свои поступки, выполняю обязательства и не пытаюсь
обещать того, что не смогу сделать.
— Именно таким я тебя и представляю. Просто мне кажется, что я слишком
ранимая. Может, хочешь вина? Или кофе? Или еще что-нибудь? — Она уже
собиралась встать, но Марк удержал ее за руку.
— Я ничего не хочу. Скажи мне, почему ты считаешь себя такой?
Она провела ладонью по подлокотнику дивана.
— Фред оказался трусом и обманщиком, а я до самого конца ничего не знала. Мы
были помолвлены, собирались пожениться через месяц.
— Понятно.
— Мы уже выбрали дом, и все было готово к свадьбе. Но вдруг он испугался и
исчез. Он написал мне записку, даже не осмелился лично поговорить со мной.
— Все понятно, он полный неудачник, — с сочувствием произнес Марк. — Но для
тебя лучше было узнать об этом до, чем после.
— Я знаю. Но проблема в том... просто мне казалось, что нам нужно одно и то
же. По крайней мере, он так говорил.
— И что же это за одно и то же?
— Дом, дети, корни.
— Вполне разумные вещи.
— И остаться здесь, в Промисе. В самый последний момент Фред решил, что не
может этого сделать. Он до смерти боялся осесть где-нибудь.
Марк помедлил, прежде чем смог из себя выдавить:
— Понимаю.
— Так что вот. Вот почему я испугалась, — вздохнула Хэлли. — Я подумала о
Фреде.
В комнате повисло молчание, и лишь мерный ход часов нарушал тишину. Марк
узнал, что думала женщина, с которой он так хотел разделить постель этой
ночью, и чувствовал себя обманутым, как никогда в жизни.
Ему казалось, что его обокрали: сначала вложили в его руку что-то ценное, а
потом жестоко отобрали этот дар.
Марк отвел глаза. Она хотела поговорить, и они поговорили. Черт возьми, как
он жалел, что они это сделали.
— Значит, — произнес он, тон его был холодным, — ты закрываешь глаза на то,
что происходит на самом деле. Если ты отдаешься человеку, то хочешь знать
точно, что ваши жизненные принципы совпадают, чтобы не дай бог не связаться
с мужчиной, с которым у тебя нет будущего.
Хэлли обдумала его слова и медленно проговорила:
— Я думаю, ты прав. Это как религия — если тебе важно выйти замуж за
человека своей религии, тогда, наверное, не стоит встречаться с людьми
других вероисповеданий. Зачем рисковать? Или, если ты хочешь ребенка, зачем
быть с человеком, который не желает детей? Что-то в этом роде.
— Самозащита, фактически.
— Да. Я глубоко все переживаю, Марк. Слишком глубоко, наверное. Но в моей
жизни было столько потерь — родители, бабушка, дедушка, Фред. Я думаю, ты
верно сказал: мне нужно защитить саму себя от других потерь.
— Понятно.
Снова наступило молчание. За окном опять начинался дождь — Марк слышал, как
капли легко барабанили по стеклу.
— Извини, — сказала Хэлли. — Я все разрушила, да?
— Можно сказать и так.
В голове Марка крутилось столько всего, что он не мог просто сидеть на месте
— ему необходимо было двигаться. Он встал и подошел к камину. В трубе глухим
эхом раздавался шум дождя. Он вобрал воздух, медленно выдохнул. Они так
культурно, цивилизованно побеседовали, подумал Марк. Когда же он пришел, в
нем не было ничего цивилизованного. В нем говорили первобытные инстинкты.
Жаль, что так не могло продолжаться. Самое главное, что, несмотря на
разговор и все, что с этим было связано, он все еще очень сильно желал эту
женщину.
Хэлли чувствовала кожей, что Марк выбит из колеи и расстроен. Она
чувствовала себя виноватой, но ни капли не жалела о том, что сказала ему
правду.
В конце концов, для нее ставки были высоки, и если бы она не высказала все,
что скопилось у нее на душе, то некого было бы винить, кроме себя, если бы
потом возникли неприятности.
Внимание Марка привлекла картина над каминной полкой, какие-то фрукты на
тарелке и кувшин на заднем плане.
— Мой двоюродный прадедушка Руперт, — сказала она ему в спину. — Он принялся
рисовать, когда ему уже было восемьдесят.
Марк кивнул, развернулся и оперся локтями на каминную полку.
— Если быть до конца откровенным, то ты права, и нам не следует дальше
продолжать, что бы между нами ни было.
— Почему?
— Я ведь не остаюсь здесь, в Промисе. Это временная работа, пока начальник
полиции Маккинни не поправится или не решит уйти на пенсию. Я здесь только
на несколько месяцев.
— Я... я этого не знала.
— Похоже на то. Я думал наоборот.
Отчаяние охватило ее. Хэлли не могла вымолвить ни слова, только качала
головой.
А в глазах Марка не было ни сочувствия, ни смеха, ни нежности, на которые,
она знала, он был способен.
— Думаю, я такой же тип, как Фред. Не собираюсь нигде устраиваться и
оседать, ни на долгое время, ни, тем более, навсегда. Ты хочешь детей, а я
не уверен, хочу ли этого. Думаю, отец будет из меня никудышный. Всю свою
жизнь я знал только дисциплину и подчинение правилам. Но это еще не самое
главное. Понимаешь ли, Хэлли, я только что уволился в запас. В армии каждый
день был расписан и не я выбирал, в какой точке буду служить и где мне
придется жить. Не пойми меня превратно, меня устраивал такой образ жизни, —
думаю, потому что я привык к нему и потому что знал: я служу своей стране.
Он замолчал, словно раздумывая, что сказать дальше. Она чувствовала, что его
ярость рвется наружу.
— Но теперь я больше не в армии, Хэлли. И не хочу каких-либо обязательств и
ограничений. У вас прекрасный город, и живут в нем прекрасные люди. Мне
будет очень жаль уезжать отсюда, но я все равно уеду. Пробуду здесь
несколько месяцев и исчезну навсегда. В мире еще столько всего, что мне
хотелось бы увидеть. — Марк поднял руки, но сразу же уронил их. — Вот и все,
— закончил он, как будто опустил топор.
— Как в самом худшем кошмаре.
— Да, похоже, — согласился Марк.
Незваные слезы побежали по ее щекам, и Хэлли никак не могла остановить их.
Так же как не могла остановить Марка, превратить его в того человека, каким
хотела бы его видеть.
— Я не знала этого, — повторила она снова.
— Черт побери, перестань плакать, — сказал Марк, отходя от камина. — Хэлли,
ну пожалуйста. Я не хотел расстроить тебя.
— Понимаю, — кивнула она, шмыгая носом и пытаясь задержать слезы. — Дело не
в тебе, а во мне. Почему мужчины не хотят оставаться со мной?
Марк подошел к дивану и встал перед ней на колени. Взяв ее за руки, сказал:
— Я правда хочу остаться с тобой. Просто... не навсегда.
Она снова зашмыгала носом и ничего не ответила.
Марк сжал ее руки, сильно, словно пытаясь заставить Хэлли понять очевидное.
— Хэлли, отношения бывают разные. Некоторые длятся долго, а некоторые —
мало, но зато стоят этого. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Думаю, мы оба
прекрасно понимаем, что между нами творится что-то необычное. Нам хорошо
вместе, в конце-то концов. — Он поднялся с колен и снова сел на диван, не
отпуская ее руки. — Что бы ты сделала, если бы сегодня, когда вошел, я
просто схватил тебя и отнес в постель?
— Я была бы с тобой.
— Просто была бы со мной?
— Нет, ну, ты понимаешь, что я имею в виду. — Хэлли снова шмыгнула носом. —
А потом ты бы сообщил мне, что уезжаешь? Это было бы в два раза тяжелее,
потому что я знала бы, что больше у меня этого не будет.
Он отпустил ее пальцы и запустил руку в свои короткие волосы. Покачав
головой, заключил:
— Здесь уже ничего не поделаешь, да?
— Я не могу допустить, чтобы мое сердце вновь разбилось, Марк. — Хэлли
вытерла слезы кулаком. — А если у нас с тобой будет роман, а потом ты
уйдешь, мне этого не избежать. Сомневаюсь, что смогу пережить это. — Она
опустила глаза и добавила: — Я все еще продолжаю надеяться, что рано или
поздно появится человек, который полюбит мой город и захочет построить свою
жизнь здесь, со мной. Я действительно хочу иметь семью, Марк. И
действительно хочу детей. Во мне столько невысказанной любви, столько
нерастраченной нежности. Я устала нянчить детей своих подруг, устала быть
тетей Хэлли.
— Тебе не кажется, что ты еще слишком молода для таких мыслей — как у старой
девы? Тебе же еще тридцати нет.
— Сыну Мэг шесть лет, а Джоанна сказала мне сегодня, что они с Томом думают
о том, чтобы завести второго ребенка. Я тоже хочу, чтобы у меня все это
было, Марк. И хочу, чтобы у моего ребенка были и отец, и мать.
Он встал и заходил по комнате, как пойманный в клетку зверь. Хэлли молча
наблюдала за ним и с удивлением думала, что все еще сильно желает близости с
ним. Ей хотелось почувствовать, каково это было бы, если бы вся эта огромная
энергия обратилась на нее.
От этих мыслей у нее на щеках загорелся румянец, тело наполнилось страстью.
Странно. Она только что сказала Марку, почему они не могут быть вместе, а ее
тело говорит совершенно обратное.
Марк мерил шагами комнату и качал головой.
— У тебя много планов, Хэлли, много фантазий. Смотри, чтобы твое счастье не
попало в зависимость от них. — Внезапно он остановился, посмотрел на нее,
сжал кулаки. — Поверь, я кое-что повидал на своем веку, — сказал он глухим,
низким голосом, с болью в глазах. — Как люди взрываются на минах, как джипы
и вертолеты попадают в аварии. Как бьют женщин, продают детей в рабство,
совершают убийства. Этот мир такой большой, такой жестокий. Жизнь трудная
штука. И в лучшем случае, непредсказуемая. Именно ты должна понимать это —
ведь ты так рано лишилась родителей. Я верю в поиск утешения там, где мы
можем его найти. Поэтому, да, я слышу, что ты говоришь, но не согласен с
тобой.
Сострадание, граничащее с горем, наполнило Хэлли. Ей захотелось прикоснуться
к нему, но она сдержала свой порыв.
— Ты правда видел много боли, много страданий.
Он мрачно усмехнулся.
— Это мое дело. И не нужно мне сочувствовать. Я сам могу справиться со
своими проблемами.
— Тебя научили этому, воспитали так.
— Угадала.
Марк разжал кулаки и потер ладони.
— Послушай, лучше мне поскорее уйти, пока мы не начали обсуждать философские
вопросы и спорить по поводу существования Бога.
— А ты веришь в Бога?
Он пожал плечами.
— Из того, что я видел, нет. Но думаю, я открыт, чтобы принять его. — Марк
резко повернулся и пошел к двери. Она вскочила и пошла за ним. Уже взявшись
за дверную ручку, он вдруг остановился. На его губах была горькая улыбка. —
Наверное, теперь кто-то из нас должен сказать
давай останемся друзьями
?
— Ты думаешь, это возможно? — спросила Хэлли.
— Честно сказать, не знаю. Я никогда прежде не дружил с женщиной.
— Почему?
— Дружбе всегда мешал секс. — Он посмотрел на нее внимательно, провел
тыльной стороной ладони по ее щеке. — Ты выглядишь усталой. Ложись-ка спать.
— Ты больше не сердишься?
— На что?
— Что не произошло то, о чем мы оба думали.
— Нет, больше не сержусь, — ответил Марк. — Чертовски разочарован — да, но
не сержусь. — Он легко поцеловал ее и тут же открыл дверь. — Иди в постель.
Без меня, — добавил он и быстро ушел.
Хэлли закрыла дверь, повернула ключ в замке два раза, облокотилась на дверь
и закрыла глаза. Ей казалось, что ее пропустили через мясорубку.
Она осталась одна. Совершенно одна.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Воскресенье началось отвратительно. Марк проснулся уставший и сердитый, хотя
и не желал признавать этого. Его терзало чувство потери. Марк не любил
анализировать свои чувства, поэтому единственное, что он сейчас признавал —
ему не нравилось его состояние и он хотел от него избавиться. Поэтому он
решил поступить так, как обычно поступал в таких ситуациях — занять себя
делом.
Он закончил распаковывать коробки и ящики с вещами, убрался в своем
маленьком домике на окраине города. Ящики сломал, а доски убрал в гараж.
Потом надел футболку и кроссовки и решил пробежаться по крутым безлюдным
улицам этой части Промиса. Пару часов спустя он уже весь взмок, но лучше
себя чувствовать не стал.
Раздосадованный, он приготовил плотный обед, поджарил яичницу с беконом и
тосты, и углубился в чтение местной газеты, потом просмотрел
Хронику Сан-
Франциско
. От его внимания не ускользнуло, что в разных частях света все
еще велись войны, но больше ему не надо было думать, куда его отправят в
этот раз, где высадят, поставят ли на линию огня.
Такие дни остались уже в прошлом, ведь несколько лет назад его призвали в
элитное подразделение и послали в Куонтико для усиленной подготовки в ФБР.
Это было начало той жизни, к которой он стремился — военный, уволенный в
запас.
Впереди был еще длинный день. Чтобы убить время, Марк съездил в прачечную в
город, вернулся, сел на мотоцикл и рванул по Первой авеню, виляя на
поворотах, ощущая ветер в лицо, наслаждаясь чувством опасности и риска, но
зная, что все под контролем.
Он проехал мимо живописных мест, где его внимание привлекли величественные
сосны Монтерея, высокие, древние, величественные. Ветер шумит в их кронах
уже не один десяток лет, и ничто не может сломить или повалить их — они
стоят, недвижимые и крепкие, смотря в лицо любой непогоде.
Марк подумал, что сам похож на такие деревья — сильный, выносливый,
способный выжить в любых условиях. Губы его скривились в горькой усмешке.
Да, выжить он может, но сегодня что-то внутри него не давало ему радости от
этой мысли.
Хэлли.
Он снова вспомнил вечер с ней. Вероятно, ему стоило вести себя иначе, чтобы
все получилось по-другому. Если бы он не был тем, кем он был, Марк мог бы
сказать ей, что еще не уверен в планах на будущее, что, может быть, готов
поселиться здесь навсегда.
Но он-то знал, что это было бы ложью. Когда Лен позвонил ему, предлагая
работу, его предложение прозвучало, как мечта — именно этого Марк и хотел:
временная гражданская работа в той области, в которой он намеревался
специализироваться, где
временная
было самым главным словом. Такая работа
пополнила бы его послужной список, если бы вдруг он изменил свои планы и
решил бы обосноваться где-нибудь навечно.
Но он не будет связывать себя с чем-либо или кем-либо, свирепо сказал себе
Марк, уж тем более не собирается оставаться в одном городе. В этом он был
уверен. Но эта мысль не радовала его.
И причиной этого была Хэлли. Конечно, все дело в сексе. Давно уже у него не
было романа с женщиной, а те, с которыми Марк привык общаться, так же, как и
он, не хотели ни крепких связей, ни обещаний, ни совместного будущего. Хотя
что-то ему подсказывало, что не только гормоны говорят в нем сейчас.
Черт возьми, почему он не может найти с ней общий язык?
Почему появляются трудности, если имеешь дело с такими женщинами? Она стала
значить для него больше, чем он хотел.
Марк был ошеломлен тем, как сильно она его привлекала. В ней забавно
сочетались черты современной независимой деловой женщины и старомодной
домашней хозяйки из провинциального городка. Хэлли была домоседкой,
стремилась пустить корни там, где жила, а его никогда не привлекали такие
целостностные натуры.
Но какой бы она ни была, он желал ее, эту солнечную женщину со светлыми
кудрявыми волосами, первую, кто так близко подобрался к его сердцу.
И эта мысль пугала его.
К вечеру, вместо того чтобы любоваться видом заходящего солнца,
раскрасившего небосвод золотым и розовым, Марк все еще пребывал в состоянии
раздражения. Он злился в основном на Хэлли, но и на себя тоже. Хотелось
ударить по чему-нибудь сильно-сильно кулаком, чтобы напряжение спало. Во
время службы он занимался боксом, завтра надо поискать спортивный зал, чтобы
избавиться от этого раздражения.
Иначе он не сможет справиться с охватившим его чувством непреодолимой
ярости.
Хэлли ощущала себя настолько утомленной и разбитой, что в понедельник утром
хотела позвонить и сказать, что заболела. Но вспомнив, что замены на это
утро ей не будет, она решила не подводить Мэг и потащилась на работу. В
ресторане она обошла столики, которые всегда обслуживала. За все утро Марк
так и не показался. Хэлли призналась себе, что ждет его появления. Всего за
одну неделю она привыкла видеть его каждое утро. До встречи с ним она любила
работать в
Яве
. Теперь часы томительно тянулись.
Когда клиентов стало меньше, Мэг, пользуясь затишьем, подошла к ней.
— Как мы себя чувствуем?
— Все отлично, — сказала Хэлли с улыбкой, собрав для нее все силы.
— Ты выглядишь усталой, малыш. Кто-то не давал тебе спать? — спросила Мэг с
видом знатока.
— Нет, просто не спалось.
— Очень надеюсь, что так, — прищурилась Мэг. — Но мне нужны подробности.
— Мэг, правда, я...
— Хэлли, — позвал Робби. — Заказ готов. Двойной стейк и бекон для восьмого
столика.
— Спасибо. — Она взяла поднос и поспешила к клиентам, чтобы поскорее
избавиться от расспросов любопытной подруги.
— Во время перерыва, — крикнула Мэг ей вслед, — устроим чисто женский
разговор!
Женский разговор? Ха! Рассказывать ей не о чем, потому что ничего не было.
Хэлли знала, что Мэг и Джоанна ждут перемен в ее личной жизни и надеются на
лучшее. И будут разочарованы и расстроены, что ничего не изменилось.
Весь день она пыталась выкинуть Марка из головы, пыталась убедить себя, что
нужно забыть его и не обращать внимания на чувства, пока они еще поддаются
контролю. Но было слишком поздно, как говорится, закрывать дверцу клетки,
когда птичка уже улетела.
Хэлли действительно привязалась к высокому полисмену. Не отдавая себе отчета
в этом, она всю неделю рисовала в своем воображении фантазии, связанные с
ним и с той жизнью, которую они могли бы вести вместе.
Она знала, что для мыслей такого рода еще очень рано. Марк едва пробыл в
городе неделю! И они всего лишь целовались — ну и зашли немного дальше. В
конце концов они даже ни разу никуда не сходили вместе как настоящая пара,
почти не говорили о предпочтениях друг друга, о том, что нравится или нет,
какое блюдо самое любимое и какой музыкой каждый из них увлекался — обо всех
тех незначительных деталях, о которых всегда хочет знать женщина, прежде чем
позволит себе отдать свое сердце.
Этим утром ей не хватало Марка, не хватало его улыбки и легкого
подшучивания. Ей даже не хватало огромных заказов, которые он всегда съедал
с удовольствием и которые никак не отражались на его великолепно сложенном
мускулистом теле.
Хватит, сказала она себе. Перестань.
Но было невозможно не думать о нем. Она честно узнавала в себе все признаки
того, что по-настоящему влюбилась.
Хэлли ревновала, когда Марк танцевал с другими женщинами на празднике в
субботу, пусть даже он все время возвращался к ней. Она смеялась над своими
подругами, когда они подшучивали над ней по поводу Марка, но в глубине души
ощущала тайную гордость оттого, что этот высокий красавец находил ее
желанной, хотел танцевать с ней, хотел быть с нею.
Она была напугана и приятно взволнована, когда Марк ехал после вечера к ней,
и ждала его, готовая лечь с ним в постель. Он, увы, поселился глубоко в ее
сердце.
Так почему же она решила притормозить? После того, как Фред покинул ее,
Хэлли поклялась себе, что, если ее привлечет новый мужчина, она расскажет
ему о своих приоритетах до того, как полюбит, и знала, что это правильное
решение.
Но все-таки Хэлли горько сожалела, что заговорила с ним об этом. В
результате она лишилась того, чего так хотела. Он был бы прекрасным
любовником, она знала это. И опытным — не может быть, чтобы у такого
человека, как Марк, не было бы в прошлом много любовниц.
А любил ли он когда-нибудь? Хэлли не спросила у него. Разбивали ли ему
сердце? Она не спросила и этого. Весь разговор вертелся вокруг нее. Ей
следовало поинтересоваться его прошлым. Может, тогда бы она могла узнать
Марка ближе.
Может, у них была бы какая-нибудь надежда.
Но нет, женщины всегда поступают именно так: думают, что, если они понимают
мужчину, то могут найти способ, как заставить его измениться. На самом деле
люди не меняются. Нужно принимать их такими, какие они есть, а если таковыми
прин
...Закладка в соц.сетях
