Жанр: Любовные романы
Лабиринт страсти
...ash; снова всхлипнула
она, — я рассказала этому парню про деньги, и про то, как я хочу их
получить, и про то, как злюсь на тебя, что ты мне не даешь этих денег. А он
спросил:
Почему бы нам не взять кое-что, чтобы преподать урок твоей
сестре?
И тогда это показалось мне неплохой идеей.
У Хэлли заныло сердце. Это показалось хорошей идеей? Причинить ей боль,
испугать и так расстроить?
Трейси, словно читая ее мысли, робко добавила:
— Но я была неправа. Мне так жаль, Хэлли. Я не знаю, что нашло на меня, мне
просто было так гадко, что ты обращаешься со мной как с маленьким ребенком,
который не может сам распоряжаться своими деньгами.
— И тогда ты решила совершить какой-нибудь по-настоящему взрослый, зрелый
поступок ограбить музей собственной семьи.
— О, Хэлли, — в трубке снова раздались рыдания, — я себя ненавижу!
Обычно, когда Трейси корила себя за то, что сделала, Хэлли принимала на себя
роль утешителя и успокаивала сестру. Но не сейчас. Ее чувства были слишком
глубоко уязвлены, чтобы играть роль всепрощающей кузины. Вздохнув, Хэлли
откинулась на спинку кресла.
— По крайней мере, ты жива-здорова. Но кто этот твой сообщник?
— Да так, один парень, — загадочно ответила Трейси.
— Что значит
один парень
? Ты его не знаешь? Познакомилась в баре?
— Нет, нет, конечно же, нет. Он мой... был моим... в общем, он мой приятель.
— А как его зовут?
— Не думаю, что это так важно. В любом случае, все будет в порядке, я
обещаю. Мы вернем все, что взяли.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — с жаром заверила ее Трейси.
— Сегодня, например, подсвечник кузена Фэя был найден в Санта-Круз.
— Такого больше не повторится, я обещаю.
Трейси и ее вечные обещания! Хэлли знала, что ей нельзя доверять. Сейчас она
обещает, а через минуту забывает о данном слове.
— Когда вы все вернете?
— Правда же, скоро. Не переживай, ладно? — И на этих словах повесила трубку.
Хэлли тут же нажала кнопку, чтобы соединиться снова с только что отключенным
номером, но телефон, с которого звонила Трейси, был заблокирован.
Хорошенькое дело, думала Хэлли. Она понятия не имеет, где сейчас ее сестра,
когда в музей будет возвращено все имущество, но переживать ей при этом не
положено. Хэлли только и могла, что покачать головой, думая о
безответственности Трейси, отсутствии уважения и сострадания к чувствам
других людей.
Но, повторила себе Хэлли, ее кузина жива, а не лежит где-нибудь в канаве
мертвая. Трейси еще нужно вырасти и многое понять.
Приготовления к торжествам произвели на Марка большое впечатление. Поляна
Любви — большая, зеленая, окруженная деревьями, глубоко вдающаяся в залив и
носящая слишком дерзкое название для городка с такими консервативными
корнями — была переоборудована в эстраду. Над деревьями натянули навесы. На
траве, еще мокрой от утреннего ливня, сделали настил из досок и фанеры. Одну
сторону этого
дома
занимал огромный стол с различными закусками, в углу
устроили бар, а в противоположном углу играл хиты рок-н-ролла маленький
ансамбль. Место, отведенное для танцев, было окружено столами, на которых
горели свечи.
При входе Марка приветствовал Лен Бейкер, глава города. Его некогда
подтянутая фигура приобретала более плавные очертания под влиянием
спокойной, размеренной жизни. Лен тут же представил Марка своей жене, Фран.
Она была красива, ее лицо выглядело совсем молодым при седых волосах.
Лен крепко пожал Марку руку.
— Как обустраиваешься, капитан? Или мне называть тебя шеф?
— Называй меня Марк, Лен. Мы ведь на гражданке. Все идет хорошо, спасибо.
Прежний начальник полиции, Маккинни, кажется, наладил здесь отличную
систему. Так что у меня нет никаких проблем. Кстати, как его здоровье?
Лен пожал плечами.
— Нелегко, конечно, оправляться после сердечного приступа. Но он старый волк
— сильный, выберется. Нет проблем с Коем и Джонсоном? — поинтересовался он
про двух офицеров, которые метили на ту же должность.
— Абсолютно никаких. Нет ничего такого, с чем я не мог бы справиться.
Лен похлопал его по спине.
— Ты тоже тот еще старый волк. — Мэр повернулся ко входу и стал смотреть на
прибывающих людей. — Забавно, что мы с тобой здесь и на важных постах. Как
далеко от грязи и москитов Гуама! — Он обратился к жене: — Я тебе
рассказывал, как Марк вытащил меня и еще трех человек из болота во время
тренировок?
— Да, — ответила она. — Раз двадцать, не меньше.
— Вытащил, скажешь тоже, — запротестовал Марк. — Я всего лишь бросил вам
веревку.
— И вытянул из трясины четырех взрослых мужиков, словно мы были мешками с
сеном.
— Спиши все это на адреналин, ладно?
Проговорив эти слова, Марк обратил внимание на какое-то видение в бледно-
розовом, рядом с большим шведским столом.
Лен проследил за его взглядом.
— А, вот и Хэлли Фицджеральд. Вы уже встречались, я полагаю?
— Моя любимая официантка.
— Ее действительно жаль. Обидно, что могли обокрасть такой музей. Как у вас
с этим делом?
— Сегодня обнаружили пару подсвечников. Мы найдем вора, кто бы он ни был.
Извини меня, я сейчас.
Хэлли проверяла, всего ли хватает, достаточно ли еды. Она была здесь не
просто организатором, как сказала Марку, а одним из трех человек, которые
были инициаторами этого мероприятия. Сразу после звонка Трейси Хэлли начала
обзванивать всех, чтобы узнать, как выполняются ее поручения и как проходит
подготовка к празднику.
Работа Хэлли заключалась в том, чтобы все продумать, спланировать,
организовать. А сегодня вечером в ее почетные обязанности входило прийти на
праздник и выглядеть презентабельно.
На ней было то же самое бледно-розовое шелковое платье на тонких бретелях
длиной до пола, которое она надевала на свадьбу Джоанны четыре года назад,
когда была подружкой невесты. С тех пор Хэлли надевала его каждый раз, когда
случай требовал официального или вечернего туалета. Она все собиралась
купить что-нибудь новое, скорее всего не розовое — этот цвет кажется слишком
детским для женщины почти тридцати лет. Ей хотелось чего-нибудь
сексуального, чтобы не выглядеть такой целомудренной и правильной.
Хэлли заметила, что к ней приближается Марк. Этот человек пробуждал
чувственную сторону ее натуры, рождал желания, которых она не испытывала уже
давно.
Осознание этого пришло к ней, когда они поцеловались в музее, а может, еще
раньше, если быть до конца честной. Сегодня она снова ощутила это
необыкновенное чувство, сидя рядом с ним в сказочном ресторане. Марк первый
признался, что неравнодушен к ней. Но она не ответила.
Хэлли так и не открылась до конца Марку. Ее преследовала мысль об угрозе
семье. Хотя...
Она ведь рассказала ему о звонке вымогателя. Если то, что сказала Трейси, —
правда и все украденные вещи будут в скором времени возвращены, то полиция
закроет это дело, и ей больше не придется прикрывать свою кузину.
Кузина. Неблагодарная, бесшабашная идиотка! Хэлли вдруг захлестнула волна
гнева. Может, стоит рассказать обо всем Марку, а девочка сама пусть
расхлебывает последствия?
Но нет, этого нельзя сделать. Как объяснить представителю правопорядка, что
кража — на самом деле никакая не кража, а ее кузина — не воровка? Как
воспримет Марк такую информацию? Он наверняка будет действовать, как и
положено начальнику полиции.
Нет, лучше уж придержать пока язык за зубами. Посмотрим, может, Трейси еще
вернет ценности. А если нет...
Хватит! — оборвала она свои мысли, когда Марк подошел к ней. Расслабься.
Позволь себе повеселиться, забудь обо всех проблемах и печалях. Деньги,
новая крыша, старая машина, украденные ценности, беспокойство за пропавшую
кузину, траур по дедушке, подлый поступок Фреда — выкини все из головы. И
подари себе один незабываемый вечер.
Подумав так, Хэлли улыбнулась Марку в ответ. Когда она посмотрела на него,
волнение теплыми волнами разошлось по крови. Он выглядел великолепно в темно-
синем костюме, кремовой рубашке и с подобранным в тон галстуком. Покрой
костюма идеально подчеркивал его широкие плечи и высокий рост.
Жизнь в Калифорнии текла размеренно, все мероприятия проходили в
неформальной обстановке, поэтому Хэлли была особенно рада увидеть Марка во
всей красе. Гладко выбритые щеки открывали рельефные скулы, и если бы у нее
была хоть капля художественного дара, она непременно нарисовала бы его.
— Добрый вечер, — сказал он, слегка наклонив голову и пристально глядя на
Хэлли.
— Добрый вечер, — ответила она, сделав маленький реверанс. На миг ей
почудилось, что они на балу, на одном из тех, где, должно быть, бывали ее
предки. Она держит веер, к ней подходит галантный мужчина, низко кланяется,
она стыдливо опускает глаза...
Во взгляде Марка мерцали огоньки.
— Ты выглядишь восхитительно, — проговорил он.
— Разве? — усмехнулась Хэлли. — Спасибо, конечно, но я как раз думала, что
пора уже покупать новое платье.
— Для меня оно новое.
— Значит, на что-то это платье еще годится, — улыбнулась она. — И раз уж мы
заговорили на эту тему, твой костюм такой соблазнительный.
Он поднял одну бровь:
— Соблазнительный?
— Не совсем верное слово, да? — Хэлли почувствовала, как щеки заливает
румянец. Не только костюм, он сам выглядел таким соблазнительным, что она бы
съела его сейчас целиком.
Нет, только не надо об этом думать...
— Я надел его в первый раз. Хотя на подобные торжества я всегда надеваю что-
нибудь синее.
— Похоже, он сшит специально для тебя.
— Ты права. Я был у портного. Фигура у меня не такая, чтобы можно было
покупать одежду в супермаркете.
— Да, ты такой... я даже не знаю, как выразиться... широкий что ли.
Мускулистый. Не такой мускулистый, как парни из журналов по бодибилдингу...
— Румянец на ее щеках густел. Вконец запутавшись, она улыбнулась: — Ох,
может, нам уже пора перестать обсуждать твою фигуру.
Он тоже улыбнулся и произнес:
— Что ж, можем обсудить твою, если хочешь.
— Думаю, не стоит.
— Тогда давай потанцуем, — предложил Марк. Оркестр как раз заиграл медленную
композицию
Моя прекрасная Валентина
.
Оказавшись в его объятиях, Хэлли почувствовала, словно он уже много раз
обнимал ее. Ощущение близости с ним было таким приятным и таким... знакомым.
Напряжение испарилось, все проблемы отошли на второй план. Марк держал ее
крепко, но отнюдь не жестко. И танцевал на удивление хорошо для такого
большого человека. Он вел ее вдоль столов по танцевальной площадке, а
остальные пары, вдохновленные их примером, следовали за ними. Хэлли закрыла
глаза, положила голову на его широкую грудь и вздохнула. Соприкасаясь с его
бедрами, она чувствовала приятное возбуждение, бодрость и вместе с этим
такую умиротворенность, какую не испытывала уже давно.
Какое же это прекрасное ощущение!
— Мне оно тоже нравится, — прошептал ей на ухо Марк.
И снова Хэлли сказала это вслух. Но на этот раз она не стала корить себя. Ей
было по-настоящему хорошо. Не просто хорошо, а великолепно, Хэлли была на
седьмом небе. Прижавшись к нему еще теснее, она парила в танце...
— Хэлли.
— Да?
— Ансамбль больше не играет, у них перерыв.
— Да?
Она оторвала голову от его груди и огляделась. Да, они остались единственной
парой на танцплощадке. Музыкальные инструменты лежали на стульях в углу.
— Кажется, меня унесло в другой мир.
— Что же это за мир? — поинтересовался Марк, когда они отходили в сторону.
Он крепко держал ее за руку.
— Не знаю, но точно могу сказать, что он прекрасен.
— Сегодня днем было то же самое. Ты так мирно спала в машине, что мне было
жаль будить тебя. Странно, когда ты со мной, то все время засыпаешь.
— Считай это комплиментом, — улыбнулась Хэлли.
— Комплимент принят. — Он поднял ее руку, все еще зажатую в его ладони, и
нежно поцеловал. От прикосновения его губ кожу защекотало.
Этот жест, такой галантный, учтивый, вновь напомнил ей об ушедших временах,
когда существовали строгие правила поведения и общепринятые нормы
ухаживания. В Марке было что-то от старомодного джентльмена. Конечно, он был
современным человеком, порой даже грубым, но он открывал для дамы дверцу
машины, придерживал ее за локоть, когда они шли вместе. Его манеры были
безупречны.
Боже, кажется, все, что касается этого человека, нравится ей. И сегодня она
отдается на волю этого чувства, хочет посмотреть, как оно расцветет, куда
приведет ее. Благодаря возникшей в ней раскрепощенности, оно развивалось
гораздо быстрее, чем она могла предположить.
— Я умираю от голода, — сказал Марк. — Может, пройдем к столу с закусками?
— После сегодняшнего обеда? Ты уже съел не только суп, но также салат,
сэндвич и шоколадный мусс.
— Метаболизм, ничего не могу с этим поделать. Мне нельзя голодать, иначе я
становлюсь слишком раздражительным.
— Нет, этого нам, конечно, нужно избежать.
— Хэлли!
К ним подошла Джоанна, таща за собой своего высокого, преждевременно
лысеющего мужа. Обняв Хэлли, она энергично развернулась к Марку и протянула
руку:
— Должно быть, вы — новый начальник полиции города, — сказала она с широкой
улыбкой. — Меня зовут Джоанна Кингман, я жена Тома.
Улыбаясь в ответ, Марк пожал ей руку, кивнул Тому. Джоанна была очень бурной
и яркой натурой. Том уже давно привык мириться с этим. Он обожал ее, а она
обожала его, и Хэлли была твердо убеждена, что их брак один их самых
крепких.
— Том говорит, — продолжала Джоанна, — что вы здорово управляетесь со всем,
несмотря на то, что это ваша первая неделя на новом месте.
— Джоанна! — Том покачал головой.
— Что плохого, если я ему об этом скажу?
— Он наш начальник, и его не интересует, что про него говорят на кухне за
столом.
— В общем-то, ты не прав, Том, — вставил Марк. — Я ценю комментарии, которые
могут помочь мне не делать ошибок.
Том переступил с ноги на ногу.
— А-а-а, понятно.
— Том говорит, что даже Беннет Кой и Ларри Джонсон не причиняют тебе
беспокойства, а это на самом деле удивительно, так как они друг друга не
выносят, и оба метили на ваше место.
— Хорошо, Джоанна, — прервал ее Том. — Давай не будем говорить о работе. Или
нам придется уйти отсюда, и зря мы тогда нанимали няньку на вечер.
— Джоанна, — Хэлли взяла ее за руку. — Пусть мужчины поговорят о своих
делах. А я бы выпила бокал вина. Спасибо за танец, Марк. Еще увидимся.
Она повела свою слишком разговорчивую подругу к бару. По пути Джоанна
возмущалась:
— Что я такого сказала? Это все комплименты шефу полиции.
— Бедный Том, — посочувствовала Хэлли. — Такой милый человек, и живет с
такой болтушкой, как ты.
У бара к ним присоединилась Мэг Делани, начальница Хэлли. Все трое сидели,
попивая вино, и смотрели по сторонам. На празднике собралось около ста
пятидесяти горожан, все разодетые в пух и прах по случаю торжества.
— А когда начнутся речи? — спросила Мэг. — К этому времени я бы хотела
убраться отсюда.
Хэлли засмеялась.
— В этом году речи будут краткими, обещаю. Кстати сказать, еда просто
великолепная, Мэг. И стол выглядит роскошно.
Мэг было приятно.
— Это все готовили Мануэль и Иван. Никто из вас еще не пробовал блины?
Просто объедение!
— Я сегодня объелась за обедом. Может, попозже.
— Я тоже еще успею, — сказала Джоанна и толкнула Мэг локтем в бок, указывая
на Хэлли. — Ты только посмотри на нее.
— Да-да, — подтвердила Мэг. — Она с него просто глаз не сводит.
Хэлли повернулась к подругам, которые, улыбаясь, смотрели на нее. — Что?
— Шеф-то — прямо супермужчина, — победно произнесла Джоанна. — Вы просто
идеальная пара.
Уже не в первый раз за вечер Хэлли раскраснелась.
— Может, хватит? Мы всего лишь потанцевали, вот и все.
Мэг усмехнулась.
— Ты называешь это танцем? По мне это брачный ритуал! К тому же, ты не
танцевала с тех пор, как сбежал негодяй Фред. Похоже, ты серьезно влюбилась,
дорогая. Ну же, признайся.
Хэлли сделала трагичную гримасу.
— Ну ладно. Да, он мне симпатичен. Но меня нельзя винить, ведь он так хорош
собой.
Все три женщины повернули головы и посмотрели на Марка, который все еще
разговаривал с Томом. Марк стоял к ним спиной, но он словно почувствовал на
себе взгляд Хэлли, повернулся и кивнул ей.
— Нас застали на месте преступления, — сквозь смех проговорила Мэг.
Джоанна помахала рукой и заявила:
— А я, между прочим, смотрела на своего дорогого мужа.
Хэлли же почти не слышала, о чем говорят подруги. Все ушло на второй план,
во всей Вселенной остались лишь два человека — Марк и она.
— Хэлли! — Джоанна потрясла ее за руку. — Может, тебе стоит немного поиграть
с ним? Притвориться недоступной?
— Слишком поздно, — вынесла свой приговор Мэг. — Она уже пропала. Как и он.
Марк кивнул Тому, заканчивая разговор, и направился к ним. Хэлли с трудом
подавила в себе счастливый смех.
Боже мой, думала она, я действительно влюбилась.
И все показывало, что это чувство было взаимным.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Следующие два часа пронеслись для Марка как вихрь. Музыка, новые лица,
вкусная еда... и Хэлли. Сегодня она была другой, очаровательной, забавной,
милой, и он хотел бы провести с ней весь вечер, но это, конечно, было
невозможно. Слишком многие жаждали поприветствовать его и поздравить со
вступлением в новую должность.
Марк встретился с главными торговыми представителями города, познакомился с
директорами школ, представился обоим священникам. Все улыбались, когда он
танцевал с Хэлли. Между танцами к нему опять подходили новые люди и уже
знакомые, рассказывали ему истории из ее детства, о том, что она всегда
помогала тем, кому приходилось туго. Его поразило то тепло, которое она
излучала; теперь он понял, откуда оно исходило: ее любили, очень любили в
городе, у нее было много настоящих, верных друзей. Она черпала энергию в
этой любви и процветала в том месте, где когда-то жили ее предки.
А вот жизнь Марка, в отличие от ее, была кочевой, начиная от тяжелого
детства ребенка военного и заканчивая его собственной службой, которая
забрасывала Марка в самые разные точки земного шара. Если бы у него был
настоящий дом, он тоже чувствовал бы себя частью его!
Но он был тем, кем был.
Марк слушал речи, аплодировал вместе со всеми и, как только появлялась
возможность, возвращался к Хэлли, чтобы потанцевать с ней, пошутить,
полюбоваться ею.
Около одиннадцати, когда старшее поколение уже собиралось домой, он, танцуя
с ней, приблизился к задней стенке тента и провел Хэлли через проход,
который выходил на ступеньки, ведущие к большой плетеной беседке,
примостившейся на краю утеса.
Как только они оказались там, Марк поддался порыву, который сдерживал весь
вечер, и поцеловал Хэлли. Сначала жадно, страстно. Потом усмирил свой пыл и
начал смаковать и исследовать сочные губы. Он целовал ее долго, неторопливо
и проникновенно.
Желание затуманило его разум, но вдруг он почувствовал, что Хэлли дрожит, и
отстранился от нее.
— Тебе холодно?
— Только когда ты отпускаешь меня.
Марк снял пиджак, надел его Хэлли на плечи и снова привлек ее к себе.
— Я не отпускаю тебя. И, — добавил он с улыбкой, — я на самом деле очень
рад, что в этот раз ты не велишь мне остановиться.
— Ты шутишь? Даже не смей. Останавливаться, я имею в виду.
Он подвел Хэлли к одной из каменных скамеек беседки, сел сам, усадил ее на
колени. Взяв лицо девушки в обе руки, снова поцеловал ее. Она застонала и
прижалась к нему. Его тело напряглось от страсти и желания, но он приказал
себе остановиться, притормозить. Все было так прекрасно, что стоило того,
чтобы растянуть удовольствие.
— Хэлли, — нежно пробормотал он ей на ухо, — ты такая вкусная.
Марк целовал глаза Хэлли, щеки, спустился вниз по шее. Она запрокинула
голову, прижимаясь к нему. Теперь застонал он: сидя у него на коленях, она
не могла избежать соприкосновения с его каменным ответом на ее тело.
Где-то за беседкой люди прощались и желали друг другу спокойной ночи, как
это обычно делают добрые друзья. Какая-то сторона сознания Марка
воспринимала и другие звуки — тихий шепот волн, набегающих на сонный берег,
призывный клич морского льва.
Но все его чувства были заполнены Хэлли. Он целовал нежную кожу ее груди,
прокладывал губами дорожку ниже, взял ее грудь в руку. Она вздрогнула,
крепко обвила руками его голову и притянула ее ближе. Марк не мог не
отметить, что она тоже хотела этого и отвечала ему взаимностью. Он сдерживал
себя как мог, но боялся, что эта медлительность убьет его.
Большим пальцем Марк провел по набухшему соску и услышал сдавленный вздох
Хэлли.
— Если мы не будем осторожными, — прошептал он, ощущая на губах шелк ее
кожи, — то все может произойти прямо здесь.
— Не очень хорошо получится, да? — пробормотала она в ответ. — Потомок одной
из семей-основателей и начальник полиции города. Не пойдет.
Марк приблизил губы к ее уху, провел языком по нежной раковине.
— Может, позже? — выдохнул он. — Я могу отвезти тебя домой. Скажи
да
.
Хэлли перевела дыхание. Мучительный миг он ждал ее решения. Наконец она
прошептала:
— Да. Мне еще нужно пробыть здесь полчаса или около того.
— К полуночи я приеду к тебе.
Не сговариваясь, они встали и вернулись на вечеринку.
Скоро все время в мире будет принадлежать только им.
В первый раз в своей жизни Хэлли на собственном опыте прочувствовала весь
смысл слова
взбудораженный
. Именно так и можно было описать ее настроение.
Она стояла посреди своей гостиной, совершенно не представляя, что делать
дальше. Взбила подушки на диване, зажгла лампу с красивым старинным
абажуром, посмотрела, не надо ли протереть журнальный столик.
Теперь что? Хэлли взлетела по ступенькам на второй этаж, сбросила туфли на
высоких каблуках и вздохнула с облегчением, оказавшись наконец босиком.
Сняла покрывало, разгладила постель. Потом обратно его натянула. Слишком
очевидно и нескромно.
Ты просто ненормальная, подумала она. К тому же возбужденная настолько, что
лишаешься чувств от желания. Да еще и напугана до смерти, так как не знаешь,
как вообще вести себя. Все происходит очень быстро. Сначала ты просто хотела
расслабиться и пофлиртовать, теперь уже приглашаешь Марка прямиком в
постель. И все это за один вечер. Она потрясла головой, удивляясь себе.
Может, стоит переодеться и встретить Марка в длинном халате? Или вообще без
всего? При этой мысли Хэлли засмеялась и поняла, что нервы уже не
выдерживают. Осторожнее, сказала она себе, а то все закончится приступом
истерического хохота.
Хэлли сбежала вниз по ступеням. В холодильнике осталось немного вина с
вечеринки, которую она недавно устраивала дома. Наверное, стоит немного
выпить, чтобы успокоиться... Но на полдороге к кухне Хэлли остановилась. Она
уже пила вино сегодня. Может, стоит подождать Марка, и они могли бы выпить
вместе?
Боже мой, что же делать? Взглянув на настенные часы, Хэлли поняла, что почти
полночь и Марк скоро придет.
Наверное, нужно быть расслабленной и невозмутимой. Да, она будет строить из
себя умудренную опытом женщину, утонченную, изысканную. Спокойно скажет ему
привет
, нальет выпить. Они усядутся вместе на диване, заведут легкую
неспешную беседу, постепенно все произойдет само собой. В воображении Хэлли
рисовала такую идиллическую картину.
Или... Марк распахнет дверь, схватит ее на руки и отнесет наверх, в спальню.
Там он займется с ней такой страстной любовью до тех пор, пока они не
обессилят и будут не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой...
Звонок застал ее врасплох. Хэлли взглянула на себя. Все еще в розовом
платье, босая. Ну и ладно, подумала она, подбегая к двери.
Хэлли открыла дверь человеку, который отнюдь не выглядел расслабленным и
утонченным. Галстука и пиджака на нем не было. Сексуальное напряжение
исходило от каждой клеточки его тела, и Хэлли отступила, словно при
нападении. В этот момент она вспомнила эпизод из детства, когда стояла за
забором и наблюдала за быком, которого впустили в загон. Огромный бык бил
копытом о землю и ревел при виде коровы. Зрелище было, как она помнит,
страшное, и в то же время будоражащее.
Прежде чем Хэлли успела сказать
привет
, Марк закрыл за собой дверь,
схватил ее, притянул к себе и поцеловал. Его язык исследовал ее рот, руки
двигались по спине. Он прижимал ее все ближе, и ей стало трудно дышать.
Кажется, в жизнь воплощалась фантазия номер два, но Хэлли не была увере
...Закладка в соц.сетях
