Жанр: Любовные романы
Лабиринт страсти
...рошо.
Ему вообще не нужно было сюда приходить. Он был начальником полиции, и его
работа заключалась в административных делах: связываться с городским
советом, мэром и администратором, чтобы знать, что все зоны его подчинения в
рабочем состоянии и исправно справляются со своей работой. В большинстве
случаев отдельные дела не попадали под его рассмотрение.
Однако нераскрытых дел было еще море, и Марк мог выбрать что угодно: от
похищения собак или угона трейлера до случаев домашнего насилия. Но он был
здесь, потому что просто-напросто снова хотел увидеть Хэлли Фицджеральд.
Не очень хорошо в первый же день смешивать работу и удовольствие, хотя в
данный момент Марк не мог сказать, что кто-то из них испытывал большое
удовольствие, в любом случае уж точно не Хэлли.
— Извините меня, — проговорила девушка. Она расслабилась и даже улыбнулась
ему. Присаживайтесь, пожалуйста. Не хотите ли кофе? Печенье?
Снова в ней проявлялась эта заученная вежливость, которую он заметил еще
утром.
— Да, кофе было бы замечательно, спасибо.
— Пойдемте со мной, пока я буду его заваривать.
Марк проследовал за ней на кухню и теперь смог хорошенько рассмотреть Хэлли
со спины. Одета она была в старенький полинявший свитер некогда кораллового
цвета, длинный и очень свободный, но тем не менее обрисовывающий ее красивые
бедра.
Сначала Марк заметил ее соблазнительный рот, теперь не может оторваться от
бедер. Это всего лишь гормоны, сказал он себе, нормальная реакция здорового
мужчины, который несколько месяцев не имел близких отношений с женщинами.
Слава богу, думала Хэлли, берясь за кофейник. Он явился по поводу кражи. С
этим она могла справиться с легкостью, даже врать не придется. Если они
будут говорить только об этом и не затронут телефонный разговор, то все
будет хорошо.
Хэлли поставила кофе на плиту и достала печенье из розовой фаянсовой
тарелки. Краем глаза она видела, как начальник полиции расположился за
круглым шатким столом, стоящим под абажуром. Он склонился над папкой,
которую принес с собой, и она не могла не заметить, что и без того крохотная
кухня оказалась совсем миниатюрной из-за контраста с его мощной фигурой.
— Список похищенного огромен, — сказал он. — Это все очень ценное. Должно быть, стоит немалых денег.
Хэлли поставила на стол две чашки кофе.
— Это стоит не только денег, мистер Валкотт.
— Можете называть меня Марк, — предложил он. — И давайте на
ты
.
— Хорошо, — робко согласилась она.
— Все было украдено из другого здания, не отсюда. Здесь сказано, из музея.
— Да, он располагается позади дома, хотя в прежние времена именно то здание
было главным. Хочешь посмотреть?
— Давай сначала допьем кофе. Мне он сейчас действительно нужен. День
переезда не самый легкий.
— Все закончилось благополучно? Я имею в виду, ты дозвонился в телефонную
компанию? — Зачем она спросила об этом? — тут же упрекнула она себя. Зачем
вообще вспоминать ту встречу?
— Да, все хорошо.
— Что ж, я рада. — Она усилием воли заставила себя не извиняться за странное
поведение этим утром, потому что тогда бы пришлось все объяснять, а это
повлекло бы за собой новую ложь. Вместо этого она сообщила: — Я испекла их
еще в субботу, но они до сих пор свежие. — Хэлли указала на тарелку с
овсяным печеньем. Почему, подумала она сердито, у нее нет ни одной
нормальной тарелки, которая не была бы треснута, отколота или склеена?
Но Марк, казалось, даже не обратил на это внимания. Он взял печенье, откусил
кусочек и удовлетворенно улыбнулся:
— Очень вкусно. Ничего подобного не пробовал в жизни.
Она улыбнулась в ответ и поставила на стол молочник и сахарницу. Марк опять уткнулся в свои бумаги.
— Было украдено несколько серебряных предметов, картина, несколько книг,
религиозные статуэтки, большой гобелен, несколько старых кукол, правильно?
Хорошо, что у вас есть фотографии всех этих вещей.
— Мне нужны были фотографии для оформления страховки.
— Ах, да, еще последний пункт. Альбом для наклеивания вырезок.
— Понимаешь, это не простой альбом. Возможно, он ничего не стоит в денежном
эквиваленте, но это памятная вещь для моей семьи. Молоко? Сахар?
— Нет, спасибо. Я пью черный кофе.
— В этом альбоме собрана память о моих предках. Фотографии, приглашения на
свадьбу, свидетельства о рождении, ленточка, засохший цветок. Это все может
казаться глупостью, но для меня это очень важно.
Хэлли чувствовала, что голос предательски дрожит и слезы вот-вот брызнут из
глаз. Она отвернулась, якобы чтобы взять тряпку и стереть со стола капли
кофе. На самом деле она не хотела, чтобы полицейский видел ее состояние.
Для Хэлли содержание этого альбома для наклеивания вырезок являлось не
просто занимательной историей, это были ее корни. Она рано лишилась
родителей, поэтому ей особенно было нужно ощущать это родство, иметь чувство
связи с своими предшественниками. История рода Фицджеральдов в северной
Калифорнии включала и историю родов Васкесов, Халибуртонов и Розенов — от
коренных американцев и первых поселенцев до наших современников, от
фермерских участков и загородных домов до нынешних мегаполисов. Этот альбом
был так же важен для нее, как обручальное колечко, что передается из рода в
род, от матери к дочери. В этом альбоме была вся ее жизнь.
Взяв себя в руки, Хэлли расположилась напротив Марка за столом.
Марк отхлебнул из своей чашки и одобрительно кивнул:
— Нет ничего лучше чашечки хорошего крепкого кофе.
Он улыбнулся одним уголком губ, и Хэлли с удивлением почувствовала, как
тепло разлилось по ее телу, пульс участился, а щеки загорелись. Боже мой,
подумала она, этого чувства я не испытывала уже давно. Если быть точнее, с
тех пор, как ее жених Фред бросил ее год назад.
Она отхлебнула кофе, не решаясь снова встретиться с Марком взглядом. Вечером
его необыкновенные глаза были более спокойного зеленого цвета, чем утром.
Она заметила стрелочки морщинок, разбегающиеся от уголков глаз, словно из-за
того, что он слишком много улыбался, обратила внимание на его загар. Он был
одет в рубашку с короткими рукавами, открывавшую мускулистые, сильные руки.
От него прямо-таки веяло самоуверенностью.
Бывший военный.
— Да, — сказал он.
— Что — да? — переспросила Хэлли, очнувшись от своих мыслей.
— Я бывший военный. Служил в морской пехоте. А как вы узнали?
Господи, она сказала это вслух! Хэлли знала за собой такое. Это случалось,
если она была взволнована. Мысли, которые, как ей казалось, она держала при
себе, каким-то загадочным образом ускользали, и Хэлли непроизвольно
проговаривала их вслух. Ей нужно быть особенно осторожной, ведь от этого
человека необходимо скрыть нечто очень важное.
Хэлли пожала плечами.
— Так, ходят слухи. Муж моей подруги у тебя в подчинении. Его зовут Том
Кингман.
— Да, я познакомился с ним сегодня. Приятный человек.
Она улыбнулась.
— Джоанна тоже так думает. И сколько же ты служил?
— Пятнадцать лет. Демобилизовался месяц назад.
Хэлли хотела спросить, почему он бросил службу, но не стала совать свой нос
в чужие дела. Ей также было интересно, живы ли его родители и был ли он
женат. Короче говоря, ей вдруг стало необходимо знать очень много о новом
начальнике полиции.
Остановись, подумала Хэлли. Действительно, чем меньше она будет общаться с
этим человеком, тем лучше. Грабитель сказал по телефону, что ей нельзя
связываться с полицией, а она уже подала заявление и составила опись. Хотя,
скорее всего,
никакого закона
относилось к самому выкупу. Это, когда
похищают детей, родители подают в полицию, но если за ребенка требуют выкуп,
то с полицией они не связываются.
Может, ей сказать Марку, чтобы он порвал это заявление? Впрочем, это может
выглядеть подозрительно. Кроме того, пока у нее нет доказательств, что
звонивший и есть грабитель. А если это и он, то все равно у нее нет ни
денег, ни плана действий, так что, возможно, ей понадобится еще помощь
полиции, пока этот неизвестный не скрылся с награбленным.
— Хэлли?
— Да?
— Ты о чем-то задумалась. Могу я чем-то помочь?
Ну вот, поймал ее с поличным. Не отвечая на его предложение, она одним
глотком допила остаток кофе и встала.
— Пойдем в музей?
Ее лицо было открыто, словно карта, и за одну минуту Марк увидел на нем и
тревогу, и печаль, и страх. Интересно, что же она скрывает? Связано это с
кражей или, может, ее беспокоит какая-то другая, не менее важная проблема?..
Пусть пока все остается как есть.
— Да, конечно, в музей, — ответил он.
Они прошли к задней двери, где Хэлли сняла с крючка большой ключ.
Фонарь на небольшом крыльце освещал восьмифутовую живую изгородь с открытым
проходом посередине. Когда Хэлли провела Марка через проход, он был
впечатлен видом трехэтажного дома в викторианском стиле, украшенного
башенками, с покатой крышей и множеством окошек с позолоченными краями.
— Ничего себе! — присвистнул он.
— Неплохой дом, да? Он был главным в поместье, а здесь находились сады и
конюшни. С годами большая часть земли была распродана, за исключением
маленького дома и этого, главного. Моим бабушке и дедушке удалось спасти их
от разрушения, потому что они объявили их историческими памятниками.
— То, что осталось, поражает воображение.
— Да, если не обращать внимания на то, что давно уже не мешало бы все
покрасить, подправить, отремонтировать, — с горькой усмешкой ответила она,
тут же поспешно добавив: — Но ничего серьезного. То есть потолок не свалится
на посетителей, это точно.
— А их много здесь?
— Летом бывает много. К тому же всегда приходят ученые, изучающие историю
Америки или наследие Калифорнии.
Хэлли открыла резную деревянную дверь, украшенную окошком из цветной
мозаики, и включила свет. Вырубив сигнализацию, она повернулась к Марку,
который осматривал маленькую приемную. Здесь стоял старинный стол, на нем
были разложены брошюры, поставлены кассовый аппарат и телефон. Из этой
маленькой комнатки во все стороны вели коридоры.
— Хочешь осмотреть все или только те помещения, где были украдены вещи? —
спросила Хэлли.
— Уже поздно. Думаю, сегодня можно ограничиться беглым осмотром, а ты покажешь, откуда что забрали.
На трех этажах расположилось огромное количество комнат. Хэлли провела Марка
только по некоторым из них. Его наметанный глаз сразу замечал все ценное,
что хранилось тут. В музее было представлено несколько периодов истории.
Одежда, оружие, книги, плакаты, некоторые произведения искусства, ранние
фотографии коренных американцев. На одной он увидел немощеную улицу со
множеством повозок, с другой на фоне магазина горделиво взирал человек в
подтяжках и манжетах, с сигарой во рту. На нескольких фотографиях были
изображены женщины на побережье в старомодных купальных костюмах.
Марк проверил сигнализацию. Она оказалась довольно старой, но в рабочем
состоянии. Звонок раздавался в полицейском участке.
— Ты говоришь, что сигнализация была включена в ночь ограбления, — сказал
он, осматривая высокие окна в приемной.
— Я всегда ее включаю.
— Но она не сработала. У кого еще есть доступ к ключам и коду сигнализации?
Хэлли вся собралась, словно защищаясь.
— У моей тети, но она в Испании. У моей двоюродной сестры, которая уехала
пару месяцев назад. У моей помощницы. Ее зовут Кэрри, она студентка и
невинна, как овечка. И у Кала Ранкина, он уборщик, приходит сюда два раза в
неделю — ему около восьмидесяти. Том уже спрашивал меня об этом.
— А двоюродная сестра?
— Трейси?
— Да. Куда она уехала?
Хэлли пожала плечами:
— Она сказала, что поедет в Сан-Франциско, но я на самом деле понятия не
имею, где она сейчас может быть. Трейси звонит мне время от времени,
говорит, как у нее дела. Я беспокоюсь за нее, но ничего не могу сделать —
она уже совершеннолетняя.
— Твоя тетя — это ее мама?
— Да. Яблоко от яблони недалеко падает. Тетя Джулия тоже постоянно
путешествует, но она обычно ездит в другие страны.
— Значит, ты здесь совсем одна. Ни мужа, ни детей, ни опекунов, ни
сожителей?
— Никого.
Марк обрадовался ее словам. Даже больше, чем следовало.
— А ты любишь путешествовать?
Она подумала, прежде чем ответить.
— Не очень. Я отношусь к тому скучному типу людей, которые любят свой родной
город, хотят прожить здесь всю жизнь и умереть на родной земле.
Марк огляделся и кивнул:
— Замечательное место. Мне бы хотелось прийти сюда еще раз и примкнуть к
экскурсии.
— Среда, суббота и воскресенье, с часу до пяти дня, — улыбнулась она. — Пять
долларов, пожертвования приветствуются.
— Я обязательно приду.
Пока они были в музее, ночь спустилась на Промис. Хэлли и Марк вышли на
улицу. На небе появилась яркая полная луна и осветила все вокруг своим
зыбким призрачным светом. Проводив Хэлли до заднего крыльца, Марк
задержался, чтобы послушать звуки ночи. Вокруг было тихо, только пели цикады
и мягко шуршали листья. Океан находился в нескольких кварталах отсюда,
поэтому его не было слышно, но в воздухе витал чистый соленый запах
открытого моря.
Подняв глаза на луну, Марк подумал, что он рад своему переезду. Да, это было
правильное решение — и переезд, и гражданская работа. Пусть и временная,
всего на шесть месяцев, но это его устраивало. Прибрежный городок Промис,
недалеко от Монтерея, многим привлекал его. Океанским воздухом, солнечными
днями, тихими ночами. Женщиной, что стояла рядом с ним.
Он глубоко вздохнул, чувствуя себя умиротворенным.
— Божественно, не правда ли? — спросила Хэлли, тоже посмотрев в небо. — Как
можно желать уехать отсюда?
И словно по неведомому сигналу, они одновременно посмотрели друг на друга и
улыбнулись. Марку захотелось прикоснуться к ее щеке, ощутить нежность ее
кожи. Но он никогда не поддавался внезапным порывам и знал свое место.
Первый день в незнакомом городе, первый день на новой работе.
— Не возражаешь, если я задам тебе вопрос? — спросил он. — Что это был за
телефонный звонок сегодня утром?
Как будто он знал, что так и получится. Мечтательное настроение сразу
рассеялось, улыбка покинула ее лицо, словно солнце, спрятавшееся за тучами.
Марк пожалел, что задал этот вопрос. Но он был на работе и должен был делать
свое дело.
Она отвернулась.
— Это было... личное.
— Но не связано с подругой в Англии?
Она набралась сил и улыбнулась.
— Нет. Я это придумала.
— Если ты пыталась солгать, то тебе нужно поработать над собой. Я, можно
сказать, специалист по допросам. Тебя раскусить проще простого. Ты
краснеешь, глаза бегают, ты не можешь подобрать слов.
Специалист по допросам.
Хэлли содрогнулась, представив маленькую комнату без окон. С потолка
свешивается одна лампочка, кто-то сидит на стуле со скрученными руками и
завязанными глазами, сжавшись от страха, а этот высокий, огромный человек
допрашивает его.
— Все нормально? — спросил Марк.
Она потрясла головой, чтобы избавиться от видения.
— Да, все хорошо. И спасибо за совет. Я вообще-то всегда стараюсь говорить
правду, но только не в тот раз.
— А правда заключается в том, что...
Она отрицательно покачала головой:
— Извини.
— Это как-то связано с кражей? Можешь посвятить меня в то, что происходит, —
предложил он, — я неплохо могу решать проблемы.
Он уже откровенно настаивал, и в его словах слышалась глубокая
озабоченность. И хотя Хэлли зареклась не связываться с ним, она не могла не
заметить под его внешней грубостью доброту. От этого ей стало немного
теплее. Честно сказать, минуту назад она могла бы поклясться, что он хотел
прикоснуться к ней.
И, Господи помоги, она тоже этого хотела.
— Спасибо, — сказала Хэлли. — Я думаю, что могу справиться сама.
— А если не сможешь, то обратишься ко мне?
Она наклонила голову на один бок.
— Как еще можно сказать
спасибо, не надо
?
— Как ни скажи, это не поможет. Если есть какая-то загадка, то я, словно пес
с костью, буду грызть, пока не дойду до сути.
— Ну что ж, если понадобится, я знаю, к кому обратиться, — ответила она.
— Буду на это рассчитывать. Спокойной ночи. Я выйду через боковые ворота.
Хэлли смотрела в спину этому впечатляющему мужчине и думала, что он уже
вошел в ее жизнь. Высокий, широкоплечий полицейский шагал с таким видом,
будто все здесь принадлежит ему. Хэлли почему-то была уверена, что он не
уйдет так просто.
И, если говорить правду, она не была уверена, что сама хотела этого.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Хэлли поставила стакан воды перед новым посетителем и, не глядя на него,
достала блокнот.
— Начнем с кофе? — спросила она.
— Если можно.
Услышав знакомый голос, Хэлли удивленно подняла глаза на раннего гостя. Это
был начальник полиции. Семь часов утра, а он уже гладко выбрит, смотрит на
нее ясными глазами и вообще выглядит так, словно готов перевернуть весь мир.
Хэлли была полной ему противоположностью. Сказывался недостаток сна
предыдущей ночью, и она пожалела, что не накрасилась и даже не уложила
волосы.
— Кофе сейчас будет готов, — сказала она. — Черный, верно?
— Верно.
Она принесла ему кружку кофе и снова вынула свой блокнот.
— Что будете заказывать?
— Ты настолько занята, что нет времени даже сказать
доброе утро
?
Она горько улыбнулась.
— Сегодня здесь полный дурдом. Такое чувство, что все решили обязательно
позавтракать как можно раньше. Доброе утро, сэр. Добро пожаловать в
Яву
.
Вы уже выбрали свой заказ?
Он усмехнулся и снова обратился к меню.
— Блины, три жареных яйца, бекон. Большой стакан апельсинового сока. Тосты
из ржаного хлеба.
— Вот это завтрак! — не могла удержаться Хэлли.
— И я съем все до последней крошки, обещаю.
Хэлли быстро царапала карандашом по бумаге. Зачем Марк здесь? Откуда он
знал, что она работает в утреннюю смену в
Яве
? Может, это случайное
совпадение? Хотя нет, поправила она себя, конечно, он знал — у него вчера
было с собой ее дело, а там должна быть написана вся информация и про
работу, и про расписание. К тому же
Ява
— лучшее место, где можно хорошо
позавтракать, поэтому он бы все равно пришел сюда рано или поздно.
Может, он пришел специально... чтобы увидеть ее? Или чтобы еще раз задать ей
те вопросы, на которые она не стала ему вчера отвечать? Этот человек не
пробыл в городе и двадцати четырех часов, а она уже успела увидеть его три
раза, и каждый раз испытывает странную смесь удовольствия от встречи с ним и
страха оттого, что он может узнать ее тайну.
— Хорошо, — сказала она. — Будет готово через десять минут.
Хэлли отнесла заказ на стойку. Робби, один из поваров, окликнул ее:
— Эй, Хэлли, какой-то парень оставил это для тебя.
Он протянул ей смятый конверт, на котором печатными буквами было написано ее
имя.
— Что за парень? — спросила она.
Робби пожал плечами.
— Никогда его раньше не видел.
Он отвернулся к грилю, не обращая больше внимания на Хэлли.
Она какое-то время смотрела на конверт, потом сунула его в карман. Потом
быстро обслужила семью из шести человек, убрала чашки из-под кофе, поставила
новые стаканы с водой, получила чаевые. К счастью, новых посетителей не
было.
Хэлли вышла на заднее крыльцо, где обычно курили повара, и быстро пробежала
глазами письмо. Теми же самыми буквами, что и в первой записке, которую
подсунули под дверь ее дома вечером в воскресенье, было напечатано:
Вторник. То же место. То же время
.
То есть десять часов утра сегодня. Кто бы это ни был, кто бы ни украл
музейные ценности, но он знал, что она работает до 9:45. Может, это кто-то
из ее соседей? От этой мысли Хэлли стало не по себе.
Она убрала записку обратно в карман и пошла на кухню, где Робби как раз
готовил блины.
— Расскажи мне еще о том парне, что принес это письмо.
Вместо ответа Робби опять пожал плечами. Робби — бывший боксер, лысеющий, с
татуировками на руках, недавно вылечился от алкоголизма. Этот человек не
любил много говорить.
— Я не обратил на него особого внимания.
— Высокий? Низкий? Молодой? Старый? Извини, что так пристаю, но это очень
важно.
— Что, появился тайный поклонник? — спросил Робби и подмигнул ей.
— Скажи же, — умоляла она.
Робби вздохнул и закрыл глаза, словно пытаясь вспомнить.
— Белокожий. С темной бородой. Рост средний, ему под тридцать. На глаза надвинута черная бейсболка.
— Когда он приходил?
— Не знаю. Может, час назад.
— Так почему ты раньше мне не сказал?
— Хэлли, детка, ты посмотри, как я занят. У меня работы по горло.
Заказ Марка был уже готов. Хэлли взяла в руки все тарелки и направилась к
его столику.
Марк с интересом рассматривал обстановку
Явы
, ожидая свой заказ. Интерьер
походил на амбар. Из того, что Марк читал про основание Промиса, он знал,
что в конце восемнадцатого века это здание было местом встречи методистов.
Здесь царил тот же дух викторианской эпохи, что и в музее Хэлли. Полы были
деревянными, равно как и стенные панели, обои демонстрировали миленький узор
с мелкими цветочками, по всему периметру десятифутового потолка красовалась
лепнина бледно-желтого цвета.
Когда Марк увидел Хэлли с тарелками, он уловил, что в ней что-то изменилось.
Словно добавилось напряжение.
Хэлли молча поставила все на стол, сходила за кофейником, наполнила тот, что
стоял на его столе, и пару других, потом снова подошла к нему.
— Что-нибудь еще?
— Возможно, десерт.
Глаза ее расширились.
— Здорово, вот это аппетит!
— Я с легкостью расправлюсь со всеми этими калориями!
Марк посмотрел прямо в ее лицо — хорошенькое, милое, чистое лицо, думал он,
с этими веснушками — и с удовольствием увидел, как щеки ее заалели. Может,
она представила, как именно он расправляется с калориями?
— Я подойду позже, — быстро сказала она и ушла.
Ее поведение было очень странным. Настороженным. Марк нахмурился и начал
поглощать свой завтрак. У него и без нее было немало забот. Сегодня
состоится его официальное вступление в должность. Впереди еще долгий день,
начиная с собрания в восемь утра.
Когда телефон зазвонил в этот раз, Хэлли уже стояла перед ним, и ей не пришлось ни с кем сражаться.
— Алло?
Тот же самый приглушенный голос сказал:
— Как насчет денег?
— Никак. Послушайте, я ведь даже не знаю, что у вас все мои вещи.
— Нужны доказательства? Так, посмотрим, — медленно сказал он. — Сейчас я
держу в руках очень старую куклу. На ней длинное платье с оборками, желтое.
Знакомо? Еще здесь какие-то дрянные ложки и большая шляпа с пером. Ах, да,
этот отвратительный альбом для вырезок. И в нем полно ужасных снимков.
Наверное, мне нужно просто взять все это и выбросить на свалку...
— Ладно, ладно, — прервала его Хэлли с бешено бьющимся сердцем. Этой кукле
больше ста двадцати лет. А если что-то случится с альбомом, тем самым, про
который она рассказывала Марку, она умрет... — Я верю вам. Но, пожалуйста,
подождите, я не миллионер. Я понятия не имею, откуда взять такие деньги.
— Разве? Подумай получше.
Она подумала, и решение тут же пришло к ней.
Деньги Трейси. Там было ровно двадцать пять тысяч долларов. Хэлли была ее
опекуном, пока Трейси не исполнится двадцать пять лет.
Как он узнал об этом?..
— Трейси! — воскликнула Хэлли. Злость на себя превозмогала страх. Как она
могла быть такой глупой, такой наивной? — Трейси там?
— Что за Трейси?
— Скажи моей кузине, что она не получит денег таким образом. Скажи ей, что
она задала мне жару и я никогда ее за это не прощу. Скажи ей, чтобы она
позвонила мне домой сегодня вечером.
— Или что? Ты пойдешь к копам? Давай, сделай это. А все твои вещички здесь.
Это же история...
При этих словах страх вернулся с большей силой, и Хэлли пришлось перевести
дух, прежде чем она могла заговорить снова.
— Просто скажи ей, чтобы позвонила мне сегодня вечером. Я поговорю с ней, а
потом мы решим, что можно сделать с двадцатью пятью тысячами долларов.
Договорились?
Но он уже повесил трубку.
Хэлли быстро пошла домой. В душе ее все бушевало. Она чувствовала и ярость,
и полную беспомощность. Как Трейси могла так поступать? Ей девятнадцать, а
она беспечна, как десятилетний ребенок.
Трейси давно хотела получить эти деньги, но Хэлли следовала воле бабушки —
Трейси не получит ни пенни, пока ей не исполнится двадцать пять и у нее
будет побольше здравого смысла. Так было написано в завещании, и Хэлли не
собиралась отступать от него.
Но что же ей сейчас делать? Отдать своей ветреной кузине деньги в обмен на
украденные ценности? А что это за че
...Закладка в соц.сетях
