Жанр: Любовные романы
Лабиринт страсти
...окий сон ранним утром.
— Алло? — слабо сказала она в трубку.
— Хэлли? Это Марк.
Хэлли села в кровати.
— Привет.
— Я разбудил тебя?
— Все нормально.
— У меня тут есть кое-какие новости по твоему делу.
Сердце запрыгало в груди.
— Что за новости?
— Ты знаешь, что мы распространили список вещей, украденных из музея?
— Да.
— Так вот. Только что был получен звонок из Санта-Круза. Они уверяют, что к
ним в ломбард принесли пару подсвечников, которые по описанию очень
напоминают твои из музея. Не хочешь ли поехать взглянуть?
— Конечно хочу! Когда?
— Я заеду за тобой через полчаса.
— Ты поедешь сам? Не кто-то из офицеров?
— По-моему, прекрасный день, чтобы прокатиться.
Сбросив одеяло, Хэлли побежала на кухню и поставила кофе. Потом позвонила
Кэрри и попросила ее открыть музей.
Санта-Круз находился вверх по побережью примерно в получасе езды, если не
было пробок.
После снотворного голова была все еще как в тумане. Хорошо это или плохо,
что вдруг нашлись подсвечники, думала она. Может, это совсем не они и она
зря травит себе душу?
К приезду Марка она успела принять бодрящий душ и одеться. Даже наложила
румяна и накрасила глаза тушью, сказав себе, что по возвращении придется
быстро переодеваться для работы в музее и некогда будет заниматься макияжем.
Мысль о том, что ей предстоит ехать в машине наедине с человеком, который
заставлял ее сердце биться чаще, Хэлли постаралась отогнать.
— Я польщена, — сказала она, усаживаясь в машину Марка. — Сам начальник
полиции разыскивает украденные ценности.
Черт возьми, подумал Марк. Она права — конечно, правильнее было бы, если бы
один из офицеров поехал с ней. Но он хотел увидеть, как она отреагирует на
подсвечники. И если уж быть откровенным, он просто хотел побыть с ней
наедине, вдали от любопытных глаз.
— Неплохая возможность для меня увидеть побережье, — непринужденно
проговорил он. Хэлли, казалось, была удовлетворена ответом.
Отъезжая от ее дома, Марк заметил, что Хэлли с интересом рассматривает
машину.
— Так здорово. Пахнет, как будто только что с завода. Она совсем новая?
— Да.
— И внутри все кожаное, — произнесла она, проводя рукой по мягкой обивке.
— Все только самое лучшее, — радостно отреагировал он. — Я всю жизнь езжу на
машине, в этот раз решил выбрать новую.
— Когда-нибудь мне бы хотелось сказать то же самое... Ребята в гараже
предупредили меня, что скоро им уже не завести мою старую верную
тойоту
.
Что тогда буду делать — не знаю.
— Тяжело, наверное, найти деньги на новую машину.
— Еще как тяжело, — подтвердила Хэлли.
Они направлялись на север по Первой авеню. Слева от них под чистым небом
блистал океан, а чуть дальше, над горами справа, собирались темные тучи.
— Днем будет дождь, — сказал Марк.
— Да, я знаю. Я даже не ожидаю много посетителей в музее сегодня. Сезон
отпусков подходит к концу, а погода портится все больше. — Какое-то время
Хэлли смотрела прямо перед собой в глубокой задумчивости. Потом повернулась
к нему. — Ты уверен, что это те самые подсвечники?
— На девяносто процентов.
— А есть ли хоть какая-нибудь вероятность, что это не они? — спросила она.
Трудно было не заметить напряжения в ее голосе.
— Конечно. Такая вероятность есть всегда.
Странно, думал Марк. Она ведет себя так, как будто и не хочет, чтобы нашлись
украденные подсвечники. Это настораживает. Разве человек, у которого что-то
украли, не захочет, чтобы ему вернули его вещи? Марк опять возвращался к
своей версии инсценированного ограбления, хотя ему очень не хотелось
подозревать Хэлли.
Они продолжали разговаривать только на общие темы, обсуждали погоду, те
места, которые проезжали. Выяснилось, что Хэлли обожает баскетбол, немного
любит бейсбол, футбол же ее вообще не интересует. Его мать умерла, а отец
жил во Флориде. Оба они любили читать, каждый год участвовали в выборах, но
за разные партии, и единодушно сошлись на том, что
Крестный отец
— лучший
американский фильм.
Ломбард находился в центре Санта-Круз. В этом прибрежном городе был большой
студенческий кампус. Он находился на холмах, чуть выше самого города, и мог
похвастаться длинным пирсом для рыбной ловли и парком развлечений. Население
состояло в основном из студентов и пожилых людей, также тут жили бывшие
хиппи, которые не нашли своего места в двадцать первом веке.
Стоило Марку назваться и объяснить, зачем он приехал, владелец ломбарда,
иммигрант из Вьетнама, тут же вынес подсвечники, желая продемонстрировать
уважение к законам своей новой родины.
Хэлли в ужасе смотрела на подсвечники.
— Боже мой! Он продает их! — выдохнула она.
— Кто? — задал вопрос Марк.
Прошла какая-то доля секунды, прежде чем она ответила:
— Тот, кто обокрал музей.
Этого мгновения было достаточно, чтобы подтвердить подозрение Марка — Хэлли
знает, кто совершил ограбление. У Марка заныло сердце.
— Ну конечно, он их продает, — ядовито сказал он. — Поэтому люди и крадут
ценные вещи, чтобы их потом продать. Чему ты удивляешься?
— Ну... я думаю, что просто со мной такого еще никогда не случалось.
Еще одна неудачная ложь. Еще одна попытка скрыть то, о чем ей не следовало
говорить. Она запутывалась все больше и больше. Что ему надо было сделать —
так это арестовать ее для допроса. Только пусть допрашивает ее кто-нибудь
другой. У него не хватит на это сил, он не сможет быть объективным. Марк
понимал, что его чувства втянуты в эту игру, и злился на себя за это.
Он повернулся к владельцу магазина.
— Кто принес это?
На превосходном английском вьетнамец объяснил, что к нему приходил
молодцеватого вида человек, худой, бородатый. На голове у него была
бейсболка, то ли синего, то ли черного цвета. Мужчина сказал хозяину, что
эти подсвечники принадлежат его семье уже очень давно, и не было причины
усомниться в его словах. Только позже, просмотрев список похищенных
ценностей, он понял, что это за вещи. Все это случилось во вторник.
Когда Марк спросил его, не запомнил ли он еще чего-нибудь, владелец ломбарда
задумался.
— Единственное, что припоминаю — это шум машины. Когда этот парень ушел, я
услышал, как заводится фургон или маленький грузовик. Не уверен, что он
принадлежит именно ему. Может, это был кто-то другой. — Вьетнамец пожал
плечами.
Все это время Марк наблюдал краем глаза за Хэлли и ее реакцией. Она с
грустью смотрела на подсвечники.
— Не знаешь никаких худых бородатых ребят? — спросил он.
От его вопроса она слегка вздрогнула, подняла на него глаза и сказала с
горькой усмешкой:
— Около сотни. Это же северная Калифорния.
— И чтобы у него был фургон.
— Возможно, но мне что-то ничего не приходит на ум, — она покачала головой и
добавила: — сейчас, по крайней мере.
На этот раз она говорила правду, Марк мог поклясться. Но что еще она
скрывает от него?
Хэлли мысленно рассматривала различные варианты, пытаясь найти истину. Как
Трейси могла так поступить? Это же семейная ценность, реликвия, вещи,
которых нельзя продавать! Хэлли никогда бы не подумала, что Трейси способна
на такое злодеяние.
Марк забрал подсвечники и решительными шагами направился к машине. Хэлли
пришлось поторопиться, чтобы успеть за ним. У машины Марк остановился и
круто развернулся.
— Черт побери! — рявкнул он, в глазах вспыхнула ярость. — Немедленно скажи
мне, что ты знаешь обо всем этом!
Гнев в его голосе заставил ее отойти на шаг.
— Ничего, — солгала Хэлли и в очередной раз прокляла себя за ложь.
Свободной рукой Марк схватил ее за плечо и довольно сильно сдавил его.
— Прекрати это, Хэлли, — прошипел он сквозь зубы. — Ты думаешь, я не вижу,
что происходит?
Вырвавшись, Хэлли потерла плечо и посмотрела на Марка. В его глазах было
отчаяние. Как и в прошлый раз, Хэлли видела, каких усилий ему стоило
справиться с вспышкой гнева, но ему это удалось. И хотя она была расстроена,
все же не могла не восхититься его самообладанием.
Он подошел к пассажирской дверце и распахнул ее.
— Забирайся.
Хэлли чувствовала себя нашкодившим ребенком. Когда они оба уселись в машину,
Марк, не заводя мотор, повернулся к ней. Одна его рука лежала на руле.
— Скажи же, что ты скрываешь.
Хэлли молчала.
— Я спрашиваю, потому что переживаю за тебя, разве ты не понимаешь? И если
говорить по совести, мне уже давно надо было арестовать тебя для допроса.
При этих словах Хэлли не смогла сдержать изумление.
— Что?!
— Очевидно, что ты связана с этим делом. Но как? Начнем с того, что ты сама
могла спланировать ограбление.
Хэлли возмутилась.
— Я не имею с этим ничего общего! — негодующе воскликнула она. — Как ты мог
такое подумать!
Марк не сдавался:
— А как я мог такое не подумать? — Оторвав руку от руля, он начал загибать
пальцы. — Первое. Ты одна из немногих, кто имеет доступ к музею, у кого
находятся ключи, кто знает код сигнализации. Второе. Ты говоришь, что не
слышала никаких машин рядом со своим домом ни в субботу вечером, ни в
воскресенье утром; но кто знает, может, ты просто скрываешь правду. Третье.
На следующий день после ограбления ты получаешь какой-то таинственный
звонок. Неизвестный звонит не домой, где его вызов могли бы с легкостью
определить, а на платный уличный телефон. Вполне возможно, что это звонок от
сообщника. Четвертое. Каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, связанный с
ограблением, ты замыкаешься и начинаешь сочинять небылицы, которым и ребенок
не поверил бы. И пятое. Ты только что сказала:
Он их продает
, как будто
знаешь, кто этот
он
есть, но отказываешься назвать его. Может, у тебя есть
сообщник. Ты могла все спланировать, он — исполнить. И скоро вы начнете
подсчитывать денежки от страховой компании, в то время как мы будем
выглядеть одураченными любителями-следопытами.
Хэлли смотрела на него неверящими глазами. Она была шокирована до глубины
души его обвинениями.
— Но это все неправда! Я клянусь памятью своих родителей.
— Что же тогда это был за звонок? — парировал Марк.
Хэлли мучительно раздумывала над ответом. Ей претила мысль о том, что Марк
думает о ней так гнусно... хотя, если честно, она понимала, каким
подозрительным выглядело ее поведение со стороны. Хэлли хотелось рассказать
ему всю правду. Он заслуживал честности и полного объяснения.
Но могла ли она рассказать ему все? Шли дни, а таинственный похититель уже
давно не звонил. Теперь выяснилось, что он начал распродавать вещи. Вряд ли
можно сказать, что между ними сохранилась какая-то договоренность, если она
вообще была.
Могу ли я сказать Марку правду?
— Да, — произнес он. — Можешь.
О боже! Неужели она снова сказала это вслух? Хотя, может, это и к лучшему.
Теперь уже нет смысла отпираться.
Решившись, Хэлли подняла глаза, посмотрела на него и проговорила:
— Мне звонил похититель и требовал выкуп. — Что?
Хэлли протянула к нему руку. Он был напряжен, и Хэлли чувствовала твердые
бугры его мускулов.
— Ты должен поверить мне. До этого звонка я ничего не знала и даже
предположить не могла, кто это сделал и где сейчас мой вещи. Когда этот
человек объявился, я была просто захвачена врасплох.
Некоторое время Марк молча смотрел на нее, пытаясь оценить ее слова и
понять, правду она говорит или лжет. Потом он кивнул, и Хэлли поняла, что он
ей поверил. При этом она испытала такое невероятное облегчение, словно
камень свалился с души.
— Продолжай, — велел Марк.
— Это случилось на следующий день после ограбления. Какой-то неизвестный
мужчина позвонил мне и потребовал, чтобы я заплатила ему двадцать пять тысяч
долларов, и тогда он вернет украденное. Но он сказал, что если я свяжусь с
полицией, мне никогда больше не видать музейных ценностей. — Марк снова
кивнул, и она продолжала: — В следующий раз он позвонил во вторник и
спросил, достала ли я деньги. Я потребовала доказательств, ведь я не знаю,
действительно ли у него есть то, о чем он говорит. Тогда он описал мне одну
из кукол.
И я попросила, чтобы Трейси позвонила мне вечером.
Хэлли чуть было не сказала Марку все, но передумала. Она не могла выдать
Трейси, пока сама точно не будет знать, каким образом ее кузина замешана в
этом деле.
Она откинулась на спинку кресла и устало потерла глаза.
— Я не знаю, что случилось потом. Он повесил трубку, и с тех пор я от него
ничего не слышала. Теперь обнаружились эти подсвечники, и я не понимаю, что
вообще происходит.
Марк снова внимательно посмотрел на нее. В этот раз в его глазах не было
подозрительности — он смотрел на нее с участием, и ей стало не по себе.
Совесть упрекала ее в том, что она утаила от него немаловажную деталь.
Но Хэлли не могла поступить иначе.
— Значит, вот почему ты молчала о телефонном звонке, — Марк повернул ключ
зажигания, и мотор заработал.
— Да. Я боялась, что никогда больше не получу обратно украденное. Но мне
хотелось поделиться с тобой, поверь.
— Ты не узнала голос?
— Нет.
— А как он связывался с тобой?
— Он написал записку. К сожалению, я не сохранила ни одной.
— Ни одной?
— Первую, я так думаю, он просунул под дверь вечером в воскресенье. В
понедельник утром я ее увидела. Там было сказано, чтобы я пришла к платному
телефону на центральной площади перед магазином бытовой техники. В десять
часов ровно.
— Еще бы, я помню, — усмехнулся Марк.
— Вторую записку он передал, когда я была на работе во вторник. Там было
сказано:
То же время, то же место
.
— Так ты видела его?
— Нет. Он передал записку через Робби, нашего повара. Судя по описанию, это
тот же человек, который продал подсвечники в ломбарде.
— Слава богу, хоть что-то проясняется.
Марк достал сотовый телефон, набрал какой-то номер и велел, чтобы и Робби, и
владельца магазина вызвали для составления фоторобота. Также он сказал,
чтобы им показали фотографии тех, кто уже состоит на учете. И к его приезду
должны подготовить лабораторию, чтобы снять отпечатки пальцев с
подсвечников.
Хэлли наблюдала за ним и восхищалась его умением вести дела, разговаривать с
людьми, организовывать работу. Его поведение шло вразрез с ее представлением
об офицерах морской пехоты — грубых, прямолинейных, накаченных тестостероном
и всегда готовых драться. Хотя все свои знания она почерпнула из
голливудских фильмов.
Марк отключил наконец телефон и выехал с парковки на трассу.
— Эти записки, — вернулся он к разговору. — Ты выбросила их?
— Да. Вчера приезжала мусороуборочная машина. Думаю, теперь их уже не найти.
Марк рассеянно кивнул. В голове крутились мысли, связанные с ее признанием.
Что ни говори, он был рад. Теперь Марк не сомневался, что она не обманывает
его, и чувствовал такую легкость, как будто весил на пару десятков
килограммов меньше и был лет на двадцать моложе.
— Странно, что он больше не связался с тобой, — рассуждал Марк вслух, скорее
для себя, чем для Хэлли.
Выехав на Первую авеню, Марк обратил внимание, что темные тучи быстро
приближаются к ним. Он взглянул на часы.
— Может, остановимся где-нибудь и пообедаем? — предложил он.
— Я не могу, — отказалась Хэлли. — Мне нужно ехать в музей.
— Да, но тебе и питаться надо. Я тебя всего неделю знаю, но мне кажется, что
ты похудела. — Он передал ей сотовый телефон. — Позвони кому-нибудь, пусть
откроют музей.
— Но дело в том, что только я провожу экскурсии.
— А что случается, когда ты болеешь?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Может, люди ходят по музею, читают брошюры.
— Ну и отлично. Пусть этим и займутся.
Хэлли молчала. Марк вздохнул.
— Послушай, просто посиди со мной, пока я буду есть, ладно? Я умираю с
голоду.
— Это для меня не новость, — засмеялась она и набрала номер Кэрри.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Туман сгущался с такой скоростью, что уже через несколько минут Марк ничего
не видел перед собой.
— Вот она, знаменитая калифорнийская погода. Даже не заметишь, как врежешься
в дерево.
Наконец Марку удалось разглядеть какой-то плакат. Он указывал на ресторан
справа от дороги. Осторожно проехав по узкой извивающейся дороге вверх, Марк
припарковал машину на маленькой стоянке, и они с Хэлли успели забежать в
ресторан, прежде чем хлынул дождь. Внутри они остановились, разглядывая
интерьер.
Помещение было круглым, с высокими потолками, а стенами ему служили огромные
окна, поднимавшиеся футов на двадцать вверх. Ясным днем здесь можно было
любоваться на океан, но сейчас за окном стояла пелена сплошного тумана,
поэтому создавалось впечатление, будто ресторан парит в облаках.
В разных частях зала располагались уютные столики, настоящие произведения
искусства, сплетенные из металла и покрытые серо-зелеными скатертями. У
каждого столика стояло по два удобных сиденья с толстыми подушками.
— Кажется, это дорогое место, — прошептала Хэлли.
— Ну и ладно. Пойдем.
Не дожидаясь ответа, он провел ее к одному из столиков у окна. Хэлли села
рядом с огромным стеклом, Марк устроился напротив нее. Для начала он заказал
кофе, суп и хлеб для обоих.
Дождь тем временем становился все сильнее, тяжелые капли барабанили по
стеклу. От резких порывов ветра окна дрожали. Хэлли и Марк пили горячий кофе
и молча смотрели на разыгравшуюся бурю.
Через некоторое время Хэлли наклонила голову и с загадочным блеском в глазах
проговорила:
— Прямо как в сказке. Как будто мы ушли из реальности в другой мир.
Согласен?
Она выжидательно посмотрела на него, но Марк только улыбнулся ей в ответ.
Его завораживала игра света на ее лице: свет и тень перемежались, и по лицу
Хэлли пробегали светлые отблески капель за окном.
Теперь, когда Марк знал, что она не замешана в этом преступлении, чувства,
роившиеся внутри него, беспрепятственно вырывались на волю. Его обуревала
целая гамма эмоций. Всепоглощающее желание защитить ее, разделить ее беды и
проблемы, помочь.
— Марк?
— Да.
— Почему ты так внимательно смотришь на меня?
— Ты прекрасна.
Она забавно сморщила носик.
— Ты ошибаешься, но все равно спасибо за комплимент.
Марк не удержался и прикоснулся к волосам Хэлли, накрутил один локон на
палец. Ее волосы привлекали его с самой первой встречи.
— Разреши, я задам вопрос. Личный.
Она замерла, насторожившись.
— Задавай.
— Помнишь, я зашел к тебе в тот день, после экскурсии. Ты плакала. Почему?
Хэлли заметно расслабилась.
— Я смотрела на фотографию. Там мои родители и я. Родителей уже больше нет в
живых, они погибли в автокатастрофе, когда я была еще совсем маленькая. Меня
вырастили бабушка и дедушка, и иногда... — Хэлли замялась, и Марк понял, что
она пытается совладать с собой.
Он отпустил локон девушки и взял ее руку в свою, большую, сильную.
— Ну же, продолжай, — мягко произнес он.
— Не хочу преувеличивать или делать из этого трагедию, но иногда мне бывает
очень тяжело. Кажется, что ноша непомерно тяжела — музей, дом, все семейное
наследство на мне. Хочется, чтобы они, родители, были здесь. — Хэлли неловко
пожала плечами. — Я, конечно, уже слишком взрослая для того, чтобы постоянно
обращаться к маме и папе, но все же это так.
Он пожал ее руку.
— Я не думаю, что человек может выйти из того возраста, когда ему нужны
утешение и поддержка.
Хэлли почувствовала, насколько Марк силен духовно. Она вдруг ощутила такую
безопасность, такое спокойствие, что ей захотелось прижаться к нему и
свернуться у него на груди. Когда Хэлли находилась рядом с ним, ей казалось,
что он — ствол большого дерева, который был здесь всегда и будет всегда, и
не нужно бояться, что он упадет или разрушится.
С Фредом она никогда не испытывала подобных чувств. Ей нравилась компания ее
бывшего жениха, но вместе с тем она всегда сохраняла независимость от него,
можно сказать, отстраненность.
— А когда тебе нужна поддержка и утешение, к кому обращаешься ты? — спросила
она у Марка.
Ее вопрос, казалось, поверг его в глубокое удивление. Он нахмурил густые
черные брови.
— Мне не нужно утешение.
— Никогда? — Марк пожал плечами в ответ, а она улыбнулась. — Это, наверное,
синдром настоящего мужчины? Настоящие мужчины ни в чем не нуждаются, и все в
таком духе?
Марк задумался.
— Возможно. Если что-то не ладится, я занимаюсь спортом или хожу в бар,
чтобы отвлечься от проблем за кружкой пива. Мужчины и женщины по-разному
подходят к решению проблем.
— Я согласна, что проблемы мы, конечно, решаем по-разному. Но все мы — люди,
а я считаю, что все люди, независимо от их пола, испытывают одинаковые
чувства.
Он легонько сжал ей руку и пробормотал:
— Когда ты рядом, я испытываю много чувств.
Хэлли задержала дыхание. Она могла поклясться, что слышит, как ее сердце
колотится в груди.
— Правда?
Он кивнул и с нежностью посмотрел на нее.
— Не могу передать, как я счастлив, что ты наконец все рассказала. Мне стало намного легче. А тебе?
Марк улыбнулся, но Хэлли было не так весело. Внутри нее все сжалось.
— Да, — сказала она, хотя это было правдой лишь отчасти. — Мне стало
значительно легче.
Что-то теплое и мягкое защекотало щеку, Хэлли прижала плечо к уху, чтобы
поймать это тепло.
— Хэлли, — позвал ее низкий мужской голос. — Проснись, Хэлли. Мы уже дома.
— Что? — сквозь сон пробормотала она, раскрыла глаза и попыталась понять,
где находится.
Хэлли сидела в машине Марка, сам он был рядом и улыбался ей. Его рука,
теплая и нежная, гладила ее щеку.
Она провела рукой по лицу и облизала губы.
— Должно быть, я заснула.
— Да, как только мы выехали из ресторана. Похоже, тебе давно уже нужен был
хороший сон.
Хэлли закрыла рукой рот.
— О боже, я не разговаривала во сне?
Марк усмехнулся.
— Нет. Ты просто спала и выглядела такой умиротворенной, что я не хотел тебя
будить.
— Что ж, спасибо, — вздохнула она с облегчением. — Ты прав, мне было просто
необходимо поспать.
— Похоже на то. — Он еще раз провел пальцем по ее щеке, потом, прежде чем
она успела что-то сказать, открыл дверцу, выбрался наружу и подошел к ее
дверце.
— Зачем же ты вышел? — запротестовала она. — Ты ведь промокнешь.
— Настоящий мужчина не боится промокнуть, — ответил он с улыбкой. — У меня
здесь где-то в машине должен быть зонтик. Давай я его достану для тебя.
Крупные капли падали на его густые черные волосы и катились по лицу, но он
не обращал на них внимания.
— Не надо. Я люблю дождь. — Хэлли вылезла на обочину, закрыла глаза и
подставила лицо к небу. После глубокого сна прохладные капли приятно
освежали. — Обед был просто восхитительный. Спасибо большое.
— Не стоит благодарности. Мне он тоже доставил удовольствие. Может, лучше
нам зайти под крышу, пока ты не промокла?
Он взял ее за руку, и они пробежали по дорожке, ведущей к дому. На крыльце
они остановились и повернулись друг к другу. Хэлли не хотелось расставаться
с ним. И что-то подсказывало ей, что он тоже не торопится проститься.
Словно в подтверждение ее догадки, Марк скривил губы в слабом подобии улыбки
и нехотя проговорил:
— Ну, мне пора идти. Нужно побыстрее отвезти подсвечники в лабораторию. Но
ведь мы еще увидимся сегодня, правда?
— Сегодня? Когда?.. Боже мой, я совсем забыла.
— Значит, хорошо, что я заговорил об этом. Ведь в приглашении было сказано,
что ты — одна из организаторов.
— Это не совсем так. Я на самом деле ничего не делаю. Моя задача в том,
чтобы явиться. Организаторами считаются все потомки семей-основателей.
Придешь?
— Чтобы я пропустил сто двадцатый юбилей в честь образования города Промис?
Да никогда в жизни! Пообещай, что ты станцуешь со мной танец-другой.
Его предложение немного смутило ее. Но было очень приятно.
— Да, конечно. Хорошо. Увидимся. Спасибо еще раз, — сказала она, махнула на
прощание рукой и скрылась в доме.
Телефон надрывался на столике. Хэлли схватила трубку.
— Алло?
— Хэлли?
— Трейси?! С тобой все в порядке?
В трубке раздались громкие рыдания, но Трейси удалось-таки сказать
да
.
В изнеможении Хэлли опустилась в кресло, пытаясь взять себя в руки и
утихомирить разыгравшиеся противоречивые чувства — гнев и облегчение.
— Я так за тебя волновалась. Где ты? Что случилось?
— Все нормально, — всхлипывая, ответила Трейси, — но я так глупо вела себя.
— Значит, ты все-таки причастна ко всей этой истории с ограблением?
— Нет. То есть, не совсем. Только частично. Понимаешь, &md
...Закладка в соц.сетях
