Жанр: Любовные романы
В вихре перемен
...те наших
мастеров.
Молодые люди зашагали дальше, а Элизабет стала поджидать Брюса. Не прошло и
минуты, как он уже стоял перед ней, переводя дух.
— Лиз! — выдохнул он, утирая пот со лба. — Хорошо, что я тебя
догнал.
— Иначе и не могло быть, раз ты так мчался, — улыбнулась она, но,
увидев, как он озабочен, посерьезнела. — С тобой все в порядке? Я уже
хотела было тебе позвонить, но решила не вмешиваться.
— Ты все правильно сделала, — признал Брюс. — Я сам хотел
тебе позвонить, но, признаться, пока мне трудно говорить об этом.
— Понимаю, — сочувственно сказала девушка. Увидев в правой руке
юноши белый конверт, она поинтересовалась: — А это что?
— Это письмо Регине. Из-за этого я и гнался за тобой, Лиз. Я боялся,
что потом не поймаю тебя. У меня огромная просьба...
Сердце Элизабет забилось чаще. О чем он пишет в письме? Вчера она почти весь
день думала об этой истории и все время избегала встреч с Региной, боялась,
что подруга объявит ей о перемене своего решения.
— В письме я объяснил все насчет выборов, — тихо заговорил
Брюс. — Лиз, понимаешь, мне нестерпимо больно — Регина поверила кому-
то, что я просто пользовался вниманием к ней. Я слишком люблю ее, чтобы
позволить ей и дальше думать обо мне плохо.
— Ясно, — негромко произнесла Элизабет.
Но если бы ты действительно любил ее, — вспылила она про себя, —
ты бы ничего не стал объяснять. Тогда бы она спокойно полетела в Швейцарию
и, возможно — вполне возможно, — ей бы вернули слух
.
— Мне не хотелось бы, — продолжал Брюс, — чтобы Регина прочла
мое письмо слишком скоро. Но, по-моему, это можно устроить только с твоей
помощью. Нужно незаметно положить письмо в ее чемодан — и пусть она найдет
его в Швейцарии.
Лиз недоверчиво уставилась на юношу.
— Я не пойму, ты хочешь или не хочешь, чтобы она летела в Швейцарию?
— Конечно, не хочу... Мечтаю, чтобы она осталась здесь. Ничего я так не
желал за всю свою жизнь...
— Так за чем дело стало? — разозлилась девушка. — Почему бы
не передать ей письмо сейчас?
— Потому что... я люблю ее, — с горечью произнес Брюс. — И
желаю ей добра. Если появилась возможность вылечиться, Регина должна ее
использовать. Пусть она прочтет мое письмо уже в Швейцарии.
Мистер Коллинз был абсолютно прав, — изумилась Элизабет. — Люди
могут меняться!
— Я раньше и вообразить не могла, что ты способен на такие
жертвы, — призналась она и быстро поцеловала парня в щеку.
— А раньше я и не был на это способен, — откашлявшись, сказал
Брюс. — Пока никого не любишь — любишь только себя.
Зеленовато-голубые глаза Элизабет загорелись решимостью.
— Давай письмо. Я позабочусь о том, чтобы оно оказалось в чемодане
Регины.
13
— Элизабет! — открыв входную дверь, обрадовалась миссис Морроу и
пригласила девушку в дом. — Регина наверху, собирается.
— Как хорошо, что я вас застала, — улыбнулась Лиз. — Я уж
боялась, что не успею попрощаться с ней.
— У нас еще двадцать минут, — взглянув на часы, сказала мама
Регины.
Элизабет не верила своим глазам: миссис Морроу совершенно изменилась —
темные волосы собраны в красивый хвост, глаза блестят от радостного
возбуждения, и вся она сияет от счастья, как девчонка.
— Кто-то пришел, мам? — спросила Регина, сбегая с лестницы. —
Мне показалось, что подъехала машина. — Увидев гостью, она на миг не
смогла скрыть разочарования, но потом ее красивое лицо осветилось улыбкой: —
Лиз! Это ты!
Неужели она все еще ждет своего возлюбленного?
— с сочувствием подумала
Элизабет.
Сунув руку в сумочку, она нащупала его послание. Внезапно ее переполнили
чувства восхищения Брюсом и сострадания к нему. Как просто было бы ему
прийти сюда, заключить Регину в объятия и объяснить, что произошло! И как
ему тяжело сейчас — ведь он знает, что через несколько часов его любимая уже
будет лететь в самолете и все еще думать о нем плохо!
— Поднимемся наверх? — отвлекла Элизабет от раздумий
Регина. — Мне надо успеть собраться, а то мама меня съест.
— Неужели я такая грозная? — грудным голосом возразила миссис
Морроу и нежно обняла дочь. — Иди! — Она подтолкнула Регину к
лестнице. — И не забудь паспорт.
Регина усадила Элизабет на свою широкую кровать под разноцветным покрывалом,
а сама продолжала сновать от столика к чемодану. К горлу Элизабет подкатил
комок.
— Я буду скучать по тебе, Регина, — проговорила она тихо.
Та ответила ей улыбкой и на удивление спокойным взглядом голубых глаз.
— Я тоже буду скучать, — призналась она, достала из ящика стола
фотоальбом и быстро пролистала его. — Странно, — прибавила
она, — мне кажется, что никогда я не была так счастлива, как здесь, в
Ласковой Долине.
— Можно взглянуть на фотографии? — спросила Элизабет. Регина
кивнула и протянула ей альбом. — Возьмешь его с собой? —
поинтересовалась Элизабет, нащупывая в сумочке письмо Брюса.
Регина скрылась за дверцей шкафа.
— Не знаю, — с грустью ответила она. — Глупо цепляться за
прошлое, Лиз. Надо думать о будущем.
Элизабет вложила письмо в альбом, рядом с фотографией счастливой пары на
пляже. Когда подруга показалась из-за шкафа, Лиз подала ей альбом со
словами:
— Ну что ты, дорогая. Это не прошлое. Те, кто запечатлен в этом
альбоме, никогда не забудут тебя. И тебе, по-моему, тоже не стоит их
забывать.
Лицо Регины вновь затуманилось. На минуту Элизабет показалось, что та не
выдержит и расплачется. Но девушка откинула волосы с лица, очаровательно
улыбнулась и, взяв альбом, уложила его в большую матерчатую сумку.
— Ты права, Лиз, — кивнула она. — Я не забуду ничего, что
произошло в этом году. Даже плохого не хочу забывать, — печально
добавила она..
Элизабет порывисто, крепко обняла подругу.
— Пиши нам, пожалуйста! И знай: все мы дорожим тобой и не бросим в
беде. Все, — подчеркнула она.
Надолго Регина запомнится мне такой — вот она стоит на пороге и машет мне
рукой. И какое грустное лицо!
— думала Элизабет, возвращаясь домой.
Карнавал должен был состояться на следующий день. Члены комитета
договорились провести последнее заседание в столовой во время обеденного
перерыва. Все уже собрались за одним из столиков, ждали только председателя
— Элизабет.
— Где ты была? — с нетерпением в голосе спросил Тодд, вскакивая и
пододвигая ей стул.
— У Регины, — негромко ответила она. — Она же улетает в
Швейцарию, ходила попрощаться.
Она еще не успела рассказать Тодду о своем обещании тайно вложить послание
Брюса в чемодан путешественницы.
Еще будет время, — подумала девушка, — поделиться новостью с
Тоддом
.
Но сейчас ее волновало иное. Оглядев ребят, она как бы невзначай спросила:
— Кто-нибудь уже голосовал за президента Комитета Столетия?
— По утрам я никогда не голосую, — с важным видом сказал
Уинстон. — Предпочитаю за день все как следует обдумать и решить.
— Вот бы мне отвечать так же философски! — рассмеялась Оливия и
крепко сжала руку Роджера. — Я тоже еще не голосовала, но не потому,
что размышляла. Просто у меня не было времени.
— У меня тоже, — сказал Роджер и подмигнул своей девушке.
— Это весьма подозрительно, — заключил Уинстон, и все засмеялись.
— А почему ты спрашиваешь, Лиз? — поинтересовалась Оливия.
— Сама не знаю, — не сразу ответила та. — Просто мысли вслух.
— Когда вслух думаю я, то не слышно ни слова! — пошутил Уинстон.
— Подожди! — не вытерпела Оливия. — Дай же Элизабет
высказаться!
— Дело вот в чем, — не спеша продолжила Лиз. — Мне стыдно из-
за того, что я говорила о Брюсе в последнее время. Похоже, я действительно
недооценивала его.
— Что ты имеешь в виду? — подался вперед Роджер.
— Я считала, что люди какие есть, такими и останутся. Не верила, что
они могут меняться, — призналась Элизабет. — Но в случае с Брюсом
я ошиблась. — И, собравшись с духом, она рассказала друзьям всю
историю. — Я никогда не думала, что
красавчик Пэтмен
способен на
такое, — закончила девушка свою речь. — И, честно говоря, мне
ужасно неловко, что так ему не доверяла. Теперь я знаю: он по-настоящему
любит Регину. Он хороший, честный, ответственный. И как знать — не стоит ли
нам проголосовать на выборах за него?..
— Никогда не слышала столь трогательной истории, — прошептала
Оливия. — Лиз, как ты думаешь, они встретятся снова?
— Я надеюсь. Они оба достойны этого.
— Так, значит, Регина уехала с уверенностью, что Брюс использовал ее
для рекламы? — покачал головой Роджер. — Бедняга! Невезучий мой
кузен! Вот почему всю неделю он такой удрученный!
— А Регина? — напомнила ему Оливия. — Представляешь, как она
сейчас страдает?! Одна, без друзей, без семьи, летит в чужую страну, где
говорят на незнакомом языке. И не знает, что Брюс по-прежнему любит ее.
— Ясно-ясно, — с непривычно серьезным видом высказался
Уинстон. — Брюс Пэтмен изменился к лучшему. Я полностью согласен с Лиз:
он достоин победы на этих выборах!
— Правильно! — одобрил Роджер. — Слава богу, что мы не
голосовали с утра, — сказал он Оливии. — Это доказывает, что
иногда помедлить очень даже кстати.
— Совершенно справедливо, — согласился Уинстон и с аппетитом
вгрызся в бутерброд.
Широко улыбаясь, Элизабет обвела взглядом ребят. Она радовалась, что сумела
преодолеть общую неприязнь к Брюсу. И еще приятнее было то, что сама смогла
признать свою неправоту. Крепко сжав руку Тодда, она подумала:
Теперь
остается только надеяться, что и Регина переменит мнение о нем
.
— Дамы и господа! — обратилась стюардесса к пассажирам
самолета. — Капитан Рольф разрешает отстегнуть ремни. Вы можете
свободно передвигаться по салону. Приятного вам полета!
Регина тускло смотрела в лежащий на коленях журнал. Она хотела бы радоваться
предстоящей встрече с доктором Фридрихом и началу лечения, но не могла.
В день их ссоры с Брюсом в ней словно погас какой-то внутренний свет. С тех
пор ничто вокруг не трогало ее. Все происходило как бы где-то вдалеке или с
кем-то другим, будто с героиней ненаписанной книги. Когда Регина объявила
родителям о своем решении лететь в Швейцарию, те сразу воспряли духом. Мама
с папой наперебой рассказывали, какую замечательную жизнь устроит ей доктор
— она будет жить в чудесной семье. Но девушку ничто не интересовало. Она
ходила по дому, словно призрак, рассеянно прощаясь глазами с любимыми
вещами. Один вопрос беспрестанно тревожил ее: навестит ли ее Брюс до отлета?
Ведь не могут же они даже не попрощаться?!
В то утро, когда Регина увидела возле дома машину Уэйкфилдов, ее на миг
охватила последняя надежда. Может, у Брюса сломался его
порше
и он одолжил
у кого-то красный
фиат
. Неужели он наконец приехал обнять ее на прощание?
Но это был не Брюс, а лишь Элизабет. И несмотря на то что Регина обожала
подругу, от разочарования у нее чуть не подкосились ноги.
Надеюсь, Лиз не подумала, что я ей не рада. Она мне по-настоящему дорога. И
молодец, что уговорила взять с собой фотоальбом. Без него мне было бы совсем
одиноко
.
Мысли об альбоме вызвали у девушки смешанные чувства. Ей так хотелось снова
пересмотреть все фотографии! Но ведь среди них есть и карточки Брюса. Как же
снова взглянуть в его лицо?
С глубоким вздохом Регина извлекла фотоальбом из сумки.
Мне все равно, — убеждала она себя. — Брюс — лишь частица
прошлого, и чем скорее я это осознаю, тем лучше
.
Раскрыв альбом, она увидела вложенный туда конверт. Удивившись, достала из
него письмо и стала читать.
Все, кто смотрел на юную красавицу с листком бумаги в руке, могли наблюдать
резкую смену красок в ее лице. Сначала она вспыхнула, потом совершенно
побледнела, затем опять залилась краской. Чудесные голубые глаза, вот уже
неделю хранившие поддельное спокойствие, наполнились слезами.
— Какой же дурой я была, — прошептала Регина, опустив бесценное
послание на колени.
По щекам полились слезы, девушка не могла больше их сдерживать. Она думала
только о Брюсе, о том, как ему сейчас больно и одиноко.
Я-то считала, что тяжело только мне. А он тоже все это время страдал. Как я
могла заподозрить моего любимого в таких неблаговидных делах? Что тогда на
меня нашло?
— клеймила она себя, нервно смахивая слезы.
Несмотря на глубокое сочувствие Брюсу, ею вдруг овладела радость.
Он любит меня. Не стал показываться на глаза, чтобы я не передумала. Сумел
пожертвовать своим счастьем ради моего блага
.
Значит, она верно делает, что летит в Швейцарию. Раз Брюс, любящий ее больше
всех на свете, хочет этого — значит, так надо.
— А это что? — от неожиданности вслух спросила девушка, нащупав в
конверте крохотный комочек.
Перед ней была заветная золотая цепочка с рубиновым кулоном.
Так вот что имела в виду Элизабет, когда сказала, что Ласковая Долина — это
не прошлое. И моя любовь к Брюсу не кончилась. Это только начало
.
С улыбкой на заплаканном лице Регина надела украшение.
Оно снова со мной, — сказала она себе. — Теперь уже навсегда
.
Наступил день карнавала. Погода обещала быть превосходной. Все утро
Элизабет, Тодд и Кен трудились, обустраивая павильоны, раскинутые на
футбольном поле. На фоне неба празднично развевались нарисованные Оливией
вымпелы. Большой шатер в желто-белую полоску был заполнен играми и
аттракционами на любой вкус: набрасывание колец на стержень, кегельбан,
колесо фортуны
. В другом, поменьше, поместились буфетные стойки со
всевозможными угощениями.
К часу дня карнавал был уже в полном разгаре.
Мисс Дальтон и Инид в буфете предлагали самые разнообразные блюда — от
экзотических тончайших французских блинов до известных по всей Америке шоколадно-
ореховых пирожных.
Уинстон Эгберг — в отцовском смокинге и красных подтяжках казавшийся еще
более тощим — громогласно вещал в микрофон перед большим шатром:
— Просим, дамы и господа! Добро пожаловать на первый благотворительный
карнавал, организованный совместными усилиями Фаулерской больницы и школы
Ласковой Долины! Билеты продаются только у входа, дамы и господа, у самого
входа! Всего за один доллар — лишь за один доллар — вы можете попробовать
себя в любой из наших увлекательных игр. Или можете отведать лакомства у
буфетной стойки. Удовольствия на любой вкус!
— Вам не кажется, что он своими криками уже через час заморочит всем
голову? — недовольно спросила Джессика, внезапно появившись за спиной у
Элизабет и Тодда.
— Джес! — обрадовалась Элизабет. — А я тебя повсюду ищу.
Она чувствовала себя счастливой. Все получилось отлично! Карнавал проходил с
невероятным успехом. Всюду мелькали знакомые лица одноклассников, учителей,
организаторов фонда от больницы.
— Смотри, а вон миссис Пэтмен, — обратилась Элизабет к Тодду и
указала взглядом на шатер поменьше.
Возле него стояла мать Брюса в окружении своих приятельниц.
— По-моему, дети устроили замечательный праздник, — громко
говорила она. — Вы, конечно, знаете, что мы с Генри внесли деньги в их
фонд. Это самое малое, чем мы можем помочь в этом благородном деле.
— Интересно, а где Брюс? — вслух подумала Элизабет. — Джес,
ты его нигде не видела?
— Нет. — Сестрица скорчила кислую гримасу. — И прекрасно без
него обойдусь.
— Какая муха ее укусила? — спросил Тодд, глядя Джессике вслед.
— Не знаю, — вздохнула Элизабет. — В последнее время за
переменой ее настроения не уследить.
— Гляди-ка, — вдруг захохотал Тодд. — Уинстон готовится к
своему номеру. Пойдем посмотрим, Лиз.
И действительно: Уинстон со всем снаряжением продвигался к большому шатру.
Там он просунул голову в отверстие фанерной будки и принялся зазывать
посетителей бросать в него пирожными.
— Доллар за бросок! Всего один доллар за бросок! По самым низким ценам,
уважаемые посетители! Всего за жалкую сотню центов вы получаете приятную
возможность запустить большим свеженьким пирожным со взбитыми сливками в мою
физиономию! Скорее, кто первый, дамы и господа?
Вперед выступил мистер Коллинз, как следует прицелился и влепил пирожное
прямо в нос Уинстону. Элизабет прыснула. На мгновение знаменитый клоун
смолк, вытирая залепленные кремом глаза. Но уже через минуту он покатывался
со смеху вместе с публикой.
— Это как раз ему по сердцу, — усмехнулся Тодд. — Хоть и весь
перемазан кремом, а все равно рад-радешенек.
Немного позже, когда Тодд и Элизабет помогали Инид за буфетной стойкой, они
услышали сенсационное объявление.
— Дамы и господа! — громогласно обратился к публике
Уинстон. — Сейчас куратор карнавала от родительского комитета миссис
Скай Морроу произнесет речь. Собирайтесь в большом шатре, и через десять
минут вы узнаете, что она хочет всем сообщить.
— Вы знали об этом? — удивленно спросила Инид.
— Совсем нет, — покачала головой ее явно озадаченная
подруга. — Она говорила насчет того, что постарается чем-то заменить
показ моделей
Дочки-матери
. Но я думала, что из-за проводов Регины ей было
не до того.
— Пойдем скорее, — позвал Тодд. — Надо послушать.
Несколько минут спустя большой шатер был полон народу. Все аттракционы
опустели. Люди внимательно смотрели, как на небольшую эстраду в глубине
шатра поднялась миссис Морроу. Уинстон подал ей микрофон. Она в волнении
откашлялась, а потом, увидев ободряющие лица сына и мужа, улыбнулась.
Впервые за все это время Элизабет смогла представить себе маму Регины такой,
какой она, видимо, была в молодости. В простом платье из зеленого шелка и
туфлях-лодочках на невысоких каблучках, она смотрелась так элегантно, что
Лиз с трудом отвела от нее взгляд. Зачесанные назад черные волосы, красиво
очерченные скулы и лучистые глаза напомнили девушке Регину. Элизабет
поискала глазами Брюса: интересно, заметил ли он это же сходство?
— Сегодня я решила рассказать вам одну правдивую историю, — начала
миссис Морроу чистым грудным голосом. — Это рассказ о маленькой девочке
с физическим дефектом и о том, как она смогла преодолеть немало трудностей и
зажить нормальной жизнью.
И миссис Морроу поведала собравшимся о Регине. Слова лились просто и
свободно, и ее рассказ совсем не походил на заготовленную речь. Она
рассказала о беде, пришедшей к Регине с рождения, о проблемах, с которыми
столкнулась ее дочь в детстве. Потом описала, чему смогла научиться Регина в
специализированных школах с помощью учителей. И наконец, рассказала о
докторе Фридрихе из Швейцарии и его уникальном методе.
— Мы пока не знаем, успешным ли будет лечение, — закончила
она, — но нам точно известно, что таким детям, как она, нужна помощь.
Регине очень повезло: собственная семья могла обеспечить ее всем необходимым
для восстановления здоровья. Детям из Фаулеровской больницы посчастливилось
не настолько. С вашей помощью мы можем облегчить их страдания и дать им
возможность почувствовать то, что сами принимаем как должное.
За этим обращением последовала минута тишины. Элизабет не представляла, что
ее одноклассники будут так тронуты. Затем раздались аплодисменты, сначала
робкие и недружные, под конец — звенящие на весь шатер. Миссис Морроу
подняла руку.
— Мне хотелось бы сказать еще несколько слов. Боюсь, я была так занята своей
дочкой, что оказалась на деле очень необязательным куратором, —
призналась она. — Поэтому сейчас мне хочется поблагодарить Элизабет
Уэйкфилд, которая взяла на себя огромную работу по организации этого
карнавала и блистательно справилась с ней. Благодаря ей мы все здесь и
собрались.
К удивлению польщенной и смутившейся девушки, шатер опять взорвался
рукоплесканиями.
— Ты это заслужила, — сказал Тодд и крепко поцеловал ее. — Я
горжусь тобой.
— Пока мы все вместе, — заговорил мистер Коллинз, взяв у миссис
Морроу микрофон, — мне бы хотелось объявить результаты выборов
президента в школьный Комитет по празднованию Столетия нашего города.
Победителем стал... — Учитель широко улыбнулся. — Брюс Пэтмен!
И вновь публика горячо зааплодировала.
— О, Тодд, я так рада за него, — растроганно произнесла Элизабет.
— А вот и он. — Тодд указал на другой конец шатра. — Почему
бы тебе не сказать это ему самому?
— Я так и сделаю. — Элизабет быстро обняла Тодда и направилась к
Брюсу. Она подошла к нему сзади и положила руку ему на плечо. —
Поздравляю, Брюс.
Юноша обернулся, глаза его радостно заблестели.
— И мне тоже надо поздравить тебя, — тихо ответил он. — Ты
провела грандиозную работу, Лиз. Как бы все это понравилось Регине!
Девушка покраснела.
— Я хотела поздравить тебя не только с победой на выборах, — мягко
заметила она. — Никогда бы не подумала, что буду так говорить, но я
горжусь тобой, Брюс. И не потому, что ты выиграл на выборах. Мне кажется, ты
одержал куда более важную победу!
— Мне тоже, — серьезно подтвердил парень и посмотрел на семью
Морроу. — И надеюсь, Регина знает о моих чувствах.
— Сердце мне подсказывает, что так оно и есть, — поддержала его
Элизабет.
Была пятница. Сестры Уэйкфилд сидели на зеленой лужайке перед школой.
— И кому только пришло в голову устраивать новый праздник всего через
две недели после такого шумного торжества? — пробурчала Джессика.
— Тодду, — ответила Элизабет. — И, по-моему, это неплохая
идея!
— Ты стала звездой карнавала, — прошипела Джессика, — и
теперь хочешь, чтобы так было всегда.
— Джес! — возмутилась Элизабет. — Это неправда. Просто так
получилось, что сегодня мистер Коллинз делает особый взнос в фонд больницы.
Мы собрали больше восьмисот долларов! Разве это не повод для радости?
— Пожалуй, — вздохнула Джессика.
Она высматривала кого-то, и чувствовалось, что ее мысли далеки от их
разговора.
— Что с тобой сегодня? — поинтересовалась Элизабет. — С каких
это пор тебе не по душе веселье?
— Не твое дело, — отрезала сестра и прихлопнула комара свернутой в трубку пачкой листков.
— Но все-таки, — добивалась Лиз. — Что это у тебя в руках? Уж
не твой ли реферат?
— Прости, Лиз. — Джессика не потрудилась ответить; в это время она
заметила на другом конце лужайки Лилу и встала. — Мне надо идти.
— Лила Фаулер, — грозно заговорила она, подходя к подруге. —
Тебя ничуть не огорчает случившееся?
— А что случилось? — невинно спросила та, делая вид, что
стряхивает комочек грязи с белых брюк.
Она собиралась опять на стройку, к папиному зданию, и хотела выглядеть на
все сто.
— А вот что! — негодуя, взвизгнула Джессика, развернула листы
бумаги и помахал
Закладка в соц.сетях
