Жанр: Любовные романы
В вихре перемен
...авилась:
— Меня зовут Джессика. А ты здесь живешь?
— Меня зовут Дональд Эссекс, — вновь засмеялся он и сел за
руль. — Рад познакомиться с тобой, Джессика. А на твой вопрос отвечаю:
нет, я из Сан-Франциско. — Машину он завел с первой попытки. —
Меня пригласила на выходные семья Морроу. — Он вылез из машины, и
красотка со всей грациозностью, на какую была способна, скользнула на
водительское сиденье.
— Очень жаль, что ты здесь ненадолго. — Она обворожительно
улыбнулась юноше. — Не побываешь у нас на карнавале.
— На каком карнавале? — заинтересовался Дональд.
— Если решишь остаться, позвони мне, я тебе все объясню, —
улыбнулась Джессика. — У Регины есть мой телефон.
— Погоди! — крикнул парень, но она, повинуясь своей безупречной
интуиции — исчезнуть сейчас будет эффектнее и таинственнее всего, —
дала газ и умчалась прочь.
Утро прошло неплохо, — с усмешкой похвалила себя Джессика. — Я
уговорила Регину с ее мамашей выступить на карнавале и познакомилась с
таинственным приезжим. У него такая обаятельная улыбка... И самое
главное, — подвела она итог, — мне удалось заронить в душу Регины
недоверие к Брюсу. Теперь дело пойдет. Дальше они рассорятся сами
.
9
В воскресенье утром Регина проснулась рано. Все в доме еще спали. Она
блаженно потянулась, и на миг ей показалось, что все в этом мире прекрасно.
Вдруг ее взгляд упал на браслет (он лежал на туалетном столике возле
кровати), мгновенное просветление — и она тут же вспомнила слово за словом
все, что вчера наговорила ей Джессика. К девушке вернулась неясная тревога.
Смешно не доверять Брюсу, — успокаивала она себя. — Вот увижу его
снова, и все встанет на свои места. Я волнуюсь лишь из-за того, что вчера
его не видела
.
Но все-таки было как-то не по себе. Она встала и быстро оделась в белые
хлопчатобумажные брюки и полосатую футболку, потом подошла к туалетному
столику, взяла браслет и надела его. Брюс собирался заехать за ней после
полудня, чтобы вместе отправиться на пикник.
Расспрошу его об этих глупых выборах и успокоюсь. Ведь ничего не произошло.
Ничего
, — убеждала себя Регина.
Она спустилась в столовую и увидела Дональда. Он уже наливал себе кофе.
— Ты встал так рано, — удивилась девушка.
— Привык за год лечения в Швейцарии, — усмехнулся тот. — Там
я обычно просыпался до восхода солнца. Поэтому теперь, если проваляюсь в
постели до девяти, чувствую себя таким лежебокой!..
Он подал ей чашку кофе. Она присела к столу, добавила себе молока, положила
сахару. Вдруг Дональд тихонько присвистнул:
— Откуда у тебя такой? — он потрогал ее браслет.
— Это подарок друга, — потупилась девушка.
— Вероятно, какой-нибудь особенный друг, — с улыбкой произнес
юноша.
Регина застенчиво улыбнулась ему. Дональд ей нравился, казался как бы
старшим братом. Хотелось ему довериться.
— Да, — призналась она, отпив кофе. — Это совершенно
особенный друг.
Девушка принялась делать тосты, и, пока укладывала хлеб в тостер, Дональд
расспрашивал ее о школе в Ласковой Долине и о том, как ей живется в Южной
Калифорнии. Потом они вспоминали о сложном пути из специализированных школ в
обычные. Дональд одну за другой рассказывал ей захватывающие истории о школе
в Сан-Франциско, а Регина вновь удивлялась тому, как непринужденно и легко
ей с ним.
— Возможно, это не мое дело, — немного смущенно заговорил вдруг
гость, откинувшись на спинку стула, — но... не имеет ли твой особенный
друг отношения к твоему отказу?
Девушка вспыхнула. Она не находила слов, но видела, что Дональд понимает причину ее замешательства.
— Рассказать тебе одну историю?
— Давай. — Регина улыбнулась с облегчением и отпила кофе.
Какое-то время он серьезно смотрел на нее, потом начал:
— Когда я узнал о методе доктора Фридриха, то тоже решил, что лечиться
не буду. Я не хотел уезжать из Сан-Франциско. Понимаешь, я встретил девушку
и не мог даже мысли допустить, чтобы с ней расстаться. — Он
помолчал. — Хочешь знать, что было дальше?
— Да, — не сводя с него глаз, сказала Регина. — Рассказывай.
— Ее звали Розмари. Она была на год старше меня и уже училась в
колледже. Мы виделись с ней только по выходным, и я понимал, что если
перееду в Швейцарию, то не увижу ее больше никогда. Во всяком случае, до
Рождества. Ну, я решил не говорить ей о лечении — боялся: вдруг она станет
уговаривать меня поехать. Но каким-то образом она сама обо всем узнала и
повела себя совсем не так, как я ожидал: заявила, что больше и видеть меня
не желает, поскольку я ей не доверяю. Вот и все.
— И ты поехал в Швейцарию, — закончила за него Регина.
Дональд кивнул:
— Писал ей несколько раз, надеялся, что она разыграла ссору, лишь бы я
поехал. Но она была не из таких; сказала, что думала, и до сих пор остается
при своем мнении.
Регина вздохнула. Ей хотелось открыться новому другу, но было неловко
говорить с ним о своей любви. Жаль Дональда с его Розмари, но ведь у них с
Брюсом все иначе. Даже если возлюбленный начнет умолять ее поехать, она не
вынесет целого года жизни вдали от него.
Если, конечно, — вспомнилось вдруг Регине, — не оправдаются слова
Джессики
.
— А потом, — вдруг продолжил Дональд, — эта операция изменила
всю мою жизнь. Конечно, я не должен вмешиваться, но вижу, как ты страдаешь,
и не могу не сказать, что ты совершаешь огромную ошибку! Обещай же, что еще
раз все взвесишь, прежде чем ответить
нет
.
— Обещаю, — твердо сказала Регина.
Дональд прав: она принимает серьезное решение, поэтому ради всех, и в первую
очередь ради самой себя, она обязана все тщательно обдумать.
Прежде всего, — решила она, — нужно откровенно поговорить с
Брюсом. Джессика явно что-то неправильно поняла. Если бы мой самый близкий
друг действительно претендовал на пост президента в каком-то комитете, он бы
обязательно сказал об этом. Конечно, если у него нет причин это
скрывать
, — грустно добавила она.
— Регина, с тобой что-нибудь случилось? — спросил Брюс, подъезжая
к дому Морроу. — Ты весь день такая молчаливая и тихая.
Девушка вздохнула и убрала с шеи длинные черные волосы. Да, Брюс прав: она
действительно целый день вела себя необычно. Пикник прошел замечательно, но
расслабиться ей не удалось. Она несколько раз пробовала завести беседу на
школьные темы, о карнавальном комитете, чтобы дать своему другу возможность
заговорить о выборах, но он молчал. Она даже упомянула Кена Мэтьюза, но и на
это он не клюнул.
— Разве тебе не было весело? — забеспокоился он, останавливая свой
порше
перед особняком.
— Все чудесно, Брюс, — тихо ответила Регина, — только...
— Только — что? — допытывался юноша, взяв ее за руки и соединяя ее
тонкие пальцы со своими. — В чем дело, любимая? Тебя что-то тревожит! Я
же вижу!
— Брюс, — осторожно начала Регина. — Мне на днях сказали, что
ты претендуешь на пост президента Комитета Столетия. Я ответила, что это не
так; иначе бы ты мне сказал. Ты не баллотируешься, правда?
Брюс на миг замялся, потом спросил:
— Кто тебе об этом сказал?
— А какая разница?! — сердито воскликнула Регина, покраснев.
Неужели Джессика сказала правду?
— Мне не хотелось бы об этом говорить. — Брюс сдвинул брови и
пожал плечами.
Я так хотел сделать Регине сюрприз, если выиграю, — подумал он. —
Убил бы того, кто проболтался ей...
— Но почему? — строго спросила Регина. — И главное, почему ты
сам не рассказал об этом мне?
— Я просто не хочу об этом говорить, — упрямо повторил Брюс.
Ему стало не по себе. Он предчувствовал, что победит Кен Мэтьюз, и не хотел,
чтобы любимая девушка переживала из-за этого. Нет уж, лучше держаться до
конца и не доводить дело до крупной ссоры. Брюс насупился и уставился на
руль.
Глаза Регины потемнели от негодования.
Трудно поверить в такое предательство. Но Джессика, несомненно, права,
иначе зачем бы ему так странно отмалчиваться в ответ на обычный вопрос? Брюс
явно что-то скрывает. А именно то, что вертится возле меня только для победы
на этих дурацких выборах. Победит — и бросит меня, как бросал уже
многих, — с горечью рассуждала она. — Я для него не больше, чем
очередная жертва. А я-то, дурочка, воображала, что действительно для него
что-то значу
.
— Послушай, что случилось? — спросил Брюс. — Только не
говори, что эта ерунда беспокоила тебя весь день.
Регина вздрогнула.
Думает, что я идиотка! — возмутилась она. — Надеется, я не
соображу, что происходит!
— Так скажешь мне наконец, какое отношение ты имеешь к этим
выборам? — ледяным тоном спросила она.
Брюс в недоумении уставился на нее.
— Из-за чего это ты так разозлилась? — От изумления он повысил
голос. — К тебе это не имеет никакого отношения!
Регина не выдержала и разрыдалась.
Вот как все обернулось! — Она уже расстегивала браслет. — И как я
могла поверить этому негодяю?
— Брюс Пэтмен, — гневно произнесла она сквозь слезы и швырнула
браслет к нему на сиденье, — по-моему, мне остается лишь вернуть твои
дорогие подарки и навсегда с тобой расстаться!
— Да подожди ты! — взорвался парень. — В чем дело, наконец? Я
только сказал, что...
— И эту свою дурацкую цепочку тоже забери! — Сняв рубиновый кулон,
Регина бросила его Брюсу. — Не думай, что я такая беспомощная, —
рыдала она, — я знаю тебе цену, как и все остальные!
— Никак не пойму, о чем ты говоришь, — глухо проговорил Брюс. Его
лицо потемнело от сдерживаемой обиды. — Но ты мне, разумеется, не
скажешь. Нет, ты просто швыряешься моими подарками и ругаешь меня на чем
свет стоит. По-моему, ты совершаешь ошибку. Наговорила глупостей сгоряча. По
крайней мере скажи, в чем...
— Если ты считаешь меня такой дурочкой, — холодно произнесла
Регина и дрожащей рукой открыла дверцу, — то я не останусь с тобой
больше ни минуты. Видеть тебя не хочу! Никогда! — крикнула она и
выскочила из машины.
Оскорбленный Брюс не мог больше сдерживаться.
— Что ж, раз не хочешь, значит, так тому и быть, — с горечью
бросил он и стал заводить машину. — И как я мог поверить, что ты не
такая, как все. Я-то думал, ты действительно особенная, — с упреком
продолжал он. — А ты, оказывается, ничуть не отличаешься от всех прочих
бестолковых девчонок в этом городишке!
Машина зарычала и, взвизгнув шинами, унеслась прочь.
Еще бы он не считал меня особенной, — кипела Регина, глотая
слезы. — Только особенная могла не догадаться, зачем он всюду появлялся
со мной. Особенная, училась в особенной школе, по особой методике... Но мне
надоело быть особенной...
Медленно шла девушка по каменным плиткам к парадному входу в дом. Раз Брюса
для нее больше не существует, почему бы не пройти курс лечения доктора
Фридриха?
И чем раньше я уеду отсюда, тем лучше, — думала она. — Потому
что, чем раньше я окажусь в другом полушарии, тем скорее я позабуду этого
предателя
.
— А ты точно помнишь, что миссис Морроу назначила именно это
время? — спросил Тодд у своей подруги. — Похоже, дома никого нет.
Элизабет взглянула на часы.
— Она сказала: в пять часов. Ах, Тодд, боюсь, мы никогда не устроим
этого карнавала! Все у нас не ладится!
— Не волнуйся, — успокоил ее Тодд. — Все будет хорошо.
— Я надеюсь. — Лиз опять позвонила.
К ее удивлению, дверь тотчас же открылась. Перед ней стоял симпатичный
зеленоглазый паренек и улыбался ей, как знакомой.
— А-а, это опять ты! — Он распахнул дверь, приглашая гостей зайти.
Элизабет переглянулась с Тоддом и серьезно посмотрела на юношу.
— Мы пришли к миссис Морроу. Кто-нибудь из их семьи здесь?
— Они уехали ненадолго по срочному семейному делу, — ответил
молодой человек.
У него было такое странное выражение лица, что Лиз смутилась:
Ему вроде бы
кажется, что он меня увидел. А я его совсем не знаю!
— Ты мне не представила своего друга, — заметил Дональд, изучая
Тодда.
— Меня зовут Тодд, — сухо ответил он.
— Дональд Эссекс, — представился незнакомец и протянул
руку. — Ну а нам, по всей видимости, уже не нужны такие
формальности, — обратился он к Элизабет. — Знаешь, я все думал об
этом твоем карнавале. На словах очень завлекательно. Ты еще не передумала
пригласить меня? Когда, ты говорила, он будет?
— Я ничего не понимаю, — изумленно произнесла Элизабет.
Что же такое происходит? Ясно одно: Тодду все это не нравится. Она
чувствовала, что он начинает сердиться.
— Правильно, — рассмеялся странный парень. — Ты не говорила.
Ну так когда же? Я не прочь пойти с тобой.
Лиз откашлялась и смущенно начала:
— Вы, вероятно, меня с кем-то спутали...
Дональд перевел взгляд с девушки на Тодда и, видимо, что-то уяснил.
— Ничего страшного, — сказал он. — Я, кажется, действительно
ошибся. — Он подмигнул девушке. — Что-нибудь передать миссис
Морроу?
— Нет, спасибо, — отказалась Элизабет. — Мы зайдем в другой
раз.
И они с Тоддом зашагали обратно.
— Что это за парень, Лиз? Он был так любезен. Где ты с ним встречалась?
— Я с ним никогда не встречалась, — вспыхнула Элизабет.
— Что-то не похоже, — усомнился Тодд, открыл дверцу машины и сел
за руль.
— Да ладно тебе, Тодд, — как можно спокойнее сказала девушка,
забираясь в машину и пристегиваясь. — Я даже ни разу не видела этого
парня!
— А он тебя явно видел, — ревниво отозвался Тодд.
— По-моему, это не логично... — начала было Элизабет, но он
оборвал ее на полуслове:
— По-моему, тоже. Давай лучше оставим эту тему.
Элизабет закусила губу.
Ну почему все так нескладно получается? До карнавала всего шесть дней, а
миссис Морроу нет на месте. А ведь обещала помочь! И, что хуже всего, теперь
на меня сердится Тодд. Ну и неделька предстоит... — Элизабет опустила
голову на руки. — Она еще не успела начаться, а я уже хочу, чтобы она
поскорее кончилась!
В понедельник утром Элизабет открыла ящик своей парты и принялась с
озабоченным видом что-то искать среди аккуратно сложенных книг. Все шло не
так, и мир казался куда менее прекрасным, чем в прошлую пятницу. Еще за
завтраком, намазывая масло на поджаренный хлебец, Джессика заметила:
— Что-то неладное творится с моей любимой сестричкой.
Элизабет проигнорировала ядовитое замечание. У нее и без Джес настроение
было хуже некуда.
Ночью она почти не спала: засиделась допоздна над программой карнавала, а
когда наконец легла, долго не могла уснуть. Перед глазами стояло огорченное
лицо Тодда после их визита к миссис Морроу. Он не поцеловал ее на прощание,
не позвонил вечером, как обычно. Хуже того, утром друг не встретил ее у
стоянки машин возле школы. А ведь она специально пришла пораньше, чтобы
увидеться с ним.
Вдруг за спиной у Элизабет раздался робкий голос:
— Лиз, можно с тобой поговорить наедине?
Девушка обернулась, и лицо ее просветлело:
— Конечно, Регина. Может, пойдем в редакцию
Оракула
и там спокойно
сядем? — быстро предложила Элизабет.
По выражению лица подруги ей стало ясно, что той хочется многое обсудить.
— А здесь уютно, — отметила Регина, оглядывая небольшую комнату,
уставленную печатными машинками и заваленную горами бумаг.
— Во всяком случае, удобно, — улыбнулась Лиз, пододвигая второй
стул. — А вот Джессика говорит, что здесь чудовищно.
Регина сегодня какая-то другая, — пронеслось в голове у Элизабет, пока
она усаживалась и незаметно присматривалась к побледневшей красавице. —
Она кажется старше и намного серьезнее. Похоже, произошло что-то важное
.
— Лиз, — заговорила девушка. — Боюсь, что я не смогу
участвовать в показе моделей в эту субботу. Только не волнуйся, —
поспешила добавить она, увидев тревогу на лице Элизабет. — Мама что-
нибудь придумает вместо этого, хотя ей будет очень нелегко. У нас столько
всего произошло, она очень перенервничала и вряд ли сможет как следует вам
помочь.
— Ничего страшного, — успокоила ее Элизабет. — Хотя мне очень
жаль, что ты не будешь принимать участия. Что-нибудь случилось?
— В пятницу утром я улетаю в Швейцарию, — покраснев, тихо
промолвила Регина. — Мама сказала мне, что говорила с тобой, Лиз. Так
что тебе все известно о лечении. И спасибо, что никому об этом не
рассказала. Мне необходимо, чтобы до моего отъезда никто об этом не узнал.
Лиз ласково пожала девушке руку.
— Я так рада за тебя! — Ее голос дрогнул от волнения. — Я
буду по тебе скучать, Регина. Но как же чудесно будет, когда ты вернешься!
— К сожалению, нет стопроцентной гарантии, что слух восстановят
полностью, — предупредила ее Регина. — Предстоит много
исследований... но, так или иначе, попробовать надо. Я тоже буду по тебе
скучать, Лиз, — добавила она порывисто. — Ты была прекрасным
другом.
Элизабет задумчиво теребила лист бумаги.
— А как к этому отнесся Брюс?
Регина покраснела, на глаза ее навернулись слезы. Наконец она произнесла
отвернувшись:
— Он не знает. Мы не говорили после того, как я приняла решение.
— Но у вас все в порядке?
Девушка замотала головой, по щекам текли слезы.
— Лиз! — всхлипнула она. — Я была такой дурой!
И Регина сквозь рыдания поведала подруге обо всем, умолчав только о роли
Джессики в этой истории.
— Невероятно, — пробормотала Элизабет, выслушав грустное
признание. — Порой мне хочется убить Брюса Пэтмена, ей-богу!
— Я действительно слишком доверчива, да? — прошептала Регина, ища
носовой платок.
— Нет-нет. — Элизабет обняла ее. — Но теперь, когда ты обо
всем рассказала, признаюсь тебе, меня с самого начала не радовала твоя
дружба с этим типом. Он тебя недостоин. Считаю, ты приняла правильное
решение. Пусть нет полной гарантии, но, если ты не воспользуешься такой
возможностью, потом никогда себе этого не простишь.
— Ты права. — Регина вытерла глаза и улыбнулась. — Большое
спасибо за все.
Они вышли из редакции. Элизабет вздохнула и подумала:
Так, значит, я все-
таки была права
. Хотя на этот раз она предпочла бы ошибиться.
Во время перерыва на обед Элизабет зашла в кабинет мистера Коллинза.
— Привет, Лиз. Надоела наша школьная
изысканная кухня
? — пошутил
учитель. — Или ты пришла по делу?
— По обеим причинам, — улыбнулась девушка и села за парту напротив
него.
Ей действительно не хотелось есть: Тодд не разговаривал с ней все утро и
явно избегал встреч.
— Как идет подготовка к карнавалу? — поинтересовался мистер
Коллинз, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову.
— Лучше некуда, — с иронией ответила Элизабет. — Времени
мало, а в плане только что произошли изменения.
— Ты о Регине Морроу?
— Вы уже знаете? — удивилась Элизабет.
Мистер Коллинз кивнул.
— Я рад за нее, она молодец, — с теплотой в голосе произнес
он. — Нужно быть очень отважной, чтобы снова сорваться с места, да еще
такого, где ее полюбили, где она нашла столько верных друзей.
— И не очень верных, — добавила Элизабет еле слышно.
Мистер Коллинз встал и прошел к окну. На ходу он пристально взглянул на свою
ученицу.
— Ты, кажется, недолюбливаешь Брюса Пэтмена?
— Мне не нравится, как он относится к девушкам.
Учитель сел на край стола и покачал ногами.
— Может быть, твое суждение на какой-то момент времени и справедливо.
Но все дело в том, Лиз, — добавил он значительно, — что люди
меняются. Нет кого-то однозначно плохого или однозначно хорошего. Так бывает
только в старых фильмах.
— Наверное, вы правы, — отозвалась Элизабет, но потом вновь
покачала головой. — Но я так злюсь на Брюса, стоит лишь мне
представить, как он с ней обошелся!
— Просто ты хорошая подруга, — рассмеялся учитель. — И я не
виню тебя за это. Но, возможно, ты еще не все знаешь...
— Но Регина говорила... — нахмурилась Элизабет.
— Знаю-знаю, — улыбнулся мистер Коллинз. — И еще знаю, что
молодые люди частенько не понимают друг друга.
Как мы с Тоддом
, — подумала девушка.
— Я просто хочу напомнить тебе, — мягко продолжал
преподаватель, — что быть судьей очень трудно. Хотя ты охотно берешься
за роль арбитра, — слегка поддел он ее.
Элизабет рассмеялась.
— Ладно, я постараюсь не судить никого строго, — пообещала
она. — А вы обещайте, что не будете судить строго мою окончательную
программу карнавала!
Сестры Уэйкфилд сидели у бассейна на заднем дворе своего дома под лучами
заходящего солнца.
— Джес, ты загораживаешь мне свет, — досадливо проворчала
Элизабет. — Мне нужно поскорее закончить этот список и отнести его
миссис Морроу.
— А ты не замечаешь, — съязвила Джессика, — что из-за всей
этой суеты вокруг карнавала ты превратилась в ужасную зануду?
— Прости, дорогая сестра, — сухо сказала Лиз. — Дай мне
только провести карнавал — и я снова стану веселой и жизнерадостной. Обещаю.
Джессика картинно уселась в шезлонге и, помолчав, заметила:
— Ты что-то уж очень сердита, Лиз. Неужели все это беспокойство только
о карнавале?
— Исключительно, — отрезала та.
Меньше всего на свете ей хотелось рассказывать Джессике, что Тодд стал ее
избегать. Джес все равно не поможет, а вот напортить еще больше может.
— Ах ты боже мой, какие мы сегодня обидчивые, — наигранно
возмутилась сестра и поправила завязки новенького белого купальника-бикини.
— А не пора ли тебе заняться рефератом? — Элизабет выразительно
посмотрела на сестру.
Та с закрытыми глазами лежала в шезлонге.
— А-а, да, — протянула она, приоткрывая один глаз. — Ты
права. Пожалуй, я схожу в библиотеку после ужина.
— Не представляю, как тебя не выгнали из школы за все эти годы, —
покачала головой Лиз.
— Я учусь в меру своих возможностей, — сладко пропела Джессика.
Элизабет посмотрела на пачку бумаг, которые держала в руке, и нахмурилась.
Без Тодда совсем неинтересно составлять программу карнавала! Тут она
вспомнила сказанное ей мистером Коллинзом и решительно расправила плечи.
Если он не позвонит сегодня вечером, то я сама позвоню ему
, —
поклялась она себе.
— Да, кстати, — промурлыкала Джессика, не открывая глаз, — ты
не видела сегодня Брюса и Регину?
— Видела, но порознь, — ответила Элизабет. — А я-то думала,
ты в
...Закладка в соц.сетях
