Жанр: Любовные романы
Великосветский скандал
...овой и снова легла. — Даже полиция не могла
поверить в твою вину.
— Где сейчас Гай?
— Умотал в Англию, слава тебе Господи. Сказал, что никогда даже
разговаривать не будет ни с кем из нас. Даже не верится в такое
счастье, — усмехнулась Франческа.
Серж тоже хмыкнул, несмотря на хмурое выражение лица.
— Мы заслужили это после того, как он провел нас через все
скандалы, — заметил Серж. — А сейчас я готов его убить... Как
восприняла мать его признание?
Франческа пошевелилась и уткнулась Сержу в грудь.
— Мать была здорово потрясена. Но она стреляный воробей, сумеет
пережить и это.
Серж повернулся на бок и нежно поцеловал Франческу в шею.
— Ну, а мы все-таки поедем на Бермуды?
— Можешь нисколько в этом не сомневаться! — горячо сказала Франческа, обнимая его за шею.
Сара сидела в своих апартаментах в Мэйфере и вместе с Генри потягивала
бренди. Время было позднее. Снова и снова она задавала себе один и тот же
вопрос: почему дети относятся к ней таким образом? Она всегда желала им
добра и счастья, и вот теперь они ранили ее до глубины души. Как получилось,
что Гай превратился в преступника? И почему Франческа с ней столь
неискренна?
Генри тяжело вздохнул и перевел взгляд на Сару, сидевшую на обитом кремовым
бархатом диване. Они были друзьями более двадцати лет, и, несмотря на
случающиеся разногласия, Генри был всегда честен с ней. Вот и сейчас при
всей суровости слов в голосе его звучало сочувствие.
— Дело в том, дорогая Сара, — медленно произнес он, — что ты
получила именно таких детей, каких заслуживаешь.
На следующий день Сара вызвала адвоката. Она решила изменить завещание.
Испытывая чувство вины за содеянное Гаем и чувствуя горечь из-за разрыва,
она сказала адвокату, что хочет оставить все свое состояние сыну.
— Я страшно сожалею о том, что произошло, — пояснила она. —
Конечно, виноват мой покойный муж. Если бы он не настоял на том, чтобы Гай
учился в Англии, ничего подобного бы не случилось.
Адвокат ничего не сказал. Он давно вел дела и Сары, и ее отца и знал, что
перечить Эндрюсам бессмысленно. В душе адвокат считал, что Сара
несправедлива к Франческе.
Словно почувствовав его неодобрение, Сара продолжала:
— Меня огорчила Франческа. Она поступила скверно, выманив у Гая акции
Калински джуэлри
. Это из-за нее он не хочет возвращаться сюда и здесь
работать. Она всегда, еще с детства, ревновала его, и дело не во мне, а в
ней: из-за нее он стал здесь нежеланным.
— Стало быть, все наследство переходит к Гаю, — сказал адвокат,
делая пометки в блокноте. — Ваши акции
Калински джуэлри
, квартира в
Нью-Йорке, дом в Палм-Бич, вся мебель, картины, серебро, произведения
искусства...
Сара кивнула.
— А ваши драгоценности, миссис Эндрюс? Ваша личная коллекция ювелирных
изделий?
— Пусть это также перейдет к Гаю. С оговоркой, что потом будет передано
его дочери Катрин, — без каких-либо колебаний ответила Сара. — А
еще я намерена увеличить его персональное жалованье начиная со следующего
месяца.
Вечером она написала Гаю письмо, сообщив о своих намерениях, надеясь, что
это пробудит в нем добрые родственные чувства. В конце концов он был ее
единственным сыном, и, что бы там ни случилось, больше никого в мире она так
не любила.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1970 год Диана одолела на
ягуаре
поворот на скорости в тридцать миль в час, а когда
перед ней оказалась прямая аллея, обсаженная дубами, нажала на газ.
Впереди виднелся Уилмингтон-Холл, его старинные стены, возведенные во
времена королевы Анны, купались в лучах яркого утреннего солнца. Провисший
шатер и мусор на газонах свидетельствовали о том, что накануне здесь
проходил шумный праздник с фейерверком. На террасе были разбросаны стулья,
скатерти на столах забрызганы. Словом, обычный разгром после веселья.
Диана приехала сюда впервые за последние пятнадцать лет. Она заставила себя
решиться на эту поездку и тем самым доказать себе, что прошлые страхи больше
не довлеют над ней. Пятнадцать лет прошло с того времени, когда она устроила
детский праздник, чтобы отметить четырехлетие Майлза, и обнаружила нечто
столь ужасное, что это коренным образом изменило ее жизнь.
Праздник начался так радостно. Просторная столовая была украшена воздушными
шарами и флажками, на стол были поданы любимые детьми блюда, а после чая
должно было быть разыграно представление о Панче и Джуди. Двадцать три
малыша пришли в самых лучших своих нарядах в сопровождении мам и нянь, и
Майлз торжественно и важно, демонстрируя хорошие манеры, приветствовал их,
когда они подносили ему подарки. Катрин в светло-желтом платьице из кисеи с
интересом наблюдала за происходящим, пытаясь в то же время затолкать
шоколадное пирожное в свой крохотный ротик.
— Просто не представляю, как вам удалось все это организовать! —
восхищенно воскликнула одна из матерей, обращаясь к Диане.
— Диана все делает потрясающе, — откликнулась другая мать. —
Вы не устаете от организации вечеров, ведь вы постоянно их устраиваете?
— Я получаю удовольствие от этого, — просто сказала Диана. —
Ни один вечер не похож на другой, а детские праздники доставляют самую
большую радость, особенно если в них принимают участие мои дети.
— Вы молодец. Я не смогла бы взять на себя такие заботы, —
заметила третья.
Диана была рада, что день рождения Майлза пришелся на четверг, так что у Гая
не было повода для того, чтобы уклониться. Возможно, он был плохим мужем, но
когда видел детей... даже Катрин, то превосходно исполнял роль любящего
отца, в особенности в присутствии других людей. Это как бы давало Диане
ощущение надежности. Со временем оба — и Майлз, и Катрин — поймут, что
представляет собой Гай, но чем позже это произойдет, тем лучше. Пусть они
вырастут счастливыми и спокойными.
В то утро Гай приехал из Лондона вместе с Джоном, привез в подарок
игрушечный поезд, цветные кубики и роликовые коньки. Майлз был потрясен и
восхищен. Пока Диана занималась организацией чаепития, Гай готовил гостиную
для представления с участием Панча и Джуди.
Зазвучала музыка
Праздник плюшевого медвежонка
, чаепитие закончилось, все
личики и испачканные ручки были вымыты и вытерты, дети и родители потянулись
занимать места в гостиной.
Диана облегченно вздохнула. По крайней мере еще в течение получаса будут
царить мир и покой. Выйдя в холл, она села на дубовую резную скамью, чтобы
без помех выпить чашку чая. Черно-белый мраморный пол блестел под лучами
солнца, которые врывались через окно наверху. На столике в центре стояла
ваза с желтыми розами — маленькие ручонки не добрались до нее.
Это хороший дом, — рассеянно подумала Диана, — но это не мой дом.
Не то что Стэнтон-Корт. Это убежище Гая — отличная декорация для его
политической деятельности, для его имиджа местного помещика, члена
парламента, приверженца старинных английских традиций и респектабельного
семьянина
.
В этот момент Диана заметила, что обитая дубовыми панелями дверь под
лестницей на пару дюймов приоткрыта. Эта дверь должна быть заперта, тем
более сейчас, когда дом полон детей, потому что это был вход в винный
подвал, и крутые ступеньки представляли для детей немалую опасность. Диана
хотела было просто закрыть ее, когда услышала доносящийся из подвала шум,
похожий на скрежет. Она прислушалась. Звук повторился, за ним последовал
приглушенный стон. Диана посмотрела вниз и увидела свет.
— О Господи! — вполголоса проговорила она. Если кто-то из детей
решил исследовать подвал, он мог оказаться там в западне. Пол и ступеньки из
старинного камня были неровными, полки, где стояли сосуды с вином, выступали
под разными, иногда острыми углами, и о них можно было ушибиться. Наконец,
бутылки с вином могли свалиться на ребенка.
Придерживаясь одной рукой за неровные каменные стены, Диана стала осторожно
спускаться вниз, не обращая внимания на противную паутину. Сверху, из
гостиной, долетали фразы из представления:
Отправь его в тюрьму!
—
пронзительно требовала кукла.
Правильно, правильно!
— поддерживали куклу
юные зрители.
Диана продолжала со всеми предосторожностями спускаться в подвал. Стоны
снизу становились все громче. А в это время в гостиной куклы и дети
скандировали:
Отправь его в тюрьму! Отправь его в тюрьму!
Диана на минуту остановилась, давая возможность глазам привыкнуть к темноте,
и вгляделась туда, откуда доносились стоны. Она с ужасом подумала о том, что
сейчас может обнаружить пострадавшего от ушиба или падения ребенка. И вдруг
в шоке застыла. Это были вовсе не дети, играющие в прятки. Это были Гай и
Джон, прижавшиеся к стене. Первое впечатление было, что они борются друг с
другом. Оба издавали громкие стоны, заглушавшие голоса кукол и детей. И
Диана поняла, что оказалась свидетельницей приближающегося к финальной фазе
полового акта.
Приступ ужаса и тошноты накатил на нее, когда она стала подниматься вверх по
лестнице. Впрочем, Гай успел повернуться и увидеть ее. Диана побежала в свою
спальню, моля Бога, чтобы ее никто не увидел. Когда праздник закончился и
дети вместе с родителями собрались в зале, желая от всей души поблагодарить
ее, Диане потребовалась вся ее воля, чтобы никто не заметил, какие чувства и
какое отчаяние владеют ею. Она едва не сломалась в тот момент, когда один из
отцов приехал в Уилмингтон-Холл, чтобы забрать жену и ребенка. Это был очень
добрый, искренний и даже простоватый мужчина, и Диане от всей души
захотелось, чтобы именно он был ее мужем.
В эту ночь она вместе с детьми покинула Уилмингтон-Холл. Она хотела лишь
одного — защитить детей от влияния Гая и дяди и от возможных последствий. И
только по этой причине она дала обещание Гаю и Джону, что никому не
расскажет о том, что ей довелось увидеть.
Сейчас, спустя пятнадцать лет, она была рада, что молчала об этом. Закон
изменился, и через двенадцать лет гомосексуальные отношения между взрослыми
на добровольной основе признаны легальными. Майлз и Катрин выросли и
считают, что причиной отдаления родителей была несовместимость характеров.
Развода не было. Гай купил себе квартиру на Кинг-Чарлз-стрит, недалеко от
парламента, а Диана с детьми осталась в доме на Итон-террас. Ради соблюдения
приличий Джон снял квартиру в Челси, в которой фактически никогда не жил.
Официально он считался секретарем Гая, и это не вызывало никаких подозрений
в обществе. В то же время их интимные отношения продолжались.
Уилмингтон-Холл оставался для Гая местом, где он вел работу в избирательном
участке — скорее рассчитанную на эффект, нежели полезную, однако же вполне
достаточную для того, чтобы за ним оставалось место в парламенте на каждых
выборах. К нему надежно пристал имидж благодетеля, приверженца закона и
порядка, и Гай благоденствовал и процветал в его лучах, как цветет и
благоденствует сад под мягким теплым дождем. Тот факт, что их характеры
оказались несовместимыми, способен был вызвать скорее симпатию к нему,
нежели осуждение. Всем было известно, как любит Гай своих детей, и даже
наиболее критически настроенные к нему люди отмечали, что отношения между
леди Дианой и ее мужем вполне дружеские и цивилизованные.
С понедельника по пятницу Гай заседал в палате общин, умело попадал в поле
зрения спикера, если хотел что-то сказать, а его речи относительно
образовательной реформы отличались ясностью и четкостью. Каждое воскресенье
он присутствовал на заутрене в деревенской церкви неподалеку от Уилмингтон-
Холла, каждое Рождество устраивал вечер для мэра, членов местного совета и
всех тех, кто поддерживал его в Восточном Уэссексе, каждое лето предоставлял
свой сад для местного праздника. Раз в год он давал бал для поддержания
нужных связей с полезными парламентскими или финансовыми кругами, и по
иронии судьбы организацией подобных мероприятий занималась компания Дианы.
Правда, сама Диана этим не занималась. Это возлагалось на ее
высококвалифицированного заместителя Патрицию, которая отвечала буквально за
все — от аренды шатров и оркестров до найма обслуживающего персонала,
флористов и печатания приглашений. Излишне говорить, что компания по
организации мероприятий не давала Гаю ни малейшей скидки.
Вчера вечером у Гая проходил ежегодный бал на четыреста гостей, и по этому
поводу Майлз и Катрин приехали сюда из Лондона. Поскольку Майлз пока еще не
сдал экзамен на право вождения, Диана решила забрать их сама. Она знала, что
Гай и Джон должны были рано утром отправиться в Лондон для участия в весьма
важных дебатах в палате общин. Диана надеялась, что еще один взгляд на Уилмингтон-
Холл сотрет все еще не выветрившееся воспоминание о том дне, которое до сих
пор иной раз терзало ее среди ночи.
— Здравствуй, мама! — Катрин сбежала по ступенькам, едва Диана
припарковала машину. Катрин уже исполнилось семнадцать. Она внешностью
напоминала цыганку: черные волосы, черные глаза, смуглая кожа. Ростом она
была выше матери, отличалась весьма соблазнительной фигурой и выглядела
старше своих лет, хотя щеки и рот еще оставались по-детски пухлыми. Пока она
обнимала мать, в дверях дома появилась высокая поджарая фигура Майлза.
Сильный, красивый, смуглолицый, он унаследовал от матери прирожденное умение
держаться с достоинством, а также хорошие манеры. Сейчас, когда сын и дочь
оказались рядом, Диане вдруг пришло в голову сравнение: сына — с породистой
скаковой лошадью, дочери — с горячим шотландским пони.
— Здравствуй, мама! — Майлз также обнял Диану, как бы желая
подчеркнуть свое особое расположение к ней.
— Здравствуйте, дорогие мои! Ну как, хорошо провели время? Вечер был
веселый? — спросила Диана, когда они входили в дом. Сунув руки в
карманы, она незаметно сжала пальцы в кулаки, заставляя себя не смотреть в
сторону двери, ведущей в подвал.
— Потрясающий! — заявила Катрин. — Жаль, что тебя не было.
Был премьер-министр, уйма фотографов. Министр внутренних дел приглашал меня
танцевать.
— Ладно, ладно, перестань хвастаться, Катрин, — шутливо одернул
сестру Майлз. — Ты бы только видела, мама, как она флиртовала тут со
всеми старыми и занудными членами парламента.
Катрин повернулась, глаза ее негодующе сверкнули.
— А ты-то сам! Раскланивался и расшаркивался и всем говорил
сэр
!
Знаешь, мама, он даже бармена по инерции назвал сэром!
Диана рассмеялась и любовно положила руки на плечи обоих.
— Ладно, перестаньте вы оба. Вы уже упаковались? Я хочу сейчас же
двинуться в Лондон.
— А ты не собираешься здесь хоть немножко побыть? Ты ведь не была в Уилмингтон-
Холле целую вечность, — сказала Катрин.
Диана остановилась в центре зала, решительно повернулась спиной к двери в
подвал. В распахнутые двери она заглянула в столовую, где слуги были заняты
уборкой, но увидела там лишь двадцать детишек в бумажных шляпках, смеющихся
и весело поющих
Счастливого дня рождения тебе
, и четырехлетнего Майлза,
пытающегося задуть свечи на торте.
— Нет, я должна срочно возвращаться, — сказала она как можно более
непринужденным тоном. — У меня для вас дома сюрприз, и он не может
долго ждать. Захватите свои чемоданы, а я подожду вас в машине.
Диана повернулась и быстрым шагом прошла к двери, высоко подняв подбородок и
глядя в сад.
Бывают такие события, которые даже время не способно вытравить из памяти.
Франческа ждала родных в гостиной квартиры на Итон-террас, листая журнал
Кантри лайф
. Кого из представителей высших классов Англии могли
интересовать разрушенные коровники, даже если они были построены в 1700
году? Или тот факт, что если разговаривать с коровами, то это приведет к
увеличению надоя молока? Франческа перешла к разделу мод, где доминировали
изделия из твида и шерсти, и наконец закрыла журнал.
Калински джуэлри
явно
не была частью деревенской жизни.
Взглянув на наручные часы из золота и ляпис-лазури (великолепный дизайн
Сержа!), Франческа сообразила, что Диана с детьми возвратится из Уилмингтон-
Холла через несколько минут. Времени достаточно, для того чтобы собраться и
предстать перед ними с привычной для них веселой улыбкой в полном
соответствии с имиджем процветающей особы. Достаточно времени, для того
чтобы решить, что она скажет, когда ее спросят о Серже. Диана, как обычно,
вежливо справится о нем, и Франческа должна будет бодро ответить, что все
отлично. Она вдруг подумала, что, к счастью, они с Дианой никогда не были
по-настоящему откровенны друг с другом, и, стало быть, ее золовка не станет
спрашивать об этом более подробно. Их дружба за годы укрепилась, но она
основывалась на взаимном уважении и симпатии. Диана восхищалась
целеустремленностью и напористостью Франчески — качествами, благодаря
которым она стала самым молодым вице-президентом крупнейшей ювелирной
компании в мире. Франческа восхищалась Дианой, потому что та стала
владелицей процветающей фирмы.
Ивент Органайзинг Лтд.
была несравнимо
меньше
Калински джуэлри
. Однако Диана достигла многого, если учесть, что
начинала она с нуля. А кроме этого, единственным, что их связывало, был Гай,
о котором они никогда не разговаривали, как если бы договорились
игнорировать сей предмет. Диана никогда не говорила Франческе, почему они с
Гаем разъехались, а Франческа никогда об этом не спрашивала. Аналогично
Диана никогда не спрашивала, почему Франческа не выходит замуж за Сержа,
хотя они давно живут вместе. Обе уважали право другого на тайну, и это лишь
еще больше укрепляло их доверие друг к другу. Дядя Генри как-то сказал
Франческе, что самый верный способ разрушить дружбу — это знать слишком
много о другом человеке. А вообще, размышляла Франческа, поднявшись с дивана
и подходя к окну, все так или иначе образуется в их отношениях с Сержем.
Вся беда заключалась в том, что по работе ей часто приходилось уезжать,
посещать филиалы в крупнейших городах. Когда Серж услышал, что она
собирается в Европу на две недели, он не на шутку рассердился. В какой-то
степени Франческа могла его понять: он был привязан к мастерской и находился
в ней каждый день, в то время как Франческа перемещалась с места на место, и
со стороны могло показаться, что она весьма приятно проводит время.
Франческа скорчила гримасу. Быть постоянно в пути, держать все время свои
вещи в чемоданах, просыпаться каждые несколько дней в незнакомой комнате
отеля — вряд ли это можно считать шикарным образом жизни. С другой стороны,
сказала она себе, Серж должен уже понять, что это часть ее работы — следить
за тем, чтобы филиалы компании по всему миру работали четко и надежно. И
сердиться — значит вести себя по-детски. Франческа пожала плечами.
Вернувшись в Нью-Йорк, она предложит отдохнуть вместе, они посетят театры,
побывают на званых обедах, наберутся сил. Раньше это срабатывало. Сработает
ли теперь? Франческа хотела на это надеяться.
В этот момент хлопнула входная дверь, и Франческа услышала в вестибюле
голоса. А через несколько секунд в гостиную вошли Майлз и Катрин,
предводительствуемые Дианой.
— Тетя Франческа! — радостно вскрикнула Катрин. — Мама
говорила, что нас ожидает сюрприз, но я не догадалась, что это будете
вы! — Она бросилась обнимать Франческу.
— Какой приятный сюрприз! — сказал Майлз, целуя тетю в щечку.
— Привет, ребятки! Привет, Диана!
— Прошу прощения, что мы несколько задержались. На дороге были пробки.
Ты давно нас ожидаешь?
— Нет, недавно. Я тут увлеклась журналом
Кантри лайф
.
Обе засмеялись. Жизнь в деревне определенно имела мало общего с образом
жизни Франчески.
— Кто хочет выпить до завтрака? — спросила Диана.
— У меня есть для вас подарки, — объявила Франческа несколько
минут спустя.
— Вот здорово! — Черные глаза Катрин радостно сверкнули. Майлз изо
всех сил старался сохранить невозмутимый вид.
Франческа расстегнула большую сумку от Гуччи и вынула несколько пакетов. Как
и все изделия
Калински джуэлри
, они были завернуты в бледно-голубую бумагу
с кремовой печатью в виде вытесненной золотой буквы
К
.
— Ваша бабушка была в весьма экстравагантном настроении, когда выбрала
для вас эти вещи, — смеясь, сказала Франческа. — Хотелось бы,
чтобы они вам понравились. — Она передала один пакет Майлзу, второй —
Катрин, а третий, едва заметно при этом подмигнув, — Диане. Они обе
знали, что это подарок от Франчески, потому что Сара после разъезда Дианы и
Гая считала своим долгом игнорировать невестку. По молчаливому согласию они
решили, что Майлзу и Катрин совершенно ни к чему об этом знать.
Катрин получила пару сережек — изумительной красоты цветков из бриллиантов и
сапфиров в центре, а Майлз — жемчужные запонки. Открыв свой пакет, Диана
обнаружила книгу в переплете из змеиной кожи для записи деловых встреч,
совмещенную с адресной книгой и бумажником. Углы ее были из золота, на
шелковом форзаце была вытеснена буква
К
.
— Какая красота! — воскликнула Диана.
— Надеюсь, тебе понравится, — сказала Франческа. — С
недавнего времени мы расширили наш ассортимент. Выпускаем журналы
регистраций, сигаретницы, сумочки. Я решила, что нам нужно расширять круг
выпускаемых изделий. В будущем мы хотим вторгнуться в парфюмерный бизнес. На
стеклянных флакончиках и пробках появится золотая буква
К
.
— Здорово! — снова восхитилась Катрин.
— У матери родились всякие фантастические идеи на этот счет.
Диана засмеялась:
— Это несмотря на сенсационный успех Сержа в дизайне? Его концепция
совершила настоящую революцию в ювелирном деле.
— Да, — лаконично согласилась Франческа. — Но ты ведь знаешь
мать.
За завтраком Франческа с интересом слушала Майлза, который делился
впечатлениями об Оксфорде, где он изучал экономику.
— Я закончу расширенный курс школы через три месяца, — бодро
сказала Катрин. — Пока что я не имею понятия, чем буду заниматься. Вообще-
то я хочу пойти работать, академическая карьера меня не привлекает.
— У меня есть идея, но я не знаю, согласится ли твоя мама, —
сказала Франческа. Диана вопросительно подняла брови, веря в то, что ее
золовка не предложит чего-то совсем уж неприемлемого. — Как ты
посмотришь на то, чтобы приехать в Штаты на летние каникулы после окончания
школы? Ты можешь остановиться у меня. И я знаю, что твоя бабушка с
удовольствием слетает с тобой на некоторое время в Палм-Бич, когда у нее
будет отпуск. Там множество молодых людей, и ты можешь побывать на балу.
— Ой, как здорово! Мама, мне это очень нравится! Можно я поеду? —
Лицо Катрин порозовело, она едва не дрожала от возбуждения.
— Ну... — Диана выдержала паузу и, увидев, как погрустнело лицо
Катрин, засмеялась. — Конечно, ты можешь поехать, дорогая. Я думаю, ты
получишь большое удовольствие.
— Договорились. Мать будет в восторге, что ее очаровательная внучка
побудет с ней, — сказала Франческа.
— А мне можно будет посетить мастерские и посмотреть, как Серж создает
свои шедевры? — с живостью спросила Катрин. — И еще мне хочется
побывать в вашем офисе и увидеть все ювелирные изделия.
Франческа снисходительно улыбнулась:
— Твой отец совершенно равнодушен к ювелирному делу, но эта черта,
очевидно, тебе не передалась. Ты напоминаешь меня, когда я была в таком же
возрасте.
Диана почувствовала, что краснеет, и отвела взгляд. Если какие-то качества в
самом деле передаются по наследству, то у Катрин должен бы уже прорезаться
писательский талант.
Когда в середине дня зазвонил телефон, Бентли, уже основательно постаревший,
объявил, что мистер Гай Эндрюс просит к телефону молодого мистера Эндрюса.
— Интересно, чего он хочет, — сказал Майлз, устремляясь в кабинет.
Он вернулся через несколько минут с сияющим лицом.
— Вы можете себе представить? Отца только что назначили министром
государственных предприятий. Премьер-министр объявил о назначении сегодня, и
отец по это
...Закладка в соц.сетях
