Жанр: Любовные романы
Великосветский скандал
...чие светские мероприятия. Ты же
знаешь, все мои друзья в Англии, а не здесь. — Гай укоряюще посмотрел
на мать и забарабанил пальцами по столу. Он выбрал полдень для своего
прихода в офис, надеясь, что в это время мать будет не очень занята делами,
поскольку намеревался обратиться к ней с просьбой. — Мам, в Лондоне
жить становится все дороже, а мне следует отвечать гостеприимством на
гостеприимство. Мне нужны дополнительные деньги.
— Тебе не хватает жалованья?
— Ах, ладно, если ты не хочешь давать мне денег... — Гай пожал
плечами и замолчал. Многократно испытанный прием сработал незамедлительно.
— Да нет же, вовсе нет. Я сейчас выпишу тебе чек. — Сара
потянулась к сумочке из крокодиловой кожи и извлекла оттуда чековую
книжку. — Сколько ты собираешься там пробыть?
Гай прищурил глаза, пытаясь рассмотреть, на какую сумму выписывает чек мать.
— Не очень долго, — ровным тоном сказал он. — Семейство
Маккензи пригласило меня в Шотландию, чтобы поохотиться в августе. У них
замок в Пертшире. Но я вернусь еще до наступления осени.
— Хотелось бы надеяться, дорогой. — Сара нервно поигрывала
застежкой золотого с бриллиантом браслета. — Ты нужен мне здесь, я
хотела бы начать твое обучение. Мы страшно загружены, когда приближается
Рождество, и было бы очень здорово, если бы ты был рядом. — Сара с
натянутой снисходительной улыбкой протянула сыну чек. Прежде чем положить
его в карман, Гай бросил взгляд на выписанную сумму.
— Не беспокойся, мам. Я вернусь, а сейчас рвусь в дорогу... Ты не могла
бы оказать мне услугу? Урезонь, пожалуйста, Франческу. Она буквально достала
меня в последние дни. — Говоря последнюю фразу, он поднялся и
направился к двери.
Сара нахмурилась.
— Что она тебе наговорила? — грубовато спросила она.
— Ты же знаешь Франческу, мам. Она всегда пытается рассердить и
поссорить людей. — Гай снова пожал плечами, и Саре показалось, что она
уловила грусть в его словах.
— Не беспокойся, дорогой. Я присмотрю за Франческой, — заверила
Сара сына. — К счастью, она нашла себе молодого человека, весьма
неглупого писателя, насколько я знаю, так что ей будет чем заняться. Ну а
тебе, дорогой, я желаю хорошо провести время в Англии и вернуться как можно
скорее.
— Спасибо, мам.
Когда на следующий день Гай вылетел из Нью-Йорка, он обратил свои мысли к
Диане Стэнтон. Они познакомились при неблагоприятных обстоятельствах, и тем
не менее эта встреча посеяла плодоносные семена в его мыслях. Настолько
плодоносные, что он не мог откладывать новую встречу.
Заняв свое место в первом классе самолета, Гай предался воспоминаниям о том
знаменательном дне.
Гай нанес сильнейший удар с лета, мяч перелетел через теннисную сетку. Его
противник Ричард Монтгомери тщетно пытался дотянуться до мяча. Счет стал
5:4.
— Черт! — выругался про себя Ричард. С зеленого возвышения за
борьбой наблюдали приглашенные девушки, которые могли слышать каждое слово
игроков.
— Ваша подача, — как можно сдержаннее сказал Гай, скрывая
торжество. Он великолепно отбил подачу, однако Ричард сильным ударом слева
поднял мяч высоко вверх. Мяч приземлился в дальнем углу корта. —
Аут! — выкрикнул Гай, что в общем-то было совершенно излишним.
Спустя пятнадцать минут оба игрока шагали к дому. Гай был в упоении от
победы и выглядел столь же безупречно одетым, как и два часа назад. Ричард,
раскрасневшийся и потный, похоже, еле волочил ноги.
К счастью, подоспел Гай, который спас его от расспросов и унижения. Одна за
другой по склону спускались девушки, к которым присоединились молодые люди,
игравшие до этого в крикет, и все собрались на террасе.
— Проходите, пожалуйста, — ворковала мать Ричарда, миссис
Монтгомери. — Чай готов. Садитесь и угощайтесь. — Пухлыми ручками
она указала на стол, уставленный тарелками с маленькими сандвичами и
пирожными, и принялась разливать в чашки ароматный китайский чай сорта
сушонг из большого серебряного чайника. — Молоко? Лимон? Сахар? —
счастливо суетилась она. Миссис Монтгомери была от души рада, что Ричард
пригласил к себе друзей.
Группа красивых молодых людей в элегантных, отлично сшитых белых спортивных
костюмах, чем-то напоминающая стаю гогочущих лебедей, расселась на
деревянных садовых скамейках, ставших пепельно-серыми оттого, что пережили
не одну английскую зиму. Некоторые из гостей разместились на каменной
балюстраде, кто-то расположился на лестнице, ведущей в сад с декоративными
белыми горками.
От террасы начинался газон, пестревший маргаритками, вдали виднелись клумбы
с традиционными пионами, лилиями и лавандой. Возле старой деревянной беседки
разрослись кусты роз, освещенные низким вечерним солнцем и отбрасывающие
длинные тени. Пейзаж был умиротворяющий и весьма живописный.
Пока позвякивали чашки и блюдца из тонкого фарфора и шла оживленная беседа,
Гай присел на широкую каменную ступеньку с чашкой в одной руке и куском
инжирного пирожного в другой. Он выглядел весьма элегантно в белом теннисном
костюме. Высокий, ростом более шести футов, поджарый, с длинными ногами и
узкими бедрами, поразительно красивый, с черными волосами и глазами и
смуглой кожей, он выглядел моложе своих двадцати четырех лет. Прищурив
глаза, Гай наблюдал за окружающими его людьми и молча прислушивался к
разговорам, в которых было много нюансов, недомолвок и восклицаний, не
вполне ему понятных. Похоже, они говорили на своем собственном языке, и Гай
чувствовал себя в некоторой изоляции. Какое-то особое выражение в их глазах,
какая-то загадочная улыбка, поворот головы — и вот они уже общаются между
собой, понимают друг друга, невольно заставляя Гая чувствовать себя
параноиком. Уж не смеются ли они над ним? Или над его темно-зеленым
бентли
, стоявшим на подъездной аллее рядом с их потрепанными
остинами
и
моррисами
? Уж не находят ли они его американский акцент смешным? Или они
считают, что он слишком хвастается своим богатством? Как бы то ни было и
независимо от того, насколько часто Гая приглашали на встречи, они держались
от него на расстоянии — весь этот клан, ревниво оберегающий собственную
исключительность и утонченной вежливостью изгоняющий из своей среды чужаков.
Сколько Гай себя помнил, он воспитывал в себе чувство принадлежности к этому
обществу, однако, будучи наполовину американцем, а наполовину англичанином,
чувствовал себя здесь чужим, несмотря на деньги, полученное в Англии
образование и знакомства, которые стремился поддерживать. Ему хотелось
бросить вызов молодым аристократам, не придававшим значения атрибутам своей
знатности, ибо считали это само собой разумеющимся. Это были молодые люди,
которые носили потрепанные твидовые пиджаки с кожаными латками, могли
вырядиться в старый отцовский вечерний костюм, надеть охотничьи ботинки
деда, которые шутливо признавались, что разорены и скоро заложат семейные
драгоценности, чтобы заплатить за новую крышу, и которые тем не менее были
столь самоуверенны и самонадеянны, что ездили на полуразвалившихся старых
машинах. Почему они не выказывают уважения или даже симпатии к нему? Он был
богат, красив, образован, слыл отличным спортсменом и компанейским парнем.
На гостеприимство он отвечал еще более щедрым гостеприимством. Он присылал
их матерям букеты цветов, если его приглашали на обед. И тем не менее с ним
продолжали обращаться с той же вежливостью, с какой обращаются с едва
знакомым человеком.
Гай огляделся вокруг, увидел группки из двух или четырех человек, где каждый
предлагал другому подвезти его домой после чая и решал, куда отправиться на
обед. Он снова с горечью ощутил себя чужаком. Как же это преодолеть?
Именно в этот момент к нему подошла миловидная девушка с длинными белокурыми
волосами и, доброжелательно улыбаясь, села рядом с ним. Одета она была в бледно-
розовое полотняное платье, в руках держала тарелку с шоколадными бисквитами.
— Привет, — дружелюбно сказала она. — Меня зовут Диана
Стэнтон. Хочешь бисквит?
Внезапно будто луч света пронзил окружавшую Гая тьму. Вот и ответ, каким бы
абсурдным и неразумным он ни казался! Ему придется принести большую жертву,
но Гай понял, что готов к этому. Он должен жениться и войти в одну из этих
знатных семей.
Глава 2
Леди Диана Стэнтон сняла длинную нежно-голубую атласную накидку с белым
лисьим воротником и с застенчивой улыбкой подала ее гардеробщице, которая,
перебросив накидку через руку, вручила Диане билет.
— Послушай, — обратилась к ней стоящая рядом девушка, — ты
собираешься завтра на бал к Монтагусам? Я слышала, что они пригласили
шестьсот человек, можешь себе представить? — Девушка разгладила длинные
белые лайковые перчатки на руках и повернулась к зеркалу, чтобы полюбоваться
своим отражением.
Диана присоединилась к подруге. Ее стройную, изящную фигурку облегало платье
из белой органзы, длинные белокурые волосы были забраны назад и
поддерживались полумесяцами белых цветов. У Дианы был красивый бело-розовый
цвет лица, на фоне которого выразительно поблескивали голубые глаза.
— Да, собираюсь, — ответила Диана. — Все ожидают, что будет
весело. Я слышала, что приглашен оркестр, который будет исполнять
румбу. — Она счастливо засмеялась, а девушка в розовом вздохнула: если
бы она была такой, как Диана Стэнтон! Если бы Диана не была столь милой, ее
можно было бы возненавидеть. Нет никаких сомнений в том, что Диана стала
дебютанткой года. Ее фотографии, сделанные Сесил Битон, появлялись в
журналах
Вог
,
Татлер
и
Куин
!
На фотографиях Диана представала в виде романтической красавицы,
прогуливающейся по розарию старинного родового поместья Стэнтонов в
муслиновом, падающем свободными складками платье, с охапкой цветов в руках.
В гардеробную входили новые и новые девушки, порхающие как бабочки, в легких
платьицах, гардеробщицу, к ее неудовольствию, завалили дюжинами накидок и
пелерин.
Зал наполнился гомоном девичьих голосов. Стайка девушек столпилась перед
зеркалом.
— У кого-нибудь есть лишняя заколка?
— Надеюсь, Дэвид будет танцевать со мной. Он ведь собирался быть здесь
сегодня?
— О Господи, у меня сломался веер! Мама будет страшно рассержена.
Для Дианы, которая провела семнадцать лет в тиши Оксфордшира, сегодняшний
возбужденный щебет напоминал гомон переполошившейся птичьей стаи.
— Пошли? — Она повернулась к девушке в розовом, которая щипала
себе щеки, чтобы на них появился румянец.
— Божественно! — выдохнула девушка. Все вокруг казалось ей
замечательным — музыка, еда, цветы и особенно молодые люди. Идя впереди,
Диана проследовала в огромный мраморный холл дома маркизы Лондондерри, где
сегодня давали бал. Освещенная огнями сверкающих люстр, Диану ожидала ее
мать — вдовствующая графиня Саттон.
— Я мечтаю о том дне, когда мы сможем самостоятельно ходить на
вечера, — шепотом сказала девушка в розовом. — Один очаровательный
молодой человек хотел проводить меня домой после танцев у Сторриджей вчера
вечером, но, конечно же, я вынуждена была отказать ему. Кошмар! —
заключила она.
Диана улыбнулась и вежливо кивнула, хотя на самом деле была с ней не
согласна. Очень здорово, что ее мать бывает на этих вечерах, она хотела бы,
чтобы и брат был здесь, но Чарли женился и находился сейчас далеко от
усадьбы Стэнтонов. Что касается Джона, то он все еще пребывал в Оксфорде и
заявлял, что ненавидит танцы.
— Ты готова, дорогая? — Мэри Саттон тепло улыбнулась дочери,
восхищаясь про себя ее красотой.
— Да, мама.
— Тогда пойдем. — Повернувшись, она вместе с Дианой направилась к
великолепной, устланной красным ковром лестнице.
В этот момент из гардеробной выпорхнула стайка возбужденных и хихикающих
девушек, которых поджидали их матери или бабушки, бросавшие на них строгие
взгляды, призывая к сдержанности.
Маркиза Лондондерри стояла наверху лестницы, готовая встретить
гостей, — величественная дама с огромной бриллиантовой диадемой.
Лакей называл имя каждого нового гостя.
— Леди Саттон и леди Диана Стэнтон, — громким голосом объявил он.
Зал притих, и головы присутствующих повернулись в их сторону, когда Диана и
ее мать обменивались приветствиями с маркизой.
— Дорогая, эта девушка по-настоящему прелестна, — пробормотала
пожилая дама своей подруге, усаживаясь на один из покрытых позолотой
стульев, стоящих вдоль стен большого зала.
— Вы имеете в виду Диану Стэнтон? О да, она наверняка сделает блестящую
партию.
— Конечно, Мэри Саттон прекрасно воспитала ее, — вмешалась в
разговор третья женщина. — Такие приятные манеры. И не злоупотребляет
косметикой, как это теперь, к сожалению, модно.
Три пожилые дамы нашли благодатную тему для разговора.
— Мэри разрешает ей встречаться только с достойными людьми, —
снова заговорила первая дама. — Я всегда говорю, что это чрезвычайно
важно — знакомиться только с приличными людьми. Ничего путного не получится,
если выйти замуж за человека из другой среды.
Другие женщины с готовностью закивали.
— Помню, моя мать то же самое говорила мне, когда я была
девушкой, — поддержала первую даму вторая. Она сделала несколько
взмахов черным, украшенным перьями веером. — Ты должна выйти замуж за
человека своего круга, а это значит, что он должен быть протестантом и тори.
— Верно! — хором подтвердили другие.
В этот момент к ним подошла Мэри Саттон, которую они приветствовали
энергичными взмахами вееров. Мэри Саттон — очаровательная женщина, и они
очень сочувствовали ей, когда ее муж, лихой пятый герцог Саттонский, был
убит в самом начале войны. Мэри Саттон пришлось заниматься похоронами, войти
в управление большим имением и заботиться о воспитании троих детей. Диане в
то время было всего девять лет. Чарльзу, унаследовавшему титул отца,
исполнилось двадцать, и он был в армии, а двенадцатилетний Джон только что
поступил в Итон. Все восхищались мужеством Мэри. И вот сейчас, спустя три
года после окончания войны, она вывела в свет свою дочь и планирует бал в ее
честь. Женщины смотрели на нее с восторгом.
— Итак, — Мэри Саттон взяла бокал шампанского из рук
официанта. — Мы собираемся провести весь вечер сидя здесь или же
намерены хорошо повеселиться?
Диана, едва переступив порог зала, уже оказалась в окружении смеющихся
молодых людей в белых галстуках и фраках. Один из них особенно выделялся —
его темноволосая голова возвышалась над другими, и он не сводил пристального
взгляда с лица Дианы. Она встретила его взгляд, в голубых глазах вспыхнули
восхищение и надежда, что он пригласит ее на танец раньше, чем это сделают
другие. Рядом с ним остальные молодые люди казались просто мальчишками-
переростками, незрелыми и малоинтересными, вроде ее брата Джона.
Мальчишками, которые, несмотря на лестное внимание к ней с их стороны, не
отвечали ее идеалу романтического мужчины. Гай был совсем другим. Он был
старше, мудрее и, с того самого момента когда она впервые увидела его
сидящим на террасе у Монтгомери, напоминал ей Лоуренса Оливье в роли
Хитклиффа в фильме
Грозовой перевал
. У него были такие же задумчивые
темные глаза, что говорило о его одиночестве, он обладал такой же высокой
атлетической фигурой и был так же изящен и элегантен в своем дорогом
костюме. Смуглая кожа и чувственный рот придавали Гаю несколько донжуанский
вид, особенно рядом с этими невинными английскими мальчиками. Диана
почувствовала внутреннюю дрожь, когда он отделился от группы молодых людей и
шагнул к ней.
— Не хотите ли потанцевать, Диана? — тихо спросил он.
У Дианы сильно забилось сердце, и на мгновение она потеряла дар речи.
— Я... Я хотела бы, — заикаясь проговорила она. А еще через
мгновение она оказалась в объятиях Гая, скользя под звуки музыки по гладкому
полу и глядя в его лицо.
Диана забыла обо всем в этот вечер и словно парила в облаках счастья,
радуясь тому, что Гай хотел танцевать только с ней, что он предложил ей
выйти на балкон с видом на Гайд-парк, где в ночи тихо шумели деревья и где
он сказал ей, что она очень красива.
— Разве? — чуть игриво засмеялась она.
— Вы способны затмить сегодня кого угодно, — с улыбкой ответил он.
Однако когда бал закончился и Диана села в поджидающую их машину, чтобы
ехать домой (они сняли на лето дом в самом центре Мэйфера), слова матери
вывели ее из состояния эйфории.
— С твоей стороны было весьма бестактно провести весь вечер с этим
молодым человеком, — сказала довольно сердито мать. — Всем
хотелось с тобой потанцевать, и двое или трое молодых людей весьма
расстроились, когда ты им отказала.
— Но я хотела танцевать с Гаем! — ответила Диана, и на щеках ее
вспыхнул румянец. — Другие всего лишь мальчишки, притом глупые. Гай
везде бывал, он гораздо взрослее и умнее. Пожалуйста, мама, не сердись. Я
сегодня замечательно провела время. Это был мой самый лучший бал.
Мэри Саттон поджала губы. Пока ее дочь веселилась, она от других матерей
услышала о Гае много такого, что ее сильно встревожило. Он вовсе не был каким-
то пьяницей, но ей рассказали, что Гай часто посещает сомнительной репутации
клубы, сорит там деньгами и имеет дело с проститутками. Похоже, у него не
было настоящих друзей, а те, которые были, старались выкачать из него как
можно больше денег. Короче говоря, трудно было представить репутацию хуже.
— Я предпочла бы, чтобы ты больше с ним не встречалась, Диана, —
сурово сказала Мэри, думая о тех приятных молодых людях, которые с видимым
обожанием относились к ее дочери.
— Но мы пригласили его на мой танцевальный вечер, — запротестовала
Диана. — Разве ты не помнишь? Мы включили его в список, после того как
я познакомилась с ним у Монтгомери. Я не понимаю, что ты имеешь против него.
— Его репутация оставляет желать лучшего. Ты тоже скомпрометируешь
себя, если люди начнут связывать тебя с ним.
— Мама, но ведь это абсурд! Времена изменились, сейчас все не так, как
было во времена твоей юности! Я никогда не слышала, что у Гая плохая
репутация. Вероятно, у него было несколько женщин, но ведь ему двадцать
четыре года!
— Я говорю не о женщинах, — сухо сказала Мэри. — Он ходит...
к проституткам, — добавила она неожиданно для самой себя с некоторым
смятением. — Нельзя, чтобы тебя видели рядом с таким мужчиной.
— Знаешь, я не верю этому, — не согласилась Диана. — Подожди,
пока узнаешь его получше, мама. Он замечательный человек.
Всю остальную часть пути в салоне машины царило напряженное молчание.
— Кажется, мы пригласили мальчиков больше, чем девочек! —
воскликнула Диана, бросив последний взгляд на список гостей.
— Так и должно быть, — уверенно заявила мать. — Ни к чему,
чтобы на нашем балу дамы оставались без кавалеров. Знаешь, когда я недавно
вошла в гардеробную на вечере у Максвеллов, то, ты только представь себе,
шесть, да, именно шесть девушек сидели и разговаривали друг с другом, потому
что за весь вечер их никто не пригласил на танец. Бедняжки не могли вынести
унижения и оставаться в танцевальном зале на виду у всех. Молодых людей было
безобразно мало!
— Должно быть, они чувствовали себя ужасно, — сказала Диана,
пытаясь представить себя на их месте. — Наверное, я уехала бы домой.
— Они не смели! Их матери пришли бы в ярость! Это означало бы, что они
сами признали свое фиаско. Дай-ка мне, дорогая, список гостей, я еще раз
взгляну на него.
Мэри Саттон, все еще в бархатном халате, хотя ее седые курчавые волосы уже
были уложены вокруг изумрудно-бриллиантовой диадемы, села на край постели и
стала просматривать список, включавший четыреста пятьдесят гостей. Одна
фамилия обращала на себя особое внимание, как если бы она была написана
крупными печатными буквами, — Гай Эндрюс. Мэри горько сожалела, что
предложение было ему послано еще до того, как ее предупредили. Разумеется,
подтверждение его согласия было также получено в числе первых. Мэри с
тревогой посмотрела на дочь, понимая, что ее эйфория объясняется тем, что на
вечере будет Гай. Диана выглядывала из окна спальни, на лице ее было
написано возбуждение.
— Как все здорово! — воскликнула она. — Я так рада, что мы
даем бал здесь, а не в Лондоне!
Стэнтон-Корт считался одним из самых красивых и величественных домов в Южной
Англии и принадлежал семейству Саттон более трехсот лет. Диана здесь
родилась и любила этот старинный дом из серого камня и обширные сады,
простиравшиеся далеко вдаль. Сегодня, казалось, все словно бы ожило. С
раннего утра целая армия садовников подстригала газоны, живые изгороди и
пропалывала розарии. Затем появились электрики, чтобы осветить окружающий
парк. Эта суета продолжалась весь день. Подъезжали фургоны и привозили
раздвижные столы и сотни маленьких стульчиков для бара, которые складывались
на террасе. Диане понравились красивые бархатные подстилки, привезенные
вместе с мебелью.
— Куда разместить эти подстилки, мисс? — спросил ответственный за
доставку служащий.
Диана радостно схватила их в охапку. Бархат был мягкий и приятный.
— Я покажу вам.
Она повела рабочих в бальный зал. Радость клокотала в ее груди, ей хотелось
смеяться, хохотать. Жизнь была чудесной и удивительной. Можно было назвать
ее даже божественной!
— Не хотите ли чаю? — Диана импульсивно повернулась к краснолицему
потному мужчине. Ей было жаль его, потому что он не будет сегодня на балу.
— Спасибо, мисс. Нас четверо. — Он промокнул платком вспотевшее
лицо.
— Я пойду и распоряжусь! — И она бросилась по коридору мимо
портретов предков, жалея всех, кто не был таким же счастливым и везучим, как
она.
Сейчас, когда Диана делала прическу в спальне, доносившиеся снизу звуки были
глуше, но волновали нисколько не меньше. Торопливые шаги, приглушенные
команды, звон серебряной посуды и хрусталя, выяснение отношений между их
слугами и приглашенным обслуживающим персоналом. Наконец подошло время
надевать новое бальное платье. Минна, немолодая няня, которая ухаживала за
Дианой и ее братьями с младенчества, застегнула все крючки и завязала пояс,
как делала и тогда, когда Диана была еще ребенком.
— Все нормально, няня?
Минна снисходительно кивнула. Ее славная леди Диана была прямо как картинка!
У прозрачного белого кружевного платья юбка сделана в виде большого
кринолина. Плечи девушки обнажены, тонкая талия затянута широким атласным
поясом голубого цвета.
— Прямо как на портретах в галерее! — добавила Минна, имея в виду
портрет Ромни, запечатлевший прапрабабушку Дианы.
Диана несколько раз крутнулась перед зеркалом, чтобы получить полное
представление о том, как она выглядит, и потрогала каскад белых лент,
которые парикмахерша приспособила так, чтобы волосы не падали ей на лицо.
— Ну как, сойдет? — озабоченно спросила она.
— Не то слово, любовь моя. — Минна похлопала Диану по руке. —
Ты будешь первой красавицей бала. Желаю тебе хорошо провести время и не пить
шампанского.
— Обещаю, няня! — Глаза ее блестели, щеки разрумянились от
счастья. Наклонившись, Диана чмокнула Минну в дряблую щеку.
Внизу все уже было готово. Зал был обильно украшен белыми цветами. Диана
остановилась, чтобы понюхать некоторые из них, едва сдерживая желание взять
цветы в охапку и прижать к груди. Они пахли так божественно! Чарльз и его
жена Софи уже спустились в ярко освещенную гостиную вместе с Мэри Саттон,
чтобы выпить по бокалу шампанского до прибытия гостей. Джон все еще воевал
со шпильками своей манишки. Снаружи садовники установили дополнительные
фонари для освещения подъездной дорожки — от чугунных ворот до входа в дом.
Ор
...Закладка в соц.сетях
