Жанр: Любовные романы
Великосветский скандал
...проявить больше любезности к семейству
Саттонов. Франческе все ее члены понравились, особенно пришлась по душе Софи
с ее современным благоразумием. Старая графиня с самого начала приняла
любезный и доброжелательный тон, но через несколько часов, после ехидных
замечаний Сары, суть которых сводилась к тому, что они богаче Саттонов, обе
женщины превратились в готовых вцепиться друг в друга кошек, выражая
презрение по поводу образа жизни каждой из них.
Проходили дни, и атмосфера все накалялась. Сара при каждом удобном случае
пыталась уговорить Гая передумать.
Однажды утром Франческа совершала прогулку по саду и услышала возбужденные
голоса, доносившиеся со стороны причудливой каменной беседки, из которой
открывался живописный вид на долину. До Франчески долетели сердитые слова
матери:
— ...и я все отдала
Калински джуэлри
, пожертвовала личной жизнью и
своим счастьем, чтобы ты мог работать рядом со мной и в один прекрасный день
стал президентом компании. Ты не можешь наплевать на все это ради того,
чтобы жениться на этой девчонке...
Франческа ускорила шаги и приблизилась к беседке, чтобы сказать матери, что
ее может услышать кто-нибудь из членов семьи Дианы.
— Потише! — проговорила она, входя в беседку. — Вас могут
подслушать.
Гай и мать стояли и в упор смотрели друг на друга. Гай казался страшно злым,
лицо Сары полыхало румянцем.
— Не лезь не в свое дело, — отрезал Гай.
Сара не удостоила Франческу ответом, однако понизила голос, продолжая
увещевать Гая:
— Послушай, дорогой мой. Ты не будешь здесь счастлив. Ты не впишешься в
эту семью.
Глаза Гая холодно блеснули.
— Ты ошибаешься, мам. Это ты не впишешься, да и как от тебя этого
ожидать? Твой отец был всего лишь белорусским иммигрантом, которому повезло,
и он создал эту дурацкую компанию по продаже драгоценностей.
С минуту Сара потрясенно смотрела на Гая, как если бы он залепил ей
пощечину. Затем глаза ее округлились, наполнились слезами и она воскликнула:
— А вот тратить деньги ты, очевидно, очень даже любишь!
Не сказав более ни слова, Гай резко повернулся, вышел из беседки и зашагал в
направлении Стэнтон-Корта.
— Не надо, мама, успокойся, — мягко сказала Франческа. — Ты
же знаешь Гая. Не надо расстраиваться из-за него.
Сара встрепенулась, рассерженная покровительственным тоном Франчески.
— Я вполне спокойна, — с достоинством произнесла она и двинулась
вслед за Гаем. — Он вовсе не хотел меня расстраивать.
Так проходила неделя, все развивалось своим чередом, обе семьи все больше
ненавидели друг друга, а Диана в счастливом неведении мечтала о том моменте,
когда станет женой Гая. Франческа за эту неделю окончательно поняла, что
между ней и Марком все кончено раз и навсегда. Конец мечтам о примирении, о
том, что они однажды встретятся, он заключит ее в объятия и скажет, как он
ее любит и всегда любил только ее, а не Карлотту. Ее фантазия, что в один
прекрасный день они где-то как-то встретятся, окончательно рухнула. Она
прочитала в газете статью о Марке, где он давал интервью о своей второй
книге. В последнем абзаце он упомянул о том, что стал отцом.
Мой сын Карлос
родился на прошлой неделе. Он очень хороший малыш и бессонных ночей нам не
устраивает
.
В статье писали, как красива его жена Карлотта, но у Франчески закружилась
голова и подступила тошнота к горлу, поскольку она сообразила, что Карлотта
имела уже трехмесячную беременность, когда вышла замуж за Марка. Таким
образом, подозрение дяди Генри, что между ними произошло нечто зловещее, не
оправдывалось. Просто произошла старая как мир история: девушка забеременела
от мужчины и затем принудила его к женитьбе. Но каков Марк! Какое
предательство! Он говорил, что любит Франческу и в то же время имел тайную
связь с одной из ее самых близких подруг.
— Ты идешь? — нетерпеливо спросила Сара. — Мне не хотелось бы
опоздать на самолет.
Франческа заморгала глазами, возвращаясь к действительности.
— Иду, мама. — Держа в руке шкатулку с драгоценностями, она
последовала в зал для особо важных персон. Через несколько часов она снова
окажется в Нью-Йорке, одна со своими проблемами, со своей болью, которую
вызывают мысли о Марке. У Дианы и Гая сейчас медовый месяц. Им предстоит
определить свои проблемы, а ей нужно раз и навсегда смириться со своими
потерями.
Струнный квартет исполнял
Сказки венского леса
. Элегантные леди в
соломенных шляпках и джентльмены средних лет в светло-серых костюмах сидели
за маленькими столиками в фойе отеля
Париж
в Монте-Карло и пили чай.
Мелодичное позвякивание китайского фарфора, негромкий гул голосов людей,
занятых беседой, звуки скрипки — все это словно переносило Диану в один из
рассказов Сомерсета Моэма. До нее долетел звенящий смех женщины с печальными
глазами, наполовину скрытыми вуалью, спускающейся со шляпы. Осанистый
мужчина с моноклем щелкнул пальцами в сторону проходящего официанта.
Немолодая дама, сверкая бриллиантами и изумрудами, величественно вошла в зал
в сопровождении компаньонки. Воздух казался пропитанным приторным запахом
лилий, и сразу же пахнуло какой-то меланхолией. Ничто не бывает столь
совершенно, как кажется.
Диана за столиком ожидала Гая и была откровенно рада побыть одна хотя бы
несколько минут. Он сказал ей, что отлучится ненадолго — сходит в порт,
чтобы справиться о стоимости небольшой яхты, выставленной на продажу. И
сейчас она ожидала его, не признаваясь себе в том, что рыдание скрипок
находит отзвук в ее душе. Глядя на окружающих ее людей, Диана пыталась
понять, не играют ли они взятую на себя роль, притворяясь веселыми, как
постоянно делала она в течение всех этих последних дней.
Всю прошлую неделю она и Гай провели в машине, мчась по бесконечным прямым,
обсаженным тополями дорогам Франции. У Гая никогда не возникало желания
остановиться и полюбоваться окрестностями или осмотреть города, которые они
проезжали. Они наскоро, урывками, завтракали в ресторане, вечерние пикники
проходили с той же поспешностью, словно они боялись опоздать на поезд.
Создавалось впечатление, что Гай боялся где бы то ни было остановиться,
словно они от чего-то убегали. Каждую ночь они проводили в новом отеле и
каждое утро покидали его, едва Диана успевала проглотить завтрак. Сегодня в
полночь они прибыли в Монте-Карло, и Диана была покорена уютным видом
города, расположенными на террасах виллами, спускающимися до самой бухты.
Небо казалось поразительно лазурным, солнце — ярким и ослепительным.
Диана старалась не думать об их первой совместной ночи. На третий день их
медового месяца Гай твердо заявил, что они должны заниматься любовью через
ночь,
потому что это так утомительно!
Она затруднялась сказать, обрадовало
это ее или нет. Ей было противно и больно, она чувствовала себя униженной в
те ночи, когда они занимались сексом. Гай обращался с ней грубо, жестко, не
обращая внимание на ее просьбы и вскрики от боли. С другой стороны, в те
ночи, когда Гай, ложась в постель, сразу же отворачивался от нее и быстро
засыпал, она чувствовала себя отверженной и несчастной. К концу недели Диана
пришла к выводу, что она для него непривлекательна. Другого объяснения
просто не было. В течение дня Гай шутил с ней, был ласков и любезен. Ночью
он становился злым, раздражительным и нетерпеливым. Он также сказал ей, что
ее наряды однообразны, ей не идут и она должна носить что-нибудь более
эротическое. У Дианы никаких сексуально привлекательных нарядов не было.
Мать учила ее носить простые классические платья, туфли-лодочки на низком
каблуке, и вообще она не знала, что именно имеет в виду Гай. После этого она
часами лежала без сна, проклиная свою неопытность и наивность, размышляя о
том, что сделала бы на ее месте другая женщина. А у другой женщины, думала
она, чувствуя гнев и горечь, скорее всего были бы здоровенные груди, пышные
ляжки и манеры соблазнительницы.
Была половина пятого. Струнный оркестр заиграл
Голубой Дунай
. Гай придет
через несколько минут, пожалуй, ей нужно заказать чай у одетого в черное
официанта. Она вынула несколько открыток из небольшой бежевой сумочки и
просмотрела их. На одной из них было изображено залитое огнями ночное
казино, окруженное великолепным садом и пальмами. Матери это понравится.
Отвинтив колпачок золотой авторучки, она вывела крупным почерком адрес.
Затем приписала:
Отлично провожу время. Погода великолепная. Завтра
выезжаем в Италию. Всем привет. Диана и Гай
.
Она не могла признаться членам своей семьи, что совершила ужасную ошибку.
Они прибыли в Лозанну на следующей неделе и сразу направились к
величественному дворцу, который был известен Диане как
Гранд-Отель
. Гай
останавливался здесь раньше, Диана же с восхищением озиралась по сторонам,
когда они вошли в огромный вестибюль, отделанный белым мрамором. Высокие
дорические колонны касались куполообразного потолка и резных карнизов. В
нишах находились статуи в человеческий рост. Блестящие паркетные полы были
устланы персидскими коврами. Лампы с шелковыми абажурами, подвешенные вдоль
стен на позолоченных кронштейнах, освещали мягким теплым светом диваны и
кресла, обитые парчой. На столиках в углах видны были изысканные композиции
из цветов.
— Боже мой! — ахнула пораженная Диана. — Вот так дворец! Наверное, он ужасно дорогой!
Гай пожал плечами:
— Это зависит от того, что считать дорогим. Содержания, которое ты
получаешь от матери, хватит на то, чтобы оплатить одну ночь... без завтрака.
Но, Диана, не беспокойся. Ты замужем за богатым человеком, как тебе
известно. — Он направился к приемной стойке, чтобы записаться в
журнале.
Диана сделала гримасу. Он намерен постоянно говорить ей в лицо, что у нее
мало денег и не хватает сексуальной привлекательности? У Дианы вдруг
появилось чувство, что она потерпела полное фиаско в жизни. И еще тоска по
дому. Ей сейчас отчаянно захотелось ощутить тепло и надежность Стэнтон-
Корта, любовь близких.
Их номер отличался не меньшим великолепием. Зеркала в позолоченных рамах
высотой в десять фунтов, мебель в стиле ампир, хрустальные люстры, тяжелые
аквамариновые шторы из шелка, шелковая обивка. Диана подошла к одному из
окон, высотой от пола до потолка, и увидела гладкую поверхность озера Леман.
Легкую рябь на нем оставляли лишь проплывающие лодки. Горы, пурпурные и
зеленые, круто поднимались над озером, их покрытые снегом вершины достигали
облаков. Внизу, у стен отеля, росли пышные каштаны и фиговые деревья
вперемежку с кустами камелий и мимоз.
Внезапно Диане захотелось, чтобы весь медовый месяц они с Гаем провели
здесь, среди гор и альпийских лугов, где воздух напоен пряным ароматом
сосен. Это гораздо лучше и спокойнее, чем неприкаянно мотаться с места на
место.
— Что ты разглядываешь? — спросил подошедший Гай.
— Просто я думала... — Она с трудом улыбнулась. — Думала о
том, насколько мы малы в сравнении с этими величественными горами.
Гай пожал плечами:
— Мы можем приехать сюда зимой на следующий год. Надеюсь, ты умеешь
кататься на лыжах?
— Немного, хотя и не очень хорошо, — ответила Диана и поспешно
добавила: — Мы обычно ездили верхом во время каникул или отправлялись на
рыбалку в Шотландию.
— Что ж, тебе придется научиться, — сказал Гай добрым, но не
слишком любезным тоном. — Мы можем снять сельский домик на пару недель,
Чарльз и Джон могут тоже с нами приехать. Возможно, еще кое-какие друзья. И
мы замечательно проведем время.
От этих слов у Дианы улучшилось настроение. Дела не развивались бы таким
несколько странным образом, если бы с ней были ее братья и Софи. Милая Софи,
в этом Диана была уверена, быстро поставила бы Гая на место, если бы тот
проявил к ней хотя бы подобие неуважения.
— Это было бы здорово, — сказала Диана, повеселев.
Чуть позже Гай предложил отправиться за покупками в город, который
раскинулся на склоне горы. Она согласилась с неохотой, не понимая, что Гай
собирается покупать на сей раз. С одной стороны, она должна быть ему
благодарной, но его неукротимая решимость выбросить большую часть ее
гардероба и купить ей новые
сексапильные
вещи лишь прибавляла Диане
неуверенности. Если ему так не нравились ее вид и внешность, то почему тогда
он на ней женился? На прошлой неделе Гай купил ей черное платье,
подчеркивающее фигуру, отделанное стеклярусом, красный вечерний туалет с
глубоким декольте и длинным разрезом на юбке, изумрудное с открытой спиной
платье для обедов и рискованно открытое белое шелковое с яркими блестками на
плечах. Она почувствовала себя некой помесью Марлен Дитрих и Мей Уэст.
Наверняка ее мать была бы в шоке, увидев дочь в этом наряде.
Они медленно поднимались по круто карабкающимся вверх улочкам Лозанны,
разглядывая витрины магазинов с выставленными в них элегантными кожаными
изделиями, изделиями из шелка, домашнего приготовления шоколадом и
множеством самых разнообразных наручных часов. Внезапно Гай остановился
перед одной весьма скромно оформленной витриной. Взглянув на вывеску над
дверью, он как-то по-мальчишески улыбнулся.
— Вот она! — воскликнул он, подхватывая Диану под локоть и
направляя к латунной двери. — Я узнал, это где-то здесь. Я приходил
сюда с матерью много лет назад, когда в ней вдруг проснулся интерес к
покупкам. — Он шагнул внутрь, Диана последовала за ним и оказалась
внутри весьма симпатичного мехового магазина.
Пожилой мужчина в безупречно сшитом черном костюме направился им навстречу, улыбаясь и потирая руки.
— Мадам, месье? — негромко обратился он. — Могу ли я вам
помочь?
По-видимому, Гай точно знал, чего хотел.
— Я хотел бы взглянуть на вечерние пелерины. Белого цвета, из норки,
пожалуйста.
— Да, месье, конечно. — Продавец бесшумно исчез за темными
бархатными ширмами, оставив Гая и Диану рассматривать интерьер. Когда он
появился снова, то благоговейно нес охапку белых норковых пелерин, которые
положил на прилавок с такой осторожностью, словно это был ребенок.
Гай молча дотронулся до каждой, поднял одну, приложил ее к лицу Дианы.
— Это несколько старит мою жену. Что еще у вас есть?
Продавец повторил трюк с бесшумным исчезновением, а появившись, предъявил
белую горностаевую пелерину, узкие полоски которой шелковисто переливались,
когда он накинул ее на плечи Дианы.
— Нет, мне не нравится фасон, — заявил Гай. — Слишком
стариковский. Наверняка у вас есть что-нибудь такое... молодое, блестящее?
Диана в смятении перминалась с ноги на ногу. Ей не нужна новая вечерняя
пелерина. Ее симпатичная темно-синяя бархатная накидка прекрасно
гармонировала со всеми нарядами.
Щеки продавца вспыхнули, он смерил своими серо-стальными глазами Гая сверху
донизу.
— У меня есть великолепная полярная лиса, — сказал он, — но
это натуральный мех, с головами и хвостами, а не пелерина в строгом смысле
слова. — Он сделал ударение на слове пелерина. —
Разумеется, — холодно добавил он, — мы сможем сделать пелерину,
если...
— Покажите мне.
И мех появился. Диана ахнула, когда мех, белый, как снег, и легкий, как
перышко, лег ей на плечи, обвился вокруг шеи и спустился на спину.
— Великолепно! — проговорил Гай.
Диана повернулась к зеркалу, чтобы увидеть себя со стороны. Ее голова с
золотистыми волосами как будто выглядывала из гнезда с шелковистым пухом.
— Это просто восхитительно! — выдохнула Диана.
Гай кивнул, и пока он выписывал чек и отдавал распоряжение о доставке
покупки к вечеру в отель, Диана осмелилась посмотреть на другие меха,
которые были здесь выставлены. Норка, темная и шоколадного цвета; соболь;
шкура леопарда; дымчато-голубая лиса. Диана глубоко вздохнула. Все-таки
приятно быть замужем за таким богатым и щедрым человеком, как Гай. Жизнь
компенсирует некоторые минусы. Все же временами он так хорошо к ней
относился, был так добр и хотел ей только хорошего. Если бы только...
— Ты можешь надеть ее сегодня вечером с зеленым платьем, — сказал
Гай, нарушая ход ее мыслей. Диана улыбнулась ему. Какое имеет значение, что
он хочет, чтобы она выглядела иначе? Кажется, его очень радует, если она
надевает вещи, которые он ей подарил, а ей в конце концов хочется лишь,
чтобы он любил и одобрял ее. Это имело большее значение, чем все другое. Его
одобрение. Папа всегда одобрял то, что делала его дочь.
Когда они вышли из магазина, Диана взяла Гая под руку.
— Спасибо, Гай, — пробормотала она. — Ты так добр ко мне.
Он выглядел весьма довольным и повел ее в ближайший ресторан, где они выпили
по большой чашке горячего пенистого шоколада и съели по пирожному. Гай бодро
говорил о своих планах по возвращении в Париж. Вечер в опере. Поездка в
Версаль. Посещение Лувра. Покупки для нее у Диора и Нины Риччи, возможно,
еще у Чианарелли. Диана слушала и снова чувствовала себя счастливой.
Обед в этот вечер прошел приятно и без особых событий. Гай заказал икру, за
которой последовала жареная утка в восхитительном вишневым соусе и, наконец,
блинчики
сюзет
с апельсиновым вареньем и ликером. Кроме того, было два
сорта вина. Гай, похоже, чувствовал себя отлично.
Впервые за время медового месяца Диана несколько расслабилась. Ее тоска по
дому отошла на второй план, и ей больше не казалось странным находиться один
на один с мужчиной двадцать четыре часа в сутки и ездить по всяким
немыслимым местам. Она еще выпила вина и, встретившись со взглядом Гая,
впервые поняла, насколько прав был Джон. Гай был более умудренным жизнью,
чем она, более опытным и весьма практичным. Она ничего не знала о жизни за
пределами Стэнтон-Корта, защищенная его стенами от реальности. У Дианы
вспыхнули щеки, когда она вдруг осознала, какой обузой была эти две недели
для человека, ожидавшего, что его жена будет такой же практичной и мудрой. А
какой нервной и невосприимчивой она была в постели! Неудивительно, что Гай в
ней разочаровался. Ему не нужна в качестве жены хныкающая глупенькая
школьница. Он хотел — и имел право этого ожидать, — чтобы она была
самостоятельной, куда бы они ни пришли. Это напомнило ей о том, как все
оказывалось несоответствующим ее ожиданиям. Сейчас в их отношениях не было
ни радости, ни нежности. А что касается любви... она отказывалась верить в
то, что любовь существует только в книгах да фильмах.
Диана сделала глоток вина, и в ее глазах появился лихорадочный блеск. Пора
ей стать взрослой, сделаться настоящей женщиной — женщиной, способной
порадовать и удовлетворить мужа. Диана улыбнулась Гаю, снова глотнула вина,
и пламя свечи заплясало между ними.
— Пошли, — предложил через некоторое время Гай. — Мы можем
спуститься к озеру, прежде чем отправиться спать.
Небо было усеяно звездами. С вершин гор, окружающих город, веял легкий
ветерок, шелестел листьями, играл высокой травой под ногами. До них издали
долетело позвякивание колокольчика на шее какой-то козы. Они спустились к
воде не разговаривая, но сейчас молчание не казалось Диане тягостным, на
сердце у нее было тепло и уютно.
Когда они пришли в номер, Гай снял пиджак и, швырнув его на кресло, подошел
к высокому окну. Блики света играли на поверхности озера, но Гай, похоже,
сосредоточил свое внимание на освещенной террасе внизу, где люди еще сидели,
пили вино и вели разговоры.
Находясь в приподнятом настроении после выпитого вина и от найденного ею
решения — быть зрелой и уверенной, Диана медленно направилась к Гаю.
Сегодня, — решительно сказала она себе, — я постараюсь получить
удовольствие от любовной игры. Я постараюсь ответить на его бурную страсть.
Я докажу, как люблю его
.
— Дорогой... — Подойдя сзади, она обняла Гая за талию и прижалась
к его спине, ощутив лобком твердость его ягодиц.
Секунду-другую не было никакой реакции, а затем Гай резко повернулся. Глаза
его сверкали.
— Я выйду, — резко сказал он, отворачиваясь от Дианы. Схватив
пиджак, он, не говоря ни слова, шагнул к двери.
Через секунду дверь за ним захлопнулась, и Диана осталась одна.
Становилось все холоднее, звезды все четче высвечивались в черном небе.
Дрожа от холода, Гай втянул голову в плечи и двинулся к центру города.
Дурак! Он скрипнул зубами. Чертов дурак! Он способен сейчас сокрушить все
вокруг, если не возьмет себя в руки. Гай глубоко засунул руки карманы и
ускорил шаг, пытаясь как-то совладать со смятением. Он чувствовал себя в
ловушке. Такого он не предвидел. Эти постоянные взгляды Дианы, полные любви,
ее навязчивая нежность и детское ожидание способны были свести его с ума.
Настоящая беда с этими женщинами. Вначале была мать, а теперь Диана с ее
романтическими представлениями и глупыми фантазиями. Почему она не могла
больше походить на... Он оборвал себя, чтобы остановить лавину воспоминаний,
которые мгновенно обрушились на него, воспоминаний о пережитом опыте, таких
поразительно красивых, что они могли надорвать ему сердце и вывернуть его
наизнанку.
О Боже! Что он будет дальше делать с этой женщиной! Гай в отчаянии поднял
вверх подбородок. Ветер с гор обдувал его, забираясь под одежду и обжигая
ледяным холодом.
Надо подвести кое-какие итоги. Что же он сделал из того, что первоначально
обещал себе? Гай замедлил шаг, почувствовав себя немного лучше. Конечно,
пока что все еще возможно. Как только закончится медовый месяц, жизнь может
вернуться... ну, почти в нормальное русло. По крайней мере он не будет рядом
с ней двадцать четыре часа в сутки, сходя от этого с ума.
Гай находился в центре Лозанны, рестораны и бары, в которых горели огни и
шла обычная жизнь, выглядели весьма привлекательно. А ему сейчас явно нужно
было выпить.
Гай зашел в первый подвернувшийся бар, заказал бренди и сел за столик в
углу. Господи, что он скажет Диане? Она ведь абсолютная дурочка. Наивная и
не знающая жизни, это верно. Невинная и доверчивая, что тоже верно. Но если
он и впредь будет вот так срываться, она заподозрит, что с ним что-то
серьезное. Гай внутренне застонал. Подобные срывы — это самое худшее из
того, что может быть. В прошлом у него было несколько женщин — низкопробных
проституток, которые не задавали вопросов, но уверяли его, что он способен
функционировать нормально. Но Диана... с мягкими маленькими ручками и нежным
девственным телом... Он вдруг разозлился на то, что она не такая, как он
хотел, и никогда не сможет быть такой.
В этот момент в бар вошел молодой немец, блондин с волосами пепельного
оттенка и мощной челюстью, и заказал себе пива. Он бросил случайный взгляд
на Гая — и их глаза встретились.
Гай почувствовал, что по его телу пробежала знакомая магнетическая волна, и
улыбнулся. Молодой человек взял пиво и сел за столик Гая. Гай сделал
глубокий вдох, как бы сбрасывая с себя тугие путы новой жизни, подобно тому,
как змея сбрасывает кожу.
В самом деле, почему бы ему не взять свое, если Диана об этом не узнает?
Глава 6
— Это уже слишком, Диана! — сердито сказал Чарльз. — Одно
дело, когда сюда каждый уик-энд приезжаете вы с Гаем, но надо покончить с
приглашением всех ваших друзей. Или вы считаете, что Стэнтон-Корт — это
пятизвездочный отель?
Диана густо покраснела и ничего не сказала.
— Сейчас не то, что было до войны, ты ведь сама знаешь. Тогда у нас
было только домашних слуг шестнадцать человек, не считая десятерых
садовников и рабочих. Сейчас, когда мама переехала жить в дом, полученный по
наследству, и с ней уехал Джон, это означает, что все хозяйство лежит на
Софи, — продолжал Чарльз. — А у нас всего четыре горничные да два-
три помощника. К тому же Софи беременна, и я не хочу ее перегружать.
— Я... прошу прощения, Чарли. Я не подумала об этом. Для меня это
всегда был мой дом, куда мы могли пригласить любого, кого хотели, и я
думала, что все нормально. Ты не говорил мне, что возражаешь.
— Очень даже возражаю. Это требует многих дополнительных усилий и
расходов. Софи и я — мы даже не знаем тех, кого вы привозите! С какой стати
мы должны принимать незнакомых людей каждый уик-энд? Черт возьми, да, в
конце концов, теперь это мой дом! — Чарльз зашагал по библиотеке,
сохраняя все такое же сердитое и возбужде
...Закладка в соц.сетях
