Жанр: Любовные романы
Великосветский скандал
...кестранты настраивали инструменты. Официанты укладывали бутылки
шампанского в ведерки со льдом.
— Я слышу шум машины! — крикнул Джон, появляясь в гостиной.
Чарльз подошел к окну, из которого была видна подъездная аллея.
— Едут сразу несколько машин! — воскликнул он.
Диана окинула всех возбужденным нервным взглядом.
— Начинается, да? — ахнула она.
Подчиняясь строгим инструкциям матери, Диана танцевала со всеми молодыми
людьми, которые толпились вокруг нее весь вечер. Однако она все время
чувствовала присутствие Гая, стоящего возле бара, видела, что он не спускает
с нее глаз, когда она с кем-то оживленно разговаривает и смеется.
В конце концов Диана больше не могла этого вынести и направилась к нему.
— Вы не скучаете? — спросила она с обеспокоенной улыбкой. — Вы что-то мало танцуете.
— Я ожидал, пока вы выполните обязанности хорошей хозяйки бала.
Почувствовав иронию в его словах, Диана сделала шаг назад и внимательно
посмотрела на его лицо. Внешне Гай выглядел спокойным, хотя в глазах его
читалось раздражение.
— Ах, вот оно что. Ну... — пробормотала Диана.
Внезапно он улыбнулся какой-то теплой улыбкой, и сердце у нее растаяло.
— Не беспокойтесь, Диана. Я все понимаю. Думаю, что вашей матери не
обязательно было говорить мне, когда я приехал, что я не должен
монополизировать вас.
Лицо Дианы вспыхнуло.
— Боже, какой ужас! Я очень сожалею. Маме не следовало этого делать.
Улыбка Гая стала еще шире.
— Не компенсировать ли нам упущенное? — спросил он, кладя руку ей
на талию.
От прикосновения его руки Диана испытала удивительное возбуждение. Она
заглянула в глаза Гаю и увидела, что взгляд у него теплый и нежный.
— Да, — тихо сказала она.
Во время танца он тесно прижал ее к себе, его грудь касалась ее волос, рука
крепко сжимала ее руку. Диана почувствовала пьянящее желание прильнуть к
нему еще теснее. Она отдалась этому соблазну, ощутив телом плоский живот и
бедра.
— Не выйти ли нам в сад? — полушепотом спросил Гай, будто бы
прочитав ее мысли. Диана проигнорировала предупреждающие звонки, которые
звенели в ее голове, и то, что мать наверняка утром прочитает ей нотацию.
Она увидела, как нахмурился Чарли, когда она вместе с Гаем направилась к
террасе. Ну и пусть! Она хотела только одного — быть рядом с Гаем, который
продолжал держать ее руку и вел ее в сад, где головокружительно пахли розы и
где можно было услышать доносящееся издали пение соловья.
— У вас здесь очень красивое место, — сказал Гай, оглядываясь на
здание, все окна которого светились.
— Вы должны приехать к нам на уик-энд, — безрассудно предложила
Диана. — Я могла бы показать вам окрестности.
— С удовольствием. — Он слегка обнял ее за плечи. — Вы всегда
здесь жили?
— Это было нашим семейным гнездом свыше трехсот лет. Я родилась
здесь. — Диана посмотрела на его профиль, освещенный луной, и подумала,
что Гай очень красив. Даже более красив, чем Хитклифф. Пришелец со стороны,
заинтересовавшийся домом богатого человека. Нельзя сказать, что у Гая нет
денег, сказала она себе. Наверное, его семья в Америке даже богаче, чем
Саттоны. В ней заговорило какое-то материнское чувство — ей захотелось,
чтобы Гай чувствовал себя желанным и счастливым. Было очевидно, что он не
понят, даже одинок. Диана крепко сжала его руку.
— Я так рада, что вы смогли приехать сегодня к нам на вечер, —
сказала она.
Гай обернулся и сверху посмотрел на Диану. На миг ей показалось, что он
хочет поцеловать ее, но вместо этого он всего лишь улыбнулся, оставив ее
разочарованной. Что-то в его улыбке было такое, что ей не понравилось,
однако это ощущение быстро прошло.
Затем Гай заговорил:
— Я польщен, что меня пригласили. Мог ли я мечтать о том, чтобы стать
гостем дебютантки года?
Остаток вечера для Дианы прошел как сладкий сон. Она танцевала и пила с Гаем
шампанское, игнорируя неодобрительные взгляды матери. Веселье продолжалось
до тех пор, пока не появились первые признаки туманной зари. И лишь тогда
Диана забралась в постель, но вовсе не для того, чтобы спать, а чтобы думать
о Гае и мечтать увидеть его снова.
Глава 3
Франческа прижалась к лежащему на диване Марку.
— Продолжай, — сказала она, приподняв голову так, что густая копна
ее каштановых волос накрыла Марку плечи. — Так что же дальше? —
Глядя на его профиль, Франческа видела, как Марк напряженно свел брови и
выпятил вперед нижнюю губу. — Ну что же?
— Боже мой, я не знаю! — Марк в ярости швырнул страницы рукописи
через спинку дивана, и они с громким шелестом упали на пол. Затем он закинул
руки за голову и уставился в потолок. На его лице было написано
отвращение. — Не могу писать эту чертову книгу! Не идет — и все тут!
— Не надо так переживать, милый. — Франческа положила руку на
мускулистую грудь Марка, словно пытаясь защитить его. — Наверное, ты
находишься сейчас в творческом тупике. Такое случается со многими. Почему бы
тебе не отдохнуть, не расслабиться слегка? А завтра ты сможешь все начать
сначала.
Марк в раздражении сначала сел, затем соскочил с дивана.
— Ты не понимаешь, Франческа! Все не так просто. Я вовсе не устал!
Просто я не могу писать! А издатели ждут эту книгу. Боже мой, я должен был
сдать ее еще на прошлой неделе — и вот на тебе, застрял на этом проклятом
месте, не знаю, что же будет с героями дальше.
Франческа смотрела на Марка и чувствовала, как тает в груди сердце. Она так
любила этого человека. Она готова была заложить свою душу, лишь бы помочь
ему.
Марк Рейвен, двадцати пяти лет от роду, был на редкость магнетической
натурой. И внешность здесь была совсем ни при чем. Рост его составлял пять
футов восемь дюймов, он был атлетически сложен. Черты лица у него были
грубоватые, даже резкие, взлохмаченные волосы напоминали львиную гриву. Зато
его чуть кривую улыбку Франческа находила удивительно привлекательной.
Черные глаза, более черные, чем у нее, были единственной деталью, которая
свидетельствовала о деликатности его натуры. Но не в ту минуту, когда им
владел гнев. Сейчас они метали молнии из-под насупленных густых бровей,
сведенных вместе и образующих одну сплошную линию. У него были загорелые
руки, крепкие, красивые и выразительные. В нем ощущались звериная грация,
мужская сила и сексуальность. Он был явно харизматической личностью.
Буквально с первой встречи с ним на обеде у подруги Франческа была
заинтригована и очарована им. Марк стал ее первой любовью, и в двадцать один
год она знала, что не сможет найти другого столь же удивительного человека.
В двадцать два года Марк написал свой первый роман
Нечестивый призрак
.
Роман стал сенсацией, побил рекорды популярности и вдобавок сделал Марка
состоятельным. У него были куплены права на создание фильма, критики
превозносили молодого писателя и называли новым Эрнестом Хемингуэем.
Издатели хотели заполучить его новую книгу и предложили Марку фантастический
аванс. Но вот теперь выяснилось, что он больше не в состоянии писать. Во
всяком случае, так, как ему хотелось. Тем более на таком уровне, как
Нечестивый призрак
. Марка разъедали отчаяние и неуверенность в себе, и он
никак не мог завершить свой второй роман.
Пока Франческа изучала бизнес в Колумбийском колледже, Марк уединился в
новых апартаментах на Мэдисон-авеню и отчаянно барабанил на машинке, то и
дело с яростью разрывая листы, едва напечатав два или три предложения, и
швыряя их в корзину. Вторая книга значила для него больше, чем
первая, — она должна была упрочить его положение как писателя, однако
сейчас он сильно сомневался, что это случится.
До летних каникул Франчески оставалась всего неделя, и ей хотелось бы
провести их с Марком. Однако его нынешнее расположение духа удерживало ее от
того, чтобы предложить какой-нибудь план. Она наблюдала за тем, как он мерил
шагами свою мужскую холостяцкую гостиную, уставленную книжными стеллажами,
кожаными диванами, с захламленным письменным столом и бронзовыми настольными
лампами с зелеными абажурами. Он явно игнорировал лежащую на полу рукопись,
и, если судить по его ссутулившимся плечам, от него вполне можно было
ожидать нового взрыва. Франческе не пришлось дожидаться слишком долго.
— Я в полном отчаянии! — внезапно возопил Марк. — Все будут
думать, что я писатель одной книги! О Боже, может, так оно и есть! — Он
снова плюхнулся на диван, придавив ей ногу.
— Ай! — завопила от боли Франческа.
— Ох, прости меня, дорогая! — Марк отодвинулся и стал растирать ей
ступню. — Прошу прощения, что причинил тебе боль. — Печальная
кривая улыбка появилась на его лице.
Франческа также улыбнулась в ответ милой теплой улыбкой, обнажив ровные
симпатичные зубки.
— Возможно, тебе удастся вспомнить, как ты писал первый роман, и это
тебе поможет, — высказала предположение Франческа. Она ничего не знала
о том, как пишутся книги. Просто, познакомившись с Марком, она поняла,
насколько серьезно он к этому относится. — Я имею в виду, что ты не жил
тогда так, как сейчас. Возможно, сейчас ты живешь слишком комфортно, слишком
шикарно. Ведь тогда ты обретался в номерах рядом с целым букетом писателей и
художников. Ни с кем не встречался, у тебя не было денег... Может быть,
сейчас...
Кажется, она зашла слишком далеко. Франческа поняла это по напряженности
Марка, по тому, как сжались его челюсти и вытянулся в тонкую линию рот. Он
вдруг вскочил с дивана, обошел его, поднял рукопись и положил ее на
письменный стол.
— Это так, Марк? — В голосе Франчески прозвучали нотки
страха. — Это из-за меня? Я отвлекаю тебя от работы?
Не говоря ни слова, он довольно долго смотрел на нее, как если бы его мысли
были где-то совсем далеко, пытаясь найти ответ.
— Нет, любовь моя, это никак не связано с тобой. Причина совсем не в
тебе, — устало добавил он.
Но если причина не в ней, то в чем? Франческа свернулась клубком на диване,
словно ей было холодно. Может, все дело в его родителях, которые владеют
пекарней в Квинзе, отказываются принимать от него денежную помощь и признать
его успех, которые вычеркнули его из своей жизни? Они были обижены на него,
потому что в девятнадцать лет он оставил пекарню, сказав, что намерен
добиться в жизни большего. Марк изменил фамилию — из Равенски стал Рейвеном,
и это глубоко оскорбило родителей. Сняв угол в Гринвич-Виллидж, он стал
вечерами работать в ресторане, а днем писать. Пока его родители трудились в
пекарне (отец вставал в три часа утра, чтобы успеть к началу дня выпечь
хлеб), Марк делился пищей и мечтами со своими новыми друзьями, которые
надеялись на большие перемены к лучшему. Он был одним из немногих, кому
повезло, однако его родители не желали с ним разговаривать. Чувство вины —
вот что его гложет, размышляла Франческа. Он даже не думает о том, что
заслужил свой успех.
— Мне пора домой, — сказала она, поднялась с дивана и стала
разглаживать складки своей красной юбки.
— Прошу тебя, дорогая, останься на ночь. — Марк стоял к ней
спиной, и она не видела его лица, однако голос его звучал вполне искренне.
— Ты знаешь, милый, мне бы самой хотелось, но мать будет сходить с ума.
Она до сих пор считает меня ребенком. Наверное, она думает, что я все еще
девственница.
— Я знаю, — глухо сказал Марк.
— Но мне не обязательно уходить прямо сию минуту... Если ты хочешь,
чтобы я осталась на некоторое время...
— Да, разумеется! — Марк повернулся, и Франческа увидела, что
глаза у него опять стали добрыми и ласковыми. — Я хотел бы, чтобы ты
осталась навсегда, малышка. Господи, я не знаю, что бы я делал без
тебя! — Эти слова он проговорил тихо, а затем вдруг громко произнес: —
Я так люблю тебя, Франческа!
Спустя несколько секунд она оказалась в объятиях Марка. Пламя, которое, в
общем, никогда в них не затухало, разгорелось с новой силой. Франческа
почувствовала мощный прилив желания и любви к этому сильному, терзаемому
сомнениями человеку, чьи руки обнимали ее и чьи поцелуи горели у нее на
губах.
Осторожно и деликатно Марк снял с нее свитер из ангоры и, водя кончиками
пальцев по ее подбородку, принялся нежно целовать в губы. Затем его руки
стали гладить ее спину, округлые ягодицы, груди. Нагнувшись, он взял в рот
один из затвердевших сосков. Рука его гладила шелковистые волосы между ее
ног. Желание волнами накатывало на Франческу, она чувствовала себя актинией,
которая податливо раскрывается, чтобы принять семя, способное затопить ее.
Она помогла Марку сбросить одежду, и теперь уже ее руки исследовали его
тело. Франческа чувствовала, что он испытывает столь же сильное желание, как
и она, и знала, что он постарается продлить эти сладостные муки как можно
дольше. Затем он положил ее на диван, долго, нежно и сладко раздвигал ей
ноги и осторожно, деликатно входил в нее. Толчки его становились все более
мощными, он неотрывно смотрел ей в глаза. За оргазмом следовал новый оргазм.
Марк прижался ртом к ее губам в жарком поцелуе, и его тело также забилось в
сладостных конвульсиях.
Стояла осень, и Лондон купался в мягких солнечных лучах. Молодые светские
красавицы возвращались из деревни, чтобы сделать решительную попытку
завоевать внимание светского общества. Гай устроился на собственной новой
квартире в особняке, окна которого выходили на Грин-парк. Он отнюдь не
собирался скучать в эту зиму.
Сейчас, в октябре, Гай по нескольку раз в неделю приглашал Диану пообедать,
и она принимала его приглашения с явным удовольствием.
— Как это чудесно, Гай! — сказала Диана, когда они однажды обедали
в
Савое
. — Мама говорит, что в будущем я смогу оставаться в городе с
понедельника по пятницу и ездить домой на уик-энд.
Она не пояснила при этом, что мать хотела, чтобы дочь могла встречаться с
другими молодыми людьми, в надежде, что Гай ей скоро надоест.
Гай, видя ее энтузиазм, снисходительно улыбнулся.
— Где ты остановишься? У твоей семьи нет места в городе, не правда
ли? — Место в городе — он узнал, что именно так аристократы называют
свои апартаменты в Лондоне. Они имели именно место в городе, а не коттедж,
дом или усадьбу.
— Я остановилась в Чейни-Уок с леди Бенсон. Она давняя приятельница
мамы. — Диана сделала глоток шампанского, к которому Гай привил ей
вкус, и улыбнулась широкой улыбкой. — Мне сейчас нравится в Лондоне
гораздо больше, чем летом. Сейчас все вы-глядит как-то иначе.
Черные глаза Гая встретились с голубыми глазами Дианы, и она почувствовала,
что краснеет.
— Разумеется, все выглядит совсем иначе, — поддразнил ее
Гай. — Раньше ты общалась только с группкой глупеньких девчонок, а
теперь тебе веселее, потому что ты общаешься со мной.
Диана потупила взгляд. То, что сказал Гай, было правдой. Все правильно!
Благодаря Гаю она почувствовала себя взрослой и умудренной опытом. Он водил
ее в такие места, как отель
Беркли
, где они танцевали под музыку Яна
Стюарта, или в ресторан
Ле Каприс
, где завсегдатаями были многие видные
деятели шоу-бизнеса. А еще они бывали на балете, в опере, на скачках, на
премьерах фильмов и благотворительных балах. Гай даже сводил ее в ночной
клуб на Лестер-сквер под названием
400
, где было настолько темно, что
невозможно было рассмотреть, кто сидит за соседним столиком. Диана нашла это
весьма волнующим.
Диана с обожанием посмотрела на Гая. Можно ли найти более доброго и щедрого
мужчину? Похоже, он изо всех сил старался сделать ее счастливой. И у него
так много денег! Всю жизнь Диана жила среди бесценных античных сокровищ, но
у нее никогда не было свободных денег, чтобы бездумно тратить их на
всевозможные покупки. Диана вдруг начала ценить деньги и то, что можно на
них купить.
— Ой, мне так хочется увидеть
Целуй меня, Кэт
! Это должно быть очень
интересно, Гай!
— Это потрясающе.
Момент какой-то интимности внезапно прошел, и Гай снова стал собой. Однако
Диана оставалась вполне довольной. За последний месяц он приглашал ее каждый
второй вечер, а также провел два уик-энда в Стэнтон-Корте с ней и ее семьей.
Это наверняка означало, что Гай хочет на ней жениться, хотя он ни разу не
сделал попытки физически сблизиться с ней.
В
Комнате орхидей
было столь же темно, как и в
400
, хотя, как
заподозрила Диана, не так чисто. Официанты подавали напитки, демонстрируя
ловкость летучих мышей в темной пещере, а пары, сплетенные в одно целое, не
без труда пробирались к небольшой танцевальной площадке.
Станет ли Гай танцевать с ней таким же образом? Не потому ли он пригласил ее
именно сюда? От сладостного предчувствия у Дианы екнуло сердце. Он никогда
не прижимал ее к себе так плотно. Ее вообще никто плотно не прижимал...
— Шампанское? — Гай весело помахал прейскурантом вин. — Здесь
так темно, что я ничего не могу прочесть. Как насчет
Дом Периньон
?
Диана кивнула, внезапно успокоенная его обычной веселостью.
— Ты приедешь в Стэнтон-Корт на уик-энд? — живо спросила
она. — Чарли и Софи дают обед в субботу, а в воскресенье к нам
приглашены гости, чтобы поиграть в теннис.
— Да, я непременно буду. Что мне привезти?
— Привезти? — озадаченно спросила она. — Ну, свои теннисные
принадлежности и обеденный костюм.
— Нет, я имею в виду что-нибудь в качестве подарков. Что-нибудь для
твоей матери и Софи. Как насчет бренди, которое так любит Чарльз?
— Ой, Гай! Ты не должен привозить нам подарки в каждый свой
приезд! — запротестовала Диана. Ей на самом деле не хотелось этого.
Щедрые подарки Гая приводили в замешательство семью Саттон и порождали у них
ощущение, что он пытается купить их расположение. От своих друзей они не
получали иных подарков, кроме баночек с домашним клубничным вареньем. Или
меда — от гордых владельцев ульев.
— Гай, — осторожно начала Диана, — у моей семьи, как ты
знаешь, не так много денег, которые можно тратить, все они вложены в бумаги
и все такое. — Диана почувствовала, что начинает заикаться от
волнения. — Если ты будешь дарить им такие подарки... они... ну,
словом... это поставит их в неудобное положение. Они не в состоянии ответить
тем же.
— Ах, Диана! До чего же ты мила! — заулыбался Гай. — Я все
это понимаю, но скажи, с какой стати они должны дарить мне подарки? Они
очень гостеприимны, так почему я не могу прихватить с собой несколько
пустячков? Может быть, привезти икры на субботний обед? И к ней в самый раз
будет русская водка.
Диана закусила губу. Лучше бы уж она молчала. Ее семье это не нравилось, но,
с другой стороны, ее попытки удержать Гая могут его обидеть. Она не станет
больше рисковать.
— Значит, мы отправляемся в пятницу после чая? — спросила она.
— Отлично. Почему бы мне не заехать за тобой утром, чтобы мы могли
хорошо позавтракать где-нибудь на полпути?
Диана радостно вздохнула. Жизнь стала по-настоящему божественной с того
момента, когда она встретила Гая.
Час спустя Гай довез ее до Чейни-Уока, помог выйти из машины и довел до
освещенной площадки перед входной дверью.
— Это был совершенно изумительный вечер, — искренне сказал он,
когда они прощались. — Спасибо, что пришла.
На какую-то долю секунды его руки скользнули по ее телу, губы слегка
коснулись ее — и он тотчас же ушел.
Ноги Дианы дрожали, она плавилась от желания, когда поднималась по лестнице
в спальню. Стоя посреди комнаты, она задумчиво смотрела в пространство. Гай
был не только Хитклиффом, он был героем всех романов, которые она когда-либо
читала, и всех голливудских фильмов, которые видела.
Она не могла дождаться, когда Гай предложит ей выйти за него замуж.
Чарльз и Софи озабоченно посмотрели друг на друга.
— Вот так штука! — Чарльз беспомощно развел руками и опустился на
обитый ситцем диван. — Мы тут ничего не сможем сделать. Диана полна
решимости.
Он подтянул вздувшиеся на коленях брюки для верховой езды и сел поглубже. На
его обветренном красноватом лице появилось крайне озабоченное выражение, и
сейчас он выглядел старше своих тридцати лет.
— Мать вела дело из рук вон плохо, — продолжал Чарльз свои
размышления. — Ей следовало бы с самого начала решительно пресечь их
встречи, а не приглашать его сюда.
— Она могла думать, что Диану будет тянуть к Гаю еще больше, если ей
запретят видеть его, — резонно заметила Софи.
— И, как видишь, это не сработало... Знаешь, я навел о нем справки. Он
учился в университете с некоторыми парнями, которых я знаю. У меня в Лондоне
есть друзья, которые имели с ним дело. Софи, он насквозь порочен. Он тянет
деньги со своей матери, он пьяница, а компании, с которыми он проводит
время, — самого низкого пошиба. У него отвратительная репутация. Кроме
Дианы, из женщин он имел дело только с проститутками. В общем, это настоящая
катастрофа.
— А она его любит, — заметила Софи.
Они сидели в библиотеке усадьбы Стэнтон-Корт за чаем. Мэри Саттон только что
сказала им, что Диана собирается замуж за Гая. Чарльз и Софи ждали, что
Диана появится чуть позже, а поскольку она говорила, что Гай не приедет в
этот уик-энд, то они намеревались поговорить с ней и попытаться убедить ее
порвать отношения с Гаем.
Чарли отхлебывал чай и задумчиво смотрел на Софи. Хвала Господу, что он
послал ему жену, обладающую практичным умом, энергией, добрую и ласковую.
Это особенно важно в такой момент. Она сможет поговорить с Дианой как
женщина с женщиной, убедить сестру в том, что она совершает страшную ошибку.
Образование и воспитание Софи были более основательными и серьезными, чем у
Дианы. Будучи дочерью генерала британской армии, она путешествовала со
своими родителями по всему свету, а в двадцать два года заняла ответственную
должность в Министерстве иностранных дел.
Чарльз познакомился с ней на балу. Его сразу же очаровали ее веселые голубые
глаза и вьющиеся от природы каштановые волосы. Она не была писаной
красавицей, но излучала тепло, надежность и спокойствие.
Через три месяца они поженились.
— Твоей матери следовало бы настоять на том, чтобы она училась и
готовила себя к работе, — продолжила размышлять вслух Софи. —
Диана целиком живет в прошлом. Другие девушки снимают квартиру в городе и
где-то работают. Она же считает, что можно выйти в свет, великолепно
провести сезон и после этого выйти замуж за первого подходящего молодого
человека.
— Боюсь, что тут совершила ошибку мама. Поскольку в ее время все было
именно так, она полагает, что и с Дианой должно быть точно так же.
— Так или иначе, попробуем убедить Диану, что, если она выйдет замуж за
Гая, ее жизнь будет загублена. Если он настолько порочен, как ты говоришь,
он будет волочиться за другими женщинами и устроит Диане настоящий ад. Он
действительно много пьет, когда бывает у нас, хотя, откровенно говоря, я не
видела его в доску пьяным.
Чарльз скривился:
— Здесь он проявляет осторожность. Но всего лишь на прошлой неделе я
слышал от Монтагуса, что он страшно нализался в одном ресторане, облевал все
вокруг и его увезли домой.
Софи потрясенно посмотрела на Чарльза:
— Диана не знает об этом? Ей никто об этом не рассказывал?
— Разве ты не знаешь общеизвестную истину, что жена узнает обо всем
последней? — мрачно сказал Чарльз. — Так или иначе, на этой неделе
я собираюсь ей все рассказать, как бы ни было ей неприятно. Я должен ей все
объяснить.
— Почему он хочет жениться на ней? — неожиданно спросила
Софи. — Кроме титула, у нее ничего нет. Ее крохотного содержания едва
хватает на то, чтобы покрыть стоимость одежды.
— Тем не менее наше имя откроет ему все двери, которые он только
пожелает открыть. Он страшный карьерист, Софи. Это первое, что я в нем
заметил, когда он в первый раз пришел к нам. Он использует Диа
...Закладка в соц.сетях
