Жанр: Любовные романы
Великосветский скандал
...нное выражение на лице.
— Я поговорю с Гаем, но это его здорово обидит. Он любит Стэнтон-Корт
не меньше нас.
— Вовсе нет! Он просто любит блеснуть и похвалиться. Вот, дескать,
какой я богатый и в какую аристократическую семью вошел! Если Гай хочет
иметь приличное место для приемов, он должен купить себе дом. — Чарльз
глубоко засунул руки в карманы своих мешковатых брюк и стал позвякивать
мелочью.
На лице Дианы отразился ужас.
— Но в таком случае он вообще не приедет домой, то есть... я имею в
виду — сюда.
— Со временем тебе понадобится место за городом. Что ты будешь делать,
когда у тебя появятся дети?
Диана уставилась на брата. Она не загадывала так далеко вперед. Стэнтон-Корт
означал для нее дом, надежность, место, где она чувствовала себя спокойной и
счастливой. При мысли, что она будет приезжать сюда гораздо реже, ей стало
грустно. А что она скажет Гаю? Он наверняка возмутится негостеприимностью
Чарльза и воспримет это как личное оскорбление.
Словно прочитав ее мысли, Чарльз подошел к Диане и положил ей руку на плечо,
как делал тогда, когда она была ребенком.
— Если хочешь, я сам скажу об этом Гаю. Я уверен, что он поймет.
Однако, отправляясь в сад, чтобы нарвать цветов для гостиной, Диана знала,
что Гай этого не поймет. Более того, он выместит на ней весь свой гнев.
Чарльз, чувствуя, что был излишне суров с Дианой, отправился на ферму, где
одна из коров должна была отелиться. Подойдя к скотному двору, он увидел Гая
вместе с четырьмя друзьями, которых тот привез на уик-энд. Это были две
богатые молодые пары — Алекс и Джун Баумейкер и Дуглас и Мариса Тейлор.
Алекс владел быстро растущей сетью прачечных самообслуживания — первых в
Англии, а Дуглас был директором крупной ситценабивной фабрики. Губы Чарльза
на мгновение дрогнули — он подумал, что его отец не хотел бы видеть этих
людей в своем доме, потому что они относились к числу торгашей. Чарльз
подошел поближе и услышал голос Гая.
— Конечно, на молоке столько денег не заработаешь, как на мясе, —
бойко рассуждал он. — У нас четыреста коров и пара племенных быков, но
я не удивлюсь, если мы не перейдем на мясное животноводство.
— В самом деле? Это что-то очень интересное, — сказал Чарльз,
подходя к группе сзади. — Поделись с нами своими знаниями, Гай. —
Чарльз повернулся к Баумейкерам и Тейлорам. — Видите ли, — пояснил
он с самоуничижительной улыбкой, — я всего три года проучился в
сельскохозяйственном колледже, так что мне весьма интересно узнать основы
животноводства от моего зятя.
Лицо Гая вспыхнуло, он бросил на Чарльза полный ненависти взгляд.
— У меня есть разговор к тебе, Гай, — многозначительно сказал
Чарльз. Остальные тактично отошли в сторону, и двое мужчин остались один на
один, не скрывая враждебности друг к другу.
— Что ты хочешь? — с раздражением спросил Гай.
— Это место не отель, и мы с Софи до смерти устали от того, что ты
используешь Стэнтон-Корт в этом качестве. Почему мы должны принимать каждый
уик-энд твоих друзей? С этим надо кончать, Гай, и я буду весьма признателен,
если ты ограничишь свои визиты и будешь приезжать, когда мы пригласим тебя и
Диану, — сказал Чарльз.
Похоже, Гай опешил от таких слов, и ему понадобилось некоторое время, чтобы
собраться с мыслями. Затем он провел ладонью по гладким черным волосам и
надменно проговорил:
— Ты вроде бы забыл, что я теперь член этой семьи! Они друзья Дианы в
такой же степени, как и мои, и я не думаю, что ты имеешь право запретить ей
и мне приезжать сюда, когда нам захочется.
— Это не музей, — сдержанно сказал Чарльз, — чтобы показывать
все каждому встречному. Это мой дом, мой и Софи, и когда мы решим открыть
его для всеобщего обозрения, я дам тебе знать. — Повернувшись, он
зашагал прочь от покрасневшего и клокочущего гневом Гая.
— Все меняется, когда выходишь замуж, правда? — задумчиво
проговорила Диана, прогуливаясь с матерью после завтрака в прилегающем к
усадьбе лесу. Был тихий, жаркий день, и нежно-зеленые листья на деревьях
едва подрагивали от легкого ветерка. Сквозь листву проникали косые лучи
солнца, и в потоке солнечного света роились мошки. Диана посмотрела на
громадные вязы и березы, на могучие дубы, которые весной своей тенью закрыли
колокольчики, и вдруг поняла, что запомнит это мгновение навсегда. Ей
навечно врежется в память этот замечательный летний день. Диана была
привязана к этим местам с детства, и куда бы она ни уехала, ее сердце
останется в Стэнтоне.
— Конечно же, многое меняется, дорогая. Но что конкретно ты имеешь в
виду? — спросила Мэри Саттон.
— Ну, как бы это сказать, — заикаясь, начала Диана, но затем,
словно решившись, добавила: — Мама, это плохо, что мы с Гаем приезжаем сюда
каждый уик-энд и часто привозим с собой друзей?
Мать ответила после едва заметной паузы.
— Ты должна помнить, — мягко сказала она, — что Стэнтон-Корт
больше не является моим домом. Он принадлежит Чарльзу. Он принадлежал ему с
той минуты, как умер отец, но я, естественно, оставалась в нем до твоей
свадьбы и свадьбы Чарльза. Сейчас это дом Чарльза и Софи, скоро у них
появится ребенок, как это и должно быть. У тебя есть теперь свой дом, это
справедливо, разве не так? А Джон и я — мы живем в доме, который является
наследством вдовы. Отвечая на твой вопрос, дорогая, скажу: я не думаю, что
вам следует приезжать иначе как по приглашению, и, уж конечно, вам не
следует привозить с собой друзей!
Диана грустно кивнула:
— Да, я понимаю, но у меня такое ощущение, что разваливается семья.
— Вздор! — твердо сказала мать. — Мы не обязательно должны
жить под одной крышей, чтобы любить и уважать друг друга! Все когда-нибудь
вырастают и становятся на собственные ноги. Ты думаешь, мне так легко уехать
из Стэнтон-Корта после многих лет жизни здесь? Но знаешь, со временем
человек привыкает ко всему, и это нужно было сделать.
Когда они вышли из леса и возвращались к дому через поросший лютиками луг,
Диана увидела в отдалении Чарльза и Гая. Они стояли на террасе и о чем-то
спорили. Оба раскраснелись, смотрели друг на друга исподлобья, и сердце у
Дианы упало: она поняла, что безмятежные дни ее детства раз и навсегда
кончились.
Субботний день шел к своему завершению, и Диана старалась не попадаться на
пути Гая, чувствуя, как возрастает напряженность. Поскольку это была
последняя возможность для Гая развлечь своих друзей за счет Саттонов, он
решил пуститься во все тяжкие. Все семейство наблюдало за тем, как гости
энергично взбадривали себя коктейлями с шампанским перед вечером и пили
много вина за обедом, после чего перешли к портвейну и бренди. Голоса их
звучали все громче, смех становился все бесшабашнее, от сигар поднимались
клубы дыма, а Гай стал забавлять гостей юношескими анекдотами.
— Давайте перейдем в гостиную и потанцуем! — воскликнул Гай, резко
вскочил на ноги, отчего серебряная ложка упала на пол. — Фу! —
фыркнул он, видя, что ложка продолжает крутиться и позвякивать. — Я так
и знал, что не должен был надевать эти сережки!
Друзья расхохотались.
— Давай свернем ковер! Ну, взялись все! — Он резко потянул
персидский ковер, не обращая внимания на ледяные взгляды Чарльза и
Софи. — Отодвигайте мебель. Будем танцевать самбу! У нас есть пластинки
с записями самбы?
— Гай, перестань! — шепотом попыталась удержать его Диана.
— Что перестать? — громко выкрикнул Гай. — Что я должен
перестать? Я только пытаюсь оживить этот допотопный морг! Джон, поставь
пластинку!
— Что с тобой, Гай? — Диана никогда не видела мужа в подобном
настроении. Было что-то пугающее в его поведении — он явно уже не владел
собой. — Ради Бога, Чарли будет сердиться.
— Да ну тебя, заткнись! — Гай повернулся к ней спиной и, схватив
Марису, закружил ее по комнате.
После этого все развивалось стремительно. Джон поставил пластинку, зазвучала
музыка, и Диана оказалась в объятиях Дугласа Тейлора. Джон танцевал с Джун
Баумейкер. Уголком глаза Диана видела, как Алекс Баумейкер поодаль
самостоятельно выделывал ча-ча-ча. Мэри Саттон, Чарльз и Софи сидели у
камина с мрачными лицами, молча наблюдая за происходящим. Музыка становилась
все громче, ритм учащался, и Диана почувствовала, что у нее закружилась
голова, однако Дуглас ее не отпускал. Она не очень хорошо поняла, что
произошло затем. Диана увидела, как Гай вдруг бросился через всю комнату в
ее сторону, и на мгновение подумала, что он спешит ей на помощь. Однако Гай
пронесся мимо, и тут же раздался предостерегающий окрик Чарльза. Затем
послышался женский крик, и что-то тяжелое упало под ноги Диане.
Какое-то время она недоумевающе оглядывалась по сторонам, пытаясь понять,
что произошло. Мужской голос произнес:
О Боже мой!
, пластинка со скрипом
остановилась, словно кто-то провел по ней иголкой. Воцарилась напряженная
тишина, прерываемая сдавленными стонами. Софи лежала на боку на полу,
согнувшись и подобрав под себя ноги.
— Ах ты скотина! — заорал Чарльз на Гая. — Идиот и
подонок! — Он наклонился над Софи, пытаясь поднять ее.
— Что случилось? — непонимающе спросила Диана у Марисы.
Мариса была смертельно бледной, в глазах ее стоял ужас.
— Софи упала, — сумела наконец выговорить она. — Гай стащил
ее со стула и пытался заставить танцевать... И она упала.
— Я позвоню и вызову доктора, — услышала Диана голос матери.
— Это без толку! У нее кровотечение! — в смятении проговорил
Чарльз. — Пошлите за
скорой помощью
.
Софи лежала на диване. На светлой юбке расплывалось пунцовое пятно.
— Ребенок, Господи, ребенок... — простонала она.
Диана без сил опустилась в кресло. Софи потеряет ребенка, и, хотя впрямую
Диана не была виновата, она чувствовала и свою большую вину в происшедшем.
Ей не следовало приводить Гая в семью. Ее родные были правы относительно
него. С какой-то обреченностью Диана поняла, что сама стала частью некой
разрушительной силы, которая причиняет несчастье всем окружающим.
Париж жил своей обычной шумной жизнью. Солнце изливало горячие лучи на улицы
и бульвары, на заполненные людьми кафе и бистро. Гудели клаксоны машин,
раздавались свистки полицейских. Диана медленно шла по Елисейским полям,
испытывая головокружение от мешанины звуков и запахов. Недалеко от
Триумфальной арки она решила зайти в кафе
Фуке
и выпить кофе.
Это была идея Гая — провести уик-энд в Париже.
— Давай снимем номер в
Ритце
! — сказал он. — Мы можем
сходить в оперу, пообедать у
Максима
в пятницу вечером. Это единственное
место, куда стоит пойти. Ну и сделаем некоторые покупки. Что ты на это
скажешь?
Диана не стала возражать. Гай, по всей видимости, довольно быстро оправился
после той трагедии, когда Софи потеряла ребенка, и готов был развлекаться
каждый день. Иначе обстояло дело с Дианой. Она чувствовала себя в ловушке,
постоянно испытывала тревогу и сильно изменилась за последнее время. События
того вечера открыли ей глаза на Гая, и она пребывала в полном смятении.
Диана увидела, каким пьяным, безрассудным и беспутным может быть Гай. И
сколько бы он ни приносил извинений после того вечера, сколько бы ни клялся,
что не будет напиваться до такой степени, Диана поняла, что вышла замуж за
человека опасного, несущего деструктивное начало. В ее положении развод
исключался. Ее семья никогда ей этого не простит. Она оказалась в ловушке,
из которой не было выхода.
И Диана вынуждена была пойти на нелегкую для нее сделку с Гаем. Они
проводили вместе все меньше времени, он почти не занимался с ней любовью, но
для внешнего мира они сохранили фасад и казались счастливой семейной парой.
Надо решить теперь только одну вещь, — размышляла Диана, отхлебывая
кофе и глядя на спешащих мимо парижан. — Я должна определиться, что
делать дальше. Если я вынуждена оставаться рядом с Гаем, в моей жизни должно
быть что-то еще, помимо бесконечных вечеров и балов
.
Но чем она могла заняться? Никто из ее подруг не был обременен работой, и
она сама не чувствовала себя подготовленной к тому, чтобы сделать карьеру. И
все-таки что-то делать нужно. Диана в душе ругала свою семью, и в
особенности мать. Может быть, это было правильно для предыдущих поколений
женщин, которые всецело зависели от своих мужей. Но сейчас времена
изменились. Диана подумала о Франческе, которая была полна честолюбивых
замыслов, и на миг позавидовала ей. Как это здорово — знать, к чему
стремишься.
Бросив взгляд на часы, Диана допила кофе и, расплатившись, вышла из кафе.
Она обещала встретиться с Гаем в баре
Ритца
в половине первого. Они
отправятся куда-нибудь позавтракать, возможно, в рыбный ресторан на левом
берегу. Вечером они будут в британском посольстве на приеме, который дают
посол с супругой.
Интересно, какие планы у Гая на день?
Гай отставил чашку с кофе и допил бренди. Было три часа, и он лихорадочно
размышлял.
— Почему бы тебе не пойти в салон Нины Риччи и не посмотреть
выставку? — невинным тоном предложил он. — Ты могла бы там купить
что-нибудь для сегодняшнего приема в посольстве.
Диана удивленно подняла на Гая глаза:
— Но я думала, что ты хочешь полюбоваться
Моной Лизой
в Лувре.
— Там будет слишком много людей в это время. Мы сходим утром. Я хотел
бы посетить два-три места, где продаются старинные книги, а тебе это
покажется страшно скучным. Купи самостоятельно платье и сделай мне сегодня
сюрприз, — довольным голосом заключил Гай.
— Если ты уверен...
— Абсолютно. Давай встретимся в
Ритце
в шесть часов. Идет?
Они прошли с полсотни ярдов по направлению к левому берегу Сены, и Гай
усадил Диану в такси. Клюнув ее в щечку, попрощался и некоторое время
смотрел вслед, пока такси не исчезло в потоке машин.
Посмотрев на часы, Гай определил, что в его личном распоряжении не менее
двух часов. Он остановил другое такси, сел в него и велел водителю ехать на
рю Скриб. Он знал, что там есть небольшое кафе под названием
Белая птица
.
Гай бывал там и прежде, и ему неизменно везло. Это было излюбленное место
танцоров, и во время своего последнего визита он подцепил эффектного
итальянца с мускулами атлета и лицом ангела с картины Леонардо да Винчи.
Слава Богу, что Диана ведет себя так, как ей было сказано, и не задает
вопросов, подумал Гай. Если у него и появлялись минутные сожаления по поводу
того, что она не в состоянии удовлетворить его, он старался отогнать эти
мысли. Он был создан таким, какой есть, и ничего поделать нельзя.
Остается лишь радоваться тем сокровенным часам, когда ему удавалось
отделаться от Дианы.
В тот же самый уик-энд Марк и Карлотта Рейвен вместе с Карлосом и няней
поселились в другом номере отеля
Ритц
.
Они провели в Париже уже два дня, и у Марка был зуд съездить в маленький
замок в долине Луары, который он снял на лето. Ему нужно было работать.
Темой его нового романа было французское движение Сопротивления во время
Второй мировой войны, и понадобятся недели изысканий и поисков. Марку уже до
чертиков надоели отели, беготня Карлотты по магазинам, встречи с
нужными
людьми
. Он бросился на застланную атласным покрывалом кровать, сдернул
галстук и упрямо заявил:
— Я не хочу идти на вечер сегодня!
— Но мы должны! Я проделала такую работу, чтобы получить приглашение! И
твой английский издатель будет там. Это ведь очень важно! — Сидя за
туалетным столиком, Карлотта занималась макияжем, и комната была наполнена
стойкими ароматами. — Просто жизненно необходимо, чтобы мы пошли! Разве
ты не хочешь, чтобы твоя книга вышла в Англии?
— Единственно жизненно важно для тебя лишь одно — чтобы все видели
тебя! — Марк сбросил на пол туфли. — Только не неси всякий вздор,
будто это нужно для моего имиджа!
— Боже мой, ты сводишь меня с ума! Разумеется, это нужно для твоего
имиджа! — сказала Карлотта, энергично жестикулируя руками и звеня
золотыми браслетами.
— Может, ты все-таки заткнешься? Ты вроде заезженной и осточертевшей
граммофонной пластинки! — Вскочив с кровати, Марк встал перед ее
столиком широко расставив ноги. Его мускулистое тело напружинилось от
гнева. — Я, слава Богу, писатель, а не делец шоу-бизнеса! Ты когда-
нибудь вобьешь это себе в голову? Я зарабатываю на жизнь ежедневно, часами
сидя за пишущей машинкой, отстукивая тысячи и тысячи слов. Мне плевать на
все эти дурацкие вечера. Я не намерен любезничать со всякими кретинами,
которые задают мне идиотские вопросы, вроде того, откуда я черпаю свои темы
и идеи.
— Стало быть, ты не пойдешь? — вызывающим тоном спросила Карлотта.
Марк покраснел и зло отвернулся.
Карлотта с театральным жестом поднялась, вскинула вверх голову.
— А кого ты должен благодарить за то, что твое многочасовое стучание на
машинке принесло тебе богатство и успех? — В моменты гнева ее испанский
акцент становился очень заметным.
На какое-то время повисло тяжелое молчание, затем заговорил Марк:
— Ты очень любишь бросать мне в лицо это обвинение! Но помни, что и я
оказал тебе огромную услугу. — От гнева глаза Марка сделались
черными. — Я плачу каждый день великую цену за мой успех, так что не
надо мне об этом напоминать.
Их взгляды скрестились, ни один из них не отвел глаз. Оба понимали, что
зашли в тупик в своей вражде. Оба знали слишком много друг о друге, чтобы
быть друзьями, однако оба не решались стать врагами.
Карлотта быстро подошла к гардеробу, где висело ее новое черное платье из
жоржета. Она купила его сегодня у Живанши и рассчитывала вечером выглядеть
блестяще. Марк мрачно наблюдал за ней, прикидывая, во что ему это платье
обошлось.
— Я буду ждать тебя в petit salon, — сказала Карлотта, взяв шелковую
сумочку и перекинув через руку черную норковую накидку.
— Я долго не пробуду на этом приеме! — крикнул ей вслед
Марк. — Я хочу хоть один раз прийти пораньше!
Ну почему Карлотта совсем не в его вкусе? Марк размышлял об этом, принимая
душ и переодеваясь. Ласковые, покладистые, с нежным ртом — вот какие женщины
нравились Марку. Он вдруг снова подумал о Франческе. Она была именно такой,
у нее были добрые, сочувствующие глаза. И еще груди с розовыми сосками и
такая гостеприимная влажность между ног, что при одном воспоминании об этом
у него наступала эрекция. Марк закрыл глаза, испытав тяжелое чувство
невозвратимой утраты. Франческа принадлежала прошлому, и этого прошлого не
вернуть. После того как он так по-свински с ней обошелся. Он должен был
выбрать: сделаться преуспевающим писателем или остаться с Франческой. Под
мощным напором Карлотты он этот выбор сделал. Нечего оглядываться назад.
Марк закончил одеваться и направился в соседнюю комнату, чтобы
присоединиться к жене. Сегодня именно она составляла неотъемлемую часть его
жизни.
И все потому, что он захотел стать самым богатым и знаменитым писателем в
мире.
В английском посольстве становилось все оживленнее по мере того, как гости,
входя в украшенные узорами чугунные ворота, направлялись через двор к
небольшому зданию, построенному в XVIII веке.
Сэр Джордж Анстрадер, посол, стоял в дверях, ведущих в знаменитый salon
vert, с любезной улыбкой приветствуя гостей. Эту церемонию он в совершенстве
отработал за многие годы и проделывал безупречно, каким бы скучным ни
казался контингент.
— Весьма рад, что вы пришли, — тепло приветствовал он Марка и
Карлотту, когда лакей назвал их имена. — Надеюсь, вы побудете какое-то
время во Франции?
— Мы сняли жилье в долине Лауры, — заговорила Карлотта, —
небольшой живописный замок. Марк начинает работать над новой книгой, и нужно
проделать большую подготовительную работу и...
— Эту книгу пишешь ты или я? — повернулся к ней Марк, наградив
жену ледяным взглядом.
В этот момент вперед выступила леди Анструтер, низкорослая полная женщина в
платье из набивного шифона.
— Добрый вечер, мистер Рейвен, миссис Рейвен, проходите, я познакомлю
вас с другими нашими гостями! — воскликнула она и повела их к группе
людей в центре зала. Состоялась процедура представления, и леди Анструтер на
большой скорости умчалась назад.
Марк повернулся к стоявшей слева от него весьма симпатичной молодой женщине
в голубом шелковом платье и эффектном ожерелье из сапфиров и жемчуга.
— Боюсь, не расслышал ваше имя, — сказал он, чтобы завязать
разговор.
— Диана Эндрюс. — Она едва заметно улыбнулась и, показав на
высокого брюнета рядом с собой, добавила: — А это мой муж Гай.
Марк поклонился. Начав писать, он выработал в себе привычку мгновенно
оценивать новых людей. Давать им что-то вроде мини-характеристик. Он тут же
определил, что Гай человек амбициозный, тщеславный и безжалостный. Человек,
который, вероятно, не проработал ни одного дня за всю свою жизнь. Затем Марк
посмотрел на Диану. Она из хорошей семьи, но очень неопытна и, вероятно,
наивна, в то же время держится гордо, очевидно, это идет от врожденного
чувства собственного достоинства. Он также отметил про себя, что она
совершила большую ошибку, выйдя замуж за этого человека, который с таким
надменным видом стоял рядом с ней. Они составляли явно негармоничную пару.
— Вы живете в Париже? — спросил Марк, чтобы поддержать разговор.
— Нет, в Лондоне, — коротко ответил Гай.
— Ага. — Марк отметил его легкий американский акцент. — Вы
американец?
Гай с усталым видом посмотрел на Марка:
— Я наполовину американец.
— Очень приятно, — сухо сказал Марк. Затем улыбнулся Диане: — Вы, конечно же, англичанка?
— Да, я родом из Оксфордшира.
В этот момент леди Анструтер привела еще одну пару.
— Позвольте представить сэра Пэлхэма и леди Понсонби, — с
лучезарной улыбкой проговорила она. — Сэр Пэлхэм находится здесь в
связи с сессией НАТО.
Все снова пожали друг другу руки. Сэр Пэлхэм был хорошо известной
политической фигурой и членом правительства Великобритании.
Гай, как заметил Марк, проявил вдруг необычайный интерес к новой паре.
Стало быть, я прав, сочтя его амбициозным и тщеславным
, — подумал
Марк. Он снова повернулся к Диане. В ней было нечто такое, что привлекало
его.
— Что вы делаете в Париже? Вы много путешествуете? — вежливо
осведомилась она.
— Да. Провожу кое-какие изыскания.
— Изыскания? Вы ученый?
Внезапно Марк понял, что она не имеет понятия, кто он.
— Для своих книг, — сказал он. — Я здесь для того, чтобы
изучить военную историю Франции.
— Ах, мне должно быть стыдно! — Лицо Дианы порозовело. — Ну
конечно же, Марк Рейвен! Как же, я помню
Нечестивый призрак
. Мы все читали
этот роман в школе.
— Спасибо. Приятно слышать. — Он слегка улыбнулся. —
Расскажите о себе. Чем вы занимаетесь?
Румянец снова обжег щеки Дианы.
— Особенно нечего рассказывать. Мы живем в Лондоне, часто путешествуем.
Иногда на уик-энд выезжаем в деревню. — При этих словах какая-то тень
набежала на ее лицо.
— А чем занимается ваш муж?
Диана ответила не сразу. Этот странный, лишенный внешнего лоска мужчина почему-
то волновал ее. Она вдруг подумала, уж не смеется ли он над ней.
— Семья Гая владеет компанией
Калински джуэлри
.
И вдруг его осенило. Господи, почему он так плохо запоминает имена?
Франческа называла имя своего брата. Гай! Она произносила это имя сотни раз.
На какой-то момент зал словно погрузился в туман.
— Могу я предложить вам еще выпить? — заикаясь, проговорил он.
Диана взглянула на свой полный бокал и затем подняла недоумевающий взгляд на
Марка.
— Н-нет, благодарю.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
