Жанр: Любовные романы
Не соблазняй меня
...лагаю, ты знаешь, почему Бадди уехал с Бекии? — спросил он.
— Точно не знаю, но догадываюсь.
— Через несколько месяцев после его приезда руководство поймало его на
распространении наркотиков. Такая реклама была им не нужна, а потому они
приняли решение, не поднимая лишнего шума, просто выслать его с острова.
Бадди отчаливал на своей новенькой, сияющей парусной шлюпке, и Серена
отправилась с ним, бросив меня одного, совершенно потрясенного, стоять на
берегу. — Карл уронил голову. — Ну и дурак же я был! Только тогда
я сообразил, что моя невеста спала с моим лучшим другом.
— Мне жаль. — Джеки поняла, что Карл — еще одна жертва ее
родителей, и ее сердце наполнилось к нему жалостью. — Я не знала.
— Я никогда бы не рассказал тебе об этом, если бы... предстоящие
встречи с тобой не обещали стать для меня тяжелым испытанием. Всякий раз,
взглянув на тебя, я буду видеть глаза твоей матери. Поэтому мне хотелось,
чтоб ты знала: если я с тобой не слишком приветлив, это, по существу, не
касается тебя лично.
— Мне, правда, очень жаль. Если бы я как-то могла загладить перед вами
вину моей матери, я бы непременно сделала это.
Карл вскинул голову.
— Я на это и не надеялся.
— Я знаю, но... — Джеки осеклась, вспомнив слова Эйдриана, эхом
прозвучавшие в ее голове:
Не будь побитой собакой
. — Ничего, это я
так.
— Понимаю, мне бы уж давно пора забыть ее. — Карл вздохнул, ступая
на простиравшееся перед пирсом пространство. — Но Серена из тех женщин,
которых не так просто выбросить из головы. Я ведь после нее ни с одной
женщиной не мог сойтись надолго.
— Вы еще любите ее? Карл усмехнулся:
— Ничуть — после того, как они с Бадди исподтишка нанесли мне такой
удар. Однако в результате всего этого у меня возникла серьезная проблема —
психологи называют ее
отсутствие доверия к другим людям
. А недостаток
доверия разрушает человеческие взаимоотношения.
— Лично я считаю, что проблему доверия несколько преувеличивают.
Карл, изумленно посмотрев на Джеки, рассмеялся:
— Надо же! Оказывается, есть люди еще циничнее меня. Я поражен.
Джеки бросила взгляд на гостиницу, высившуюся на холме, и подумала, что
Эйдриан сейчас уже, должно быть, на кухне.
Доверься мне
.
Не могу
.
В одном из окон башни, где когда-то жила Маргарита, блеснули лучи утреннего
солнца, ослепив Джеки, и она подняла руку, заслоняясь от света. На память
пришел отрывок из дневников Маргариты. Во время их последней встречи Джек
снова умолял ее бежать с ним. Но Маргарита, не вполне доверяя ему,
отказалась. Ей хотелось верить в его любовь, но она никак не могла
перебороть страх. Опасение вновь испытать разочарование и память о прошлых
ошибках удержали ее.
По спине Джеки пробежала дрожь: до нее неожиданно дошло, что недоверие не
только разрушило жизнь Маргариты, но и привело ее к гибели. При том, что где-
то в глубине души она никогда не переставала стремиться к счастью и верила в
существование любви. В Маргарите причудливым образом сочетались надежда и
страх, который часто одерживал над ней верх, хотя и надежда не желала
умирать.
— Знаешь, — сказал Карл, когда они дошли до пирса, — а я ведь
помню, как увидел тебя в первый раз.
— А? — Джеки пришлось отвлечься от мыслей об истории Маргариты и
Джека. — Простите, что вы сказали?
— Я говорю, что помню, как в первый раз увидел тебя. Ты тогда еще и ходить-
то толком не умела. — Они остановились возле плоскодонной лодки,
перевозившей водолазов на рабочую платформу. — Только тогда я осознал,
что у Бадди с Сереной ребенок, и, посмотрев на тебя, я подумал:
А ведь она
могла бы быть моей дочерью
.
Джеки, не веря своим ушам, уставилась на Карла.
— Я...
— Господи! Ну что на это можно сказать?
— Мне жаль.
— Мне тоже. — Он робко посмотрел на нее. — Ты казалась таким
милым ребенком.
— Я... — Джеки не отважилась признаться ему: она и сама не раз мечтала,
чтобы ее отец был похож на него. — Спасибо вам.
— Ну-с. — Карл собрался идти. — Пора приступать к работе,
наверное.
— Мистер Райдер?
— Да?
— Я... м-м... я хочу, чтобы вы знали: я всегда восхищалась вашей
работой. Наш мир, мир охотников за сокровищами и археологов, тесен, и я
многое о вас слышала. И... э-э... я знаю, кем был мой отец, понимаю, что я
была его сообщницей, но в глубине души я всегда хотела...
— Чего?
— Стать археологом-подводником, как вы. — На лице Карла выразилось
удивление.
— А ты никогда не думала о том, чтобы заняться этим сейчас?
— Думала, конечно, однако смирилась с тем, что не имею ни времени, ни
денег на получение сертификата. Но я восхищаюсь тем, что вы делаете. И... —
Джеки сделала глубокий вдох и отчаянно, словно бросилась в воду с головой,
продолжила: — Я понимаю, я буду здесь только несколько дней в месяц, но если
вам вдруг потребуется опытный водолаз на добровольных началах... — Она
заметила, что Карл хмурится, и сразу же пошла на попятный. — Не
беспокойтесь. Глупая мысль. Забудьте о том, что я вам только что сказала.
— Вообще-то... — раздумчиво кивнул он. — Я об этом подумаю.
— Правда? — Сердце у Джеки замерло.
— Ничего не обещаю. У меня правила, которые нужно соблюдать.
— Да. Разумеется. Я понимаю.
— Но я буду иметь это в виду.
— Серьезно? — Джеки готова была прыгать от радости. — Вы не
шутите?
— Не шучу, — улыбнулся Карл.
— Ну, тогда... — Боясь показаться дурой, Джеки начала отступать. —
Думаю, нам обоим пора за работу.
— Джеки? — окликнул ее Карл, когда она направилась к трапу.
— Да?
— Надеюсь, ты правильно меня поймешь...
— Что?
— У тебя глаза матери, но этим ваше сходство исчерпывается.
Джеки хотела было ответить
спасибо
, но побоялась, что это прозвучит как
предательство по отношению к матери.
— Дайте знать, если вам понадобится дайвер.
— Обязательно.
Глава 18
— Ку-ку!
Обернувшись на голос, Эйдриан увидел Джеки, широко улыбающуюся на пороге
кухни.
— А я уж начал сомневаться, что сегодня тебя увижу.
— Неужели? Ты думал, я улизну, не заглянув к тебе? — в короткой
спортивной фуфайке до талии и заношенных почти до дыр шортах, представлявших
собой джинсы с отрезанными штанинами, как нельзя лучше демонстрировавших ее
красивые ноги, приблизилась к нему.
Взгляд Эйдриана упал на соблазнительно поблескивающую на лодыжке серебряную
цепочку, но он заставил себя переключить внимание на куски масла, которое
перед тем проверял на мягкость.
— Ты не пришла на завтрак, и я забеспокоился.
— А! — Джеки, скрестив ноги, боком прислонилась к стойке в центре
кухни. — Решил, что я после вчерашних излияний постесняюсь показаться
тебе на глаза?
— Ну, что-то вроде того. — Чтобы не пялиться на ее ноги, Эйдриан
понес масло к кухонной стойке, где установил свою мини-пекарню.
— Ха! Не совсем уж я размазня!
Эйдриан посмотрел ей в лицо, отметив про себя, как ее красит хорошее
настроение.
— Приятно слышать, что ты не стесняешься показаться мне на глаза.
— Этого я не говорила. — Джеки подняла голову. — Просто я по
своей сути не нытик, которого малейшая неловкость может заставить прятаться.
А завтрак я пропустила потому, что была занята на пирсе.
— И как там идут дела? — Эйдриан размешивал в миске масло с
сахаром и яйцами. — Элли смотрела из окна магазина, и, по ее словам, на
берегу работа кипит вовсю. А я вот весь день торчу на кухне как привязанный,
выполняю заказы на выпечку.
— Вообще-то, ты много не потерял. Наблюдать за тем, что происходит на
суше, неинтересно, ведь главное происходит под водой. Хотя... — Ее глаза
весело заблестели. — Не исключено, для меня что-то изменится. Я именно
об этом пришла тебе сообщить.
— Вот как?
— Сегодня утром у меня состоялся разговор с Карлом Райдером.
Эйдриан пристально посмотрел на Джеки.
— Ты улыбаешься, стало быть, новости хорошие.
— Хорошие. Поскольку я буду приезжать сюда раз в месяц, я спросила его,
не сможет ли он допустить меня к подводным работам.
— И?..
— И он ответил, что это возможно. — Джеки просияла. —
Однозначного ответа он, правда, не дал, но я и не могла на это рассчитывать.
До этого разговора я была уверена, что он меня и близко к зоне работ не
подпустит, побоится, как бы я не стянула какие-нибудь артефакты, с тем,
чтобы потом загнать их на черном рынке.
— Интересный, наверное, у вас вышел разговор. — Эйдриан включил
миксер, чтобы взбить ингредиенты.
— Интересный. А что ты готовишь?
— Брауни.
— Это такие липкие и шоколадные пирожные, какие были в прошлый раз,
когда я у вас гостила? До чего ж они мне нравятся!
— Да ты просто шокоголик! — Эйдриан издал смешок.
— Еще какой! Помощь нужна? — Джеки бросила взгляд на часы. —
Несколько минут у меня есть, а ты обещал преподать мне урок кулинарного
мастерства.
— Ну... — Эйдриан посуровел. — Пожалуй, я могу позволить тебе
помочь, только вот потом мне придется тебя убить, ведь ты тогда вызнаешь мои
самые заветные секреты.
Джеки фыркнула:
— Хоть ты и головорез, я все же рискну.
— Даже не знаю...
— Если позволишь помочь, я расскажу, о чем мы с Карлом беседовали
сегодня утром.
— Да?
— Ты оказался прав: у них с отцом действительно произошла ссора.
— Что-то пикантное? Джеки выгнула бровь.
— Так я помогаю тебе или нет?
— Обращаться с миксером умеешь?
Джеки с сомнением посмотрела на прибор и засучила рукава.
— Не было еще на свете такого механизма, с которым я бы не совладала.
— Но ты, я надеюсь, понимаешь, что мы готовим пирожные, а не меняем
масло в двигателе? Встань вот сюда. — Эйдриан положил ей руки на бедра
и тихонько подтолкнул ее вперед к стойке. — Давай выкладывай. В чем
причина его такой враждебности?
Джеки, обернувшись через плечо, посмотрела на Эйдриана своими карими
кошачьими глазами.
— Карл Райдер был помолвлен с моей матерью, пока не познакомил ее со
своим лучшим другом.
— С твоим отцом?
— Ага.
Эйдриан тихо присвистнул.
— Больше не надо. А теперь внимательно смотри в миску пока сыплешь туда
какао.
— Сколько сыпать-то?
— Пока не увидишь, что всыпала достаточно. Джеки снова повернула
голову.
— Нельзя ли выразиться точнее? Например:
Добавь столько-то и столько-
то
.
— Хочешь возиться с мерными стаканчиками, чтобы потом их еще и мыть?
Нет уж, лучше следовать своему чутью. Теория — это только полдела. Все
остальное — чистая импровизация. Вот чем нужно руководствоваться. —
Эйдриан постучал себя в грудь. — А не головой.
— А! — Джеки кивнула, приняв серьезный вид. — Это вроде как
управлять кораблем? Пожалуй, я с этим справлюсь.
Она подняла коробку какао-порошка и хотела было ухнуть ее в миску, но
Эйдриан предусмотрительно удержал ее за запястье.
— Осторожно! Это следует делать постепенно.
Джеки, неловко оступившись, непроизвольно прижалась к груди Эйдриана.
Держи дружескую дистанцию
.
— Я думаю, — проговорила Джеки, глядя на Эйдриана снизу
вверх, — мне, наверное, все-таки для начала лучше понаблюдать, как это
делаешь ты.
— Хорошая мысль, — согласился Эйдриан, чувствуя необходимость
срочно увеличить разделяющее их с Джеки пространство. — Вот что, я тебя
буду учить так же, как меня учила моя бабушка. — Он освободил место
рядом с миксером, а затем, обхватив Джеки за талию, поднял и усадил на
стойку. — Оп-ля!
Джеки вскрикнула от неожиданности.
— Что ты делаешь?
— Бабушка всегда, когда была занята, сажала меня в детстве рядом с
собой, на стойку. А теперь смотри, как я добавляю ингредиенты. Будешь
послушной девочкой — дам облизать лопасти миксера, когда закончу.
— Правда дашь, бабуля? Правда?
— Только если будешь очень послушной. — Эйдриан хищно улыбнулся.
— Ой, бабушка, какие у тебя большие зубы!
— У меня не только зубы большие. — Джеки смерила его пристальным
взглядом.
— Ты давай лучше пирожными занимайся.
Всыпая в миску какао и муку, Эйдриан убеждал себя, что выдержит это
непростое испытание — пытку близостью Джеки. Ее гладкие загорелые ноги были
совсем близко, он мог до них легко дотронуться рукой, браслет на одной из ее
скрещенных узких лодыжек буквально сводил его с ума, вызывая желание
пробежать по нему языком.
Эйдриан выключил миксер и попробовал взбитое тесто.
— М-м, вкусно. Еще чуток какао, впрочем, не помешает. Как ты
считаешь? — Он захватил пальцем кусочек теста и протянул Джеки.
Пробуя тесто, она сомкнула на его пальце губы, и прикосновение ее влажного
теплого языка отдалось у Эйдриана в паху. Встретившись с Джеки взглядом, он
понял, что и она почувствовала такую же вспышку испепеляющей страсти.
— Ну, как? — спросил он хрипло.
— Ты прав. — Джеки отвела глаза в сторону, делая вид, что ничего
не произошло. — Немного шоколада нужно добавить.
Эйдриан добавил какао, рассудив, что Джеки права — так и нужно вести
себя, — как ни в чем не бывало, изображая равнодушие, словно тело не
трепещет при воспоминании о том, как ее губы касались его плоти в ту роковую
ночь, в ее постели. Эйдриан выключил миксер, и Джеки сама обмакнула палец в
тесто и сомкнула вокруг него свои пухлые губы.
— М-м, отлично.
Эйдриан, подавив стон, снял лопасти миксера и вручил ей.
— А теперь самое приятное.
— Все мне? — Джеки взяла у него лопасти, легко коснувшись пальцами
его руки, а потом, запрокинув голову, принялась розовым языком слизывать
шоколад.
— Нет, придется поделиться.
— Ну, раз ты настаиваешь. — Она протянула лопасти Эйдриану. Не
сводя с нее глаз, он взял ее за запястье и, приблизив ее руку к себе,
облизал второе лезвие. Губы Джеки разомкнулись, веки отяжелели. Все в ней
говорило о закипавшей страсти. Рука Джеки заметно подрагивала, когда пришла
ее очередь слизывать шоколад.
— Ты кое-что оставила.
— Где? — слегка задыхаясь, спросила она.
— Здесь. — Несмотря на зарок не делать этого, Эйдриан наклонился
вперед и коснулся кончиком языка уголка ее губ.
У Джеки занялось дыхание. Между ними словно вспыхнули невидимые искры. Взяв
в руки ее лицо, Эйдриан прильнул в поцелуе к ее роскошным губам, не в силах
от них оторваться.
— Боже, какая же ты вкусная!
— Это... шоколад, — между поцелуями выдохнула Джеки.
— Давай-ка проверим. — Продлевая поцелуй, Эйдриан протянул руку и,
снова опустив палец в тесто, прочертил им линии вниз по ее шее. Его губы
следовали по этим дорожкам, наслаждаясь смешанным вкусом шоколада и кожи
Джеки. Господи, так и съел бы ее, подумал Эйдриан, ощущая губами, как
неистово бьется ее пульс. — Да нет, пожалуй, это все же ты. А впрочем,
я не уверен. — Эйдриан размазал тесто по ее ключице. — Дай-ка
попробую еще.
— Эйдриан... — уперлась ладонью ему в грудь. Подняв голову, он увидел в
ее глазах пылающее желание под стать его собственному. — Ты мне кофту
шоколадом испачкаешь.
— Этого никак нельзя допустить. — Эйдриан снял с нее через голову
фуфайку и бросил на пол, затем повыше спортивного лифчика шоколадом начертил
крест.
— Нам нельзя этого делать. — Джеки запустила пальцы в его волосы,
срывая с них резинку. — Вдруг кто-нибудь войдет?
— Рори с Чансом в городе, а Элли занята в магазине. — Эйдриан
опрокинул Джеки назад, так что она, опершись локтями о стол, оказалась в
положении полулежа, а сам встал между ее ног. — Нам никто не
помешает. — Глядя ей прямо в глаза, он размазал шоколад по ее животу и
затем, нагнувшись, принялся слизывать его.
Голова Джеки безвольно откинулась назад, а из груди вырвался стон
наслаждения. Ее ноги сомкнулись вокруг его бедер. Запустив язык в лунку ее
пупка, Эйдриан смотрел на лифчик. Ему страшно хотелось стянуть его и
отметить шоколадом соски, чтобы потом облизать, однако в полной безопасности
он себя на кухне все-таки не ощущал.
— Следующий урок кулинарного мастерства нам определенно нужно проводить
у меня дома.
— А?
— Когда ты снова приедешь. — Нежно покусывая ее, Эйдриан поднялся
выше, к шее, и, наконец, сомкнул губы на мочке ее уха. Выпустив Джеки, он
так же неспешно снова двинулся вниз. — Да, урок кулинарного мастерства.
У меня дома. Наедине. — Взгляд Эйдриана скользил вниз по ее телу,
распростертому перед ним, словно сервированный для банкета стол. — Вообще-
то, месяц это чересчур. Давай лучше приступим к этому прямо сейчас.
Джеки удивленно заморгала, и Эйдриан почти увидел, как охватившую ее страсть
душит голос разума.
— Постой-ка, — остановила она его, задыхаясь. Коротко
рассмеявшись, она выпрямилась и огляделась по сторонам. — Что же это
такое!
Эйдриан вскинул бровь, хотя впору было стонать от досады. Ну что ж такое,
почему она опомнилась именно сейчас? И почему на дверях отсутствуют замки?
— Просто не верится. — Джеки помотала головой, чтобы прийти в
себя. — Да что с нами? Неужели мы не в состоянии хотя бы пять минут
вести себя прилично, оставаясь наедине в замкнутом пространстве?
— А меня удивляет, почему мы вообще пытаемся соблюдать приличия.
Джеки отстранила Эйдриана на расстояние вытянутой руки.
— Ты что, забыл? Мы же решили оставаться друзьями.
— Не знаю, как ты, а я в данный момент настроен как нельзя более
дружелюбно. — Эйдриан оторвал ее руку от своей груди и лизнул в
середину ладони. — Я хочу тебя. Сейчас же.
В глазах Джеки вновь полыхнула страсть, но уже в следующий момент она
выдернула руку.
— А что потом? Что будет, когда ты перестанешь хотеть меня...
— Не уверен, что такое вообще когда-нибудь случится.
— ...Или я перестану тебя хотеть?
Упершись руками в стойку по обе стороны от нее, Эйдриан коснулся носа Джеки
кончиком своего носа.
— Но ты, по крайней мере, готова признать, что хочешь меня сейчас?
— Пф! — Джеки внимательно на него посмотрела. — Но как же...
— Стоп! — Эйдриан прижал палец к ее губам. — Я последние два
дня думал об этом, и мне вдруг пришло в голову, что, возможно, мы с тобой
чересчур печемся о будущем. Быть может, нам не стоит проигрывать в голове
худшие варианты развития событий, предлагаю просто плыть по течению. А
будущее покажет, куда это течение нас вынесет.
В глазах Джеки отразилось смятение — в ней боролись желание и страх, и
Эйдриан заметил момент, когда страх победил.
— Прости, но я не могу. Слишком многое у меня поставлено на карту. Это
не стоит такого риска.
Грудь Эйдриана иглой пронзила острая боль.
— Ну-ка, попробую угадать. Твоя работа, твой корабль, твое будущее. Это
все, что тебя занимает? Прости, но, по-моему, то, что возникло между нами,
стоит того, чтобы рискнуть.
— Эйдриан...
— Да ладно. — Он сгреб лопасти от миксера и отнес их в мойку.
— Ну вот, все снова: опять будешь дуться за то, что я отказываю
тебе? — Джеки спрыгнула со стойки, подняла с полу фуфайку и встряхнула
ее, выворачивая. — В жизни есть вещи и поважнее секса.
— Разумеется, есть. Да только тебе, к сожалению, и половины из них не
дано знать. Ты знаешь только то, что можешь ощутить, только то, что можно
потрогать рукой и увидеть глазами. То, что нужно чувствовать сердцем, тебе
неведомо.
— Это неправда.
— Разве? — Эйдриан повернулся к ней. — Ты смертельно боишься,
что тебе причинят боль, и поэтому приучила себя ни на что не надеяться, ни о
чем не мечтать и ничего не чувствовать. Весьма убогое, надо сказать,
существование. Можно иметь свое дело, свой корабль, уважение подчиненных, но
какой от всего этого прок, если у тебя нет ни одной живой души, которая бы
вместе с тобой могла порадоваться твоим успехам? Ни семьи, ни близких
друзей... Ты так уверена, что люди осудят тебя, что никогда и никому не
даешь шанса.
— Однако ведь ты меня сейчас осуждаешь.
— Только за недостаток куража.
— Прелестно! — Джеки решительно натянула через голову фуфайку и
резко одернула ее на себе. — Очень просто быть смельчаком, ни разу в
жизни не получив зуботычины. Как ты смеешь судить меня, когда все время
сидишь себе спокойненько в своей гостинице, как у Христа за пазухой, в
окружении семьи, которая всегда, ты знаешь, готова прийти тебе на помощь? Ты
не бывал в моей шкуре, Эйдриан Синклер. Так что избавь меня от своих
наставлений насчет куража. Скажи, можешь ли ты припомнить хоть раз, один
только раз, когда ты не получал желаемого? Ты когда-нибудь переживал
сокрушительное отчаяние?
— Да, переживал. В день смерти родителей.
— Хорошо, тут я не спорю. Но ведь вокруг тебя были люди, которые
помогли тебе пережить горе. Посмотрела бы я на тебя, когда бы вся твоя
предыдущая жизнь сплошь состояла из череды катастроф. Только тогда ты был бы
вправе давать мне какие-то советы по поводу куража. И еще я хочу вот что
тебе сказать: я не стану твоей очередной жертвой.
— Ты о чем?
— Да ладно тебе! — Джеки хмыкнула. — Скольким женщинам ты
разбил сердце, а сам был таков?
— Ни одной. — Эйдриан вскинул голову. — Я всегда честен с
женщинами, и главное для меня в отношениях с ними — не причинять им боли.
— И они каждый раз, разумеется, уверяют тебя, что абсолютно счастливы
скрашивать твою жизнь в качестве временных любовниц.
О, милый
Эйдриан, — притворно слащавым голоском запела Джеки. — Мне
ничегошеньки от тебя не нужно, только чуточку внимания да хороший секс. На
твою любовь я и надеяться не смею и обещаю не плакать, когда мы расстанемся,
лишь улыбнусь и скажу: все в порядке, мы можем оставаться друзьями
, —
закончила Джеки и уже нормальным голосом спросила: — Так у тебя обычно
бывает? — Эйдриан ничего не ответил, но лицо его окаменело.
— Я не хочу служить временной забавой. Я не могу себе этого позволить.
— А кто говорит о временной забаве? — тихо проговорил Эйдриан.
Сердце Джеки при этих словах затрепетало. Весь мир вокруг на миг замер.
— Ты хочешь сказать, что это не будет временный роман?
— Я не знаю, — медленно ответил Эйдриан. — Но только на этот
раз у меня все по-другому. Обычно, завязывая отношения с женщинами, я всегда
знал заранее, что это ненадолго. А с тобой... Я ничего не знаю.
Грудь у Джеки сдавило так, что стало трудно дышать. Слова Эйдриана
подразумевали то, о чем она мечтала больше всего на свете. О собственной
семье, о взаимопонимании и любви. Но это было не обещание, а лишь намек,
неясная возможность обрести все это. Вот только... вдруг протянешь руку, и
все это растворится, словно мираж?
— Прости, но риск слишком велик. Я теряю больше, чем ты.
— Ты так считаешь? А мне казалось, что разбитое сердце — это всегда
разбитое сердце, кому бы оно ни принадлежало.
— Можно подумать, я могла бы разбить твое сердце. — попробовала
рассмеяться, но у нее ничего не вышло. &m
...Закладка в соц.сетях
