Жанр: Любовные романы
Не соблазняй меня
...е. А ты что здесь делаешь?
— Я здесь живу. Мы еще в январе поменялись домами.
— О! — Джеки осмотрелась по сторонам. — Здесь мило. Мне
нравится.
— Мне тоже. — Эйдриан улыбнулся — добрый знак, говоривший, что он
не очень на нее сердится. — Так что ты хотела мне передать через Рори?
Джеки подошла еще ближе.
— Я, прежде всего, хотела, чтобы она поблагодарила тебя за все, что ты
для меня сегодня сделал... ну... чтобы отвлечь от меня прессу. Правда, я не
знала, как передать ей эту просьбу, ничего не объяснив. Но вот теперь я могу
обратиться к тебе лично. Спасибо.
— Не за что. — Эйдриан с важным видом кивнул. — Если ты
боишься рассказать всю правду Рори и всем остальным, то могу тебя успокоить:
они отнесутся к тебе с пониманием. Тебе надо прояснить ситуацию, чтобы
покончить с этим раз и навсегда. Или, если хочешь, давай это сделаю я.
— Прости, но мне уже известна реакция окружающих на эту правду. —
Эйдриан хотел, было вставить слово, но Джеки, подняв руку, остановила его,
предупреждая возможные возражения. — Я об этом подумаю, ладно?
— Что ж, начало положено.
— Телевизионщики ушли?
— Ушли.
— Наконец-то, — с облегчением вздохнула Джеки. — Мне
казалось, этого никогда не будет.
— Мне тоже. — Эйдриан издал смешок. — Впрочем, я сам виноват
— слишком вошел во вкус, отвлекая их внимание от шхуны, устроил целое
шоу. — Он сверкнул веселой улыбкой, от которой на его щеках
обозначились ямочки. — Говорил, жонглируя фруктами, играя ножами,
поджигая соусы. И все это они съели.
Нежное теплое чувство, нечто большее, чем благодарность, захлестнуло Джеки.
Я люблю тебя
, — прозвучало у нее в голове, но она тут же опомнилась,
вздрогнув.
Господи! Неужели она и правда только что об этом подумала? От ужаснувшей ее
мысли, что эти слова могли оказаться правдой, сердце застучало оглушительно
громко.
— Да... — Она огляделась вокруг, ища пути к отступлению. — Ты,
наверное, устал, так что я, пожалуй, пойду. Я только хотела тебе сказать
спасибо
.
— Нет проблем. Мне было приятно. Но подожди немного, я, видишь ли,
немного взвинчен и вряд ли сразу усну. Не хочешь ли зайти, пропустить
стаканчик на сон грядущий?
— Я... —
Не смей соглашаться
.
— У меня припасен мексиканский калуа. Замечательная вещь на ночь.
— Наверное, один стаканчик не помешает. —
Что ты делаешь? Хочешь,
чтобы он разбил твое сердце?
— Вот и славно, — обрадовался Эйдриан, отпирая дверь.
Джеки прошла за ним внутрь. Ее нервы были словно натянутые струны. Пройдя
вперед в кромешной темноте, Эйдриан включил торшер, и в его свете перед
Джеки открылась уютная, неформально обставленная гостиная с небольшой
столовой зоной, устроенной в дальнем углу.
— Тебе со сливками? — спросил Эйдриан, проследовав мимо стойки в
кухню.
— Да, пожалуй. — Пока Эйдриан готовил напитки, Джеки стояла,
озираясь по сторонам, оглядывая жилище. Книжные полки на стенах были до
отказа забиты книгами. Книги также беспорядочными стопками громоздились и на
полу, вызывая у Джеки ассоциации с затерянной в лесу хижиной чародея.
Кожаный диван и мягкое кресло так и манили устроиться там поудобнее, чтобы
почитать или прикорнуть чуть-чуть после обеда. Приставной столик возле
дивана и прочие декоративные элементы интерьера были явно старинными и, хотя
сработаны в разном стиле, все вместе создавали в комнате необыкновенный уют.
Теперь Джеки поняла, почему Эйдриан пожелал поменяться с Рори и Чансом. Этот
домик был гораздо меньше гостиницы, но обладал главным — комфортом и
уединением, тогда как в гостиничных апартаментах жизнь не затихала ни на
минуту. Джеки и сама всегда чувствовала себя в особняке немного скованно, но
жизнь в таком домике, как этот, пришлась бы ей по вкусу.
При этой мысли Джеки вновь почувствовала приступ паники.
— Вот!
— Ой! — Джеки, резко обернувшись, увидела Эйдриана, стоявшего у
нее за спиной. — Ты так незаметно подкрался!
— Извини. — Он протянул ей бокал.
— Спасибо.
— Здесь посидим или на улице?
— Лучше на улице, — поспешно ответила Джеки, рассчитывая обуздать
свои чувства. Она вышла за ним на веранду, где слышался шелест листвы, и
устроилась в одном из кресел-качалок.
Эйдриан зажег свечу на столе между кресел и сел, положив ноги на перила. На
его лице играли отблески пламени.
— Создаешь романтическую обстановку? — съязвила Джеки.
— Ну, ведь сегодня День святого Валентина, — отшутился Эйдриан.
— Верно. — Джеки нахмурилась, потому что сама напрочь забыла об
этом. — Ты должен проводить этот вечер с одной из тех женщин, которые
уговаривают тебя остаться с ними на всю ночь.
— Мне и с тобой хорошо. — Он улыбнулся, глядя в бокал, но выглядел
он таким усталым, что Джеки начала сомневаться, будто Эйдриан, по его
словам, сразу не уснет и ему требуется время, чтобы прийти в себя. Раз так,
она допьет свой бокал и уйдет.
Джеки посмотрела на бухту.
— Я смотрю, рабочая платформа прибыла, но Карла что-то не видно. Хотя он, как я понимаю, здесь?
— Здесь. Эллисон поселила его в большом бунгало, где он последующие
несколько месяцев будет жить и где расположится его штаб-квартира. Очевидно,
ему не слишком хочется, чтобы во время его работы вокруг толпился народ. Он
сегодня недолго терпел телевизионщиков, а потом закрылся в своем бунгало и с
тех пор оттуда носа не высовывает.
— Стало быть, работа сегодня уже стартовала?
— Сделано только несколько предварительных погружений, чтобы установить
какую-то там сетку или еще что-то в этом духе. По-моему, он планирует
всерьез приступить к делу завтра. — Эйдриан сидел, по-прежнему
уставившись в свой бокал. — Что касается Карла, мне тут в голову пришла
одна мысль.
— Да? — Что-то в его голосе насторожило Джеки.
— Если я лезу не в свое дело, можешь заткнуть меня. — Джеки
напряглась, приготовившись к чему-то неприятному.
— Так в чем вопрос?
— В тот день в Туристическом центре у меня сложилось впечатление, что
враждебность Карла по огношению к твоему отцу была не просто вполне
объяснимой неприязнью археолога к искателям сокровищ. И я задумался, не было
ли для этого какой-либо иной причины.
Джеки была не вполне уверена, стоит ли продолжать этот разговор, но
напомнила себе, что они с Эйдрианом друзья, а у друзей нет друг от друга
секретов.
— Они когда-то с отцом дружили. И даже вместе работали инструкторами по
дайвингу на каком-то курорте, где познакомились мои родители. Я точно не
знаю, что там у них произошло. Папа никогда не говорил о Карле, только
ругался, обзывая его злобным ничтожеством.
— Тут действительно, кажется, не обошлось без истории.
— Наверное. — Джеки пригубила из своего бокала. — Думаю, мне
этого уже никогда не узнать. Отца больше нет, а Карл, судя по всему, не
горит желанием дружить со мной.
— Я это заметил. — В глазах Эйдриана отразилось такое сочувствие,
от которого у Джеки заныло в груди. — Жаль, что на проект пригласили
именно его, а не кого-то еще, но это решение исторического общества, а
поскольку оно субсидирует работы, то, значит, всем распоряжается. Мне жаль.
— Жалеть не стоит. Карл отличный специалист. Один из лучших, как мне
говорили. Проект важнее, чем мои личные предпочтения.
— Но не осложнит ли тебе это жизнь на ближайшее время?
— Все мои волнения связаны только с тем, как отразится на вашей семье мое участие в этом деле.
— Джеки... — заговорил Эйдриан предостерегающим тоном.
— Нет, дай мне договорить. — Джеки сильнее стиснула бокал в
руке. — Вы все отнеслись ко мне доброжелательно, я вам за это очень
благодарна и надеюсь, у вас не будет причины пожалеть о том, что вы мне
предложили сотрудничество.
— Никогда. — Эйдриан тяжко вздохнул. — И, прежде всего
потому, что без тебя наш план был бы неосуществим.
— Я не думаю. Скотт провел достаточно серьезные исследования, и вы, в
конце концов, добились бы, чего хотели.
Эйдриан внимательно на нее посмотрел.
— Ты что, правда, так считаешь?
— Я в этом уверена. Эйдриан покачал головой:
— Беру свои слова назад. Ты, оказывается, вовсе не побитая собака, ты
из породы убежденных мучеников.
— Прости, не поняла? — нахмурилась Джеки.
— Джеки, — мягко проговорил он, спустив ноги на пол, подавшись к
ней всем телом. — Тебе нет необходимости все время быть такой
несгибаемой. Если тебе когда-нибудь нужно поплакать на чьем-то плече, то у
меня их, к твоему сведению, целых два, и они от этого не растают.
Джеки натянуто рассмеялась:
— Спасибо за предложение, но я уже давно усвоила, что мало проку
плакаться другим, этим делу не поможешь.
— Стало быть, ты предпочитаешь плакать в одиночку?
— Я вообще не говорила, что плачу. Это глупая и бесполезная трата
времени и сил. — Эйдриан пристально посмотрел на нее, и Джеки пошла на
попятный. — Ну, разве что иногда, втихомолку, — созналась она.
— Как я уже сказал, не обязательно всегда быть сильной. — Эйдриан
сжал ее свободную руку. — Хотя я временами просто восхищаюсь твоей
стойкостью.
— Не надо, Эйдриан. — Горло у Джеки перехватило, и ее голос
сорвался. — У меня сегодня был очень тяжелый день, и вывести меня из
равновесия ничего не стоит, поэтому не надо, хорошо?
— Нет, надо. Понятно: ты не привыкла, чтобы тебя жалели, и потому не
знаешь, как вести себя при этом. Но я как представлю, что тебе довелось
пережить, все бы сделал, лишь бы повернуть время вспять, чтобы находиться
рядом с тобой, когда тебе бывало страшно или одиноко.
— Перестань. Прошу тебя. — Ее плечо дернулось, и она, поставив
свой бокал, закрыла рукой лицо.
— Но теперь я с тобой. И хочу, чтобы ты помнила об этом. — Джеки
не выдержала и всхлипнула, потом еще раз.
— Иди сюда. — Эйдриан потянул ее за руку, поднимая с кресла и
усаживая к себе на колени. Джеки подчинилась с большей готовностью, чем ей
хотелось бы, и, свернувшись калачиком, уткнулась лицом в его плечо. Эйдриан
обнял ее и начал укачивать, стараясь успокоить.
— Прости. — Слова еле-еле вырывались из сведенного судорогой
горла. — Я просто устала.
— Ничего. — Он поцеловал ее в лоб, но Джеки от этого лишь еще
больше расплакалась. — Расскажи мне, от чего ты устала.
Господи! Ну и вопрос!
— Я устала жить, словно на пороховой бочке, постоянно находясь в
страхе, что любой мой поступок повлечет за собой катастрофу всей моей жизни,
и злюсь на отца за то, какую жизнь он мне устроил. — Джеки
почувствовала горечь во рту, которая обожгла горло. — Господи, прости
меня, это, конечно, грех, но я не могу простить его!
— Ты имеешь на это право.
— Нет, не имею. — Джеки, подняв голову, внимательно посмотрела на
Эйдриана. — Он ведь хотел как лучше. Я любила его, несмотря на то, что
он был большой ребенок, и мне его страшно не хватает. Но порой, порой... —
Ее рука сжалась в кулак. — ...где-то в глубине души я просто ненавижу
его и почти рада тому, что его больше нет. Господи! — Джеки, снова
зарыдав, спрятала лицо на груди у Эйдриана.
— Ну, ну, — бормотал он, гладя ее по спине.
— Я не то хотела сказать. Я никогда не желала ему смерти.
— Конечно, не желала, но нет ничего удивительного в том, что ты на него
зла. Он поставил тебя в ужасное положение, и ты до сих пор страдаешь из-за
него, расхлебываешь кашу, которую он заварил. Но послушай меня. —
Эйдриан взял Джеки за плечи и отстранил от себя немного, чтобы видеть ее
лицо. — Тебе не нужно больше бояться. Все будет хорошо.
— Что ты такое говоришь? Ведь вся моя жизнь может в одночасье взлететь
на воздух.
— Этого никогда не случится. — Большими пальцами рук Эйдриан вытер
ее слезы. — Нам благодаря Маргарите сопутствует удача, так что успех
нам во всем гарантирован.
— Если она талисман удачи, то я — проклятие, и это все сведет на нет.
— Ты не должна так говорить о себе. Более того — теперь, когда нас с
тобой связывает общее дело, Маргарита будет помогать и тебе.
— Я не верю в привидения.
— Тогда верь в меня. — Эйдриан взял ее лицо в руки и заглянул
Джеки в глаза. — Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой.
— Прости, — прошептала она с блестящими от слез глазами. — Я
и в тебя тоже не верю. Ты слишком хорош, чтобы быть правдой.
Эйдриан расхохотался:
— В этом можешь не сомневаться и скажи это Эллисон в следующий раз,
когда она будет распекать меня за то, что я не в меру заботливый старший
брат, который сует нос не в свое дело.
— Эх, не знает она своего счастья. Мне бы такого брата!
— Зато теперь у тебя есть такой друг, как я, а это даже лучше, потому
что позволяет нам заниматься тем, чем мы занимались прошлой ночью.
Джеки, издав смешок, вытерла нос тыльной стороной ладони.
— Мне нужен платок.
— Вот видишь, все-таки нельзя обо мне сказать, что я слишком хорош,
чтобы быть правдой: если бы это было так, я выхватил бы из своего заднего
кармана носовой платок и протянул его тебе.
— Правда. Ты не совершенный.
— Значит, ты веришь, что я всегда буду рядом и помогу тебе, что бы ни
случилось?
— Только если ты дашь платок.
— Это можно. — Поднявшись, Эйдриан повернулся и усадил Джеки в
кресло. — С тобой все будет в порядке, пока я схожу за платком?
Джеки подняла голову. В ее мокрых глазах поблескивало пламя свечи.
— Я как-то обходилась без тебя до этого. Думаю, еще несколько минут я
выдержу.
Эйдриан вошел в дом, а когда вернулся с коробкой бумажных носовых платков, Джеки стояла у лестницы.
— Уходишь? — спросил он с удивлением.
— Да. — Она взяла платок и высморкалась. — Нехорошо, конечно,
вот так плакать и сразу убегать, но я... — Она взглянула на него из-под
мокрых ресниц и отвела глаза. — Мне пора идти.
Дружеское участие превратилось в настойчивое стремление обладать. Эйдриану
страстно захотелось снова заключить ее в объятия и поцеловать, но на сей раз
не для того, чтобы успокоить.
— На вот, возьми всю коробку. — Джеки покачала головой:
— Я уже успокоилась. — Еще один быстрый взгляд — и они оба ощутили
неловкость. — Спасибо, что дал поплакать на плече.
— Всегда к твоим услугам, — заверил Эйдриан, подавляя в себе
желание удержать Джеки, взять на руки, отнести в дом, рассказать о своих
собственных, таких противоречивых и сбивающих с толку чувствах.
Он смотрел, как она шла вниз по тропе, ведущей к берегу бухты, постепенно
исчезая в темноте, и наконец понял, как Маргарита с Джеком могли долгие годы
любить друг друга, ни словом не обмолвившись о своей страсти. Когда заветные
слова произнесены, ни о какой дружбе не может быть и речи. Признание в любви
меняет жизнь, а ни Маргарита, ни Джек не были к этому готовы.
Но было ли чувство Эйдриана к Джеки любовью? Что же делать, если это так? И
как повела бы она себя, если б он признался ей в этом? Побежала бы она от
него как черт от ладана или, напротив, дала бы ему шанс?
Глава 17
Верь мне, — сказал Эйдриан. — Что бы ни случилось, я всегда буду
рядом
.
Джеки почти всю ночь повторяла про себя эти слова, беспокойно ворочаясь с
боку на бок, пока сон наконец не одолел ее. Поднявшись до рассвета, она
надела шорты, бесшумно выскользнула из каюты и в царившей на острове
предрассветной тишине направилась по берегу к беговой дорожке.
Но и тогда слова Эйдриана неотступно следовали за ней.
Верь. Верь. Верь
.
Они звучали в такт ее шагам, а голос Эйдриана, не умолкавший в голове, все
больше напоминал голос отца.
Верь мне, дочка, все будет хорошо
.
По иронии судьбы, всякий раз вскоре после того, как отец в очередной раз
произносил эти слова, им приходилось спешноуносить ноги от портовых властей,
чтобы их не упрятали в каталажку. Бывало, им, находящимся уже на волосок от
гибели, удавалось в последний момент скрыться на своем паруснике. Но пару
раз они все-таки поплатились и своим судном, и всем имевшимся на нем
имуществом. Джеки до сих пор не могла избавиться от чувства горечи из-за
того, что им приходилось, срываясь с места, бросать все нажитое.
И вот, пожалуйста, теперь Эйдриан просит поверить в то, чтобудущее не
готовит ей какой-нибудь очередной катастрофы, а если несчастье все-таки
произойдет, он не покинет ее в беде
,как это сделали многие из ее близких.
Странно, но Джеки отчего-то хотелось верить ему. Она желалаэтого с таким
неистовством, что сама пугалась.
Онаперешла на бег, пытаясь оторваться от преследовавших ее по пятам
воспоминаний и от своего нынешнего искушения. Завершив первый круг, она
заставила себя прибавить скорость. Джеки бежала, пока не заболели ноги и от
жара не повалил пар изо рта, а дыхание не стало обжигать горло.
Что бы ни случилось, я буду рядом
.
Не будешь
, — про себя заспорила с ним Джеки. Ее сердце стучало
громче, чем скрипел гравий под ногами.
Не верь ему, не верь ему, не верь
ему
.
Ее собственные слова в конце концов заглушили слова Эйдриана
.Именно в этот
момент она почувствовала боль в боку. Она, спотыкаясь, остановилась и
нагнулась вперед, опершись руками в колени, силясь отдышаться. Голова ее,
казалось, вот-вотлопнет, но по крайней мере наконец-то пропало желание
верить вдобрые намерения Эйдриана. Это доказывало, что, еслибежать
достаточно далеко и достаточно долго, можно убежать от всего.
Зажав бок ладонью, Джеки выпрямилась, намереваясь пройтись размеренным
шагом, чтобы остыть.
— А я все сижу и думаю, надолго ли тебя хватит, — послышался голос
из-за деревьев.
Ойкнув от неожиданности, Джеки обернулась и обнаружила перед собой бунгало.
Примостившийся на ступенях крыльца Карл Райдер в гидрокостюме попивал кофе.
Воттебе и убежала, называется, от прошлого.
— И... давно... вы здесь сидите? — тяжело дыша, поинтересовалась
она.
— Примерно три круга. Ты что, готовишься к марафонскому забегу?
— Нет, просто... бегаю. — Джеки махнула в его сторону рукой,
указывая на костюм для подводного плавания. — А вы собираетесь нырять в
такой темноте?
— Будь я уверен, что это спасет меня от внимания прессы, я бы,
наверное, поступил именно так. — Карл посмотрел на небо. —
Впрочем, теперь уже, в общем-то, и не темно.
Джеки тоже запрокинула голову и увидела, что чистое небо на востоке
посветлело и на бледной синеве проступила оранжевая полоска.
— Верно. Значит, мне пора возвращаться на корабль.
— Я провожу тебя. — Карл отставил в сторону кофейную кружку и
схватил лежавшую у его ног сумку со снаряжением.
— Ничего-ничего, — поспешила уверить его Джеки. — Не стоит
вам утруждаться.
— Мне все равно с тобой по пути.
Ну вот! Прекрасно!
— подумала Джеки, когда Карл зашагал рядом с ней по
дорожке, лишив ее возможности вежливо отказаться от его компании. Ничего не
поделаешь, придется идти вместе с ним. Этого ей только и не хватало для
полного счастья — прогулки с Карлом Райдером.
Несколько ярдов они шли, не нарушая неловкого молчания.
— Я... э-э... тут все думал, — наконец проговорил Карл. — Мы
с тобой в последующие месяцы будем часто видеться. Поэтому, вероятно, лучше
нам заранее кое-что обговорить.
— Вот как? — с опаской отозвалась Джеки, силясь угадать, не
собирается ли он ей припомнить все прошлые грехи, чтобы продемонстрировать,
как мало он ее уважает, точно она сама этого не знала.
— Да, — вздохнул он. — Начну с того, что попрошу у тебя
прощения.
— Ч-что? — Джеки чуть не споткнулась.
— За то, в какое неловкое положение я тебя поставил осенью перед
представителями исторического общества. Я не имел права вымещать на тебе
недовольство твоей матерью.
— Недовольство моей матерью? — Джеки сделала большие глаза. —
Я думала, вы испытывали неприязнь к моему отцу.
— Это так. Или было так. — Карл понурился. — Я так долго
злился на него, что, когда узнал о его смерти, мне стало не по себе.
— Да. Я... м-м... я знаю, что вы хотите сказать.
Карл удивленно взглянул на Джеки, но возобновил разговор не сразу. Джеки
готова была уже найти уважительный повод, чтобы броситься от него бежать,
как вдруг Карл продолжил:
— Ну и как Серена приняла смерть Бадди?
Джеки бросила на него настороженный взгляд, гадая, к чему он клонит.
— Она прислала свои соболезнования.
— Она не присутствовала на похоронах?
— Мистер Райдер. — Джеки остановилась и повернулась к нему
лицом. — Это, правда, вас не касается, но мои родители развелись, когда
мне было пять лет.
Карл пристально взглянул на нее и невесело рассмеялся:
— Ну, тогда это, наверное, объясняет, почему вы с ним всегда были одни.
Любопытно, что Бадди никогда не упоминал об этом, когда наши пути
пересекались. — Он ничего не произнес вслух, но Джеки могла поклясться,
что слышала, как он прибавил:
Несчастный сукин сын
. Карл провел рукой по
своим спутанным волосам. — Один раз я так рассиропился, что
поинтересовался у него, как она, но он лишь сверкнул одной из своих
самодовольных улыбок и ответил:
Счастлива. Лучше не бывает
.
— Не уверена, что моя мать вообще способна быть счастливой. — Они
продолжили путь. — Разве что кто-то подарит ей целое состояние,
впрочем, и тогда она найдет причину для недовольства.
— Ты похожа на нее. Не один в один, конечно, но похожа. Особенно глаза.
Наверное, именно это буквально оглушило меня в тот день. Я поднял голову, и
на цолю секунды мне па чудилось, что передо мной Серена. Чуть с сердцем
плохо не сделалось.
— Я и не думала, что вы ее так хорошо знали.
— Отец что, тебе не рассказывал? А впрочем, ничего удивительного.
Джеки... — Карл остановился на том месте, где лесная дорожка переходила в
песчаный пляж. — Мы с твоей матерью были помолвлены, когда я познакомил
ее с Бадди.
Джеки изумленно уставилась на Райдера, пытаясь представить себе свою
эгоистичную мать, экзотическую красавицу, рядом с мужчиной, который
напоминал ей большого, верного золотистого ретривера.
— Мы с ней работали на курорте на Бекии. Я тогда был настолько глуп,
что верил каждому ее слову. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что был
ей нужен лишь как билет, дающий шанс вырваться с этого острова и из нищеты.
Джеки хотелось сказать ему, что и Бадди она использовала в том же качестве
и, расставшись с ним, сменила одного за другим еще множество мужчин, каждый
из которых был богаче предыдущего.
— На курорте искали еще одного инструктора по дайвингу, —
продолжал Карл. — Вот я и позвал своего доброго старого друга Бадди
Тейлора. Говорю ему:
Давай перебирайся на острова. Я устрою тебя на
работу
. Когда он приехал, я познакомил его со своей невестой и даже поселил
у себя на лето.
Джеки посмотрела вдаль, туда, где в бухте стояла ее шхуна, темной громадой
выделяясь на фоне яркой зари. Команда Карла собралась на берегу, готовясь к
работе. Джеки разрывалась от противоречивых чувств. С одной стороны, ей
хотелось поскорее укрыться на шхуне, а с другой — остаться и выслушать Карла
до конца.
— По
...Закладка в соц.сетях
