Жанр: Любовные романы
Не соблазняй меня
...и соображать, Эйдриан отметил про себя,
что койка всего в двух шагах. Можно было бы положить на нее Джеки и, сорвав
одежду, всего через полторы минуты — ну, максимум через две — овладеть ею.
— Капитан Тейлор? — послышался в проходе низкий голос. Оба
замерли.
— Капитан? Вы здесь? Мистер Тай требует вас на капитанский мостик.
— Черт! — шепотом выругалась Джеки и пару раз стукнулась головой о
стену, словно хотела таким образом прийти в себя. — Сейчас, только
кончу дела и приду!
— Уже не кончишь, хотя все шло к этому, — пробормотал Эйдриан ей
на ухо.
— Есть, сэр! То есть мэм. — Послышались удаляющиеся шаги.
Эйдриан прислонился лбом к стене и разочарованно рассмеялся, опуская Джеки.
Ее ноги соскользнули с его талии.
— Ничего смешного, ты... болван! — Она с силой толкнула его в
грудь.
Эйдриан, слегка покачнувшись, отступил, но натолкнулся на койку и упал,
рассудив, что проще лежать, чем стоять в таком неудобном положении.
— Просто не верится! — возмущенно воскликнула Джеки. — Что,
черт возьми, на тебя нашло? Зачем все это?
Эйдриан, приподнявшись на локтях, красноречиво указал взглядом на отчетливо
проступившую под его джинсами выпуклость.
— Действительно, с чего? Просто ума не приложу.
— Болван! — Джеки чем-то швырнула в него. Это что-то угодило
Эйдриану прямо в грудь. Опустив глаза, он увидел резинку, которой были
перехвачены его волосы.
— Этого не должно было быть. — Джеки каким-то образом исхитрилась
выкроить себе пространство, чтобы начать расхаживать из угла в угол. —
А как же уговор насчет того, чтобы оставаться друзьями? Я-то думала, ты
говоришь на полном серьезе. И ты ведь уже целую вечность вел себя прилично!
— Да. Вести себя прилично, не видя тебя, гораздо проще.
— Ну, тогда и не смотри на меня! — Она трясущимися руками прикрыла
глаза. — И собери свои волосы.
Ага, стало быть, с распущенными волосами он ей больше нравится? Присев на
койке, Эйдриан откинул с лица волосы и собрал их сзади резинкой.
Прежде чем опустить руки, Джеки опасливо выглянула из-под раздвинутых
пальцев, и Эйдриан, глядя.на нее, прыснул со смеху.
Она перестала расхаживать и остановилась перед ним — настоящая женщина-пират
в своей свободной, развевающейся, словно парус, белой рубашке.
— Ну ладно. Только хочу тебе сказать следующее: я понимаю, что ты
получаешь какое-то ненормальное удовольствие, смущая меня. Но я не позволю
тебе относиться ко мне неуважительно на моем же корабле!
— Неуважительно? — Все веселье Эйдриана как рукой сняло. —
Ничего подобного. Я никогда не допускал к тебе неуважения.
— А как тогда называется... это! — Джеки махнула рукой на стену, к
которой еще недавно прижимались их тела.
Эйдриан поднялся с койки, возвышаясь над Джеки, и посмотрел на нее сверху
вниз.
— Самовозгорание.
— Такого самовозгорания я больше не допущу! — взорвалась
Джеки. — Только не на борту моего судна. Пусть я уже не двадцатилетняя
девчонка, изо всех сил пытающаяся наладить свой бизнес, однако я по-прежнему
женщина, пытающаяся выжить в мире, где верховодят мужчины. Тебе известно,
чего мне стоило заслужить уважение своей команды? Всякий раз, как я нанимаю
нового моряка, мне в очередной раз приходится доказывать свою
профессиональную состоятельность. Половина мужчин на борту — новоприбывшие,
и я не позволю тебе подрывать мой авторитет, обращаясь со мной, как...
как...
— Как с желанной женщиной?
— Как с доступной девкой.
— Ну-ну, постой, дальше не надо! — Эйдриан поднял руки. — Я
никогда в жизни не обращался ни с тобой, ни с какой-либо другой женщиной
подобным образом, и твое обвинение считаю неуместным.
— Можешь считать неуместным все, что тебе угодно, но впредь, общаясь со
мной на глазах у членов моего экипажа, следи за собой.
Эйдриан бросил на Джеки сердитый взгляд. Его так и подмывало напомнить ей,
что его поцелуй не остался без ответа, но ярость, горевшая в глазах Джеки,
говорила, что, прежде чем спорить с ней, ей нужно дать остыть.
— Хорошо. Ты права. Перед членами твоей команды я даже думать не посмею
о тебе как о женщине.
— Вот и отлично. — Она снова покраснела, будто он чем-то оскорбил
ее. — А сейчас, если позволишь, я пойду, — сказала Джеки и
выбежала из каюты.
Эйдриан в очередной раз упал на койку: только что произошедшее совершенно
лишило его сил. Вот тебе и дружеские отношения. Вот и постарался избегать
неловких ситуаций.
Правильно, Синклер. Так и надо
.
Глава 13
Пока Эйдриан переодевался в футболку без рукавов и менял мотоциклетные
ботинки на кроссовки, с дискомфортом от сексуальной неудовлетворенности он
справился. А вот неудовлетворенность после разговора с Джеки осталась. Она
не переставала изводить его, даже когда он вернулся на борт к всеобщему
веселью. Солнце, наконец, пробилось сквозь тучи, загнав большинство
пассажиров в тень под навес. Эйдриан тоже решил последовать общему примеру
и, отыскав свободный высокий табурет, устроился у барной стойки. Ему не
давал покоя один вопрос: неужели Джеки действительно считает, будто он
относится к ней без уважения? Или она, просто не подумав, сгоряча бросила
ему это незаслуженное обвинение?
Поверх запруженной народом верхней палубы Эйдриан устремил взгляд на
капитанский мостик, где отыскал глазами Джеки. Она разговаривала с Таем.
Натянутость ее позы безошибочно указывала на то, что девушка взвинчена и
готова взорваться в любой момент. Однако это вовсе не означало, что она
продолжала злиться на него. Эйдриан знал: Джеки вообще-то не свойственно
демонстрировать окружающим свои эмоции, тем более, если она чувствует себя
виноватой. И, скорее всего сейчас, когда ее вспышка ярости осталась позади,
мучается угрызениями совести.
Эйдриану даже хотелось подойти к ней и подразнить ее снова, чтобы она
накричала на него и, таким образом выпустив пар, окончательно успокоилась. А
уж после они могли бы поговорить спокойно, как нормальные взрослые люди.
Если б он только знал, что ей сказать, когда она остынет.
— Чего желаете? — обратился к нему бармен.
Эйдриан заказал пива и, раздумывая, как поступить, принялся чертить узоры на
запотевшем стекле бокала. Сначала нужно ей объяснить, что он испытывает по
отношению к ней нечто большее, чем уважение. Он считает ее необыкновенной.
Ведь она уже в двадцать лет начала свое собственное дело. Она такая сильная,
решительная, отважная. И ему страшно хотелось бы, пока у них есть такая
возможность, встречаться с ней.
А впрочем, они эту возможность уже упустили.
Хотя если б в ближайшем будущем он собирался остепениться, то, несмотря на
сложности, которые неизбежно должны возникнуть в связи с общим бизнесом,
наверное, плюнул бы на все и закрутил с ней роман. Ведь вот, например, у
Рори с Чансом все сложилось как нельзя лучше, а ситуация, в которой они
оказались, мало, чем отличалась от этой. Правда, сестра с самого начала не
сомневалась в своих чувствах к Чансу, а потому, чтобы завоевать его,
рискнула всем.
Эйдриан же не был в себе уверен на сто процентов. Да, Джеки, безусловно,
нравилась ему и даже вызвала у него восхищение. Ему было приятно с ней
разговаривать и страшно хотелось уложить в постель. Однако прямо ответить на
вопрос, хочет ли он жениться на ней, он бы не смог. Даже, несмотря на то,
что он последнее время открыл в ней удивительные качества, о которых раньше
не подозревал, поспешность в принятии решения, тем более такого серьезного,
претила ему.
Как правило, мужчины и женщины, создавая пару, имеют достаточно времени,
чтобы, не спеша, как следует изучить друг друга, примериться и дать
отношениям развиваться своим чередом. Он же этой роскоши лишен, ему, хочешь
не хочешь, приходится срочно решать — либо добиваться Джеки, либо отступить
и не распускать руки. Более мерзкой ситуации не придумаешь. Однако не сидеть
же теперь вот так и все время думать только об одном, переливая из пустого в
порожнее, так делу не поможешь. Долгие месяцы Эйдриан с нетерпением ждал
этого знаменательного дня, и пусть он сейчас клянет себя, на чем свет стоит
за свою недавнюю оплошность с Джеки, путешествие себе все же портить не
стоит.
Взяв бокал с пивом, Эйдриан повернулся на табурете спиной к стойке и с
наслаждением предался созерцанию царившего вокруг веселья. Путешествующие
пары сидели за буфетной стойкой, уставленной фруктами, знакомились друг с
другом, другие наблюдали за матросами, карабкающимися на мачты.
Но вот члены экипажа судна начали занимать свои места, и толпа заметно
оживилась. Где-то глубоко во чреве корабля глухо заурчали современные
двигатели. Джеки говорила, что для маневров в бухте Корпус-Кристи они
запускают двигатели и лишь, потом, миновав барьерные острова, поднимают
паруса.
Эйдриан увидел, как Джеки подошла к лееру. За ее спиной у штурвала стоял
Тай. Она поднесла ко рту рацию, как видно, переговариваясь с докерами у
причала. Наконец швартовые были отданы, и корабль отчалил. Туристы на борту
и люди, оставшиеся на берегу, замахали руками. По толпе пассажиров
прокатились одобрительные возгласы.
— Гляди-ка, — сказала одна женщина своему спутнику, указывая
наверх. — Как высоко они забрались!
Эйдриан вышел из-под навеса и, задрав голову, увидел, как четверо матросов,
добравшись до середины мачты, перешли с марсовой площадки и стали
передвигаться по пертам, прижимаясь животом к рее. Они равномерно
расползлись вдоль нее, приготовившись распустить первый из прямых парусов.
— Господи! — с благоговейным трепетом выдохнул муж женщины. —
Ни за какие деньги не полез бы туда, на такую-то верхотуру.
Эйдриан удивленно посмотрел на него. Если б ему только позволили, он был бы
безумно рад возможности забраться на мачту, чтобы узнать, каким все видится
с такой высоты.
Когда шхуна миновала остров Падре, музыка смолкла.
— Поднять грот-стень-стаксель! — отдала приказ Джеки одному из
моряков на палубе.
Коренастый седовласый моряк с сильным британским акцентом повторил
полученный приказ и, махнув рукой, обратился к пассажирам:
— Эй, ребята, если у кого-нибудь есть охота испытать себя в роли
моряков, то мне требуется несколько сильных рук, чтобы выбрать фал.
Эйдриан отставил в сторону пиво и, не задумываясь, вместе с двумя другими
мужчинами выступил вперед. Они ухватились за канат толщиной в руку.
— Следите за мной и дружно тяните, — велел им моряк.
Мужчины сделали несколько рывков, но дело не сдвинулось с места, и тогда им
на помощь пришли другие пассажиры. Мужчины не сразу, но все-таки
приноровились друг к другу и стали тянуть более-менее ритмично. Огромный
косой треугольный парус медленно пополз вверх по грот-мачте. Лязгали
металлические раксы, скрипела лебедка. Моряк-англичанин, тащивший канат с
краю, с воодушевлением затянул старинную морскую песню.
Эйдриан сразу сообразил, что она призвана задать нужный ритм, и вместе с
остальными подхватил песню:
Тяни снасть! Эка страсть! Длинный трос! Хоть ты
брось!
Джеки с квартердека отдавала другие приказы, которые эхом отзывались среди
моряков. Наконец первый прямой парус распустился и наполнился ветром.
— Хорош! — крикнул вожак.
Поняв этот оклик как то, что их задача выполнена, Эйдриан с мужчинами под
одобрительные возгласы толпы пассажиров отпустили канат. Помогавшие
поднимать парус спутники присутствующих женщин, точно герои-завоеватели,
подняли руки в победном жесте.
Эйдриан, запыхавшись, часто дышал. Вскинув глаза вверх, он увидел, что
распустился еще один парус. Даже пожелтевший от времени и пестревший
заплатами, он представлял собой на фоне ярко-синего неба великолепное
зрелище. Эйдриан почувствовал, как под ногами завибрировала палуба: шхуна,
набирая ход и рассекая волны, выходила из залива в открытое море.
Господи, как это прекрасно!
— подумал Эйдриан, почувствовав необычный,
никогда ранее не испытанный им прилив жизненных сил. Неудивительно, что
Джеки так любит свою шхуну и эту жизнь, полную опасностей.
Эйдриан бросил взгляд на квартердек и увидел ее. Она стояла, слегка
расставив ноги, наблюдая за своими людьми на снастях. Словно почувствовав на
себе внимание Эйдриана, она опустила глаза. Их взгляды встретились, и
Эйдриан улыбнулся. В его груди что-то сладко затрепетало.
Джеки — тоже как-то смущенно — улыбнулась, и Эйдриан понял, что ее сердце
переполняет та же радость предвкушения путешествия, хотя сцена в каюте еще
не забылась, незримым препятствием она все еще стояла между ними.
Пространство между ними наполняли пьянящая радость, неловкость и...
пронзительное трепетное волнение.
Стоявший за Джеки Тай что-то спросил у нее, прервав их безмолвное общение.
Джеки отвела глаза от Эйдриана, все еще борясь с одолевавшим ее чувством
вины за свое недавнее, как она теперь считала, неподобающее поведение. Уже
спустя десять минут после того, как вышла из каюты, Джеки осознала, какой
она была стервой, — так яростно обрушилась на Эйдриана, словно этот
поцелуй был исключительно его инициативой, а она вроде бы ни при чем, тогда
как на самом деле, она от него просто растаяла, он ее едва не довел до
оргазма прямо там же, возле стены каюты. Господи! Как же классно он
целуется!
Даже сейчас при воспоминании о поцелуе кровь огненной волной смущения
бросилась ей в лицо. Следовало попросить прощения у Эйдриана, это не
подлежало сомнению, но вот только как? Джеки никогда не умела делать то, что
требовало от нее покорности и смирения.
Что ж, — сказала она себе, — порой приходится действовать
независимо от своего желания
. Ей, бесспорно, необходимо как-то сгладить
этот конфуз. Этого требует не только дело, но и личные взаимоотношения —
нужно сохранить дружбу Эйдриана, черт ее возьми. Все испортить из-за своего
дурацкого характера Джеки не хотела. Никуда не денешься, она извинится, но
уж потом всегда будет следить за своим поведением, сдерживать и себя, и свое
желание.
Незадолго до захода солнца
Пиратское счастье
— вошло в небольшую бухту и
встало на якорь. Было запланировано остаться там во время ужина, а затем
продолжить путь вверх по течению вдоль берега, преодолев за ночь большую
часть пути, чтобы ко второй половине следующего дня достичь Жемчужного
острова.
Совершив обход, Джеки спустилась вниз через грот-люк и на минуту задержалась
на ступенях, чтобы заглянуть в камбуз, откуда слышались гул голосов и
позвякивание тарелок, болтовня и смех пассажиров. Двигавшиеся вереницей
стюарды расставляли на столах блюда с дарами моря. Джеки и прежде устраивала
ужины на борту, но то было другое. Она с восемнадцати лет, когда еще
работала на
Морской звезде
, мечтала, чтобы все было именно так, как
сейчас.
Взрыв дружного хохота привлек ее внимание к угловому столику, за которым она
разглядела Эйдриана, развлекавшего соседей по столу каким-то веселым
рассказом. Как и прочие пассажиры, он перед ужином привел себя в порядок и
теперь был одет в белую рубашку и джинсы. Днем Джеки заметила, с какой
легкостью он располагал к себе людей. Никто из пассажиров не проявлял такого
рвения и азарта, стремясь быть полезным членам команды, как Эйдриан. Он даже
паруса помог спустить, когда они вошли в бухту.
Чего и следовало ожидать, подумала Джеки: она уже в телефонных разговорах с
ним заметила, как активно он интересуется всем, что связано с морским делом.
И он так быстро ко всему приноровился, что это не могло не удивлять.
Посреди всеобщего веселья Эйдриан поднял голову и увидел Джеки. Его улыбка
слегка поблекла, но не исчезла совсем. После минутного колебания он кивнул
ей на пустующий стул за своим столиком, и сердце Джеки радостно забилось.
Неужели он готов был так скоро простить ее? Как было бы здорово, если б она
могла присоединиться к нему, как ни в чем не бывало. Однако, увы, ее ждали
дела.
Джеки виновато на него посмотрела, кивком указав на главный стол. Она
надеялась, он вспомнит, что некоторые пассажиры заплатили дополнительную
сумму за возможность питаться за капитанским столом.
Эйдриан понимающе кивнул и снова переключил внимание на своих новых друзей.
Джеки со вздохом направилась к своему столу, покоряясь неизбежному —
необходимости выслушивать любителей морских путешествий, которые в течение
часа будут рассказывать о своих яхтах и о том, на скольких регатах на кубок
Америки они побывали. Обычно она любила подобные разговоры. Но сегодня ее
мысли весь день были заняты одним — что же сказать Эйдриану, когда на борту
переполненного пассажирами судна они смогут остаться наедине хотя бы на
десять минут.
После ужина Эйдриан взял из каюты свою кожаную куртку и, выйдя на палубу,
окунулся в толпу веселящейся публики. В барной зоне под брезентовым навесом
были протянуты гирлянды с белыми огоньками наподобие рождественских,
сообщавшие окружающей обстановке нечто фантастическое. Трое матросов
развлекали отдыхающих, исполняя старинные морские песни, подыгрывая себе на
гармонике, а окружавшие их пассажиры ритмично хлопали в ладоши, некоторые
даже танцевали.
Эйдриан разглядел в толпе три пары, с которыми ужинал, — Боба с Санди,
Джеймса с Мэри и Питера с Джорджией. Они познакомились за обеденным столом и
моментально нашли друг с другом общий язык. Заметив Эйдриана, все тут же
замахали ему руками, приглашая присоединиться к ним, но он отрицательно
покачал головой. Целый день он тянул канаты, изучал снасти, и теперь все его
тело невыносимо ломило. Чего ему по-настоящему хотелось — так это немного
тишины и покоя.
Он направился на корму, к квартердеку, где у штурвала нес вахту одинокий
моряк и было не так шумно и светло, как на носу. Оказавшись на корме,
Эйдриан испытал острое разочарование и осознал, что ожидал найти там Джеки,
хотя по-прежнему не знал, что скажет, когда у них появится возможность
спокойно поговорить.
— Добрый вечер! — приветствовал его штурвальный.
Эйдриан, кивнув, приблизился к лееру у самой кормы. Музыка теперь слышалась
приглушенно, явственными были лишь скрип канатов и плеск волн о борт
корабля. Он посмотрел вверх и поразился: небо сплошь было усеяно звездами.
Арка Млечного Пути вздымалась буквально над самой головой. Казалось, только
руку протяни и коснешься ее.
Эйдриан позавидовал Джеки. Позавидовал ее чувству свободы и ничем не
омраченному состоянию души, которое и сам здесь ощущал целый день. Его своя
жизнь тоже всегда устраивала. Он любил родных и друзей, однако последнее
время иногда чувствовал себя как бы отрезанным от окружающего мира, словно
бы настоящая жизнь проходила мимо него.
Сзади послышались голоса. Один из них точно принадлежал Джеки. Эйдриан
обернулся, но не увидел ее. Только заметил золотистый свет, льющийся из
рулевой рубки, которая располагалась между двумя трапами, ведущими на
квартердек. В поле зрения появились Джеки и седой британец. Эйдриан мог
видеть только их головы, но понял, что они стоят, над чем-то склонившись.
Верно, над морской картой
, — предположил он. Тесное пространство
занимали гидролокатор, корабельная радиостанция для связи с берегом и прочие
приборы.
— Хорошо, — расслышал Эйдриан голос Джеки. — Сейчас ваша
вахта, мистер Джеймисон. Я у себя в каюте. Разбудите меня, если что.
Она повернулась и по крутому, как стремянка, трапу поднялась на квартердек.
Эйдриан заметил, что поверх ее костюма надет морской бушлат. Он не вполне
соответствовал ее образу женщины-пирата, но все же, будучи атрибутом морской
жизни, не разрушал впечатления окончательно.
Заметив Эйдриана, Джеки остановилась в замешательстве. Он, стараясь
выглядеть как можно более небрежно, облокотился на леер, ожидая, когда она к
нему присоединится. Сунув руки в карманы бушлата, Джеки направилась к нему,
но затем остановилась, немного расставив ноги, словно готовилась к схватке.
Эйдриан ждал удара.
— Добрый вечер, — поздоровалась Джеки без выражения.
— Добрый вечер, — осторожно ответил Эйдриан. Поскольку Джеки
больше ничего не сказала, он посмотрел на небо. — Хорошая ночь.
— А? — Джеки тоже задрача голову. — Ах да! Действительно
хорошая.
Не опуская голову, Эйдриан скосил глаза в сторону, пытаясь разглядеть
выражение ее лица. Джеки тоже, как и он, сделала вид, будто смотрит на
звезды, и ее лицо немного омрачилось. Наконец она вздохнула, шагнула к лееру
и, ухватившись за него обеими руками, уставилась на темные волны,
плескавшиеся за бортом.
— Слушай, насчет того... ну, в твоей каюте... — Джеки
откашлялась. — Прости меня за то, что я там тебе наговорила.
— Ничего, ничего. Я понимаю, что...
— Подожди, не перебивай меня. — Джеки недовольно посмотрела на
него. — Я не умею извиняться, поэтому будет лучше, если я скажу тебе
все сразу, одним махом.
Заметив ее решительно сжатые челюсти, которые так не вязались с отражавшейся
в ее глазах неуверенностью, Эйдриан подавил улыбку. Ему хотелось обнять ее,
сказать, что ему не нужно от нее никаких извинений, но вместо этого только
сделал вид, что внимательно ее слушает.
— Хорошо. — Она повернула голову и хмуро уставилась глазами ему в
грудь. — Так о чем это я? Ах да!.. — Она сделала глубокий вдох и с
энтузиазмом приступила к заранее заготовленной речи: — Когда я не в себе,
то, по словам Тая, сначала говорю, а потом думаю. И он, конечно, прав. Все,
что я сегодня тебе наговорила, несправедливо. То есть не совсем справедливо.
На самом деле ни о каком неуважительном отношении ко мне с твоей стороны
речи нет, но ты действительно получаешь удовольствие, приводя меня в
смущение. Этого ты отрицать не можешь. — Джеки постепенно распалялась,
придавая голосу большую уверенность. — А что до поцелуя, ты должен
признать сам, что тут ты зашел слишком далеко...
— Что-то я никак не пойму, ты извиняешься или делаешь мне выговор?
— Погоди, сейчас и до выговора дело дойдет, — рявкнула Джеки, а
потом сокрушенно вздохнула. — Ну вот! Говорила же: я не умею
извиняться.
— Говорила. — Прислоняясь к поручням, Эйдриан опустился чуть
пониже, чтобы лучше видеть ее лицо. На щеках Джеки играли отблески звезд,
делая ее ресницы еще более густыми и темными. — Не волнуйся, не
торопись.
Джеки сдвинула брови.
— Я опять потеряла мысль.
— Может, помочь?
Джеки подозрительно на него посмотрела.
—
Прости меня, Эйдриан, — начал он, — за то, что я поступила
не менее глупо, чем ты, ответив на твой поцелуй, и тем самым чуть не лишила
тебя разума. А все из-за того, что ты, похоже, мужик о-го-го и мне
доставляет удовольствие возбуждать тебя, но, по-моему, нам обоим, если мы
хотим остаться друзьями, лучше забыть об этом
.
Джеки чуть не поперхнулась.
—
Мужик о-го-го
?
— Постой, ты еще не закончила.
— Не закончила? О! Интересно, интересно, прямо не терпится услышать,
что я еще могу сказать после всего этого. — Ее смех немного приободрил
Эйдриана.
—
Я думаю, ты один из самых сексуальных мужчин в мире...
— Ну и самомнение у тебя!
—
...и я день и ночь мечтаю о тебе...
— Это ты обо мне мечтаешь, забыл, что ли?
—
...но я также ценю и то другое, что мы имеем. — Эйдриан
посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что, видишь ли, я действительно
уважаю тебя так же, как, надеюсь, ты уважаешь меня
.
Джеки сразу же как-то поникла.
— Да, это правда.
—
Мне было приятно поддерживать все это время с тобой дружеские
отношения, а теперь мне еще более приятно сознавать, чтомы оба от нашего
знакомства получим финансовую выгоду
.
— Это точно.
—
Поэтому прости меня за все, что я, возможно, сделала, чтобы поставить под удар нашу дружбу
.
Джеки с благодарностью в глазах посмотрела на Эйдриана.
— Да. Именно это я и хотела сказать.
— Вот и хорошо. — Эйдриан выпрямился и протянул ей руку. —
Мной извинения приняты. И тобой, надеюсь, тоже.
&mda
...Закладка в соц.сетях
