Жанр: Любовные романы
Даже не мечтай
...бе доводилось ездить верхом. Скотт презрительно
фыркнул.
— Когда моя семья приезжала на побережье, верховая езда котировалась у
нас примерно также, как серфинг или соревнование, кто подцепит на крючок
больше красоток в бикини.
— Неужели? — Элли села, замотавшись в простыню наподобие римской
тоги. — Интересно, в конюшне на Стюарт-роуд дают еще лошадей напрокат?
— Можем съездить и посмотреть, — загорелся Скотт. — Кстати, а
подходящая одежда у тебя найдется?
— Ты имеешь в виду ту, что на мне? Думаю, она вряд ли подойдет.
— Это точно. — Скотт, хмыкнув, выразительным взглядом уставился на
грудь Элли.
— Но дома у тетушки наверняка остались мои старые джинсы и сапоги для
верховой езды. Кстати, мы все трое жили у нее, пока не переехали в
гостиницу. И решили, что не стоит забирать оттуда свои веши, раз уж тетя Вив
все равно там не живет.
— Тетя Вив? — Брови Скотта сдвинулись. — Вив — это ведь
сокращенно от Вивиан, не так ли? В свое время на Бродвее блистала
Несравненная Вивиан Янг
— случайно, не она?
— Ты о ней слышал?! — просияла Элли.
— Ты видишь перед собой фаната кино, книг и театральных
постановок! — напыщенным тоном объявил Скотт. — Но если мне не
изменяет память, это не первый случай, когда в твоей семье появляется звезда
театральных подмостков. Вспомнить хотя бы о Маргарите.
— Это верно, — кивнула Эллисон. — Вообще-то говоря, Рори, я и
Эйдриан — первые в нашей семье, кто изменил сцене.
— Что-то подсказывает мне, что не все так просто, как кажется. За этим
наверняка стоит какая-нибудь история.
— Так оно и есть, но не думаю, что это будет тебе интересно.
Скотт бросил на Эллисон ироничный взгляд.
— А мне все интересно! — подмигнул он. — Обожаю слушать
разные истории, только должен предупредить тебя сразу — все, что ты скажешь,
может быть использовано... в моей новой книге.
Элли улыбнулась:
— Ладно, уговорил. Свози меня покататься верхом и в награду услышишь
такую историю, что будешь рыдать как ребенок!
—Договорились! — Отбросив в сторону простыни, Скотт сорвался с постели,
великолепный в своей наготе. — Одевайся! А я пока позвоню в конюшни.
Через полчаса, когда Скотт тоже принял душ, Эллисон уже ждала его. Полностью
одетая, она держала в руках телефон, и Скотт догадался, куда она звонила.
— Все в порядке? — спросил он.
— Угу. — Она слабо усмехнулась. — Конечно, Эйдриан не в
восторге, но он прогуливает куда чаще меня, так что теперь ему просто нечего
возразить.
Кивнув, Скотт вытащил из шкафа джинсы и рубашку и принялся одеваться.
— Ты всегда носишь черное? — поинтересовалась Эллисон, копаясь в
сумке в поисках босоножек, которые бы лучше всего подошли к желтому топику и
юбке с ярким пляжным рисунком.
— Во всяком случае, довольно часто. — Усевшись на край постели,
Скотт натянул черные ковбойские сапоги, в которых был накануне. — Но
прежде чем ты попытаешься отыскать в этом какой-то намек на мое тяжелое
детство или попытку поинтересничать, должен тебя разочаровать. Все куда
скучнее, чем ты думаешь. Причина — моя лень, только и всего.
Пару минут спустя они сдали ключи от номера и погрузили сумки в багажник его
ягуара
. Скотт, усевшись за руль, поехал к дому, где прошло детство
Эллисон. Он оказался всего в паре кварталов к северу от отеля.
Резко затормозив перед коттеджем Бушаров, Скотт с восхищением стал
разглядывать одноэтажный белый дом, отмечая своеобразное очарование, которое
придавали ему зеленые ставни и ограда, точно составленная из остроконечных
пик. Цветам, в которых утопал дом, явно не хватало заботливой хозяйской
руки, но само место выглядело просто потрясающе.
Скотту не было нужды читать выгравированную на металлической табличке
надпись о том-, что дом является памятником старины, — Скотт и без того
помнил, что его в свое время построил не кто иной, как Генри Лерош для
дочери своей жены, Николь. Это произошло после того, как он лишил ее прав на
Жемчужину
. Скотту достаточно хорошо была известна история Галвестона,
поэтому он практически наизусть знал, кто из потомков Маргариты жил в этом
доме с тех пор. И хотя Бушар знали в Галвестоне практически все, ни один из
них никогда не был вхож в приличное общество. В определенных кругах
представителей актерской профессии не жаловали, считая их лишь чуть выше
обычной обслуги.
— Я всего на минуту, — поспешно пробормотала Эллисон, выскочив из
машины. — Может, зайдешь в дом и подождешь, пока я все отыщу?
— С удовольствием. — Скотт не заставил себя долго упрашивать.
Сказать по правде, ему самому было до смерти любопытно посмотреть, как
выглядит дом внутри.
Свернув на дорожку к дому, Эллисон окинула взглядом запущенные клумбы и
нахмурилась.
— Черт... надо все-таки приезжать сюда почаще. А то посмотри, как тут
все заросло!
— А твоя тетушка не может нанять садовника? Элли вскинула на Скотта
глаза.
— А зачем? Тем более когда мы все трое живем буквально в двух шагах?
— Ну, во-первых, потому, что у тебя и в гостинице хватает дел. —
Скотт распахнул перед Эллисон стеклянную наружную дверь и стал терпеливо
ждать, пока она отыщет в сумочке ключ.
— Тетя Вив столько сделала для нас, когда мы осиротели. Так что
приехать и привести в порядок сад — это самое малое, чем мы можем ее
отблагодарить. И потом, я всегда любила этот дом. — Открыв дверь, Элли
пригласила Скотта войти. В прихожей было темно. Пахло затхлостью и плесенью
— как бывает на берегу залива весной. — Пойду открою окно, —
пробормотала она.
Элли рывком раздвинула тяжелые гардины, и солнечный свет потоком хлынул в
комнату. Оглядевшись по сторонам, Скотт заметил множество фотографий
вперемежку с пожелтевшими от времени театральными афишами и программками.
История нескольких поколений семьи словно выплеснулась на стены, заполнив
каждый уголок дома.
В крохотном уютном коттедже, с его запущенными цветниками и забитой
старинной мебелью гостиной, несмотря на отсутствие жильцов, чувствовалась
атмосфера радушия и доброты, которой так недоставало дому, где прошло
детство Скотта. Как же Эллисон повезло, с невольной завистью вдруг подумал
он.
— Я бы предложила тебе что-нибудь выпить, но в кухне шаром
покати. — Эллисон распахнула окно, чтобы впустить в гостиную немного
свежего воздуха. Звонкое чириканье воробьев, нахально переругивающихся в
кустах, и щебет каких-то неведомых пичужек наполнили комнату.
— Все нормально, — успокоил ее Скотт.
— Тогда подожди тут, пока я переоденусь.
Элли вихрем пронеслась через столовую и юркнула за дверь, ведущую в заднюю
часть дома. Скотт спрятал улыбку. После того, что они проделывали в номере
отеля, это было даже забавно. Ждать ее тут, внизу, пока она переодевается в
спальне... он вдруг почувствовал себя робким старшеклассником, решившимся
наконец пригласить на свидание девочку из параллельного класса.
Чтобы как-то убить время, Скотт принялся разглядывать фотографии. Студийные
снимки из тех, что обычно посылают актеры во время кастинга, были тут
перемешаны с обычными любительскими фото. Лица были ему незнакомы. Однако на
каминной доске красовались несколько фотографий Эллисон с сестрой и братом в
самом разном возрасте.
Каким же смешным, угловатым подростком она когда-то была, подумал Скотт,
взяв в руки снимок, на котором Элли в обнимку с сестрой сидела на ступеньках
крыльца. Скотт уже знал, что из двух сестер Аврора младшая, но даже в этом
возрасте она была заметно крупнее Элли. Аврора, глядя прямо в камеру,
кокетливо улыбалась, и светлые волосы развевались у нее за спиной словно
флаг. Элли, выпрямившись возле сестры, с серьезным видом сложила руки на
коленях. Худенькая, с изящной длинной шеей, она вдруг напомнила ему газель.
На губах — робкая улыбка, в серых глазах какая-то тайна, отчего взгляд
одновременно казался печальным и влекущим.
Ей тут, наверное, лет четырнадцать-пятнадцать, прикинул про себя Скотт, а
она уже научилась окружать себя покровом тайны — возможно, даже не одним.
Так какая же она на самом деле, эта Эллисон Синклер? Что же делает ее такой
интригующей? И главное — почему его так влечет к ней?
— Я готова.
Скотт обернулся — Эллисон, в линялых синих джинсах, заправленных в черные
английские сапожки для верховой езды, и белой футболке, стояла на пороге.
Этот простой наряд был ей на диво к лицу — узкие джинсы подчеркивали изящные
изгибы ее тела, а сапожки способны были пробудить самые невероятные
фантазии.
— Ну как, ковбой? — кокетливо подмигнула она. — Готов
проехаться верхом?
Еще как готов, милая!
— пронеслось в голове Скотта.
Элли со смехом запрокинула голову, предоставив свежему ветру играть с ее
волосами. Серая кобыла ласточкой перемахнула через огромную груду мокрого
песка. Эллисон только рассмеялась и бросила взгляд через плечо — Скотт на
своем могучем гнедом жеребце легко догонял ее. Припав к шее кобылы, Эллисон
вонзила шпоры в бока и погнала лошадь во весь опор. Они вихрем летели вдоль
берега, и сердце ее стучало в такт ударам лошадиных подков. Волны одна
задругой пенистыми солеными языками жадно облизывали берег. Стая морских
чаек, сбившись в кучку, возмущенно кричала им вслед, а кулики-песочники с
жалобным писком прыскали в сторону прямо из-под копыт.
Звуки, запахи — все рождало в памяти Элли столько полузабытых воспоминаний!
Девочкой она часто скакала тут верхом, упиваясь чувством свободы,
одиночества и полного слияния с природой.
— Нужно было предупредить меня, что собираешься устраивать
скачки, — проворчал Скотт, догнав Элли.
— Какие же это скачки? — возразила она. — Просто...
свобода. — Элли похлопала кобылу по потной, лоснящейся шее и неспешным
шагом двинулась вниз по берегу. — Ох, как же я скучаю по всему
этому! — пробормотала Эллисон, подставив лицо соленому ветру, в котором
уже чувствовался запах дождя. — С тех пор как мы купили
Жемчужину
, у
меня совсем не хватает времени поездить верхом.
— Раз нет времени, значит, нужно его найти — предосудительно заявил
Скотт, поравнявшись с ней. — Хотелось бы. Но содержать гостиницу — это
не го всем обычная работа. Приходится крутиться с утра до вечера все семь
дней в неделю.
Он рассмеялся.
— Я не спорю. Но помяни мое слово: если ты не сможешь вырываться сюда
хоть изредка, то в один прекрасный день просто сломаешься. Вот увидишь. Даже
если считаешь гостиницу своим детищем.
Элли подозрительно покосилась на Скотта.
— Личный опыт?
— Считаешь, я вообще ничего не делаю, только пишу? — возмутился
Скотт.
— А разве нет?
Он нахмурился пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но так и не смог.
Тут Элли заметила как далеко они заехали, и резко натянула поводья.
— Нужно возвращаться.
Скотт бросил взгляд на часы.
— Нет, у нас есть еще немного времени. А там впереди, насколько мне
помнится, есть чудесная бухточка Мы сможем привязать лошадей и дать им
немного остыть.
— Нет. — Элли замотала головой. — Я никогда не заезжаю дальше
этого места.
— Но почему?
— Из-за того дома. — Кивком головы она указала в сторону — там, на
самой вершине искусственного холма высилось здание в стиле модерн. Стены из
стеклобетона, плоская крыша. Здание резко бросалось в глаза поскольку было
выстроено на холме, а не на сваях как все остальные дома на берегу. Остатки
каменной стены окружавшие его с трех сторон, делали его похожим на какой-то
ультрасовременный замок. — Видишь его? Это пляжный домик семейства
Лерош, наших родственников.
— Ну и что?
— А то, что мне как-то неловко кататься там верхом. — Элли зябко
потерла голые руки. К вечеру слегка похолодало, и кожа у нее покрылась
мурашками. — Только представь себе, что кто-то из этой семейки сейчас
плавает в бассейне. Обернутся, увидят меня и еще, чего доброго, решат
помахать мне рукой! Придется тогда тоже помахать, сделать вид, что оказалась
тут случайно, хотя не думаю, что они узнают меня. Да и с чего бы им меня
помнить? Такие богачи, как Лероши, обычно стараются держаться подальше от
бедных родственников вроде меня.
— Что такое? Мне кажется, я чувствую в твоем голосе нотку враждебности.
— Скажи лучше, ненависти, — буркнула Эллисон. — Если раньше у
нас не было особого повода их ненавидеть, зато теперь он точно есть.
Скотт небрежно откинулся в седле.
— Что ты хочешь этим сказать? — с любопытством спросил он.
— Джон Лерош, нынешний глава этой ветви семьи, подал на нас в суд.
— Что?! — ахнул Скотт. — На каком основании?
— Считает, что мы провернули через банк Чанса какую-то грязную
махинацию, чтобы заставить его выставить на торги
Жемчужину
, —
неохотно созналась Эллисон.
— Что значит
банк Чанса
? — опешил Скотт.
— Семья Оливера Чанселлора когда-то основала в Галвестоне Первый
городской банк, который в настоящее время именуется
Либерти юнион нэшнл
банк
. И хотя отец его давно уже продал банк, однако в то время, когда
случилась эта злополучная истории с непогашением кредита, Чанс все еще
работал в нем. И вот теперь Джон Лерош утверждает, что именно Чанс уговорил
руководство банка выставить
Жемчужину
на торги, поскольку, мол, ему было
известно, что мы хотим ее заполучить. И что Чанс использовал закрытую
информацию, чтобы помочь нам ее купить.
— А это так?
— Нет, конечно! Что за вздор?! — Эллисон откинула с лица прядь
волос. — Чанс — один из честнейших людей, которых я знала. Он — сама
порядочность. К тому же они с Рори знать друг друга не знали до того, как
закончилась история с кредитом и остров был выставлен на торги. Собственно
говоря, именно тогда-то они и познакомились. Мы как раз пытались взять в
банке ссуду на покупку
Жемчужины
.
— Ну, тогда, значит, вам не о чем волноваться.
— На первый взгляд, может, и нет. Поскольку все обвинения фальшивые, у
Джона Лероша нет ни малейшего шанса выиграть дело. Но если он все-таки
потянет нас в суд, то разбирательство влетит нам в копеечку. Чанс считает,
что в этом все дело. Джон Лерош стремится разорить нас, чтобы мы были
вынуждены продать гостиницу.
Одна мысль, что после всех трудов, волнений и забот им придется все-таки
расстаться с
Жемчужиной
, разрывала Эллисон сердце. Не в деньгах дело —
черте ними, с деньгами, — просто Элли чувствовала, что между ними и
домом есть какая-то связь... ее всегда тянуло туда, еще задолго до того, как
остров стал их собственностью.
— Но больше всего меня бесит то, что Лерошу, в сущности, наплевать на
Жемчужный остров. Да и всем остальным из их семейства тоже. Это все из-за
Маргариты — они убеждены, что, пока остров принадлежал им, семье Лерош
сопутствовала удача. Помните легенду о царе Мидасе? Так вот, для них
Жемчужный остров что-то вроде этого... этакий талисман на счастье. Они ведь
и разбогатели-то только пока владели им. А потом остров был продан и удача
отвернулась от них. Думаю, Джон Лерош свято верит, что все его финансовые
неудачи — только из-за продажи острова. И готов на все, лишь бы заполучить
его обратно.
Страх холодной змеей сдавил сердце Элли.
— Даже не знаю, что мы будем делать, если нас заставят продать его. И
дело не только в самом доме... просто гостиница... В общем, не могу
объяснить тебе, как много она значит для всех нас. Это наше детище,
понимаешь? — Элли покосилась на современное подобие замка у нее за
спиной. — Господи, как же я иногда ненавижу всю их семейку! Они-то ведь
палец о палец не ударили, чтобы сохранить
Жемчужину
! Годами даже не
появлялись там! Видел бы ты, в каком состоянии был дом! Мы работали как
проклятые! А когда потратили кучу денег, все привели в порядок, тут же
налетели эти стервятники, чтобы отнять у нас дом.
— Ну и что же вы намерены делать? — мягко спросил Скотт.
— Драться, — без малейшего колебания в голосе заявила
Эллисон. — И плевать, во что это обойдется.
Жемчужина
наша по праву,
и мы не собираемся с ней расставаться.
Скотт бросил взгляд через залив. Лицо у него стало задумчивым.
— Наверное, ты права, нам действительно пора возвращаться. Шторм
надвигается быстрее, чем я предполагал.
Глава 10
На обратном пути в гостиницу Скотт был на удивление молчалив, что было
совсем на него не похоже. Решив оставить его в покое, Элли принялась
наблюдать за приближением шторма. А зрелище действительно было
захватывающее.
Облака, которые вот уже около часа, словно овцы, сбивались в кучу на
горизонте, угрожающе потемнели и теперь надвигались на остров, закрыв от
него солнце. Первые, еще ленивые капли дождя очень скоро превратились в
сплошной поток, звонко барабанивший по крыше машины. В конце концов Скотт
включил
дворники
, а потом и фары.
Через несколько минут она предстанет перед Эйдрианом и Рори, спохватилась
Эллисон, и сердце у нее екнуло.
— Давай подъедем к черному ходу, — попросила она, когда вдалеке
показался дом. Стоянка перед парадным входом была до отказа забита машинами
— стало быть, большая часть постояльцев отсиживается внутри, сообразила
Элли. В такое время, да еще в такую погоду торчать на пляже или бродить по
антикварным магазинчикам города мог разве что ненормальный. — Если ты
ничего не имеешь против черной лестницы, мы сможем пробраться в дом и при
этом остаться сухими.
Скотт молча свернул на маленькую, похожую на устричную раковину парковку за
домом и втиснул
ягуар
между
БМВ
Чанса и стареньким джипом, которым
пользовались обе сестры. Похожий на бездомную собаку мотоцикл Эйдриана уныло
притулился возле крыльца. Скотт заглушил двигатель, и барабанная дробь дождя
сразу стала смахивать на орудийную канонаду.
— Ну, — вздохнула Элли, — вот и все. Конец сказке.
— Да. Точно. — Ослепительная вспышка молнии прочертила затянутое
тучами небо. А потом гром громыхнул так, что земля слабо содрогнулась у них
под ногами.
Они молча посмотрели друг другу в глаза, и Элли внезапно безумно захотелось,
чтобы Скотт поцеловал ее... в последний раз. Но вместо этого он отвернулся и
уставился на сиявший окнами дом.
— Мне нужно позвонить. Не возражаешь, если я воспользуюсь телефоном,
который стоит у вас в офисе?
— Конечно, — кивнула Эллисон. И слегка нахмурилась — как странно
слышать этот официальный тон, особенно после той почти дружеской близости,
которая установилась между ними. Впрочем... это ведь, наверное, часть
сделки. Элли обернулась и посмотрела на дом. — Оставим вещи пока в
машине? — предложила она. — Их можно будет забрать потом.
— Конечно, — согласился Скотт. И сморщился, когда ветер швырнул
ему в лицо полную пригоршню воды. — Готова? Тогда бежим.
Элли кивнула, и они бегом кинулись к дому. После теплого салона машины им
показалось, что над головой у них разверзлись хляби небесные. Дождь лил
сплошной стеной. Ближе всего было заднее крыльцо, и они метнулись туда,
прыгая через лужи и спеша поскорее оказаться наконец под крышей, пока
окончательно не промокли. Наконец Элли взялась за ручку двери.
— Подожди, — услышала она вдруг у себя за спиной. Она с трудом
повернулась — тело Скотта заслоняло ее от ветра, но, наткнувшись на его
странно напряженный взгляд, Эллисон замерла.
Он охватил ладонями ее лицо и притянул к себе, а потом его горячие губы
обожгли ее рот. Тихо вскрикнув, Элли прижалась к нему, забыв обо всем, когда
его руки сомкнулись вокруг нее. Пальцы Эллисон запутались в его мокрых
волосах, на губах остался привкус дождя. Какая-то часть ее отчаянно желала,
чтобы восхитительное чувство свободы, переполнявшее ее в эти дни со Скоттом,
осталось с ней навсегда. Она знала, что никогда не пожалеет о том, что
произошло, потому что с ним она могла быть самой собой.
Боясь, что все вот-вот закончится, Эллисон неосознанным движением еще крепче
прижалась к нему. Глухо застонав, он осушал губами капли дождя на ее щеках,
на шее, потом его губы снова отыскали ее рот и с какой-то голодной жадностью
впились в него.
Тряхнув головой, Скотт постарался взять себя в руки и с неохотой
отстранился.
— Все в порядке, — кивнул он. В голосе его еще слышались хриплые
нотки, но теперь он снова звучал твердо. — Теперь я готов.
Эти слова похоронным звоном прозвучали в голове Элли. Все кончено. Она молча
кивнула, понимая, что иначе и не может быть, но на сердце у нее стало
тяжело. Дернув дверь, они вошли. Прохладный воздух от кондиционера ударил им
в лицо, кожа покрылась мурашками.
— Наверное, мне стоит подняться к себе и переодеться, — объявил
Скотт, с недовольным видом разглядывая набухшие от воды ковбойские сапоги.
Они были из оленьей кожи и предназначались скорее для повседневной носки и
отнюдь не для верховой езды — к тому же с первого взгляда было ясно, что в
свое время они обошлись ему в изрядную сумму. А со второго — что сейчас их
можно было смело выкинуть на помойку.
— Жалко, — сочувственно протянула Элли.
— Забудь. — Уголок его рта дрогнул в улыбке. — Ей-богу, наша
скачка того стоила!
Раздался оглушительный лай, и в коридор на звук их голосов вылетела Сейди.
— Привет, милая! — Эллисон, присев на корточки, ласково погладила
собаку. — Скучала по мне, да?
— А это еще кто? — поинтересовался Скотт, с улыбкой разглядывая
шелти.
— Это Сейди. — Эллисон подняла на него глаза. — В основном мы
держим ее либо на кухне, либо внизу, поскольку не все наши постояльцы любят
собак.
Скотт, присев рядом с Элли, почесал собаку за ушами.
— Какая славная.
Сейди, вскинув голову, гавкнула.
— И прекрасно это знает. — Эллисон рассмеялась. Внезапно улыбка
сползла с ее лица. Она встала и, набрав полную грудь воздуха, распахнула
дверь на кухню.
Голоса моментально стихли, и воцарилось молчание. Эйдриан, Рори и Чанс с
похоронным видом сидели вокруг стола.
Внутри у Элли все сжалось.
— Что-то случилось? —дрогнувшим голосом спросила она.
Прежде чем ответить, Эйдриан бросил многозначительный взгляд на стоявшего
позади нее Скотта.
— Так... небольшое семейное дело. Эллисон, нужно поговорить. Ждали
только тебя.
— О... — Взгляд Элли перебегал с одного лица на другое. Они что,
собрались исключительно для того, чтобы устроить ей взбучку? — Ладно,
сейчас приду.
Решив не проходить через кухню и кладовку, она кивком предложила Скотту
следовать за ней и провела его через небольшую дверку для прислуги, которая
вела из прихожей с задней стороны дома в парадный холл.
— Думаешь, они собрались, чтобы хорошенько намылить тебе шею? —
шепотом спросил Скотт, пока они крались к офису.
— Понятия не имею. Может, что-то еще случилось. Кивнув, он счел за
лучшее переменить тему.
— Телефон вон там, на столе, — объяснила Элли, включив
торшер. — Мы блокировали его, чтобы никто, кроме нас, не смог звонить
отсюда по межгороду, так что тебе придется воспользоваться кредитной
карточкой.
— Нет проблем. — Скотт полез в бумажник. — Мне нужна всего
пара минут.
— Не спеши. Если я тебе понадоблюсь, я на кухне. — Элли вышла.
Оставшись наконец один, Скотт облегченно вздохнул. Но, набирая номер
телефона сестры, которая жила в Новом Орлеане, он вдруг почувствовал, что
начинает потихоньку закипать. То, о чем Эллисон неохотно рассказала ему,
когда они с
...Закладка в соц.сетях
