Жанр: Любовные романы
К черту любовь!
...елевидению, в прямом эфире, от автора книги
К черту
любовь", знаменитой Барбары Новак!
— Ого! — грубо расхохотался Питер. — Четыре миллиона женщин
во всем городе, и всего одна, которую ты упустил и унизил, оказалась той, к
мнению которой прислушиваются остальные четыре миллиона!
Я нажал на кнопку пульта дистанционного управления, и картинка исчезла с
экрана. Питер, мой так называемый друг, по-видимому, находил это забавным.
— Ты проиграл, приятель! — восторженно заливался он. — Эра
Кэтчера Блока, донжуана, мачо и светского льва, подошла к концу. Король
умер!
Я нажал на кнопку, и бар автоматически закрылся.
— Возможно, что испорчу тебе веселье, Мак, — рыкнул на него
я, — однако позволь заметить, что из четырех миллионов женщин те, с
которыми я встречаюсь, не будут слушать какую-то Барбару Новак!
В этот момент зазвонил телефон, и я схватил трубку.
— Да? — рявкнул я. Услышав голос на том конце провода, я
почувствовал себя так, будто стартовые двигатели моей ракеты только что
наполнили топливом. — Привет, Гвендолин!
Она не могла бы выгадать лучшего момента для звонка. Сейчас мне нужна была
женщина — настоящая женщина, — чтобы забыть весь этот кошмар.
Зажав трубку между плечом и ухом, я потянулся за свежей рубашкой, лежащей на
дне ящика.
— Где ты находишься, детка?
— В аэропорту.
— Что же, выбирайся оттуда побыстрее, — игриво поторопил ее
я. — У нас заказ на десять часов.
И тут она обрушила на меня новости. Не очень хорошие.
Она сказала, что не сможет прийти сегодня вечером.
Питер пристально наблюдал за мной поверх бокала с мартини. Я отвернулся.
— Ну, ты же не будешь сидеть в аэропорту до трех часов утра, —
попытался я найти хоть какой-нибудь аргумент и игриво протянул: — Ты же...
проголодаешься!
Вслед за этим я услышал чавканье в трубке, она жевала что-то мягкое и
клейкое, похоже, что... шоколад.
— Нет, я не голодна, — заверила меня Гвендолин с набитым
ртом. — К тому же, — продолжила она, — мне не будет скучно, у
меня с собой книга.
— Книга?! — воскликнул я в недоумении.
С той ли Гвендолин я вообще разговариваю? Какая вообще книга нужна такой
сладкой, чудной девочке, как Гвендолин? Или даже так — какую вообще книгу
могла предпочесть сладкая, милая девочка Гвендолин после ночи, проведенной с
самим Кэтчером Блоком?
Когда она сказала название, мое сердце оборвалось.
— Доброй ночи, Гвендолин, — сказал я и повесил трубку.
Стоило бы выбросить телефон из окна. Но он пригодится мне позже, когда какая-
нибудь другая девица заменит Гвендолин.
— В чем дело, Кэтч? — Питеру, похоже, все больше нравилась эта
ситуация. — Еще одна сорвалась с крючка?
Я нахмурил брови. В голове у меня зазвучала дробь военных барабанов.
Влияние Новак множилось со скоростью распространения вируса. Кто-то должен
был спасти всех и найти вакцину для излечения, прежде чем станет слишком
поздно.
Что ж, я вызовусь добровольцем на эту роль.
— Я уничтожу эту Новак и поставлю весь этот перевернутый к-черту-любовный-
мир обратно с головы на ноги.
Я начал расхаживать по комнате взад и вперед, упиваясь планом мести.
— Я сделаю публичное заявление! Это будет заявление века, в котором я
докажу, что на самом деле все женщины одинаковы. И что все они хотят одного
и того же: любви и счастливого замужества. Даже мисс Барбара К Черту Любовь
Новак. Вот так!
— И как же ты собираешься это сделать? — спросил Питер, играя в
простачка. — Она ведь даже не хочет тебя видеть.
— Вот именно, — подтвердил я. — Именно по этой причине она и
подпустит меня к себе.
Я сорвал с груди свежую рубашку, забросил ее в дальний угол и взял из ящика
новую.
Барбара
Все хотели лицезреть Барбару Новак.
Я была одной из самых преуспевающих женщин во всей Америке. Может быть, даже
во всем мире. Люди останавливали меня на улицах, умоляя подписать маленькие
розовенькие книжки. Они настаивали, чтобы я выслушала истории о том, как моя
книга изменила их жизнь.
Меня приглашали в шоу
Герой дня
. В вечерние новости. На заседания женских
клубов и в кружки по вышиванию крестиком. Я красовалась на обложке всех
периодических изданий — от
Журнала для домохозяек
до
ТВ гида
. Эй-би-си,
Эн-би-си, Би-би-си — все каналы наперебой приглашали меня в свои передачи.
Все желали видеть и слышать Барбару Новак, автора самой продаваемой книги в истории книгопечатания.
Но никто не хотел Барбару Новак, просто женщину.
И это была горькая правда.
Она заключалась в том, что, в то время как в изменившемся мире женщины стали
лидировать в сексуальной Олимпиаде, я все еще сидела дома, дожидаясь, что
кто-нибудь пригласит меня на выпускной бал.
Я добилась успеха. Но была одинока.
Когда женщина чувствует себя подобным образом, остается только одно
средство.
Нырнуть в ближайшую постель.
В своей старенькой пижамке... с хорошей книжкой.
И я как раз собиралась это сделать.
Только я надела свою любимую шелковую китайскую пижаму, как вдруг раздался
звонок в дверь.
Я сунула босые ноги в шлепанцы, набросила шелковый китайский пеньюар и
устремилась через гостиную к входной двери. Конечно же, я сначала посмотрела
в глазок, чтобы проверить, кто это, надеясь...
Но это была всего лишь Викки. Вздохнув, я открыла дверь.
Она выглядела просто сногсшибательно в новой шубке, наброшенной поверх
умопомрачительного длинного вечернего платья.
При виде меня на ее лице отразилось недоумение.
— Барбара! Ты не одета! — воскликнула она. — Ты никуда не
идешь вечером?
— Нет, — ответила я как можно небрежнее. — Сегодня я останусь
дома.
Она поморгала глазами.
— Почему? У тебя что, сорвалось свидание?
Я пожала плечами, как будто мне было совершенно на это наплевать.
Исполненная решимости, она прошествовала мимо меня в гостиную, видимо
намереваясь помочь мне быстро подобрать какой-нибудь вечерний наряд.
— Мой новый знакомый оказался защитником, а в его команде еще двадцать
семь человек. Я уверена, он подберет тебе пару.
Какая она все-таки милая, — подумала я. — Она все еще не поняла,
что к чему
.
— А я уверена, что нет, — резко оборвала ее я. — Теперь я
персона нон грата для всех мужчин.
Ее лицо оставалось непроницаемым. Насколько яснее я должна была выразиться?
— Теперь даже таксист не захочет подцепить меня! — в отчаянии
воскликнула я.
Рука Викки метнулась к лицу, и она прикрыла ею рот, сочувственно глядя на
меня.
Я перевернула мир, где сексу и любовным свиданиям отводилось отнюдь не
последнее место. Я освободила всех порабощенных женщин, заставила их
взбунтоваться против хозяев-мужчин и установить собственные правила игры.
Женщины обожали меня. Я была их героиней. Их бесстрашным лидером.
Мужчины же не рискнули бы дотронуться до меня даже десятифутовым шестом. Да
и чем угодно другим, если уж на то пошло.
Викки взяла мои руки в свои и посмотрела мне в глаза.
— Это просто ужасно. На фоне славы и успеха мисс Секс a la carte —
единственная, кто не может заниматься сексом a la carte!
Натянуто улыбаясь, я вытерла рукавом пижамы уголок глаза.
— По крайней мере, не на этой планете!
Глаза Викки снова зажглись. Ее мозг никогда не переставал работать, прямо
как круглосуточный магазин.
— Возможно, мы могли бы найти тебе астронавта, который находился на
орбите в течение двух последних недель, — предложила она.
В ответ я просто покачала головой и с обожанием посмотрела на нее. Было ли
что-нибудь, чего мой замечательный редактор не сделал бы для своего
преуспевающего автора? Она была настоящим преданным другом.
Однако следовало взять себя в руки. Мы обе непростительно расслабились. Что
я советовала женщинам во всем мире?
Я веду себя жалко. Какой стыд, какой позор!
Если я сама не в состоянии следовать принципам теории
К черту любовь
, то
чего же ожидать от моих читателей?
Я расправила плечи и улыбнулась своей ярой поклоннице самой радостной
улыбкой из моего арсенала.
— Все в порядке, Викки, — уверенно сказала я. — Мне и одной
хорошо.
Кажется, она приняла это за чистую монету и улыбнулась мне в ответ.
— Что же, в конце концов, ты написала книгу о том, что мужчины — это
атавизм! — пошутила она, широко улыбаясь мне.
Я рассмеялась. Это был прекрасный момент а-ля
К черту любовь
: две женщины,
управляющие собственной судьбой и смеющиеся над предрассудками, — на
вершине мира.
— Желаю хорошо провести время со своим защитником, Викки, —
сказала я, выпроваживая ее за дверь. — И не забывай, что теперь ты
заказываешь музыку.
Викки подмигнула и направилась к лифту, виляя бедрами и тихо мурлыкая себе
под нос шлягер
К черту любовь
. Я смотрела ей вслед несколько секунд, а
потом медленно закрыла дверь.
Поздравляю тебя с талантливой игрой, достойной премии Оскар
, дорогая
Барбара
. Я убедила Викки, что со мной все в порядке.
Теперь оставалось убедить в этом саму себя.
Я тряхнула головой, чтобы отогнать неприятные мысли, и направилась в
гостиную, где свернулась калачиком на уютном стильном диванчике.
Барбара, да что с тобой, в конце концов?! Большинство женщин во всем мире
сейчас либо отскребают прилипшие остатки пищи от сковородок, либо меняют
пеленки детям. Я же принадлежу к числу самых везучих счастливиц на этом
свете: мне не за кем следить, не для кого готовить, не с кем вести беседы,
кроме как разве с самой собой. Я могу делать все, что захочу, наслаждаться
покоем в роскошной квартире Нью-Йорка с фантастическим видом на ночной
Манхэттен.
Под красивой... романтической... полной луной...
Чтение! Вот что мне сейчас нужно. Я ведь стала писателем. Писатели пишут, и
писатели читают.
Я схватила журнал с кофейного столика и пробежалась глазами по заголовкам.
Это был свежий номер журнала
В курсе
. Строго между нами, я уже некоторое
время являюсь их подписчиком. На обложке был изображен астронавт в позе
Sieg heil!
, указывающий рукой на Луну. Тут же я прочитала название статьи:
Mach schnell to the Moon
, автор... Кэтчер Блок.
Я выругалась про себя и зашвырнула журнал в дальний угол комнаты.
— Почитаю что-нибудь в библиотеке, — с яростью сказала я и
схватила шоколадную конфету из уже наполовину пустой коробки на кофейном
столике. — Помоги мне, маленькая шоколадная конфетка, — взмолилась
я, прежде чем запихнуть ее в рот.
Я самая счастливая девушка на всем белом свете, — сказала я
себе. — Я ем вкусный шоколад и любуюсь красивой луной
.
А также пытаюсь игнорировать имя Кэтчер, которое отдается в мозгу в такт
ударам сердца.
На следующий день я стоял на углу улицы около палатки с хот-догами и, злясь
на весь мир, ожесточенно вгрызался в дымящуюся сосиску.
Поверьте, ничто не помогает лучше восстановить нарушенный душевный баланс,
чем горячая и приправленная горчицей
чудо-сосиска
на ланч. И чем горячее,
тем лучше. Недаром говорят — клин клином вышибают.
Питер от хот-дога воздержался. Зато он целиком и полностью разделял мои
чувства в тот момент.
— Мой аналитик дал понять, что вся эта заваруха с Викки неблагоприятным
образом сказалась на моем состоянии, — сказал он. — Для меня это
было настоящим испытанием и совершенно выбило из колеи. Его тоже, и поэтому
он уезжает на остров Барбадос на три месяца.
Заманчиво... Может, и мне уехать куда подальше и попытаться забыть об этом
кошмаре!
Я проглотил последний кусок сосиски, забросил салфетку в зеленый
металлический контейнер для мусора и направился к обочине, намереваясь
поймать такси.
— Подожди минуту, — крикнул мне вслед Питер. — Мне нужно
забрать вещи из химчистки.
— У меня нет времени, — бросил я ему через плечо. Питер ужасно
раздражал меня в этот момент. Он, похоже, позволяет себе думать, что если
платит мне баснословные деньги, предоставляет роскошный кабинет, дает
неограниченный доступ к счету и карт-бланш в отношении тематики репортажей,
то это дает ему право злоупотреблять моим временем. — Мне срочно нужно
обратно в офис. Я собираю досье на Новак: кого она знает, куда ходит, что
предпочитает на ужин и чем ей нравится заниматься a la carte.
Около меня остановилось такси.
— Всего две минуты! — взмолился Питер. — Я же терпеливо ждал,
пока ты ел свой хот-дог.
Я открыл дверь машины и повернулся, чтобы попрощаться с Питером.
В ту же секунду я застыл на месте.
Автор книги
К черту любовь
собственной персоной только что появилась из-за
угла улицы, нагруженная одеждой, которую она, очевидно, несла в химчистку.
Женщина, продающая цветы, помахала ей книгой, и крошка Новак остановилась,
чтобы подписать свое произведение. И эта цветочница туда же! Был ли вообще у
кого-нибудь в этом мире иммунитет на чары Барбары Новак?
Как бы я ее ни ненавидел, а все-таки вынужден признать, что стоящая среди
цветов женщина, нагруженная ворохом одежды, чертовски хороша. Даже чересчур
хороша. И это навело меня на потрясающую мысль.
Водитель такси громко посигналил.
— Ты прав, Мак, — сказал я ошеломленному Питеру. — Я заберу
твои вещи. А ты поедешь в офис.
Не дав ему времени опомниться, я вырвал талон химчистки у босса из рук,
затолкал его в машину и сделал рукою знак водителю.
Пока Барбара Новак купалась в лучах обожания цветочницы, я потихоньку
проскользнул внутрь химчистки и притаился там в засаде.
Стоило мне войти, как над дверью зазвенел колокольчик и навстречу кинулись
пожилые хозяева — точная копия тех семейных пар, что приходят на кастинг по
подбору актеров второго плана. Они наперегонки пытались обслужить меня.
— Я отвечу, — раздраженно крикнул мужчина. — А ты иди гладь.
— Нет, ты иди гладь, — грубо оттолкнула его старая леди. — А
я предпочитаю проводить весь день за болтовней с клиентами. У нас теперь
равные права!
Мне показалось, что эта женщина явно находилась под чьим-то влиянием. Под
влиянием некоего автора злополучного бестселлера!
— Ох уж мне эта книга! — подтвердил мои догадки старик.
Однако он явно чувствовал себя побежденным в этой борьбе. Я с грустью
наблюдал за тем, как он, поджав хвостик, затрусил в заднюю комнату.
Отвратительное зрелище! Оно только укрепило мою веру в то, что я должен положить всему этому конец.
Жена хозяина легким шагом направилась к стойке, взяла у меня из рук талон и
подозрительно уставилась на него. Я молился про себя, чтобы все было в
порядке, недоставало еще, чтобы она попросила меня показать какой-нибудь
документ, удостоверяющий личность. Тут дверь за моей спиной вновь открылась,
и на этот раз реакция хозяйки на звонок очень напоминала условный рефлекс
одной из собачек Павлова.
— Привет, Новик! — радостно пролаяла старая моржиха.
— Здравствуйте, миссис Литцер, — отозвалась Барбара Новак. —
А где мистер Литцер?
Хозяйка химчистки заговорщически ей подмигнула и ткнула пальцем в
направлении задней комнаты.
Новак в ответ подняла большой палец кверху.
— Ирвинг! — заорала старая матрона. — Поздоровайся с Новик!
Мужчина выглянул из-за занавески.
— Привет, Новик, — недружелюбно сказал он.
— Я принесу твои вещи, милочка, — прощебетала хозяйка знаменитой
писательнице. Потом бросила на меня сердитый взгляд, будто я был виноват во
всех ее несчастьях. — И ваши тоже, мистер.
Как и любой другой житель Нью-Йорка, я привык к тому, что, где бы ни
находился, везде могу рассчитывать на соблюдение окружающими негласных
правил нерушимости личного пространства. Поэтому не было бы ничего
удивительного в том, если мы с Барбарой Новак, даже оказавшись один на один
в замкнутом помещении, не обменялись бы ни словом или сделали вид, что друг
друга просто не замечаем.
И то, что я повернулся и заговорил с ней, со стороны могло показаться по
меньшей мере необычным. Хотя, может быть, и нет, потому что я обратился к
ней на правах приезжего.
— Простите, мэм, — произнес я на подчеркнуто ломаном английском,
растягивая слова. Я позаимствовал этот очаровательный акцент у своей старой
подружки из Техаса. Или Оклахомы? Во всяком случае, она была откуда-то из
южных фермерских штатов. — Но ваше лицо кажется мне очень знакомым. Вы
случайно не?..
Барбара кивнула в ответ, даже не задумавшись. Она уже привыкла к тому, что
ее повсюду узнавали.
— Да, это я.
— Ничего себе! — воодушевился я. — Представляю, как буду
рассказывать своим домочадцам, что сдавал вещи в химчистку с самой мисс Ким
Новак, знаменитой голливудской актрисой!
Она рассмеялась:
— Нет-нет. Я не Ким Новак. Я Барбара Новак.
— О, — разочарованно протянул я. Затем сложил руки и почесал
подбородок, совсем как Рой Роджерс на заседании Сената. Потом покачал
головой. — Извините, но ваше имя не вызывает у меня никаких ассоциаций.
Однако, видимо, моя реплика вызвала у нее кое-какие ассоциации.
— Вы имеете в виду, что никогда не слышали про меня? — обернулась
она ко мне.
Я попытался принять удрученный вид.
— Прошу прощения, нет, мэм.
— О нет, что вы, — сказала она, отбрасывая локон со лба.
Международный женский жест, означающий:
Возьми меня, я твоя!
— Наоборот, я
нахожу это весьма занятным.
В этот момент вернулась хозяйка заведения и протянула мне коричневый
бумажный пакет с прикрепленным сбоку талоном.
— Эх вы, профессор-растяпа! — пожурила меня она. — Столько
вещей оставили в карманах. — И опять ушла в глубь комнаты.
Я заглянул в пакет.
— Но... простите, — продолжила Барбара Новак, видимо действительно
заинтригованная моим невежеством, если не сказать больше. — Вы имеете в
виду, что никогда не слышали о моей книге, мировом бестселлере
К черту
любовь
?
— Нет, мэм, — ответил я, ведя себя как безнадежный идиот. Однако у
меня было оправдание. Я только что придумал его на ходу. — Не слышал.
Но некоторое время меня здесь не было. — Я снова заглянул в пакет и
притворился сильно удивленным. — О, мой значок НАСА! А я его повсюду
искал!
Дзинь! В этот раз моя фраза точно вызвала у нее кое-какие ассоциации.
— Так вы астронавт? — воскликнула она. — Правда? Может быть,
я слышала о вас. Как вас зовут?
Мои глаза забегали по сторонам, ища подсказки. На одном из объявлений от
руки было написано:
Zippers repaired
.
— Зип, — сказал я, позаимствовав первые три буквы с объявления.
— Зип?..
На другом листке бумаги, прикрепленном к стене, я прочитал:
Martiniztng
specialists
.
— Мартин. Майор Зип Мартин, — сказал я, украв и здесь первые шесть
букв для своей новой фамилии.
Похоже, я начинал нравиться Барбаре Новак все больше и больше.
— Скажите, пожалуйста, майор, действительно ли эти вечеринки на Коко-
бич, что устраивает НАСА, такие шумные и веселые, как о них говорят?
— Не могу вам ответить на этот вопрос, мэм, — смущенно сказал я,
старательно растягивая слова. При этом вытащил очки Питера из пакета и
нацепил их на нос. — Видите ли, я предпочитаю проводить свободное время
дома за чтением хорошей книги и покуриванием трубки.
К счастью для меня, Питер забыл в карманах пальто и свою трубку, поэтому я
выудил ее из пакета, зажал в зубах и, скрестив руки на груди и опершись на
одну из них подбородком, застыл в позе мыслителя.
Мисс Новак оглядела меня как фермер, покупающий бычка на рынке. Похоже, ей
понравилось то, что она увидела.
Ее глаза распахнулись еще шире. Видимо, мой вид вызвал в ней еще некоторые
ассоциации.
Из задней комнаты выскочила миссис Литцер и повесила два наших выполненных
заказа на вешалку у кассы.
— Заплатите позже! — крикнула она, убегая опять внутрь. — Ирвинг сжег одежду утюгом!
Мы с мисс Новак одновременно потянулись за вещами и обнаружили, что вешалки
запутались. Это было очень к месту, надо отметить.
— Ой, мы зацепились друг за друга! — воскликнула Барбара, громко
смеясь.
— Позвольте мне, — сказал я галантно, разъединил вешалки и
протянул мисс Новак ее вещи. — Вот, пожалуйста. — Затем я открыл
для нее дверь, и мы вышли на улицу.
День был чудесным: на небе ни облачка, и деревья на голубом фоне выглядели
такими зелеными, будто их кто-то специально покрасил яркой краской.
— Что ж, приятно было познакомиться, — сказал я робко, уже
окончательно привыкнув к своему поддельному акценту, и сделал вид, что
собираюсь уходить.
Черт, я был неподражаем!
— Зип, — позвала меня Барбара.
Я мгновенно стер улыбку с лица и обернулся.
— Да?
— Вы случайно забрали мою ночную рубашку.
Сквозь фирменный просвечивающий пакет химчистки я увидел, что действительно
случайно прихватил с собой соблазнительную розовую женскую сорочку. Вот это
удача! Игра только началась, а мне уже предоставилась возможность лицезреть
ее нижнее белье. Хотя я и не краснел лет где-то эдак с тринадцати, однако
постарался отразить на лице крайнее смущение.
— О, прощу прощения, мэм, — пробормотал я, стыдливо отводя
глаза. — Это моя ошибка.
— Не вините себя, — ответила Барбара. — Должно быть, это не
ваша, а фрейдовская ошибка.
Будучи Зипом Мартином, я, конечно же, не понял намека. Поэтому просто
растянул рот в идиотской улыбке, вернул ей ночную рубашку и отвесил глубокий
поклон.
— Возможно. Что ж, еще раз до свидания. — Я повернулся и пошел
прочь.
Один. Я знал, что мне не придется считать даже до десяти.
Два. Я понимал всю трудность ее положения. Видеть, как я ухожу, понимать,
что, возможно, ухожу из ее жизни... навсегда.
Три. К тому же я был очень неплохой кандидатурой. Симпатичный, умный,
скромный, опрятно одетый, находящийся на государственной службе.
Четыре. Не говоря уже о том, что я не имел ни малейшего понятия о ее
репутации злостной, манипулирующей людьми и зацикленной на себе
мужененавистницы.
П...
— Зип!
Так-так, Барбара Новак! Ты сломалась уже на цифре четыре! В какой-то степени
ты даже побила рекорд! Я повернулся к ней, изображая крайнее удивление.
— Да, мисс Новак?
— Как долго вы намереваетесь пробыть в Нью-Йорке? — почти умоляюще
спросила она меня.
— Еще некоторое время. НАСА поручило мне здесь работу над одним
специальным проектом.
Я подошел к ней поближе и прошептал:
— Очень важным секретным проектом.
— О... да?
— Вы ведь умеете хранить секреты?
— Да...
— Я тоже, — улыбнулся я ей в ответ. — Хм, кажется, у нас
много общего.
Бьюсь об заклад, моя последняя фраза вызвала у нее совсем уж недвусмысленные
ассоциации.
Мисс Новак бросила на меня застенчивый взгляд.
— Кажется, да. Может быть, нам стоит узнать, что у нас общее, а что
разное?
Я притворился, будто этот вопрос поставил меня в тупик. Было трудно, но я
постарался.
— Как это?
— Не хотите напроситься ко мне в гости, чтобы узнать друг друга немного
получше?
— Немного получше? — спросил я.
— Намного лучше, — ответила Барбара, надеясь, что я наконец пойму
ее намек.
Я почесал голову, как Крошка Абнер в газетных карикатурах.
— Намного лучше, чем что? — снова спросил я, разбивая ее надежды.
Тщательно взвешивая каждое слово, она отчетливо произнесла:
— Совсем хорошо.
— О боже! — воскликнул я, дав понять, что даже такие, как я,
простые фермерские парни, понимают подобные вещи. — О нет, мэм. Я не
могу пойти на это. Я бы не смог позволить себе узнать вас совсем хорошо до
тех пор, пока не узнал бы вас намного, намного лучше.
— А я не могу позволить себе ждать слишком долго, — сказала
она. &md
...Закладка в соц.сетях
