Жанр: Любовные романы
К черту любовь!
...разговор за столом после того, как я ушла.
— Видимо, между нами все кончено, — пробормотал Питер, наблюдая,
как Викки натягивает перчатки.
— Грустно, не так ли? — ответила она. — Первый раз в жизни я
вынуждена сказать мужчине, что у нас нет будущего, прежде чем появился хоть
один шанс иметь за плечами прошлое. — Она подарила ему на прощанье
вымученную улыбку, полную глубокого сожаления. — До свидания, мистер
Мак-Маннус.
Вместо ответа Питер тяжело опустился обратно на стул.
В тот момент я поняла, что нашла не только замечательного издателя в лице
Викки Хиллер. Я обрела также верного друга.
Кэтчер
Вообще-то по натуре я верный человек. Нет, правда, без шуток. Я верен каждой
женщине, которую встречаю на своем пути, по крайней мере до тех пор, пока
она не оказывается в моих объятиях. Я также предан своему другу и боссу
Питеру Мак-Маннусу. По-своему.
Хотя в целом я не страдаю комплексом вины, однако в данной ситуации
почувствовал раскаяние оттого, что мои проблемы с этой Новак разбили личную
жизнь Питера. Или, по крайней мере, попытку иметь таковую. Однако на худой
конец отсюда можно было извлечь урок. Никогда не ставь все на одну карту.
Поэтому, чтобы облегчить страдания от угрызений совести, я вытащил своего
незадачливого, безнадежно влюбленного товарища в одно злачное местечко под
названием
Космический бар
, сказав, что ему не помешает некоторая встряска.
Мы прошли туда бесплатно благодаря пропуску секретного агента, который я
прихватил с собой с вечеринки НАСА.
И вот теперь мы сидели около сцены, ожидая, когда начнется вечернее шоу, и
потягивали фирменный напиток — коктейль на основе водки под названием
Спутник
.
Питер летал где-то в облаках.
— Проснись, Питер, — помахал я рукой у него перед носом, —
спускайся на землю, дружище.
— Как это было чудесно, — еле ворочая языком, произнес он, —
я никогда еще не ужинал и не завтракал вместе с одной и той же женщиной,
кроме своей няни в детстве.
Я покачал головой. Если и есть что хуже наклюкавшегося пьяницы, то это
хныкающий и жалеющий себя пропойца.
Надо было срочно принимать какие-то меры или придется увольняться с работы.
Собственно говоря, была причина, по которой я притащил его в бар. Я хотел,
чтобы он собственными глазами увидел роскошный шведский стол с закусками и
десертами и понял, что перед ним большой выбор не только блюд.
— Извини, Питер, — сказал я твердо, — но Викки не
единственная женщина на свете. Именно поэтому я привел тебя сюда.
В этот момент, словно в подтверждение моих слов, послышались звон литавр и
громкая барабанная дробь. Затем поднялся занавес, и на сцене появились
танцующие канкан девушки, одетые в сверкающие бикини, маленькие серебристые
сапожки на высоких каблуках и космические шлемы. И это было только начало.
— Ты пригласил меня сюда, потому что мы друзья, ведь так? —
проорал мне в ухо Питер, пытаясь перекричать музыку. — Лучшие друзья!
Я вытер салфеткой его слюни со своего лица. Я не рассердился на него,
поскольку знал, что он так же безнадежно влюблен, как и мертвецки пьян.
— Давай выпьем еще этой космической смеси! — предложил я, пытаясь
отвлечь его от дум о Викки.
— За антигравитацию! — икая, произнес Питер.
После этого тоста его голова со стуком упала на стол.
Я поднял его за волосы и ударил несколько раз по щекам; так я поступил бы,
будь на месте Питера и любой другой человек.
— Держись поближе ко мне, и тогда ты поймешь, что такое
невесомость! — пообещал я ему. — Только ни в коем случае не
закрывай глаза. Не закрывай глаза... Не закрывай глаза!
— Закрой глаза! — сказала Викки, когда мы вышли из такси где-то
после полудня.
После нашего провального завтрака мы поехали домой, где я переоделась в
слегка вышедший из моды желтый твидовый костюм, состоящий из узкой юбки,
жакета длиной в три четверти и зеленой хлопковой безрукавки.
Когда и это не помогло, Викки быстро позвонила и сообщила, что у нее для
меня сюрприз. Через несколько минут она уже тянула меня куда-то по тротуару,
прося не открывать глаза. Что, надо признаться, довольно проблематично для
девушки, идущей на высоких каблуках по оживленной улице Манхэттена.
Я не представляла, что именно она могла показать мне — вероятно, что-то на
витрине одного из расположенных здесь магазинчиков. Что бы это ни было, вряд
ли оно могло поднять мое настроение, но Викки так старалась для моего блага
все это время, что я разрешала ей тянуть меня куда угодно.
Не говорите ей, но я исподтишка подглядывала, пока мы шли. Я чуть не упала в
обморок, когда увидела в трех футах от себя президента Джона Ф. Кеннеди,
улыбающегося мне, однако потом сообразила, что это лишь его фотография,
стоящая рядом с постером обложки книги
Рассказы о мужестве
.
Тут вдруг меня осенило... Ведь Морис показывал мне макет обложки моей
книги... И потом эта фотосессия...
Может быть, это?.. Тогда я проведу ночь с Дж. Ф. К. на одной витрине
магазинчика
Скрибнерс
!
Однако мы не остановились у витрины; Викки тащила меня вглубь, все дальше и
дальше, сквозь лабиринт нескончаемых проходов между бесчисленными книжными
полками.
Мое любопытство было задето за живое!
Наконец она отпустила мою руку. Я задержала дыхание.
— Открывай глаза! — воскликнула Викки. — Ну, открывай же!
Я выполнила просьбу и огляделась.
Мы стояли в самом дальнем углу книжного магазинчика, около туалетов, и были
единственными потенциальными покупателями в этой секции.
Я не видела ни постера обложки моей книги, ни своего фото в полный рост в
розовом облегающем костюме.
Мы были так далеко от входа в магазин, что я даже не видела президента,
стоящего на витрине.
Я взглянула на Викки с недоумением. Кажется, она сказала: сюрприз?
Викки широко улыбнулась и указала на полку рядом с огнетушителем. Маленькими
черными буквами на ней было написано:
Культорологические науки
.
Я нахмурилась и в растерянности покачала головой.
Она постучала пальцем по одной из книг.
Обратите внимание: я сказала
одной из книг
. Потому что на самом деле она
была здесь в одном-единственном жалком экземпляре.
Наклонив голову чуть-чуть вбок, я смогла прочитать название на корешке —
К
черту любовь
.
— Вуаля! — воскликнула Викки, как мне показалось, с мнимым
воодушевлением. — Это твоя книга! В продаже! В книжном магазине
Скрибнерс
на Пятой авеню!
Бедная Викки. Она работала не покладая рук над этим проектом, боролась изо
всех сил, подвергала риску свою карьеру, идя против всех и вся в этом
гадюшнике под названием
Баннер-хаус
. И теперь ей приходится играть роль
восторженного фаната проигравшей команды... и все ради меня.
Однако это было уже слишком. Я опять впала в уныние. Вряд ли сюда вообще кто-
либо заходит, если только не для того, чтобы пройти в туалет или потушить
пожар.
Борясь с грозящими хлынуть слезами, я вытянула руку и с нежностью погладила
корешок моей одиноко стоящей книги.
— Одна? — тихо спросила я. — Всего одна? Столько проделанной
работы... ради одной книги? — В горле у меня застрял ком. — Если
кто-то ее купит, получится, что ее никогда и не существовало.
— Нет, нет! — с горячностью возразила Викки.
Я с надеждой взглянула на нее.
— В
Даблдей
продается еще одна.
Думаю, она сама поняла, как жалко это звучит. Глубоко вздохнув, Викки обняла
меня за талию, и мы в обнимку вышли из магазина, прижимая к бокам сумочки.
— До свидания, мистер президент, — помахала я рукой двойнику Дж.
Ф. К. на витрине.
Мы шли по Бродвею и Пятидесятой улице, не замечая красоты солнечного дня. По
крайней мере, я не замечала. А Викки тем временем планировала наш следующий
шаг.
— Барбара, я знаю, ты думаешь, что это полный провал. Но поверь, это
еще не конец. Я что-нибудь придумаю.
Она остановилась и посмотрела наверх, прижав палец к подбородку, будто бы
собиралась придумать что-то прямо на ходу.
Потом я поняла, что она не просто думала над чем-то — она читала. Читала что-то над нашими головами.
Я подняла глаза. Это была надпись над знаменитым театром Эда Салливана:
Поистине фантастическое шоу в это воскресенье. Не пропустите
.
— Вот если бы мы могли протолкнуть твою книгу в шоу Эда
Салливана, — мечтательно протянула Викки.
— Да уж, — тоскливо отозвалась я. Шоу-варьете Эда Салливана было
моей любимой телевизионной программой. Никогда нельзя было догадаться, кого
он пригласит в свою следующую передачу. Акробаты из Китая. Человек, метающий
диски. Джуди Гарленд, Фрэнк Синатра и Дин Мартин. Однажды я даже видела
живого Элвиса, хоть и только до пояса.
Певцы, акробаты, трюки с собаками, кукольный театр. Но книгу я там никогда
не видела.
— Как именно ты собираешься протолкнуть книгу на шоу Эда
Салливана? — поинтересовалась я у Викки.
В ответ она загадочно улыбнулась, и в мозгу у нее лихорадочно завертелись
колесики. После того как ей удалось выжить в гадюшнике
Баннер-хаус
, ей уже
никто не был страшен.
Я не верила своим глазам! Викки и я стояли за кулисами в театре Эда
Салливана! Было так необычно смотреть шоу вживую, стоя на подмостках, а не
дома, по обычному черно-белому телевизору! На сцене выступала группа медведей-
акробатов, метающих тарелки. Прыгающие мишки то и дело наступали на подол
моего вечернего платья.
Но мне было все равно.
— Викки, ты гений, — возбужденно прошептала я. — До сих пор
не могу поверить, что ты упросила саму Джуди Гарленд спеть песню,
посвященную моей книге, на шоу Эда Салливана!
— Да уж, это ли не предел мечтаний! — отозвалась Викки.
— Ведь ее даже не было в программе, — не отставала я от
Викки. — Как тебе удалось протолкнуть ее в сегодняшнее шоу?
— Нам просто крупно повезло, — поделилась со мной Викки. —
Поющая монахиня
упала с мотороллера на мосту Трайборо по дороге
сюда. — Она подняла глаза вверх и подмигнула. — Похоже, кто-то,
сидящий там, благоволит ко мне!
Продюсер шоу призвал всех к тишине. Мы возвращались в эфир после рекламы.
Затаив дыхание, мы ждали вступительного слова Эда Салливана.
— Дамы и господа, сегодня вечером вас ждет большой сюрприз, —
объявил Эд. — Для того чтобы ознаменовать выход книги
К черту любовь
по всей территории Соединенных Штатов, мы пригласили особо почетную гостью
нашего шоу, которая споет песню с тем же названием. Встречайте... Джуди
Гарленд!
Мы с Викки завизжали — потихонечку, конечно. Мистер Салливан часто делал
замечания тинейджерам, которые визжали при выходе своих фанатов на сцену, и
грозил остановить шоу, если они не прекратят.
Мы скрестили пальцы за спиной на удачу.
На сцену вышла блистательная Джуди Гарленд. Не могу поверить, она стояла в
нескольких шагах от меня, на фоне декораций из свисающих розовых стрелочек и
большего постера с обложкой моей книги!
Я подпевала в такт веселенькой мелодии, пока Джуди призывала женщин всего
мира покончить с романтическими бреднями и прочей любовной чепухой. Я все
еще не могла привыкнуть к мысли о том, что сама Дороти из фильма
Волшебник
страны Оз
исполняет песню, посвященную моей книге!
Когда Джуди закончила, то послала нам воздушный поцелуй. Мы с Викки прыгали
от счастья как сумасшедшие и бешено аплодировали.
Шоу Эда Салливана транслируется по всей Америке, а также в некоторых странах
за рубежом.
Повлияет ли сегодняшний вечер на рост продаж моей книги?
Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. На следующий день мы с
Викки узнали, что как только Джуди поклонилась и исчезла со сцены, зажглась
первая лампочка на коммутаторе радиотрансляционной сети. Женщины по всей
Америке бросили подавать на стол воскресный ужин и стали звонить на
телевидение, чтобы выяснить, где можно купить мою книгу.
К концу недели я уже поднялась на вершину списка бестселлеров, публикуемом в
газете
Нью-Йоркская хроника
, — под первым номером
К черту любовь
Барбары Новак.
Мы с Викки откупорили бутылку шампанского, чтобы отпраздновать победу. С
витрины книжного магазина
Скрибнерс
сняли бедного картонного Дж. Ф. К. и
заменили его новой фотографией... МОЕЙ!
В сногсшибательном розовом костюме.
Наконец-то все начало вставать на свои места.
Теперь ты будешь вынужден обратить на меня внимание, Кэтчер Блок!
Черт подери!
Простите за грубость (хотя, возможно, Викки позже проведет цензуру и вырежет
это).
Однако я не смог бы подобрать другого слова, чтобы выразить то, что
чувствовал в тот момент.
Мы с Питером сидели в парикмахерской. Обычно новая стрижка повышает мне
настроение и придает уверенности в себе.
Однако сегодня ни стрижка, ни чистка ботинок не могли развеять мои мрачные
мысли.
Ни даже популярный журнал
Придурок
, который я держал в руках. На одной из
его страниц был изображен Альфред Ньюман в парике из белокурых волос и в
розовом костюме, выглядывающий из-за постера обложки книги
К черту любовь
,
на которой поверх стрелы было написано крупными буквами:
А мне по фигу!
Повсюду куда бы ни упал мой взгляд, я видел фотографии Барбары Новак,
улыбающейся мне с видом торжествующей фурии. И знаете, что было хуже всего?
Она оказалась весьма привлекательной особой.
— Ты говорил, что она старая дева! — обвинил я Питера.
— Я никогда в жизни не произносил фразы
старая дева
! — парировал
он.
Тогда почему он так странно посмотрел на меня в этот момент? Почему вдруг
спрятался за страницами
Уолл-стрит джорнал
?
— Ну хорошо, только однажды, когда сказал матери, что называть сына
старой девой не совсем верно с точки зрения здравого смысла.
Да уж, тоже мне признание. Внутри меня все кипело.
— Ты говорил, что она брюнетка! — упрекнул я его.
— Нет, не говорил!
Похоже, он настроен все отрицать, — подумал я. — Или все это я
сам придумал?
— По крайней мере, по голосу в телефонной трубке было не похоже, что
она блондинка, — сказал я, словно в оправдание самому себе.
Потом вдруг меня озарило.
— Ты все еще хочешь встретиться с этой Викки?
Уолл-стрит джорнал
упал на пол. Питер широко раскрыл глаза.
— Конечно хочу! Думаешь, я хочу умереть
старой девой
?
— Позвони ей, — сказал я ему. — Позвони и скажи, что мы
поместим фото Барбары Новак на обложке.
— О, Кэтч! Ты самый лучший друг, которого только...
— Просто позвони, — прервал его я. Нет нужды выслушивать
благодарности.
У меня свои причины встретиться с Барбарой Новак.
На следующее утро Теодор Баннер пригласил нас с Викки к себе в кабинет.
Публикация книги
К черту любовь
стала знаменательным событием в истории
издательства
Баннер-хаус
, поэтому он хотел сфотографироваться с нами для
архива.
Баннер был так доволен, что даже произнес по этому поводу маленькую речь:
— Никогда прежде за всю историю существования прессы со времен
изобретения печатного станка Иоганном Гутенбергом, что позволило нам
получить доступ к тиражированию мыслей и суждений величайших людей и
навсегда изменило судьбу человечества, так вот, никогда прежде ни одна книга
не трогала большего количества душ и умов! Это должно напомнить нам сегодня
о благородной цели, во имя достижения которой мы все не покладая рук
трудимся на издательском поприще — объеме продаж!
Закончив, мистер Баннер стал попеременно обнимать то Викки, то меня — уж не
знаю, какое именно отношение это имело к увеличению продаж, — после
чего предложил тост.
— За лучшего автора
Баннер-хауса
и за лучшего редактора
Баннер-
хауса
!
Все промолчали.
Я взглянула на собравшихся. Викки и я были единственными женщинами в
кабинете. Мы выделялись на фоне темных костюмов как две тропические птицы.
Теодор Баннер бросил сердитый взгляд на своих подчиненных.
— Скажите чин-чин, господа!
Это прозвучало как приказ, а не просьба.
— Чин-чин! — вяло отозвались Е. Г., С. Б., С. В., Дж. Б., Дж. Р. и
Р. Дж. с места, где все они сгрудились в кучку с кислыми лицами, позируя
фотографу.
Я еле удержалась от смеха. У них был такой вид, будто они сейчас начнут
кидаться бумажными скрепками.
Однако Викки сияла. И вполне заслуженно. Она сотворила настоящее чудо.
— Еще одну минуточку! Не двигайтесь! — сказал фотограф.
Мистер Баннер сорвал со стены гавайскую гитару.
— Как там начинается эта песенка Джуди Гарленд, Б. Н.? — Он
пробежал пальцами по струнам и стал напевать, слишком торопясь и опережая
мелодию, совсем как в одном из старых фильмов с Руди Вэлли. —
Вот ты ушел,
и я рыдаю, совсем одна, и точно знаю...
— Нет-нет, Т. Б., — прервала его я, давясь от смеха. — Эта
песня называется
К черту любовь
.
Он с недоумением посмотрел на меня.
— Я про такую не слышал.
Он пожал плечами, абсолютно не смутившись, как это свойственно только
богатым и властным людям, затем опять забренчал на гитаре свою песенку:
Не мне одной, а нам беда — ты потеряешь друга навсегда...
К тому моменту в рядах мужчин нарастало недовольство, поэтому Викки и я
поспешили извиниться и уйти, сказав, что нас ждут неотложные дела,
касающиеся выпуска книги.
Еле сдерживая смех, мы помчались по коридору в ее кабинет, чуть не падая с
высоких каблуков, пока наконец не закрыли дверь и не разразились хохотом.
Какой триумф! Какой сладкий, пьянящий успех!
Даже Ева не испытала большего блаженства, вкусив яблоко в раю, чем мы,
вонзившие свои острые зубки в сочную мякоть
Большого яблока
!
Наш успех ощущался тем острее, что праздновали мы его в новом кабинете
Викки.
Это помещение сильно отличалось от того куцего уголка, в котором ей
приходилось ютиться ранее! Новый офис был хорошо меблирован и просторен. Из
больших окон открывался фантастический вид на Манхэттен. Держу пари, что кому-
то из редакторов-
аббревиатурщиков
пришлось потесниться в пользу редактора
номер один
.
— Они были вне себя от ярости, Б. Н., — ликующе воскликнула
Викки. — Ты большая умница!
— Кстати, что касается размеров, В. X., — в тон ей ответила
я, — твой кабинет просто огромен! Поздравляю! — закричала я,
чокаясь с ней бокалом шампанского. — Мы сделали их!
Вы даже не представляете себе, что мы испытывали в тот момент. От успеха у
нас так кружилась голова, что мы даже решили попросить секретаря принести
нам по чашечке кофе! Мы вдоволь посмеялись над этой идеей, однако потом
решили, что сегодня не стоит смешивать кофе с шампанским.
Затем вдруг раздался стук в дверь, и мы быстро придали лицам серьезное
выражение, однако тут же расслабились, так как оказалось, что это всего лишь
Глэдис, наш боевой товарищ и помощник.
Я была поражена произошедшими с ней переменами. Она явно наведалась в салон
красоты и теперь выглядела как современная и уверенная в себе деловая
женщина.
— П-р-р-ивет, Глэдис! — восторженно воскликнула я. — Ты
потрясающе выглядишь!
Она покраснела от удовольствия и махнула рукой.
— Как ты и сказала, Барбара, лучше поздно, чем никогда.
Она поправила прическу с таким достоинством и гордостью, что я чуть не
прослезилась от удовлетворения.
Что и говорить, шоу Эда Салливана было замечательным. Так же, как и объем
продажи книг, известность, слава, шампанское... досада и злость редакторов
Баннер-хаус
... все это было просто пределом мечтаний.
Но женщина, которая стояла сейчас передо мной, была воплощением моего
настоящего успеха. Простая работающая женщина, которая прочла мою книгу и
последовала моим советам. Женщина, которая решилась на то, чтобы изменить
свою жизнь.
Вот что на самом деле было пределом мечтаний. Вот что было моей истинной
победой.
И не забывайте: Викки и я добились всего этого сами, не прибегая к протекции
мужчин.
Нам не потребовалось вымаливать ни слова в защиту моей книги у Кэтчера
Блока.
— Викки, — сказала Глэдис, прерывая ход моих мыслей, — опять
звонил Питер Мак-Маннус. — Она прыснула в кулак. — Он звонит
теперь каждый час.
Викки и я обменялись торжествующим взглядом. Мы поняли друг друга с
полунамека.
— Скажи ему, что мы очень заняты, — сказали мы обе одновременно и,
хохоча как две закадычные подружки на ночном девичнике, залпом осушили
бокалы с шампанским.
— Как это понимать —
очень заняты
? — переспросил я Питера,
нажимая на кнопку встроенного бара в своей квартире. Панель открылась и
наружу медленно выползла подставка для напитков.
— Так и понимать, — ответил Питер, открывая серебристый шейкер и
наполняя его льдом, чтобы приготовить нам мартини. — Они нас ненавидят.
Я подошел к шкафу, повесил туда пиджак и стал снимать галстук.
—
Очень заняты
, — насмешливо повторил я. — Даже Кеннеди,
Хрущев и Кастро не были
очень заняты
во время кубинского кризиса и нашли
время присесть и поговорить со мной. А эти дамы, видите ли,
очень заняты
.
Чем? Поеданием шоколада?
Я взял со стола пульт дистанционного управления и включил телевизор. Как раз
сейчас по одной из программ должно было идти шоу
Угадай, кто я
, в котором
разным знаменитостям завязывали глаза и просили отгадать личность
приглашенного Таинственного Гостя.
Бьюсь об заклад, вы ни за что не догадаетесь, чье лицо появилось на экране.
Питер уронил стеклянный шейкер в графин с мартини.
— Это Новак!
— Ш-ш-ш! — зашикал я на него.
Ее пригласили в качестве Таинственного Гостя!
Знаменитости на экране снимали повязки с глаз, а аудитория бешено
аплодировала. И в кои-то веки их энтузиазм не казался натянутым.
— Барбара, — начал свою речь ведущий, широко улыбаясь и сверкая
белыми зубами. — Похоже на то, что не только каждая женщина купила вашу
книгу, но и каждый мужчина сделал это втайне от жены в попытках узнать, что
же такое она там читает.
— Именно поэтому объем продаж удвоился, — сказала Барбара.
Мне она показалась весьма уверенной в себе особой. Чересчур уверенной, если
хотите знать. Я бы даже сказал, напыщенной и самодовольной.
— А затем даже утроился! — продолжил ведущий. — Как же это
произошло?
— Вообще-то, это довольно забавная история, — ответила она,
очевидно упиваясь всеобщим вниманием. — Случилось так, что некоторые
религиозные секты на территории Библейского пояса, выступая рьяными
противниками моего учения, стали устраивать показательные сжигания моих книг
и привлекли столько общественного внимания, что уж не могли остановиться и
заказывали их еще и еще!
Присутствующие в зале засмеялись и снова зааплодировали.
Хмуря брови, я стал медленно расстегивать рубашку.
— Я слышал, что больше всего разговоров ведется вокруг таинственной
восьмой главы, — продолжал ведущий звонким голосом. — В ней, если
не ошибаюсь, описан тип мужчин, которых женщины должны избегать. Не
напомните мне, как называется эта глава?
Мисс Новак понимающе улыбнулась:
— Да, конечно. Она называется
Мужчины, которые меняют женщин так же
часто, как рубашки
.
Я застыл, стоя с голой грудью напротив экрана и держа в руках снятую рубашку с отложными манжетами.
Ведущий позволил себе хихикнуть.
— А вы сталкивались с подобными мужчинами во время проведения вашего
исследования?
— Вы же не хотите, чтобы я назвала имена, не так ли? — Барбара кокетливо потупила глазки.
— Ну, нет, — сказал конферансье, — конечно же нет...
— Кэтчер Блок, — не дав ему закончить, выпалила она.
Что ж, спасибо вам большое, мисс Новак! — подумал я про себя и
почувствовал, как кровь прилила к щекам. — Кэтчер Блок, мужчина,
который меняет женщин так же часто, как рубашки. Вот так так! И это по
общенациональному т...
Закладка в соц.сетях
