Жанр: Любовные романы
Любовь выбирает нас
...особых формальностей. В конце концов, я рискую только
собственными деньгами, только и всего.
Как финансист и спортсмен, Роберт знал, когда следует признать поражение.
— Ну хорошо, твоя взяла. Посмотрю, что можно сделать в отношении финансирования твоей протеже.
Дженнифер жила в итальянском квартале, в двухэтажном доме, весь первый этаж
которого занимал семейный итальянский ресторан. Проход в ее апартаменты на
втором этаже по лестнице был прикрыт массивной металлической раздвижной
решеткой, обеспечивающей относительную безопасность проживания в этом
неспокойном квартале.
Почти в пол-одиннадцатого вечера она услышала, как хлопнула дверь соседки, с
которой у нее был общий холл. В свое жилище прибыла самолично мисс Франческа
Нанетти, королева массажа, ее лучшая подруга и советчица. Быстро поставив на
кухонный стол недопитый стакан с томатным соком, Дженнифер поспешила к
входной двери, сгорая от нетерпения поделиться новостями.
За порогом ее встретила невысокая, миниатюрная девушка, с черной шапочкой
коротко постриженных волос и с еще более темными, прямо-таки антрацитовыми
глазами. В одной руке она держала огромный бумажный пакет с продуктами,
другой придерживала от падения массажный столик.
— Чао, Дженнифер. Как дела?
— Я думала, что уже не дождусь тебя сегодня. Где тебя черти носили в
столь позднее время?
— Да все по работе. Я тебе уже говорила о том, что у меня появился
постоянный клиент. Вот уже второй месяц вожусь с его артритом. Лучше
расскажи, как у тебя прошла сегодняшняя встреча.
— Ты просто не поверишь. Мы пили чай с этой пожилой дамой, миссис
Кэррингтон, в ее особняке и обсуждали возможность ее участия в
финансировании моего бизнеса. Она вполне определенно собиралась вложить
деньги, но... — чувственный рот Дженнифер изогнулся в гримасе
сожаления, — похоже, что с моими радужными надеждами придется
расстаться.
— Ладно, не печалься раньше времени. Пойдем ко мне, там доскажешь.
Помоги только управиться с этим неподъемным грузом.
Они прошли в апартаменты подруги, разместили принесенные тяжести по своим
местам и обосновались на небольшой, но уютной кухоньке, где разговор сразу
возобновился.
Франческа тут же начала с утешений:
— Мне очень жаль, что так получилось. Я знаю, как ты рассчитывала на
эти деньги. Так она окончательно тебя отвергла или еще есть шанс? И что
произошло между вами? Что ей не понравилось? Неужели ничего нельзя изменить?
— Вся проблема в том, что это не она меня отвергла. — Дженнифер
прошлась по маленькой кухне соседки. Жилье представляло точную копию ее
собственной обители, только в перевернутой проекции. — Это он.
— Кто он?
— Мистер Кэррингтон, постоянно застегнутый на все пуговицы сноб.
— Ее муж?
— Нет, гораздо хуже. Ее внук.
— И что же он заявил?
— Он много чего наговорил. И ничего хорошего. Вначале все шло
прекрасно. Жаклин Кэррингтон оказалась очень приятной и весьма элегантной
старой дамой. Причем, несмотря на богатство, достаточно простой и милой в
общении. Во всяком случае, никаких снобистских вывертов и подколок. Она
заинтересовалась продукцией, которую я ей принесла. И мы говорили о том, что
можно будет предпринять после того, как я получу от нее деньги.
После того
как я их получу, а не
если
я их получу. И в соответствии с этим пытались
определить предварительно необходимую для эффективного расширения бизнеса
сумму. Все шло просто прекрасно, и мы даже успели прикинуть, что намечаемый
ею размер вложений будет вполне достаточен. Оставалось только решить в
основном чисто технические вопросы, связанные с документальным оформлением
нашего сотрудничества. И тут ужасно некстати появился этот самый внук.
— Который застегнут на все пуговицы и много о себе мнит?
— Да, именно так. И я почувствовала, что буквально с первого — ну
максимум со второго — взгляда он меня невзлюбил.
У Франчески при последней фразе от удивления округлились глаза.
— Невзлюбил тебя? С первого взгляда? Он что, ненормальный или голубой?
Может быть, ты его не так поняла?
— Нет, я поняла его правильно.
— Очень странно. Мужчины, наоборот, обычно сразу западают на тебя. Не
могут устоять. Это у них в гормонах. — Франческа выразительно изогнула
руки ладонями кверху, вытянув их над головой, как бы имитируя восточный
танец. — Султан увидел Шахерезаду и сразу воспылал к ней неземной
страстью. Я тебе даже иногда завидую.
— Этот не воспылал.
— Боже мой. Даже не знаю, что сказать. Может быть, он все же голубой?
— Точно нет. — Вспомнив его изучающий и раздевающий взгляд,
Дженнифер вновь почувствовала, как мурашки побежали по телу. А этот
электрический удар при соприкосновении их пальцев... — Я вполне
уверена, что как женщина ему понравилась.
— Тогда я ничего не понимаю. — Брови Франчески круто изогнулись в
недоумении. — Ты меня совсем запутала.
— Ему понравилось мое тело, очень понравилось, но только тело, а не я
сама.
— Ах вот оно что, — понимающе кивнула подруга, хотя на ее лице по-
прежнему было написано полное непонимание сути излагаемого и возможности
отделения одной физической субстанции от другой. — Да, это классический
пример очень странной мужской логики.
— Вот-вот. Чисто мужские выкрутасы. Вначале он практически раздел меня
глазами. По глазам было видно, как он снимает одну тряпочку за другой,
облизывается и истекает слюной. Но при этом он умудрялся вести себя очень
сдержанно и элегантно. Вполне может работать преподавателем хороших манер.
Но взгляд просто обжигающий.
— У меня есть мазь от ожогов, могу полечить.
Дженнифер не отреагировала на шутку подруги и продолжила свою исповедь:
— И после всех этих взглядов и раздеваний он вдруг называет меня
мошенницей и вымогательницей и обвиняет в том, что я пытаюсь облапошить
бедную старушку и выманить у нее деньги.
— Прямо перед ней?
— Нет, к счастью нет. Страстные взгляды на глазах у старушки, а
оскорбления потом, вне поля ее видимости и слышимости. Думаю, что его
горячие взгляды в гостиной в силу преклонного возраста бабуля не заметила. А
обвинительный приговор я выслушала уже на улице, куда он меня выволок чуть
ли не силой. Он назвал мое предприятие однодневкой. Посчитал чем-то вроде
разовой операции с подставной фирмой. И вполне четко разъяснил, что он не
позволит выманить деньги у старушки.
— Боже мой! — Франческа от расстройства второй раз полезла в
кухонный шкаф за пакетом со спагетти, хотя во время разговора уже успела
засыпать в кипящую кастрюльку полпачки. — Звучит весьма экстремально. У
мужчин, насколько я знаю, бывают, конечно, всякие перегибы и отклонения.
Различные комплексы появляются и мешают жить, особенно с возрастом. Никак не
могут соизмерить свое либидо с женским на него влиянием. Но он же внук,
значит еще молодой. Время комплексовать еще не пришло. — Она задумалась
и, взявшись за чайник, вновь переключилась на хозяйственную
деятельность. — Ты что будешь, кофе или вино? Кофе растворимый, а вино
сухое. У меня есть также итальянские слоеные пирожки и миндаль в сахаре и с
медом.
— Мне лучше кофе. От вина я становлюсь мягче, сентиментальнее и
меланхоличнее, начну себя жалеть и плакать.
— Ну как скажешь. — Она наполнила чайник водой из-под крана и
поставила на плитку. — И что же заставило этого джентльмена так
подумать о тебе? Да еще обвинить тебя в попытке мошенничества?
— Да я и сама не знаю. До сих пор не могу понять.
Франческа оторвалась от чайника и молча испытующе посмотрела на подругу.
— Нет, правда. Я честно не знаю. Не могу даже представить. Вроде бы не
сделала и не сказала ничего такого, что можно было бы трактовать как
мошенничество. Почему он мог так подумать?
— Посмотри мне прямо в глаза и повтори это еще раз, — попросила
Франческа.
Дженнифер вздохнула, понимая, что ее взяли с поличным.
— Ну хорошо. Может быть, я... э-э... немного повлияла на его решение.
Самую малость.
— Самую малость? А честнее? — В голосе Франчески звучали
поощрительные интонации.
— Ну, своим поведением он просто сводил меня с ума. То смотрит на меня
откровенно похотливо, так, как будто я исполняю перед ним танец живота в
голом виде и только присутствие бабули удерживает его от перехода к
практическим действиям. То вдруг меняет взгляд на строгий и осуждающий, как
будто я дешевая шлюха и сама виновата в его непристойных фантазиях. Но я
клянусь, что не сделала ничего такого, чтобы вызвать его вожделение. Ну...
во всяком случае, не сразу, — застенчиво добавила она, понимая, что
подруга все равно ей не поверит и все поймет по одному ее взгляду. — Ты
же понимаешь, что я не всегда могу сдержаться, особенно когда меня
провоцируют.
— Я понимаю, дорогая, что на этот раз ты ни в чем не виновата.
Некоторые мужчины просто свиньи. Ты не можешь нести ответственность за то,
что происходит в их убогих умишках, — сочувственно сказала
Франческа. — Лучше расскажи, что заставило его решить, что ты охотишься
за богатствами старушки.
— Право, не знаю. Жаклин сказала ему, что собирается финансировать
расширение моего дела и создание компании
Силвер Кресент
. А он сразу начал
смотреть на меня так, как будто я краду фамильное серебро из семейного
комода. Даже похотливость во взгляде как-то сразу пропала. Сразу видно, что
мальчик любит деньги намного больше, чем женщин, и крайне неохотно с ними
расстается. Он ведь крупный банкир, насколько я поняла. В общем, повел себя
так, будто я его окончательно разочаровала, не оправдала его надежд.
Наверное, в этот момент мой язык начал несколько опережать мой мозг. И я
могла неосознанно наговорить кое-что лишнее, что он воспринял как
подтверждение своих сомнений.
Подруга кивнула с мудрым видом.
— Понятно. А что было дальше? Что он потом сотворил?
— Обхватил мою руку своими клещами и поволок меня из гостиной так
быстро, что я едва успевала ногами перебирать. А затем обозвал всякими
словами:
мошенница
,
жулик
,
предприятие-однодневка
и прочее. Ну и,
естественно, обвинил меня, сказав, что я занимаюсь вымогательством денег у
престарелых, пользуясь их пониженными умственными способностями.
Франческа разразилась длинной фразой на итальянском, из которой Дженнифер,
плохо знающая этот язык, поняла только отдельные эпитеты типа
проклятый
рогоносец
,
недоносок
и
экскременты в твердом состоянии
.
Оценив по достоинству тираду подруги и выраженное тем самым отношение к
предмету обсуждения, Дженнифер решила все же для большей справедливости и
объективности оценок несколько разрядить и смягчить ситуацию.
— Конечно, он подонок, но... — она пожала плечами и вновь вернула
на свое лицо застенчивое и смущенное выражение, как бы готовясь признаться в
мелких, вполне простительных женских грешках, — думаю, что нельзя во
всем случившемся обвинять его одного.
— Как ты можешь его оправдывать после всего сказанного. Он ведь
действовал, как типичная грязная шовинистическая свинья.
— Что касается свинской части его поведения на встрече, я вполне
согласна с твоей оценкой. Но, с другой стороны, я сама действовала не совсем
разумно во второй половине встречи. Говорила не всегда то, что нужно. Тем
более что он не знал предыстории моего знакомства с миссис Кэррингтон. У
него действительно могло создаться впечатление того, что я просто собираюсь
облапошить старушку, выманить деньги и исчезнуть. Нельзя же обвинять парня
во всех смертных грехах только за то, что он пытался защитить любимую
престарелую родственницу от вымогателей.
— А вот я могу.
— Я ценю твою лояльность, — улыбнулась Дженнифер. — Спасибо
за поддержку. Но надо смотреть в лицо фактам. Я утратила выдержку и повела
себя неудачно. Денег бабули мне теперь не видать как своих ушей. Во всяком
случае, если это хоть в какой-то степени будет зависеть от ее внука.
— Ничего, на этом жизнь не кончается. Найдешь себе другого инвестора.
Не теряй оптимизма. Наверняка встретится человек, способный оценить
перспективность твоего бизнеса... — Франческа вдруг прервала фразу и
прислушалась, наклонив голову. — Послушай, по-моему, это у тебя звонит
телефон?
Дженнифер вернулась в квартиру подруги через десять минут.
— Ты никогда не догадаешься, кто это был.
Франческа, занимавшаяся разливанием кофе по чашкам, не поднимая головы,
спросила:
— Ну и кто же?
— Мистер Застегнутый-на-все-пуговицы лично!
Рука Франчески дрогнула: еще бы чуть-чуть — и кофейная струя полилась бы
мимо чашки. Она приостановила деликатную операцию и подняла голову.
— И что он сказал?
— Извинился за то, что наговорил сегодня днем во время встречи. —
Губы Дженнифер широко раздвинулись в улыбке, и она задорно тряхнула своими
пышными кудрями. Глаза осветились радостью и возрожденной надеждой. —
Он предложил встретиться еще раз с ним лично для того, чтобы обсудить
вопросы инвестирования в компанию
Силвер Кресент
.
4
— Так который из них мистер Застегнутый-на-все-пуговицы? —
спросила Франческа.
Дженнифер отбросила прядь волос, закрывшую глаза. Она окинула взором
спортивную площадку для игры в гандбол, на которой уже вовсю шла игра.
— Вот тот. — Она достала соломинку, через которую тянула кока-колу
из пластмассового стаканчика, и ткнула ею в направлении одного из игроков,
одетых в одинаковые красные спортивные костюмы. — Самый высокий среди
тех, красных, с темными волосами. На майке номер шесть.
Франческа привстала и даже слегка вытянула голову, чтобы получше рассмотреть
обсуждаемый объект.
— Да, великолепный мальчик. Почему-то с твоих слов я его представляла
другим.
— Великолепный? Мне он таким не кажется. — Дженнифер пожала
плечами и нагнула голову, вновь пристроив соломинку в стакан и прильнув к
ней губами.
— Может, у тебя что-то со зрением случилось? — ехидно прозвучал
вопрос подруги.
— Нет, со зрением у меня все в порядке. Дело в том, что мы его видим
по-разному. Во время встречи с ним я думала совершенно о другом. Меня
интересовали его деловые качества, а не мужские достоинства.
Франческа фыркнула.
— И как же ты умудряешься с ходу разделить деловые и мужские качества?
И не делай, пожалуйста, огромных удивленных глаз, — сухо посоветовала
она. — У меня в крови недостаточно тестостерона, чтобы это на меня
подействовало.
— Прекрасно! — Дженнифер вновь воткнула соломинку между кубиками
льда на дне стакана. — Подумай о том, чего тебе действительно хочется.
— Похоже на то, что он тебя в самом деле заводит, не так ли?
— Еще бы, конечно. Только не в том смысле, как ты думаешь. Просто в его
руках находится будущее моей компании.
Конечно, это было не совсем так. За интересом к нему стояло нечто большее.
При мысли о нем ее щеки раскраснелись, ладони увлажнились, и она
почувствовала нервное возбуждение, даже покалывание в пальцах, как у ребенка
в рождественскую ночь, сидящего перед камином в ожидании новогодних чудес.
Дженнифер вздохнула. Обычно мужчины не сводят ее с ума, и у нее нет никаких
иллюзий в отношении сильного пола. Ее мать, как и любая голливудская звезда,
многократно неудачно выходившая замуж и разводившаяся, своим примером
невольно научила дочь, как не надо вести себя с мужчинами. Так что теперь
Дженнифер четко сознавала, что нельзя предаваться глупым романтическим
иллюзиям и заблуждениям в отношении Роберта Кэррингтона. Это было бы явной
глупостью.
Конечно, он извинился за то, что наговорил после выхода из особняка своей
бабки, но это ни в коей мере не устраняло негативных аспектов его поведения
внутри дома. Как мудро заметила ее подружка, действия мистера Кэррингтона
вполне позволяют отнести его к категории тех мужчин, которые судят о женщине
только по ее внешнему виду. Он не одобрил ее с первого взгляда, и этого было
достаточно, чтобы осудить его. А может... может, она ошибается?
Сделать окончательный и правильный вывод мешали красивые передвижения по
игровой площадке его мускулистой фигуры, достоинства которой рельефно
обрисовывались под ярким спортивным костюмом с названием команды поперек
широкой груди.
— О чем так задумалась, подруга? — спросила Франческа, врываясь в
ее размышления.
Дженнифер покачала головой.
— Так, ни о чем. — Ее глаза неотрывно следили за игровой
площадкой.
Франческа проследила за направлением ее взгляда.
— Впечатляющая фигура. А какие мышцы!
— М-да, — пробормотала Дженнифер, машинально отбрасывая назад
мешающий видеть локон. — Великолепные ноги.
Конечно, в этом ему трудно отказать. У него были длинные, загорелые и
мускулистые ноги хорошо тренированного атлета.
— А какая крепкая задница, — грубовато ввернула Франческа. —
Высший класс.
— Да, действительно высокий класс, — машинально согласилась с
результатами наблюдения подруги Дженнифер, но тут же спохватилась: — Я имею
в виду не его, а вон того парня.
— Ну да, конечно. Я так и поняла.
— В самом деле, — начала неловко оправдываться Дженнифер,
прикрывая от смущения лицо рукой, как бы поправляя прическу. — Я
говорила вон о том блондине. Настоящий Геркулес. — Дженнифер слегка
привела в порядок растрепанные ветром волосы на голове и опустила
руку. — С широкими плечами и коротким хвостиком волос на затылке.
— Да я и не сомневалась, что ты говорила о нем. Я как-то сразу это сама
поняла, — добродушно заявила Франческа, лукаво подмигивая и улыбаясь.
В этот момент прозвучал свисток судьи, и игроки на сей раз не побежали
выстраиваться для защиты своих ворот или, напротив, для нападения, а как-то
вдруг сразу расслабились, хаотично заходили по спортплощадке, похлопывая
друг друга по плечам и спине, обмениваясь какими-то фразами — видимо, делясь
впечатлениями. Подруги встали и вытянули головы, пытаясь разглядеть, что
происходит.
— Что, неужели уже игра закончилась? — спросила Дженнифер.
— Да, игра закончилась. Пожалуй, мы не слишком спешили и пришли сюда
поздновато. Тебе не кажется? — засмеялась Франческа. — Но не будем
расстраиваться — все, что нужно, мы все же увидели.
Некоторые игроки стянули с себя футболки и обмахивали ими свои разгоряченные
тела. Обнаженные торсы парней лоснились от пота. Проследив за направлением
взгляда Дженнифер, Франческа понимающе усмехнулась.
— Боюсь, моя дорогая, что мистер Кэррингтон, похоже, не собирается
демонстрировать себя в полуголом виде. Придется тебе самой придумать какой-
нибудь способ увидеть его обнаженным.
— У меня нет желания увидеть обнаженным мистера Кэррингтона, — не
совсем искренне ответила Дженнифер.
Обе девушки прекрасно понимали, что это была ложь. Любая здоровая,
полнокровная, гетеросексуальная женщина заплатила бы большие деньги, чтобы
увидеть обнаженным Роберта Кэррингтона, именно таким, каков он
сейчас, — раскованным и свободным. Нынешний Роберт Кэррингтон выглядел
как настоящий мужчина: взъерошенный, потный, с огромными ладонями,
хлопающими кого-то по плечу, голова откинута назад, лицо смеющееся и
торжествующее. По лицу стекает струйка крови из разбитой брови. Один из
коротких рукавов футболки задрался, полностью обнажив мощный бицепс.
В этот момент Роберт повернул голову и поймал взгляд Дженнифер, устремленный
на него. Внешне он нисколько не удивился, увидев ее здесь, на стадионе, хотя
они вроде бы уже договорились о деловой встрече в его офисе. Даже на таком
большом расстоянии она разглядела, как изменились его глаза, исчез
искрящийся смех и на поверхность всплыл тяжелый, откровенно оценивающий
мужской взгляд. Это был обжигающий взгляд, родственный тому, которым он
смотрел на нее во время их первой встречи в гостиной Жаклин, когда Дженнифер
подавала ему чай. И на этот раз нетрудно было прочитать в его глазах целый
ряд традиционных мужских вопросов. Что она здесь делает? Доступна ли она?
Позволит ли она овладеть собой? Когда?
Дженнифер не могла отвести от него взгляд. И не хотела. Она никогда еще не
чувствовала себя в эпицентре такой горячей, интенсивной сексуальности. Такое
впечатление, что мир внезапно сузился и они остались в нем только вдвоем. Он
и она. Мужчина и женщина. Все остальное стало несущественным. Она забыла об
окружающей толпе, смеющейся и веселящейся. Забыла о своей компании и о своей
ближайшей подруге. О том, что она не понравилась когда-то этому мужчине.
Забыла о его суховато-официальном и одновременно вежливом извинении по
телефону. О собственных сомнениях и дурных предчувствиях. О том, во что она
может угодить со своей затеей. Она забыла обо всем, кроме его взгляда и
того, какой отклик он вызвал в ней самой — возбуждающий и пугающий
одновременно.
А затем все игроки разошлись, и Роберт направился прямо к ней. В его глазах
горел все тот же огонь страсти, он шел очень целенаправленно, глядя прямо ей
в лицо.
Дженнифер удалось наконец отвести от него взгляд и перевести его вначале на
землю, а затем в панике на Франческу. Но от подруги было мало проку. Она
тоже смотрела как завороженная на приближающегося героя. Во всяком случае, в
его направлении.
— Что это за вкусный жеребец рядом с твоим обожателем? — спросила
подруга.
Дженнифер пригнулась еще ниже и прикрыла глаза густыми ресницами, как
маленький ребенок: если не видишь опасности, значит, ее и нет.
— Во-первых, он не мой обожатель, а во-вторых, о ком идет речь? —
Она уткнула соломинку в бокал, всасывая воздух и последние капли растаявшего
льда из стакана, так, как будто это было в данный момент самым важным в
жизни.
— Что за парень идет рядом с твоим, теперь уже не застегнутым на все
пуговицы? Мальчик, будто шоколадная конфетка, как раз в моем вкусе.
— Откуда я знаю, — по-прежнему не поднимая головы, пробормотала
Дженнифер.
— А вот он, похоже, знает тебя. Только что помахал рукой.
Дженнифер отважилась бросить быстрый взгляд из-под красиво изогнутых ресниц,
не поднимая головы.
— Это дворецкий мадам Кэррингтон. Его зовут Жоан или как-то в этом
роде.
— О как интересно! Замороженный ранее, а теперь размороженный принц,
оказывается, играет в гандбол в одной команде с дворецким. Как
демократично! — Брови Франчески изогнулись в дугу. — Мне все
больше представляется, что не такой уж он педант и сухарь. Первое мнение
часто бывает ошибочным. Привет, ребята! Прекрасно сыграли.
Роберт чуть не сбил с ног изящную брюнетку, вставшую у него на пути, и
автоматически, как на игровом поле, попытался обойти ее сбоку.
— Простите, мисс. — Его глаза были прикованы к Дженнифер. К
объекту его неистово разгорающейся страсти.
Всем своим существом чувствуя его присутствие, она стояла позади своей
миниатюрной подруги, наполовину ею прикрывшись, с потупленными глазами, с
соломинкой в пунцовых чувственных губах, опущенной в пластиковый стакан.
Трудно было поверить, глядя на нее, что она только что смотрела на него
таким взглядом, каким обычно смотрят друг на друга воспаленные от страсти
любовники через разделяющую их постель со смятыми простынями. В это трудно
было бы поверить, если бы не некоторая искусственность в смиренной позе и в
том старании, с которым она как бы не замечала его. Их уже связывала
невидимая телепатическая нить, и обе стороны хорошо осознавали это.
— Меня зовут Франческа, — сказала миниатюрная брюнетка. — А вы, должно быть, Роберт?
— Да, похоже на то. У вас прямо дар предвидения. — Он оторвал свой
огненный взор от по-прежнему опущенного вниз лица застенчивой принцессы. Для
этого ему пришлось совершить нечеловеческий подвиг. — Роберт
Кэррингтон. Рад позн
...Закладка в соц.сетях
