Жанр: Любовные романы
Любовь выбирает нас
...одится в таком же нетерпении, как и он, и возврата назад уже не
будет...
12
В предрассветной тишине Дженнифер осторожно проскользнула в подъезд спящего
дома, сняла сапожки и стала тихо, на цыпочках подниматься вверх по лестнице,
чтобы не потревожить каким-то образом подругу и не нарваться на ненужные
сейчас расспросы. Желательно вначале самой разобраться в произошедшем,
поразмыслить в одиночестве, а уж затем обсуждать с кем-либо.
К сожалению, когда она открывала дверь квартиры, обувь выскользнула из-под
руки и ударилась о деревянный пол со страшным грохотом, способным разбудить
и мертвого. А Франческа совсем не относилась к категории усопших. Дверь
сзади почти мгновенно открылась, как будто подруга всю ночь не спала,
поджидая ее возвращения, и Дженнифер услышала неизбежное:
— Ну и как прошла встреча?
— О чем ты?
— Да брось притворяться. Я видела, как вчера ты выехала отсюда на
шикарном черном лимузине, вся расфуфыренная и довольная.
— Я была довольна предстоящим подписанием контракта. — Дженнифер
прошла в комнату, включила свет, повесила пальто и свою расшитую сумку на
вешалку и направилась в кухню, чтобы поставить кофейник на плиту.
— Ну да, конечно. Однако такие восторженные глазищи, как у тебя сейчас,
бывают у женщины только после общения с крутым, горячим парнем, а не после
подписания какой-то бумажки. И к тому же на подписание контракта не
требуется целая ночь. Так что лучше сразу раскалывайся и расскажи честно
своей лучшей подруге, как все это прошло.
— Все оказалось намного лучше, чем я ожидала. Он настоящий джентльмен.
Во всем. Вначале мы долго занимались делами. Всей этой юридической чепухой с
оформлением документации и тэдэ. — Дженнифер сняла с плиты закипевший
кофейник и стала разливать густую жидкость по чашкам. При этом
почувствовала, как одинокая слеза предательски вытекла из глаза. Она
повернулась вполоборота к подруге, и ее вдруг прорвало: — Но, вообще-то, я
идиотка. Я знала, что со мной может случиться, если я с ним пересплю. Но я
пошла на это, потому что сама этого хотела. Я уверяла себя, что ничего
страшного не произойдет, что прекрасно с этим справлюсь. Подумаешь, важность
какая? Просто секс.
— Да, — задумчиво пробормотала Франческа, — просто секс.
— Со всеми это происходит рано или поздно. У меня это произошло даже
поздновато. Но это к лучшему — мне не пришлось, как подростку, расставаться
с романтическими иллюзиями.
— Да. Это хорошо, что ты впервые переспала с мужчиной не в подростковом
возрасте. — Франческа присоединилась к хлопотам подруги по
приготовлению к церемонии кофепития.
— Это был вполне осознанный поступок. Я думала, что пересплю с ним и на
этом все закончится. Что не буду потом страдать и сохнуть из-за его
прекрасных глаз и крепких мускулов. Но, как мне стало ясно теперь, я
переоценила свои возможности. Или, может быть, просто он оказался настоящим
мужчиной, предназначенным исключительно для меня.
Франческа достала из холодильника кувшинчик со сливками, осторожно понюхала
содержимое и брезгливо вылила в раковину.
— Тебе надо чаще заглядывать в холодильник. Ну и насколько прекрасной
была эта ночь?
— А это неважно. Важно то, что после нее надо вести себя по-взрослому,
иначе можно разрушить свое будущее. Кстати, я выскользнула из его дома
сегодня еще до того, как он проснулся. Тайно, как вор. Боялась, что иначе
скажу или сделаю что-то такое, что поставит нас обоих в крайне неловкое
положение. Вначале ходила по комнате на цыпочках в его банном халате,
собирала в темноте свои разбросанные по полу вещи. — При этом
воспоминании она покраснела, вспомнив, что ей так и не удалось разыскать
свои трусики, разорванные пополам нетерпеливым любовником. Возможно, их
обнаружит потом, при уборке помещения, горничная или дворецкий.
— Так, значит, твои вещи были разбросаны по всему полу? Да, могу себе
представить, что у вас там творилось. Настоящая оргия.
— У тебя больное воображение. А когда он проснется и обнаружит, что
меня нет, то подумает, что я полная идиотка или что он связался с
сумасшедшей. А у меня просто раздвоение личности. С одной стороны, я почему-
то чувствую себя жертвой, а с другой — испытываю к нему признательность за
самый прекрасный опыт в своей жизни. Он оказался настоящим джентльменом —
заботливым, внимательным, предусмотрительным, а также решительным и
искусным, когда это понадобилось.
— Боже мой! Да ты, никак, влюбилась?
— Нет, это не любовь, — твердо заявила Дженнифер, испуганная самой
мыслью о возможности такого катастрофического явления в своей жизни. —
Обычные химико-биологические реакции, немного признательности и еще,
наверное...
— А я говорю, что ты влюбилась. Самым настоящим образом, с ног до
головы. В того, который то закомплексованный, то раскомплексованный. И не
надо обманывать себя.
— Это не любовь. Это просто сильная увлеченность и впечатление от
хорошего секса. И если сохранить здравомыслие, то можно будет пройти через
это испытание без потерь, не ставя ни его в неудобное положение, ни себя в
дурацкое. По крайней мере, я на это надеюсь.
Роберт проснулся оттого, что яркий солнечный луч попал ему прямо в глаза.
Еще толком не проснувшись и не открыв глаза, он сразу потянулся рукой,
пытаясь нащупать лежащую рядом любимую женщину. Однако поиски, к его
удивлению, не увенчались успехом. Он находился в полном одиночестве на своей
кровати королевских размеров.
Вначале он подумал, что Дженнифер отправилась в ванную или на кухню выпить
чашечку кофе. Но потом как-то сразу догадался, что ее вообще нет. Одежда
обоих вчера вечером была разбросана по полу и оставалась там, когда они
поднимались наверх в его спальню. А теперь у него было смутное ощущение, что
ее одежды там нет.
Дженнифер покинула его, причем тайно, даже не потрудившись разбудить его и
попрощаться. От ее пребывания в доме остались только воспоминания о горячем
сексе и изящный золотой браслетик с ее ноги, который ночью как-то незаметно
перекочевал на его руку в пылу любовных баталий.
Полежав и поразмышляв еще немного в своей большой постели с раскинутыми в
стороны руками, оставшимися без утренней добычи, вдыхая оставшийся после нее
аромат фиалок и женского тела, он решил, что его грубо использовали и
бросили.
Черт побери! И это после такого жаркого многочасового общения. После столь
возбуждающего и впечатляющего опыта.
И наверняка она тоже разделила с ним эти впечатления и чувства. Но затем
встала и ускользнула от него в первые ранние часы наступающего утра, как
будто он был каким-то пьяным ковбоем в драных джинсах, которого леди
случайно нашла себе в баре на одну ночь. Человеком, которому не хочется
смотреть утром в лицо. Он почувствовал себя оскорбленным и даже более того —
глубоко травмированным душевно.
Черт побери! Так что же с ним все-таки случилось? Неужели он не может
внушить себе, что это был всего-навсего секс? Конечно, весьма впечатляющий,
сводящий с ума, останавливающий сердце. Да и девочка выше всяких похвал,
необыкновенно хороша внешне, страстная, выносливая и предприимчивая в
постели.
Он перебрался на край кровати, сел, спустив ноги вниз и упершись локтями в
колени, и уставился на женский браслет на своем запястье, украшенный
крошечными полумесяцами.
Боже мой! Как ни дико это звучит, но следует честно признаться себе самому:
я влюбился в нее.
Посыльный из цветочного магазина вломился в квартиру Дженнифер поутру с
букетом голубых орхидей в корзинке, оформленных по всем правилам японского
искусства икебаны. Посыльный радостно известил, что получил от какого-то
хлыща двадцатку за то, чтобы доставить эти цветы даме сразу после открытия
магазина.
— Как необычно, — тут же обратилась Дженнифер к сидящей на кухне
Франческе. — Мог бы прислать просто красные розы. А он выбрал мой
любимый цвет.
— Так ты хочешь сказать, что он посылает тебе ежедневно цветы просто
для укрепления деловых отношений? — насмешливо сказала мамаша Фракатто,
глядя на очередной букет, на этот раз желтых роз, который Дженнифер ставила
в вазу с водой. — Тебе уже некуда их размещать. Тем более что розы
предназначены для соблазнения. Деловым партнерам их не дарят.
— Это ты напрасно, мама. Роберт не пытается меня соблазнить.
— Ну конечно. Потому что он это уже сделал. И не пытайся отпираться. У
меня информация хорошо поставлена. Тебя видели, когда ты возвращалась под
утро после подписания контракта. Так что ту ночь ты провела, как я понимаю,
с Робертом Кэррингтоном?
Дженнифер молча пожала плечами и равнодушно сказала:
— Да.
— Эх, бамбина, девочка моя. — Мамаша Фракатто протянула руку и
потрепала Дженнифер по щеке. — Ты знаешь, как я отношусь к таким вещам.
Поэтому не стану тратить усилия на то, чтобы объяснить тебе, что такое
хорошо и что такое плохо. Я просто скажу, что не хочу тебя видеть печальной
и заплаканной, с разбитым сердцем.
— Не беспокойся, мама. Этого не произойдет. — Она обняла пожилую
женщину и прижалась к ней. — Мое сердце надежно защищено от мистера
Кэррингтона.
Дженнифер откинулась на роскошное заднее сиденье
кадиллака
, слушая
чарующие звуки романтического скрипичного концерта, льющегося через спикеры
у нее за головой, и глядя в аккуратно подстриженный затылок водителя. Она
пыталась осмыслить все произошедшее с ней за последнее время, все те
изменения в жизни, виновником которых стал мистер Роберт Кэррингтон.
Голубые орхидеи и желтые розы были только первым залпом. Потом последовали
пурпурно-фиолетовые фиалки, затем белоснежные каллы, сине-фиолетовые ирисы и
прочее разноцветье и разнотравье. Затем были
деловые
обеды и ужины в
красивых ресторанах дорогих гостиниц, заканчивающиеся на огромных
романтических кроватях в роскошных номерах, которые Роберту удавалось
получать без регистрации с помощью своей волшебной платиновой карточки и
щедрых чаевых.
В отелях они начинали обычно целоваться уже в лифте, ведя себя, как пара
безумных подростков после совместно раскуренного косячка. В номере их ждали
бутылка шампанского в ведерке со льдом, лобстер, фруктовый десерт. Вместе с
постелью это помогало весьма приятно, продуктивно и весело скоротать всю
ночь, занимаясь раскрепощенным, незабываемым сексом.
После нескольких таких ночей она всерьез начала задумываться о том, во что
превратилась ее жизнь. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько
счастливой и одновременно настолько угнетенной. Казалось, что она
превратилась в сексуальную игрушку. В маленькую куколку во власти своих и
мужских гормонов. И ей это не нравилось. Особенно потому, что во многом это
происходило по ее вине. Она сама инициировала такого рода взаимоотношения,
спровоцировала их, в том числе своим походом на спортивную площадку,
предложением поцеловать ее в офисе и... Можно сказать, чуть ли не соблазнила
его сама.
Она была уверена, что сумеет справиться со всей этой ерундой. Что не
поглупеет от своих чувств, что останется достаточно разумной и рациональной,
что не станет сентиментальной дурой и не влюбится в этого человека. Но почему-
то не получилось.
Да, как выясняется, я просто маленькая дурочка с большим самомнением, с
отвращением подумала Дженнифер.
Теперь она ехала на коктейль, организованный в особняке миссис Жаклин
Кэррингтон, хотя единственным желанием было приказать водителю развернуть
высланную за ней машину и вернуться домой. А там закрыться в своей квартире
и побыть хотя бы несколько часов в спокойном, уютном одиночестве, размышляя
над своими проблемами и разрабатывая план действий хотя бы на ближайший
период. Как говорят спортсмены, ей надо было бы взять тайм-аут.
Но, с другой стороны, она не может проигнорировать приглашение миссис
Кэррингтон, так много сделавшей для нее, тем более что прием дается как раз
по случаю презентации ее компании
Сильвер Кресент
. У нее теперь есть не
только деловые, но и представительские обязательства, а обязательства
следует выполнять. И на этом мероприятии будут отмечаться ее успехи в деле,
о котором она мечтала с первого года учебы в колледже.
Однако в глубине души она сознавала, что вся эта показная твердость и
психологическая устойчивость — только ее несбыточные мечты. В следующий раз,
когда они окажутся в одной постели, она не выдержит и скажет ему три
простых, но вечных и судьбоносных слова:
я люблю тебя
. Вот почему с этим
выходящим из-под контроля увлечением следует заканчивать.
Этого вообще не должно было произойти. Но теперь уже поздно жалеть о
случившемся. Что есть, то есть. Придется отправиться на коктейль,
устраиваемый миссис Кэррингтон, а потом и на благотворительный вечер. Она
встретится с новыми людьми, установит деловые контакты среди столпов
чикагского общества. Может быть, даже развлечется. Но потом отправится домой
одна. И больше никаких постелей и тайных встреч в его загородном доме и
отелях.
Автомобиль остановился возле особняка Кэррингтонов. Кто-то раскрыл дверь
снаружи, и она услышала веселый голос Роберта.
— Добро пожаловать, Дженнифер. — Он был необычайно элегантен в
своем смокинге и черном галстуке и улыбался ей так, как будто она была
единственной женщиной в мире. Улыбался так, что она сразу забыла обо всех
своих благих намерениях.
— Рада тебя видеть. — Она одарила его столь же ослепительной
улыбкой и протянула руку, позволив помочь выбраться из машины.
На ней было очаровательное шелковое вечернее платье бронзового цвета, тонкое
и плотно облегающее, подчеркивающее все ее аппетитные округлости и
сексуальные впадины. Обнаженные плечи задрапированы бархатным палантином
такого же цвета, как и платье. Огненные кудри слегка подняты вверх и
свободно спадали оттуда вниз струящимся водопадом. Единственным ее
украшением, помимо природной красоты тела и лица, были топазовые серьги в
ушах. Даже руки, обычно прикрытые десятком колец, на этот раз выглядели
необычно оголенными. Только на ногтях слегка светился лак медного цвета.
— Ты прекрасно выглядишь, — галантно произнес Роберт, ловко продев
ее руку себе под локоть, и повел ее вверх по лестнице, ко входу в дом, где
их ждала хозяйка особняка.
Она заключила гостью в объятия и произнесла теплым голосом:
— Я рада вашему прибытию. Добро пожаловать. Прекрасно выглядите. Как
Рита Хейуорт в своих первых фильмах, только лучше. Не так ли, Роберт?
Этот комплимент слегка успокоил Дженнифер, поскольку она все переживала из-
за своего наряда. Не знала, подойдет ли он для такого мероприятия. Но раз
хозяйка дома говорит, что все прекрасно, то, наверное, так оно и есть.
— К сожалению, Роберт не смог доставить вас сюда сам, поскольку
вынужден выполнять роль хозяина на приеме. Он мне нужен здесь для встречи
гостей, — извинилась миссис Кэррингтон.
— Ничего страшного. Ваш водитель вполне справился со своей
задачей. — Она вошла в фойе.
Там стояли столы, украшенные вазами с цветами и зажженными свечами в
старинных бронзовых канделябрах. Из скрытых репродукторов приглушенно
звучала классическая музыка, позволяющая спокойно, не напрягаясь, вести
разговоры.
Роберт помог Дженнифер снять палантин и передал его одетому в униформу
слуге.
Между гостями сновали официанты с серебряными подносами, разносившие бокалы
с шампанским и закуски, в основном канапе. Все мужчины, естественно, были в
вечерних костюмах, женщины тоже были одеты достаточно одноцветно и строго
элегантно. Преобладал черный цвет, оживляемый жемчугами и блеском
бриллиантов, изредка дополняемый атласом цвета слоновой кости или льдисто-
голубым шелком. А какая-то храбрая женщина даже отважилась прикрыть свое
декольте темно-зеленым шифоном.
Дженнифер, преодолев соблазн развернуться и удрать, гордо вскинула
подбородок и направилась вместе с хозяйкой дома в глубину зала, чтобы быть
представленной гостям. Во время этой процедуры она добросовестно улыбалась,
обменивалась ничего не значащими фразами, постоянно напоминая себе, что
нужно быть терпеливее и приветливее, поскольку имеет дело со сливками
чикагского общества и заводит полезные для своего бизнеса связи и
знакомства.
Они подошли к двум пожилым дамам, с которыми когда-то столкнулись вместе с
Робертом в больнице.
Жаклин Кэррингтон тут же завела светский разговор:
— Дженнифер, надеюсь, вы помните миссис Мэри Кросби и миссис Генриетту
Уиткер. Я оставлю вас наедине. Мне надо заняться другими гостями.
— Да, конечно, — выдавила вежливую улыбку Дженнифер. — Рада
вас вновь увидеть.
— Насколько я знаю, вы, кажется, вместе с Жаклин занялись общим
бизнесом? — ехидным голосом, в котором явно прозвучали скептические
нотки, процедила миссис Кросби.
— Да, миссис Кэррингтон вложила свои средства в мою компанию, —
спокойно парировала Дженнифер. — Мы подписали соглашение несколько дней
назад.
— И я слышала, что это что-то связанное с косметикой. Весьма фривольный
и ненадежный бизнес. Большинство предприятий в этой области разоряются в
первый же год своего существования.
— Мое не разорится, — уверенным голосом констатировала Дженнифер и
сделала несколько шагов в сторону другой пары гостей.
— Будьте осторожны, мадемуазель, — вкрадчиво прошептал ей прямо в
ухо незнакомый мужской голос.
Она повернулась и увидела живого Адониса, златокудрого, стройного, с глазами
цвета летнего неба, одетого с щеголеватой небрежностью. А его сладкая улыбка
сулила мириады наслаждений.
— С этой старушкой лучше не спорить, — продолжал шептать ей на ухо
красавчик. — Проще отойти в сторону и не обращать внимания. Я ее
некоторым образом побочный родственник, Жак де Марси. А это моя жена,
Вики, — сказал он уже громко, поводя рукой в сторону подошедшей к ним
элегантной дамы, в разумных пределах прикрытой атласным платьем все того же
консервативного цвета слоновой кости. — Вики, познакомься с мисс
Дженнифер Кресент, чьей продукцией ты недавно восхищалась.
— Хорошо, что я вас встретила, — включилась в разговор
Вики. — У меня через неделю как раз открывается новый магазин, и я
хотела бы выставить на продажу вашу продукцию. Мы могли бы прямо сейчас
обсудить некоторые технические и коммерческие детали. Давайте отойдем в
сторонку, чтобы не загружать других гостей ненужной и скучной информацией.
Кстати, чтобы упредить излишние вопросы, если до вас дойдут какие-то слухи.
Мы с Робертом когда-то были близко знакомы. Даже помолвлены. Но все это в
прошлом и, надеюсь, теперь не помешает нам общаться и стать друзьями.
В беседу опять вклинился Жак де Марси:
— Моя старушка-родственница нынче подобрала Вики замену. У нее есть еще
одна внучатая племянница, Сюзан. Вон та бледная, худосочная девица в черном
платье. Похожа на высокий стакан. Старушка утверждает, что Роберт и Сюзан
идеально подходят друг другу.
Роберт уже второй раз прошелся глазами по залу. Однако знакомый силуэт не
попадался. Коктейль уже подошел к концу, и гости начали расходиться.
Большинству из них, как и самому Роберту, предстояло перебраться прямо
отсюда на благотворительный вечер. Он увидел бабушку и подошел к ней.
— Ты не видела Дженнифер? Может быть, она ждет где-то на выходе?
— Ой, забыла тебе сказать. Она извинилась, сказав, что не сможет с нами
поехать. Сослалась на сильную головную боль. Мне кажется, это у нее после
разговора с твоей бывшей невестой и ее мужем. Ты же их знаешь. Тем более что
там рядом была и Сюзан со своей милой родственницей, моей ровесницей. Они
тоже могли что-то добавить.
— Боже мой! И ты позволила ей уехать?!
— Да, я отправила ее домой с шофером. Не могла же я оказывать давление
на человека, который плохо себя чувствует. Хотя, конечно, жаль, что ее не
будет на благотворительном вечере. Но, надеюсь, это недомогание скоро
пройдет.
— Боюсь, что все не так просто. Я не доктор, но в некоторых диагнозах
могу и сам разобраться. Как раз тот случай, когда возникла такая
необходимость. Извини, бабуля, но, похоже, тебе придется отправиться на
вечер без меня.
— Ладно, не беспокойся. Как-нибудь справлюсь. В твои годы я тоже была
импульсивной. Любила принимать быстрые решения.
Роберт подъехал к дому, где жила Дженнифер. Он решительно направился к входу
в подъезд, на этот раз надежно перегороженному решеткой, и нажал кнопку
интеркома. Никто не отозвался, однако это не остановило его. Настойчивые
повторные вызовы в течение пяти минут и явная решимость визитера не уходить,
пока не добьется каких-то результатов, все же дали свои плоды. По
переговорному устройству послышался голос Франчески, известивший, что
Дженнифер нет.
— Я точно знаю, что она в квартире, и хочу переговорить с ней, —
твердым, накаленным от гнева голосом произнес Роберт. — Передайте ей,
что я буду стоять здесь до тех пор, пока она сама не отзовется.
В это время в квартире шли упорные переговоры. Франческа продолжала
настаивать, изредка выглядывая в окно для сбора и передачи новой информации,
комментируя происходящее внизу.
— Судя по его голосу и виду, он действительно не собирается никуда
уходить. Вот он нагнулся и что-то подобрал с земли. Ой! — Она отскочила
от окна, в которое попал камешек. Вслед за ним в окно ударилось еще
несколько камней. — Дженнифер, будет лучше, если ты все же выглянешь. А
то останешься без стекол. Я сама открою окно.
— Скажи ему, чтобы убирался. Мне не о чем с ним разговаривать.
В ответ на разъяснения Франчески снизу послышался упрямый и свирепый мужской
голос:
— Я не буду разговаривать с посредником. И не уйду, пока не поговорю с
ней сам.
Дженнифер высунула голову в окно.
— Так что ты хочешь?
— Совсем немного. Узнать, почему ты сбежала от меня.
— Я не сбежала. Просто плохо себя чувствую.
— Не надо лгать.
— Я не лгу. И, кроме того, тебя есть кому сопровождать на
представительских мероприятиях. Или ты забыл про Сюзан?
— Дженнифер, спускайся сюда и давай спокойно разберемся. Если мы будем
кричать о наших отношениях, то здесь скоро половина итальянского квартала
соберется.
Дженнифер, привыкшая к шумной и открытой экспансивности итальянцев, спокойно
восприняла эту угрозу. Да и какой смысл вести задушевные беседы тет-а-тет? О
чем можно говорить с этим опытным ловеласом, который воспользовался ее
невинностью, наигрался вдосталь с ее душой и телом, влюбил в себя, а между
тем, как выяснилось, спокойно продолжал осуществлять свои матримониальные
планы с какой-то богатой ледышкой-стервой.
— Ничего страшного. Пусть соседи слышат. Это мои проблемы, а не твои.
Мне с ними жить. Я больше не хочу быть твоей сексуальной игрушкой. Так что
все кончено. Отныне и впредь нас связывают только деловые отношения.
— Сексуальная игрушка? Что за чушь? Уж если кто стал сексуальной
игрушкой, так это я. Это ты навязала мне такую игру, а потом бросила ее —
опять же по своей прихоти, — добившись своего. Даже не
поинтересовалась, что я при этом чувствую.
— Ты что, хочешь сказать, что я это сделала ради получения денег? Да
как ты смеешь? Как ты мог даже подумать об этом? Убирайся прочь! Нам не о
чем больше разговаривать. — Она с такой силой захлопнула окно, что
осколки стекла посыпались вниз.
В этот момент с улицы послышался хорошо знакомый зычный голос мамаши
Фракатто:
— Прекратите немедленно этот шум, а то вы мне всех клиентов в ресторане
распугаете. — Несколько посетителей действительно вышли на улицу
послушать, о чем идет речь, дабы скоротать время в ожидании заказанных блюд.
Своим властным менторским тоном мамаша уверенно продолжила свою сольную
партию: — Я сказала, немедленно прекратить! И поясните мне, что здесь
происходит.
При звуке ее голоса Дженнифер отпрянула от окна, спрятавшись в глубь
комнаты. Так что всю тяжесть разъяснений и оправданий Роберту пришлось брать
на себя.
— Ну, я жду, — вновь повторила мамаша, уперев руки в боки и
решительно надвигаясь на возмутителя спокойствия. — Почему это вы с
Дженнифер кричите друг
Закладка в соц.сетях
