Жанр: Любовные романы
Необычная история
...л уже задремала; рот приоткрыт, шапочка, которую она так и не сняла,
перекосилась, обнажив одно ухо. Через час будет ужин, потом — чай, болтовня,
и спать можно лечь пораньше...
— У нас тут просто замечательно... — пробормотала Трикси и
провалилась в сон.
Но уже через минуту ее разбудил голос Мэри Фитцджон.
— Вот ты где! Кто-то зовет тебя к телефону. — Она пренебрежительно
хмыкнула. — Честно говоря, что за удовольствие вот так проводить вечер?
Не удивляюсь, что Джилл толстеет, валяясь в кресле... — Она в упор
посмотрела на Трикси. — Может, все-таки подойдешь к телефону?
Она вышла. Трикси поднялась со своего кресла, виновато взглянула на Джилл,
прошла в холл и подняла трубку.
И тут же чуть ее не уронила, услышав неторопливый голос профессора ван дер
Бринк-Шааксмы:
— Трикси? Я хочу с вами поужинать. Буду ждать у входа через полчаса.
Она перевела дыхание.
— Думаю, вы ошиблись. — Она говорила, как обычно, рассудительно.
Наверняка профессор, как всегда поглощенный работой, вдруг вспомнил, что
пригласил кого-то поужинать, но не мог припомнить, кого именно. — Я
Трикси.
— Ну, конечно, вы Трикси, — сказал он раздраженно. — Получаса
вам хватит?
— Больше чем достаточно, но это так странно... Вы же совсем не знаете
меня...
— Поэтому и прошу вас со мной пообедать. Это был логичный ответ; кроме
того, ужин в буфете был слишком неаппетитным — сегодня четверг, а значит, ее
ждет окорок, салат и вареная картошка.
— Я буду у входа через полчаса, — сказала Трикси и в ту же секунду
пожалела об этом.
Пока она собиралась, облачаясь в голубое креповое платье, делала макияж и
убирала волосы, укладывая их в пучок, она размышляла о странном приглашении
профессора.
Она была почти готова, когда ее осенило: он хочет узнать что-нибудь про
Маргарет! И как это она сразу не догадалась? Он явно был очарован ею на
вечеринке, вероятно, встречался с ней и после и теперь хочет поговорить о
ней, а разве можно найти лучшего собеседника — все же член семьи! Она надела
пальто из темно-синей шерсти, не новое, конечно, но элегантное, засунула
усталые ноги в лучшие свои туфли, ссыпала разные необходимые мелочи в
сумочку и пошла к выходу.
Посреди холла она остановилась, сильно желая повернуться и убежать, но было
уже слишком поздно: профессор стоял у двери, прислонившись к стене, и писал
что-то в блокноте, но, подняв глаза и увидев Трикси, пошел ей навстречу.
Он ослепительно улыбался, и она улыбнулась в ответ.
— Вас ведь крестили не Трикси?
— Нет, Беатрис. Но тете больше нравилось имя Трикси.
Он кивнул:
— Да, в это несложно поверить. — Он придержал для нее дверь и
потом провел через двор к машине, темно-синему
бентли
, усадил на сиденье и
устроился за рулем.
В это время в Тимоти не так трудно вести машину. Час пик прошел, и теперь
окрестные жители ужинали перед своими телевизорами — если бы они и собрались
в кино или в местную пивную, то непременно пошли бы пешком.
Бентли
плавно скользил на запад и скоро влился в поток элегантного
вечернего транспорта, а минут через десять остановился у
Коннаут-отеля
.
Профессора здесь, казалось, знали; Трикси, чувствуя, что ее голубое платье
не подходит к шикарной обстановке, проследовала за официантом к освещенному
свечами столику, взяла предложенный коктейль и стала ждать, чтобы профессор
объяснил истинную причину приглашения.
Однако ожидания ее были напрасны. Он завел непринужденный разговор ни о чем,
прерываясь только для того, чтоб посоветовать ей попробовать мусс из омара
или бараньи фрикадельки в таррагоне, а так как она была голодна, а угощение
потрясающе, она удержалась от расспросов. И только когда разделалась с
профитролями и принялась за кофе, спросила:
— Почему вы пригласили меня пообедать, профессор? Должна же быть
причина.
Он не ответил, и она продолжала:
— Смею предположить, что вы хотите поговорить о Маргарет.
— Маргарет? Ах да, это ваша кузина. Вы что, думаете, она меня
интересует?
Трикси всегда отличалась сдержанностью, но тут ее повело от коктейля и двух
бокалов вина.
— Я думала... мне показалось, что вы заинтересовались ею... что вы
захотели поговорить о ней.
— Милая девушка, нет никаких сомнений, но я хотел поговорить о вас.
Позвольте сказать, что имя Трикси вам совсем не подходит; я буду звать вас
Беатрис.
— Конечно, если вам так нравится. Мама и папа всегда звали меня
Беатрис, а вот тетя Алиса называла Трикси.
Казалось, он не слушает. В эту минуту, подумала Трикси, он готовится
записать что-то в блокнот — вероятно, забыл, где находится.
Она кивнула своим мыслям, когда вдруг он сказал:
— Я пишу книгу. Она занимает огромную часть моей жизни. На самом деле я
хотел бы посвятить ей больше времени, но сейчас это невозможно — у меня
пациенты, лекции и консультации, от этого я не могу отказаться. А вот моя
светская жизнь — другое дело. Я хочу исчезнуть из нее на то время, пока буду
писать книгу. Но трудно отказываться от приглашений на обеды, в театры и так
далее. Насколько легче было бы, если б у меня была жена, которая взяла бы
эту сторону жизни на себя, выполняла, как бы это сказать, роль буфера между
мной и всеми этими развлечениями. Я, конечно, понимаю, что время от времени
мне нужно что-то такое делать: принимать у себя друзей, например... Но со
всем остальным жена управлялась бы так искусно, что я смог бы спокойно
дописать книгу.
Трикси подлила кофе и ему, и себе.
— Она очень важна для вас, эта книга?
— Для меня — да. Надеюсь, для медицины тоже.
— А сколько вы уже написали?
— Несколько первых глав... Это очень серьезное исследование.
— Почему вы рассказываете мне это, профессор?
На мгновение он поднял тяжелые веки, и она увидела, какие голубые у него
глаза.
— Я недостаточно ясно выразился? Я считаю, что вы будете самой
подходящей для меня женой, Беатрис.
Дрожащей рукой она поставила на стол чашку с кофе.
— Почему?
— Вам до сих пор не понятно? Вы спокойная, у вас приятный голос,
пациенты любят вас, вы популярны в больнице. Вы не хихикаете по пустякам и
не хохочете истерически, вы скромно одеваетесь, и, что немаловажно, у вас
нет семьи, и вы, как я понял, побывав у вашей тетушки, относитесь к разряду
бедных родственниц.
Она сухо проговорила:
— Вы описали меня очень дотошно, профессор, не сказали только ничего о
моем внешнем виде — я не высокая и не стройная; напротив, я пухленькая и
далеко не красавица.
Он удивленно поднял глаза.
— Я этого не замечал и вообще не думаю, что это имеет значение.
— Не думаете? — резко сказала она. — Скажите, профессор,
неужели у вас нет кузин или сестер, которые могут выполнять роль буфера
между вами и светом?
— Сестер? У меня их четыре, все замужем и живут в Голландии, а насчет
кузин — да, тоже есть несколько, половину из них я и по именам-то не знаю.
Нет-нет, только жена может мне помочь. — Он откинулся в кресле,
чувствуя себя вполне комфортно. — Поймите, я до вас и пальцем не
дотронусь, обещаю; все, о чем я прошу, — это вести мое хозяйство так,
чтобы мне не приходилось вмешиваться.
— Вы по-прежнему будете работать в Тимоти?
— Очень скоро я вернусь в Голландию — у меня там пациенты в нескольких
больницах, но сюда буду приезжать регулярно, и к больным, и, когда
необходимо, на консультации.
— Я не говорю на голландском, — возразила Трикси, у которой был
практический взгляд на жизнь.
— Выучитесь! В любом случае английский широко распространен.
Она сердито заметила:
— Вы говорите так, будто я уже согласилась на ваше предложение, но я...
не согласна.
— Я и не ожидал, что вы тут же согласитесь. Для этого вы слишком
рассудительная девушка. Поразмышляйте на досуге.
Он пристально смотрел на нее, на какое-то время даже вышел из своего
обычного забытья.
— Да, хорошо... но я не думаю... Это все так... так необычно... —
Она на секунду закрыла глаза и тут же открыла их снова. Он по-прежнему сидел
напротив, это был не сон. — Если вы не возражаете, мне бы хотелось
вернуться обратно в Тимоти.
Он отвез ее назад, непринужденно болтая о том о сем, и не сказал больше ни
слова о своем безумном предложении. Она позволила ему помочь ей выйти из
машины, запинаясь, поблагодарила за ужин — и вернулась в дом медсестер. Надо
же — ни слова не сказал о том, когда они встретятся снова, думала она,
стаскивая с себя одежду и укладываясь в постель. Вероятно, когда они
увидятся вновь, он забудет об этом эпизоде. Она начала прокручивать вечер в
воображении и заснула на середине, говоря себе, что что-нибудь все равно
должно произойти.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Ничего не происходило — по крайней мере между Трикси и профессором.
Следующая неделя прошла на редкость неудачно. Сестра-монахиня Снелл взяла
отгулы, а старшая сестра Беннетт придиралась ко всему, к чему только можно
было придраться. Обычно такая спокойная, Трикси стала раздражительной. Но
вот, к счастью, наступили выходные. Накануне вечером она вышла из палаты уже
довольно поздно и спустилась по каменной лестнице на этаж ниже. Хотелось
скорее поужинать, пораньше лечь в постель и спокойно подумать о том, что
делать с драгоценными выходными днями. Надо бы сходить в парк: прогулка
успокоит издерганные нервы. Тем более что ноябрь обещает быть солнечным.
Она медленно спускалась по лестнице, с головой уйдя в свои планы, и вдруг
сзади раздался голос профессора. От неожиданности Трикси отказали ноги, она
споткнулась. Профессор протянул руку, поддерживая ее, и тут же отступил на
шаг.
— Я когда-нибудь сломаю ногу, — сказала Трикси сердито, —
если вы будете так ко мне подкрадываться. — И тут, вспомнив, с кем
разговаривает, пробормотала: — Простите, сэр, вы напугали меня.
Казалось, он не слышал ее.
— У вас выходные, Беатрис? Трикси взглянула на него.
— Да.
Он смотрел на нее в упор.
— Вы бледны и, кажется, сердиты. Была тяжелая неделя?
— Ужасная. Я никогда не стану хорошей медсестрой, так говорит старшая
сестра Беннетт.
Он холодно улыбнулся.
— Она совершенно права. Трикси задохнулась от негодования. Только он
собрался объяснить, почему она никогда не станет хорошей медсестрой, как к
ним подбежал лабораторный ассистент.
— Сэр, вас ждут. Доктор Жиллеспи уже готов...
Профессор отмахнулся от него своей большой рукой:
— Да-да, уже иду. Через минутку буду. Ассистент исчез, а он по-прежнему
шел следом за Трикси, готовой улизнуть при первом же удобном случае. Посреди
лестничной площадки она остановилась.
— Вы идете не в ту сторону, профессор, — вежливо напомнила она.
— Да-да, не в ту. Но я хочу поговорить с вами.
— Вас ждут, — терпеливо повторила она. — Кажется, это срочно.
Он тут же загорелся:
— О да! Интереснейший случай, прямо-таки камень преткновения всей
медицинской практики. Это может привести к повышению кровяного давления...
Трикси положила руку на рукав его халата. Если не остановить его сейчас, он
углубится в суть вопроса и станет рассказывать ей о функциях надпочечников.
— Сэр, вам надо вернуться наверх. Вас ждет доктор Жиллеспи.
Он не слышал.
— Видите ли, повышенное давление чревато нерегулярными
кардиологическими сбоями... — Он взглянул на нее. — Почему у вас
такое странное лицо, Беатрис?
Ей не было дела до того, какое у нее лицо.
— В лабораторию, — подтолкнула она его.
— Ах да. У меня там дело. — Он ласково похлопал ее по плечу и
отвернулся, собираясь подняться обратно. — Будьте завтра в девять утра
у входа, мы с вами поедем за город, — бросил он через плечо.
— Вот как? — робко начала Трикси, но он уже убежал, перепрыгивая
через две ступеньки разом. Она проводила глазами широкую спину.
Только она пошла дальше, как он закричал ей сверху — громко, на всю
больницу:
— Оденьтесь потеплее, Беатрис! Подышим морским воздухом! — Он
свешивался через перила верхнего этажа. Рядом маячил озадаченный ассистент.
Она вошла в свою комнату и в задумчивости присела на кровать. Провести день
на море всегда приятно, к тому же профессор прекрасный спутник, конечно,
если не обращать внимания на его непостижимую рассеянность. Потом она
задумалась над тем, что ей завтра надеть. Для зимнего пальто недостаточно
холодно, а в старом стеганом жакете ей будет неловко, если они остановятся
где-нибудь пообедать. Можно надеть старый костюм, который она вечно
перешивала — он был из прекрасного твида, но слишком уж отстал от моды.
Правда, профессор, кажется, не придирчив — он заметил лишь, что одевается
она аккуратно. Но ведь он видел ее только в белом халате, коричневом бархате
и голубом крепе — так вдруг что-то другое ему не понравится? Ну ладно, твид
так твид. Приняв такое важное решение, она принялась размышлять о том, зачем
она все-таки ему понадобилась. Разговоры о женитьбе, конечно же, нельзя
принимать всерьез. Хоть он и голландец, в Лондоне у него должны быть друзья.
Полковник Воспер, например, — кажется, они дружны. А если он соскучился
по женскому обществу — что ж, выбрал бы кого-нибудь вроде Маргарет. С такими
девушками можно хорошо повеселиться, они жизнерадостны, симпатичны, хорошо
одеты...
Трикси медленно стянула белый халат, облачилась в домашний халатик и
отправилась на кухню. Ужинать не хотелось, можно просто попить чаю и доесть
бисквиты... Пока закипал чайник, она заказала себе на завтрак хлеб, масло и
мармелад, — домработница приносила и оставляла в кухне продукты. Она
как раз разыскивала молоко, когда пришли ее подружки.
— Ты что, заболела? — спросила Люси. — Ты никогда не
пропускаешь обед!
— Все в порядке, мне просто не хотелось есть. Я уеду на
выходные. — Она тут же пожалела о сказанном.
— Поедешь домой, да? — спросила Мэри громко, и Трикси неохотно
ответила:
— Нет.
— А что, идешь на свидание?
Соврать она не успела, так как кто-то, подначивая, сказал:
— Конечно, да. С управляющим английского банка; ланч на золотых
тарелках в отеле
Риц
, обед и танцы с младшим членом королевской семьи...
Раздался громкий смех, и Мэри раздраженно сказала:
— Чушь какая-то, — и, громыхнув по столу кружкой, вышла. Остальные
тоже разбежались — помыть голову, сделать маникюр, поспорить из-за фена...
Пока никто не занял ванную, Трикси проскользнула туда. Как хотелось ей
отказаться от приглашения профессора! Ведь это и не приглашение даже было —
скорее приказ, в исполнении которого он ничуть не сомневался. Она думала,
как бы потактичнее дать ему понять, что не сможет с ним поехать...
Нетерпеливый стук в дверь отвлек ее, пришлось выйти из ванной.
— Ты сидишь тут уже целый час, — проворчала Мэри. — Смотри,
ты вся покраснела, как рак. Вылезай, тебе надо поостыть. Как хорошо все-
таки, что ты уезжаешь!
Трикси вытащила шпильки, и волосы каштановым водопадом заструились по
плечам.
— Действительно хорошо! — согласилась она весело и пошла попить
чаю перед сном. Позже, свернувшись калачиком в постели, она нашла в книге
главу об эндокринологии и тщательно ее изучила. Профессор, вероятно, станет
говорить о том, что мило его сердцу, и если она кое-что заранее об этом
узнает, общаться будет полегче. По эндокринологии у нее было записано
несколько лекций; одну из них читал сам профессор и говорил при этом так
сложно и непонятно, что Трикси на середине задремала.
Вскоре она уснула, вконец запутавшись в железах внутренней секреции.
При свете раннего ноябрьского утра все происходящее казалось абсурдом. Но,
несмотря на это, Трикси съела бутерброд и выпила чаю; потом оделась в
твидовый костюм, с особенной тщательностью убрала волосы, подкрасилась и
спустилась к парадному входу ровно в девять.
Профессор был уже там; разделив номер
Сан
на две половины, он читал его
вместе с дежурным портье. Когда она вошла, он сунул свою часть газеты портье
и пошел ей навстречу. И коротко и весело пожелал ей доброго утра...
— Большинство английских газет совершенно непотребны, — сказал
он, — поэтому я ничего не читаю, кроме
Таймс
и
Телеграф
. Но этот
номер
Сан
не так уж и плох, хотя голландские ежедневные газеты куда лучше.
Он посадил ее в
бентли
и сел за руль, не заводя машину.
— Любопытная вещь, — сообщил он ей, — я обнаружил, что мне
очень легко с вами общаться. — Ответа он и не ждал. — Вы хорошо
знаете восточное побережье? Там есть одно очень интересное местечко, город,
который поглотило море; это национальная достопримечательность. Можно
прогуляться там.
— Звучит очень заманчиво. Я совсем не знаю ту часть страны, —
робко сказала Трикси.
Он завел мотор, и машина тронулась с места. Говорили они очень мало, да и
что можно сказать о Майл-Энд-роуд, Лейтонстоуне, Ван-стед-Флэтс... Потом они
выехали на дорогу А12, а после Челмсфорда профессор свернул на север и
поехал по дороге, проходящей мимо Хэдингхэмского замка и далее ведущей к
Левенхэму. Наконец он заметил, что не мешало бы выпить по чашечке кофе, и
остановился у отеля
Свэн
. Дорога была тиха, а город — стар и очарователен.
И, хотя разговор их был бессвязен, ей было очень легко со своим спутником.
Трикси сидела в старой гостинице, пила кофе и слушала, как он рассказывает о
городе.
— Я вижу, вы хорошо знаете эту часть Англии.
— Да. Видите ли, она напоминает мне мою страну. — Он улыбнулся и
подлил себе кофе.
— Вам бы хотелось жить в Голландии?
— Я и живу там большую часть времени. Я, так сказать, наследил в обеих
странах. Вы ориентируетесь, на Континенте?
— Тетя и дядя возили меня во Францию, когда я была еще школьницей. В
Париж.
Она вспомнила, что там ей не слишком понравилось. Приходилось все время
следовать за Маргарет, а Маргарет совсем не интересовалась старинными
зданиями и церквями, она хотела лишь прогуливаться по улице Риволи и часами
торчать в магазинах.
— И все, — прибавила она уныло. — А вы, я думаю, много
путешествовали?
— Да, немало. Я еду туда, куда захочу.
Вскоре они снова забрались в машину и теперь уже поехали по проселочным
дорогам, минуя Стоумаркет и не выезжая на большие магистрали. Добравшись до
побережья, они повернули на узкую дорожку, которая скоро перешла в тенистую
аллею. Там профессор и припарковал автомобиль.
— А вот здесь можно и прогуляться, — сказал он Трикси и вышел,
чтобы открыть перед ней дверь.
Девушка увидела море и деревушку, прилепившуюся к скалистому берегу. Вид был
таким пустынным под серым небом... Но тропинка, по которой они пошли, дышала
прохладой и уютом. Она-то и вывела их на деревенскую улицу.
— Может, ланч? — спросил профессор, взял ее за руку и ввел в
портовую гостиницу.
Профессор, видимо, бывал здесь и раньше; он поприветствовал веселого тучного
мужчину за стойкой, а тот спросил, подать ли его любимое блюдо, и
поинтересовался, что будет есть молодая леди. Трикси заказала крестьянский
ланч с кофе и села возле горящего камина. Пока она ела, профессор
рассказывал историю ранее саксонского, а после римского поселения, ставшего
городом и поглощенного морем. Изредка отправляя в рот кусочки сыра, он
говорил о том, что до сих пор можно услышать доносящийся из морской глубины
звон церковных колоколов, ушедших под воду.
— Там за утесами есть монастырь. Мы прогуляемся туда, а потом где-
нибудь перекусим.
В лицо им дул сильный ветер, Северное море неприветливо серело под утесами.
Волны рушились на гальку, и так же громко шумел в листве деревьев ветер.
Профессор, держа ее за руку, быстро шел вперед. Видимо, ему не впервой были
долгие прогулки. Едва переводя дыхание, Трикси благодарила небеса за удобные
туфли. Пока шли мимо прибрежных домиков, они почти не разговаривали. И
только когда отошли туда, где царили лишь птицы и ветер, она дождалась
наконец передышки.
Профессор развернул Трикси к себе и внимательно вгляделся в нее.
— Так-то лучше. Все-таки работа медсестры вам не подходит.
— Правда? Вот и старшая сестра Беннетт того же мнения...
— Не сердитесь. — Он рассматривал ее лицо, раскрасневшееся от
ветра и морского воздуха. — Видимо, я слишком поспешил заговорить с
вами о женитьбе. И все же я надеюсь, что вы подумали над моим предложением.
Может, у вас есть ухажер? Или вы просто не хотите замуж?
Он говорил тихо и почти без выражения.
— У меня? Ухажер? Ей-Богу, нет. Ну, — она запнулась, — до
того еще, как я стала работать, был один мужчина, друг Маргарет... Тетя
Алиса хотела заполучить его в зятья, а он почему-то предпочел меня, а не
Маргарет. Вот почему я пошла в медсестры...
Казалось, профессор все понял.
— И что —
с глаз долой — из сердца вон
?
— Вот именно, к тому же он мне совершенно не нравился...
— А принципиальных возражений против брака у вас нет?
— В общем никаких, — сказала она спокойно. Что за странный
разговор! Ни намека на чувства — впрочем, профессор и не отличался
чувствительностью. Его занимала только работа, и ей казалось, что вся личная
жизнь виделась ему лишь досадной необходимостью.
— В общем, вы согласны стать моей женой? Я уже объяснил вам, что я хочу
лишь мира и покоя — чтобы я мог писать всегда, когда у меня будет время. Вам
ведь не нужно вечных развлечений? Иногда мне придется посещать обеды и
всякое такое. Но вы будете заботиться о приемах, которые я должен буду
иногда устраивать, отвечать на телефонные звонки, отдавать визиты...
Он перевел взгляд на серое море, и Трикси рассудительно сказала:
— Я думаю, у вас большой выбор — многие девушки, должно быть, хотят
выйти за вас замуж.
Он слегка улыбнулся, не глядя на нее.
— Видно, молодым девушкам нужно совсем не то, что я вам предлагаю... Вы
что, тоже не хотите со мной нянчиться?
Стоит попробовать, подумала Трикси, — красивый, еще молодой мужчина,
хорошо обеспеченный, знаменитый врач, вполне может предоставить своей жене
полный комфорт. Но хочет лишь работать и писать книгу.
Он очень удивил ее словами:
— Мне бы хотелось влюбиться — я очень давно влюблялся в последний раз.
А теперь моя жизнь слишком заполнена, и я, видимо, уже слишком стар...
— Фу, — сказала Трикси, — возраст тут ни при чем. Вот
закончите свою книгу, и тогда у вас будет время оглядеться вокруг.
Он взглянул на нее, но она не смогла понять выражения его глаз, прикрытых
тяжелыми веками.
— Нет, я женюсь на вас.
— Ах, да, но ведь не... Я имею в виду... Впрочем, развестись в наши дни
очень легко.
Он взял ее руки в свои.
— Ты ведь все поняла, правда? Моя работа так важна, что займет годы. Ты
выйдешь за меня, Беатрис?
— Да. Это не такая уж и глупая идея. Да и вряд ли кто-нибудь еще
сделает мне подобное предложение. Вы мне нравитесь, мне легко с вами, хотя я
совсем вас не знаю, ведь так? Я постараюсь быть именно такой женой, как вы
хотите.
— Я эгоист...
— Нет. Вы чувствуете свое призвание и не можете изменить ему. —
Она улыбнулась. — Я буду охранять вас как дракон.
— Знаю, что будешь. — Он обвил ее плечи своей огромной рукой и
почувствовал, как она дрожит на ветру. — Ты замерзла, и как это я не
подумал об этом раньше. Вернемся. Мы можем попить чаю в Лошеле, там есть
уютный отель. — Он взглянул на часы. — Мне нужно быть в Тимоти в
семь, я лечу женщину с пучеглазием, очень интересный случай. Хочу
проследить, чтобы курс лечения начали немедленно. Ты вряд ли сталкивалась с
такими делами — вопрос тут в функции щитовидной железы...
Они пошли назад и вскоре вернулись к машине, а профессор еще не закончил
объяснения. Внезапно он резко ост
...Закладка в соц.сетях
