Жанр: Любовные романы
Божественная Зефирина
... Ты это
понимаешь? Ты будешь волен делать то, что тебе захочется! И в скором
времени, благодаря состоянию моей матери, я помогу тебе, ты сможешь стать
ножовщиком или кузнецом. Ты мой друг... я хочу сделать тебя счастливым.
Голос Зефирины слегка задрожал, когда она произнесла последнее слово.
Бастьен обернулся. Он пристально смотрел на Зефирину, как если бы хотел
распутать клубок ее истинных намерений.
— Я благодарю вас за ваше доброе желание, барышня, но стану ли я
ножовщиком или кузнецом, это неважно, и я очень сомневаюсь в том, что вы
понимаете, в чем состоит счастье какого-то серва!
Ощущая на себе взгляд голубых глаз приятеля детства, Зефирина слегка
смутилась.
— Ну, иди же, сядь и перестань называть меня
мадемуазель
и
барышня
!
— А как я должен вас называть? — спросил Бастьен, подчиняясь
приказу девушки.
— Черт побери! Когда мы одни, называй меня Зефириной или — еще короче —
Зефи, так же, когда мы были маленькими!
— Единственное отличие заключается в том, что мы теперь взрослые! Что
вы — девушка, а я — парень!
Последние слова он почти прошептал.
— Не будь дураком, что это меняет? — вздохнула Зефирина.
Лежа с полуприкрытыми глазами, откинув голову назад и опираясь затылком на
деревянную лодку, похожая на тонкую саламандру, греющуюся на солнце,
Зефирина испытывала почти чувственное наслаждение, вдыхая полной грудью
благоуханный бриз. У нее появилось желание навсегда остаться вот так лежать
на горячем песке. Ее взгляд следил за полетом чаек в синем небе.
— Зефи... Зефи... — внезапно пробормотал Бастьен хриплым голосом.
— Как приятно, не правда ли? Ох! Я хотела бы жить на берегу
моря! — вздохнула Зефирина, несколько неестественно потягиваясь.
Ободренный ее поведением, Бастьен склонился над девушкой. Его пальцы с
нежностью смахнули с ее щеки прилипшие песчинки. На губах Зефирины
промелькнула улыбка. Она смутно догадывалась, что ей надо бы подняться как
можно быстрее и продолжить прогулку. Но ей было слишком хорошо, она
совершенно расслабилась, не могла и не хотела двигаться. Девушка закрыла
глаза, ощущая около своей щеки прерывистое дыхание Бастьена.
Как ни была она неопытна, она знала, что играет с ним, как кошка с мышью.
Однако она не до конца осознавала свою жестокость, не представляла себе
полностью то зло, которое могла причинить. Покатый склон приближал ее к
юноше. Их тела соприкоснулись. Внезапно с неистовой силой, которой Зефирина
не ожидала, руки Бастьена обхватили ее плечи, притянули ее к себе, мяли ее
тело.
— Зефи, я люблю тебя... я люблю тебя, как сумасшедший... я не могу
больше спать, я...
Охваченный восторгом и пылом юности, Бастьен пытался найти губы Зефирины.
С ума она, что ли, сошла? А Гаэтан?.. Гаэтан, которого она любила больше
всего на свете, Гаэтан, которому она поклялась своей честью в верности и
вечной любви? Неужели она позабудет все? Свое высокое общественное
положение, свои обязательства и свое будущее! Забудет в объятиях простого
серва? Несмотря на появившееся у нее желание позволить себя поцеловать и
несмотря на смутные, неясные чувства, которые внушал Бастьен, Зефирина
тотчас же образумилась.
— Отпусти меня! — приказала девушка.
Оттолкнув ошеломленного Бастьена, она поднялась, ноги у нее дрожали.
— Почему, Зефи? — жалобно спросил Бастьен с побледневшими от
волнения и желания губами. — Я знаю, всегда знал, что ты меня... Ты
создана для меня, даже если все нас разделяет и даже если твое имя...
гордость...
— Достаточно! Я не хочу больше ничего слышать... и только ради нашей
старой дружбы попытаюсь забыть твое безобразное поведение! — бросила
Зефирина тоном, тем более резким, что она ощущала свою вину.
— Но, Зефи, мне казалось, понял... — возразил Бастьен.
— Ты ошибаешься. Я как раз хотела поговорить с тобой как с настоящим
другом и объявить тебе о моей тайной помолвке!
Произнеся эти слова, Зефирина, как бы ища поддержки у союзника, подошла к
Красавчику.
— Ваша... помолвка! — произнес, запинаясь, Бастьен.
— Да!
Не глядя на юного серва, Зефирина выпалила скороговоркой:
— Я пообещала выйти замуж за одного рыцаря, чье имя я сейчас не могу
сказать... Но если я тебе и признаюсь в этом, то потому, что с этого дня я
рассчитываю на тебя...
Рев Бастьена прервал фразу Зефирины:
— Вы хуже, чем самые кокетливые и игривые деревенские девчонки!
Задетая за живое, Зефирина в ярости обернулась:
— Я запрещаю тебе сравнивать меня с девчонками, которые пасут гусей!
— Вы друг друга стоите. Они совсем не ученые, но зато позволяют развлекаться с собой в канавах!
— Ты отвратителен!
— Так сохраните ваши прекрасные фразы, вашу добродетель и ваши ласки
для Красавчика. Это все, что вы способны дать!
— Я прикажу тебя высечь!
— Я не доставлю вам этого удовольствия! — зарычал Бастьен.
— Но за кого ты себя принимаешь? Грубиян... мужлан... деревенщина...
Я... Я... Вернись! Я приказываю тебе!..
Зефирина остановилась, задохнувшись от бешенства. Ее крики ни к чему не
привели. Бастьен как сумасшедший вскочил на своего мула и удалялся на
неровно скачущем Помпоне.
— О, он мне за это заплатит! Разумеется, я больше в жизни ему слова не
скажу! Деревенская задница! Я заставлю его знать свое место! — метала
громы и молнии Зефирина.
Мгновение она постояла, чтобы успокоиться. Опершись на лодку, она влезла в
седло и, погруженная в сумбурные мысли, Поскакала к морю. Вдруг она
заметила, что забыла на песке свою шапочку с голубым перышком.
Не желая возвращаться в лагерь с непокрытой головой, она заставила
Красавчика проделать сложный поворот. Пришпорив коня, девушка вновь
поскакала галопом к лодке. Но, охваченная ужасом, тут же сдержала бег коня:
силуэт какого-то мужчины, который, должно быть, лежал за лодкой, высился
там. Этот человек распрямился, потягиваясь... Мужчина спокойно стряхивал
пыль с камзола. Он прикрепил на место свою шпагу и надел берет с пером на
голову.
Зефирина находилась слишком далеко, чтобы различить черты его лица, но, судя
по изяществу его силуэта, была уверена в том, что это дворянин. Она
предпочла бы тысячу раз встретиться с каким-нибудь рыбаком, уснувшим за
своей лодкой.
— Какой стыд... Какой ужас! — простонала Зефирина, разрываясь
между яростью и отчаянием. Она кусала свой кулачок, однако это не помогало
успокоиться.
Ведь свидетель, возможно, даже приближенный к королю, слышал всю эту ужасную
сцену с Бастьеном. Она лихорадочно пыталась вспомнить свои опрометчивые
слова.
Зефирина!
Бастьен и она сама много раз повторяли ее имя. Но она не
назвала Гаэтана и теперь поздравила себя с этим.
Девушка терялась в догадках: был ли это шпион, пришедший подслушать их
беседу? Или речь шла об одиноком путнике, который был внезапно разбужен их
криками? Зефирина склонилась ко второму предположению.
Несмотря на гордость, она почти хотела броситься в ноги незнакомцу, умоляя
его не сплетничать при дворе, пожалеть репутацию юной девушки. Но дворянин,
должно быть, заметил ее внезапное возвращение. Он, казалось, вдруг очень
заторопился. У него была гибкая, почти кошачья походка. Мужчина поднимался в
дюны.
Какое-то время девушка еще видела черное перо на его берете, возвышавшееся
над высокими травами, потом и оно исчезло.
С грубостью, ей не свойственной, Зефирина пустила Красавчика в галоп и
доскакала до перевернутой лодки.
Сомневаться не приходилось: очертания большого тела еще были видны на песке
со стороны дюн.
Зефирина несколько раз объехала вокруг лодки. Серая бархатная шапочка
валялась на гальке, но голубое перышко, ее украшавшее, исчезло,
украденное
незнакомцем.
От такой наглости девушка с досады прикусила губу.
Начинался прилив, вода быстро поднималась. Зефирина покинула берег и отважно
углубилась вместе с Красавчиком в серебристые дюны.
ГЛАВА XIX
ЗАГОВОР За дюнами она обнаружила свежие следы двух лошадей, по которым довольно
долго ехала, но, наконец, совсем потеряла их на каменистой лесной дороге.
Красный диск солнца в небе начал опускаться. Теперь Зефирина раскаивалась,
что заехала так далеко, но с упрямой настойчивостью продолжала ехать по
следам
вора
.
Без факела, без сопровождения, опасаясь того, что ночь застигнет ее в лесу,
Зефирина уже жалела, что не вернулась в лагерь, следуя берегом моря, так как
Красавчик стал прихрамывать.
— Ну, еще одно маленькое усилие, мой дорогой! Если бы только знать, где
мы находимся! — прошептала Зефирина.
Словно в ответ Красавчик заржал. Славный конь, должно быть, только что
услышал, одновременно с Зефир иной, раздававшиеся с лужайки бодрые звуки
ударов молота о наковальню.
Немного удивленная, успокоившись от того, что найдет помощь в этом пустынном
месте, Зефирина спрыгнула на землю. Ведя Красавчика за повод, она подошла к
кузнице.
При ее появлении здоровяк, который изо всех сил ковал какой-то котел,
прекратил свою работу.
— У моего коня расковалось левое копыто! — сказала Зефирина.
— Вот те на! Да, его копыто повреждено! Надо будет подумать о сургуче!
На работу уйдет не меньше часа, сударыня! — предупредил кузнец после
того, как осмотрел пораненное копыто Красавчика.
Он не задавал вопросов, но Зефирина видела, что в его взгляде светится
любопытство. Он был явно удивлен тем, что юная аристократка ездит по лесам
совсем одна.
— С моим лакеем приключилась маленькая неприятность. Он очень скоро
присоединится ко мне! — поспешила объясниться Зефирина.
— Ну, вот это уже другое дело! Потому что по ночам, мадемуазель, в лесу Гин бывает небезопасно!
— О, он будет здесь до наступления ночи! — заверила Зефирина,
довольная тем, что узнала, где находится.
Внезапно вспомнив, что ей говорил по поводу ее мачехи Ла Дусер, она
спросила:
— Я как раз направлялась в монастырь Валь-Дорэ. Это далеко отсюда?
— Совсем нет. Я-то ведь служу кузнецом у святых отцов. Вы даже можете
пройти туда пешком по маленькой тропинке. Вот там, видите... Когда вы
спуститесь по ней, то монастырь будет у вас на расстоянии вытянутой руки. Но
вы должны вернуться до заката, чтобы не заблудиться!
— Не беспокойтесь, с лакеем либо одна, я очень скоро вернусь!
Не зная точно, что же она ищет, девушка пошла в направлении, указанном
кузнецом.
Придерживая одной рукой шлейф своего платья-амазонки, Зефирина шла недолго и
вскоре наткнулась на плотную изгородь из кустарника. Она раздвинула ветви
своим хлыстиком и влезла на находившуюся позади изгороди песчаную насыпь.
Слегка задохнувшись, Зефирина чуть не отступила назад. Кузнец был прав: если
уж и не на расстоянии вытянутой руки, то уж, конечно, на обозримом
расстоянии находился монастырь Валь-Дорэ, окруженный высокими стенами. Он
стоял как раз посередине небольшой лесистой долины.
Некоторое время девушка смотрела на монастырь и на ухоженный сад, в котором
работали молчаливые монахи, обрезая розовые кусты, окапывая фруктовые
деревья и на ходу читая книги с благочестивым содержанием.
Колокол зазвонил к вечерне. Усевшись на мох, Зефирина погрузилась в мечты.
Эта обстановка напомнила ей о монастыре Сен-Савен... о брате Франсуа... о
мамаше Крапот... Девушка еще раз задумалась над странными словами,
произнесенными старой лесничихой. Почему с детства Зефирину не покидало
необъяснимое чувство, что ей предстоит нападать и защищаться, все время
опережая неведомого противника... Девушка вздрогнула: ненависть... да,
ненависть жила в ее сердце! Это ужасное чувство как бы вросло в нее корнями.
Время шло. Зефирина решила вернуться обратно. Поднимаясь, она заметила
находившуюся вне стен монастыря, притаившуюся среди папоротника и дрока,
маленькую каменную часовню, о существовании которой она не подозревала,
когда проходила по тропинке, заросшей крапивой. Чувствуя непреодолимое
желание помолиться, Зефирина пошла в этом направлении. Двери были открыты, и
она увидела алтарь. Видимо, эта часовня в прошлом веке служила молельней какому-
нибудь знатному местному вельможе. Казалось, это место и теперь не было
совсем заброшенным, о чем говорили искорки в дарохранительнице, стоявшие кое-
где на плитах скамеечки для молитв и ветхая исповедальня из источенного
червями дерева, которая была придвинута к стене.
Хоры были погружены в мягкий сумрак. Зефирина опустилась на колени прямо на
ступеньки алтаря. Опустив голову на руки, она начала свой суд совести:
Господи, прошу, помоги мне... Я — гордая, злая, черствая... Я плохо
поступила с Бастьеном. Накажи мое тело за темные мысли, которые смущают
меня. Убери тот жар, что я ощущаю у себя в животе и бедрах. Устрани это
желание мужского поклонения, от которого у меня мурашки бегут по коже. Я
покаюсь в этом. Каждое утро я буду читать по три молитвы. Помоги моему браку
с Гаэтаном, я люблю его и буду ему хорошей супругой. В особенности же я тебя
умоляю, вырви с корнем из моей души эти мерзкие, гнусные подозрения против
доньи Гермины... Твоя слуга смиренно просит тебя... Не отталкивай ее... Я
слишком молода, слаба, неопытна. Моя дорогая мама там, рядом с тобой,
Господи, позволь ей указать мне дорогу, по которой...
Заливаясь слезами, Зефирина прервала молитву.
Бог словно бы захотел ответить, и она услышала, как звенят бубенчики в
упряжке, подъезжавшей все ближе.
Зефирина хотела было быстро выйти из часовни, когда знакомый голос
пригвоздил ее к месту:
— Подожди меня, Каролюс.
Шелест шелков извещал о приближении доньи Гермины.
Не раздумывая над последствиями, Зефирина бросилась в исповедальню и закрыла
за собой дверь. Находясь в убежище из резного деревянного кружева, сидя на
месте исповедника, девушка затаила дыхание, следя за своей мачехой. Зефирина
не различала выражения ее лица, но опьяняющий запах духов доньи Гермины
дразнил ее обоняние.
Маркиза опустилась коленями на скамеечку для молитв. Она подняла вуаль,
приколотую к шапочке. Опустив голову на руки, она, казалось, как и несколько
мгновений тому назад Зефирина, погрузилась в усердную молитву. Возможно,
донья Гермина просила Бога о том же, о чем просила ее падчерица.
Зефирина вдруг устыдилась своей роли шпионки. Вот дорога, указанная ей
божественным провидением: сейчас она выйдет из своего тайника и бросится в
объятия доньи Гермины. И они обе, по-настоящему примирившись друг с другом,
поцелуются чистосердечно, как мать и дочь, и...
Зефирина уже положила руку на дверной засов, когда раздался стук копыт
лошади, скачущей галопом по заросшей вереском равнине.
Услышав шум, донья Гермина поднялась, а Зефирина застыла, положив руку на
засов.
Снаружи всадник торопливо спрыгнул на землю.
— Не давай никому приближаться, Каролюс! — коротко бросил он.
Этот холодный голос показался Зефирине знакомым.
— Положитесь на меня, монсеньор! — ответил карлик услужливо.
Монсеньор
? Все более и более заинтригованная Зефирина придвинулась к
решетке исповедальни, чтобы разглядеть вновь прибывшего. Воинственным шагом
человек вошел в часовню.
— Ах, наконец! Вот и вы, Шарль!
— Меня задержал наш дорогой король, можно подумать, что он не может
обойтись без моей персоны! Итак, какие новости, Генриетта?
Генриетта
? Зефирина прижала руку к губам, чтобы заглушить едва не
сорвавшийся с уст возглас изумления.
Продолжая говорить тем же тоном, полным горечи, мужчина опустил полу плаща,
которой прикрывал нижнюю часть лица. Несмотря на царивший полумрак, Зефирина
тотчас же узнала костлявое лицо коннетабля де Бурбона.
Что это была за тайна? Почему принц, главный казначей, губернатор Лангедока,
губернатор герцогства Миланского, первый дворянин в королевстве, имевший
преимущество перед принцами крови, приехал без свиты на это тайное свидание?
— За вами не следили, Шарль? — забеспокоилась донья Гермина.
— Это невозможно. Я выскользнул из этого проклятого лагеря, взяв камзол
одного из моих офицеров. А вы, Генриетта, не было ли у вас самой трудностей
для того, чтобы удалиться?
— Напротив, я довольно громко назвала место нашей встречи! —
ответил мелодичный голос доньи Гермины.
— Вы что, с ума сошли?
— Успокойтесь, Шарль! Это лучший способ устранить всякие подозрения,
объявив о моем намерении помолиться в Валь-Дорэ.
Неприятный смех герцога де Бурбона разнесся по часовне.
— Я вас обожаю, Генриетта, за вашу дьявольскую ловкость!
— Опасайтесь произносить некоторые слова, Шарль! — сухо бросила
донья Гермина.
— Хм... У меня мало времени. Так что же такое срочное вы мне хотите
сообщить, Генриетта?
— Карл V отправил гонца к королю Англии!
При этих словах, очень четко произнесенных доньей Герминой, коннетабль пожал
плечами.
— Хорошая новость, по правде сказать! Король тотчас же был поставлен в
известность солдатами, охраняющими лагерь. Между нами, вашему императору
следовало бы потребовать от своего
посланца
вести себя немного скромнее!
— Тсс... тсс... когда я сделаю из вас повелителя Франции, Шарль, вам
надо будет остерегаться ваших первых побуждений. У меня мало времени,
садитесь и слушайте меня не прерывая, я вас прошу!
Донья Гермина уселась на скамью. Коннетабль де Бурбон присоединился к ней.
Внезапно он схватил ее за плечи.
— Ты знаешь, что я всегда тебя слушаю, Генриетта...
Произнеся эти слова очень нежным тоном, Шарль де Бурбон впился губами в шею
доньи Гермины. Она закинула голову назад. Стон сорвался с ее губ. Ее пальцы
вцепились в мужской камзол.
— Нет, Шарль, нет... Не сейчас, не здесь...
— Ты стала очень целомудренной, Генриетта, со времени нашей первой
встречи. А ведь это было уже в монастыре, если у меня хорошая память...
Монастырь... Генриетта... Что хотел сказать коннетабль де Бурбон?
Мысли,
доводящие до безумия, теснились в голове Зефирины. Вдруг в голову ей пришла
абсурдная идея, от которой она тотчас же отказалась... но совпадения очень
смущали ее... незаконнорожденная сестра ее матери, ее сводная сестра, ее
собственная тетка Генриетта де Сен-Савен, действительно ли она умерла,
утонув в разлившейся реке? И инициалы С.С.... Генриетта де Сен-Савен...
Гермина де Сан-Сальвадор... Нет, невозможно... Случайное совпадение... Тетя
Генриетта была добрым и набожным созданием, не имевшим ничего общего с
чудовищем, которым была мачеха Зефирины... А сели... А если... папаша Коке
говорил о Генриетте де Сен-Савен, а не о Гермине де Сан-Сальвадор? Если ключ
к тайне заключается именно в этом?..
Какой-то глухой шум прервал поток мыслей Зефирины. С незаурядной силой донья
Гермина оттолкнула коннетабля де Бурбона к стене. Уверенным шагом она
направилась к алтарю.
— Заклинаю тебя, всемогущая Астарта, скажи: достоин ли этот человек
великой участи, что его ожидает? Или тот, кому высшая власть Анубиса дарует
трон, всего лишь ребенок с погремушкой в руке? О, скажи мне, Вельзевул,
способен ли этот человек следовать тем путем, который ваша преданная раба
ему укажет...
Произнеся последние слова, донья Гермина вытащила из сумки, висевшей у нее
на поясе, связанную голубку и острый кинжал. Она положила голубку на алтарь.
Быстрым движением, как человек, уже привыкший к подобного рода обрядам, она
перерезала горло птицы.
Зефирина не смогла сдержать вздох ужаса.
Герцог и донья Гермина переглянулись.
— Кто-то вскрикнул! — прошептал испуганно коннетабль.
— Да, это птица! Вот в этом я и вижу знак, которого долго ожидала...
Высшее существо заговорило. Шарль де Бурбон, вы станете королем Франции!
Говоря это, она окропила алтарь кровью.
Сидя в своем тайнике, Зефирина щипала себя, чтобы удостовериться, что
действительно присутствует при этой отвратительной сцене, что она не спит,
находясь в плену своих обычных кошмаров.
Не у нее одной было такое ощущение, ибо герцог де Бурбон, слегка
побледневший, прошептал:
— Разве это так необходимо? Иногда ты меня немного пугаешь,
Генриетта...
Донья Гермина обернулась, с горящими глазами, очаровательная и в то же время
зловещая; по ее бледному лицу стекала капелька голубиной крови. Зефирина
увидела, как она жадно слизнула ее остреньким язычком. Затем она продолжала
своим властным голосом:
— Тебе ли, коннетаблю де Бурбону, тебе ли, герою Мариньяно, дрожать,
как баба? Твоя судьба пустилась в путь, Агальярепт указывает тебе дорогу.
Ну, ты все еще жаждешь отомстить?
— Клянусь царственной кровью моих предков, особенно я хотел бы выиграть
процесс против матери короля! — проворчал герцог.
— Глупости и бредни! Вы хнычете над Наследством Анны де Божё, которое
хотят присвоить Валуа. Но вас ожидает нечто другое, Шарль!
Коннетабль де Бурбон тяжело вздохнул. Он вернулся и вновь сел на скамеечку в
глубине часовни.
— Я ненавижу короля. Он и эта старая мерзавка, его мамаша, собираются
меня ограбить, обокрасть, уменьшить мою мощь. Но от ненависти до
предательства... чтобы перейти в лагерь противника, встать на путь открытого
бунта... надо сделать огромный шаг!
Зефирина видела, что герцог явственно вздрогнул. Он уронил свою костистую
голову на грудь.
Вытерев свой кинжал о тонкий батистовый платок, донья Гермина вернулась к
вопросу, занимавшему ее:
— Как настоящий рыцарь, перескочи овраг. Карл V никогда ничего не
делает без умысла! Он специально послал к королю Англии, дабы внушить ему
доверие, в качестве почти официального посланника, высокорожденного
итальянского князя, который к тому же ненавидит Франциска I. Он предложит
королю Англии встретиться с Карлом V как раз после завершения приема в этом
претенциозном
Золотом лагере
!
— Что ты говоришь? Скоро Карл V приедет?
— Он прибудет в Гравелин, что возле Кале, чтобы помешать Генриху VIII
подписать договор с Франциском I. Забавно, не правда ли? Ставки сделаны: еще
до начала переговоров Франциск I уже проиграл. Генрих VIII будет вилять,
прибегать к уверткам, оттяжкам, будет бесчувственным к очарованию Валуа. Ну,
развеселись! В этот час войска Карла V уже захватывают герцогство Миланское.
Они найдут там только старого брюзгу Байяра. Когда Франциск I узнает эту
новость, он сразу же уедет на войну. Если ты уже сейчас присоединишься с
твоими войсками к императору, то ты, Шарль де Бурбон, вернешься королем
Франции! Решай: да или нет?
В часовне воцарилось молчание.
Охваченная тревогой Зефирина слышала, как коннетабль выстукивал сапогами какой-
то военный марш на плитах пола.
— Я согласен, Генриетта, я буду на встрече с Карлом Пятым!
Черты лица доньи Гермины на секунду исказились. Ее длинные пальцы сжали
рукоятку кинжала, голос дрожал и звучал глухо:
— Ты будешь самым великим властителем в Западном мире, Шарль... Ничто
не устоит перед нами... Весь мир склонится ниц... А когда ты будешь
править... Я буду рядом с тобой!
Говоря так, донья Гермина повернула голову к коннетаблю. При свете
заходящего солнца Зефирине показалось, что два сообщника хитровато смотрели
друг на друга.
А что станет с маркизом де Багателем, если осуществится этот дьявольский
план? Зефирина не осмеливалась ответить себе на этот вопрос. Как и бедная
Пелажи, знавшая слишком много, Роже исчезнет, став жертвой
эпидемии
...
Что же касается ближайшего будущего, то Зефирина поняла только, что донья
Гермина, она же — Генриетта, хотела предать своего мужа, свою новую страну,
своего короля, чтобы удовлетворить на службе у Карла V свое всепоглощающее
честолюбие!
Эта Сан-Сальвадор
просто решила править Францией!
Внезапно герцог де Бурбон встал. Он поднял воротник плаща, прикрыв лицо, и
надвинул свою шляпу до бровей.
— У нас едва хватит времени, чтобы вернуться до ночи, Генриетта! Как
поживает Рикардо?
— Бедный ребенок умирает от скуки совсем один в Сен-Савене. Ведь его-то
не пригласили! — сказала донья Гермина с горечью.
— Ну так не беспокойся больше. Раз уж планы насчет женитьбы на этой
рыжей потерпели неудачу, отдай его мне в оруженосцы. В общем-то, это же
естественно, что его отец будет заботиться о его будущем...
Донья Гермина прервала коннетабля, дав ему знак замолчать:
— Ты говоришь серьезно, Шарль?
— Самым серьезным образом в мире!
Лоб
этой Сан-Сальвадор
перерезала морщинка. Она вдруг приняла решение:
— Я вверяю вам Рикардо, но с условием, чтобы он никогда не узнал о том,
что о
...Поділитися у соцмережах
