Жанр: Любовные романы
Божественная Зефирина
...обнаженные груди. Закрыв глаза, она еще раз
переживала эту сцену, увидела еще раз эти черные блестящие глаза, этот
обжигающий взгляд, который она не забывала и не забудет, пока живет на белом
свете.
А вот и доказательство! У незнакомца, спасшего ее, были самые прекрасные
глаза в мире, а князь Леопард был кривой на один глаз...
Пронзительные крики вернули Зефирину во двор крепости Пиццигеттон.
— Клянусь Аллахом, это вор!
Не обращая внимания на эти вопли, Гро Леон возвращался, во всю прыть хлопая
крыльями.
— Сапфир! Сардина! Сардина! Сапфир!
Гро Леон, довольный своим подвигом, опустил в вырез платья своей юной
госпожи великолепный камень, синева которого была глубже, чем синева небес.
Смущенная и озадаченная Зефирина смотрела, как к ней приближается законный
обладатель сапфира, утративший свой величественный и серьезный вид. Задрав
полы халата так, что стали видны бронзовые икры его ног, с тюрбаном,
съехавшим набок, он прибежал и замахнулся на Гро Леона кулаком. Как
настоящий трусишка, Гро Леон спрятался за широкой юбкой Зефирины. Об это
непреодолимое препятствие турок и споткнулся.
— Клянусь моим господином, великим и могущественным падишахом Белого и
Черного морей, пусть благородная дама простит мне мой гнев.
Человек с Востока очень хорошо изъяснялся на итальянском языке, звучавшем в
его устах немного странно, но совершенно понятно.
— Вы прощены, сударь, — любезно ответила Зефирина. — Со своей
стороны, я прошу простить шутку этой забавной птицы... Вот ваша
драгоценность.
Зефирина сунула руку за корсаж. Вытащив камень, застрявший у нее между
грудей, она подала его, еще теплый, турку. Тот, казалось, заколебался. Он
был довольно молод и хорошо сложен. Его явно смутила и взволновала красота
девушки. Он поднес свою руку к сердцу, к губам и ко лбу. Это был
одновременно очень изящный и исполненный достоинства жест.
— Гарун Собаль Рахмет, великий посланец Великой Порты, не смог бы взять
обратно то, что Аллах у него отнял. Пусть благородная дама сохранит у себя
этот дар. Благороднейшего из благородных и величайшего из великих в память о
нашей встрече.
— Благодарю вас, сударь, за это намерение, но я не могу принять такой
ценный подарок.
В то время как Зефирина любезно, но твердо отказывалась от подарка, человека
с Востока, казалось, осенила какая-то мысль. Не беря назад сапфира, он вновь
склонил свой тюрбан перед девушкой:
— Мой господин, образованнейший, богатейший, благороднейший,
милосерднейший...
И какой же еще?
— дерзко подумала Зефирина, в то время как турок,
невозмутимый и велеречивый, продолжал:
— Великий султан и победоносный падишах, возлюбленный Сулейман, не
имеет в своем дворце в благословенном Константинополе, женщины с золотистыми
волосами, с молочным цветом кожи и с глазами более зелеными, чем самый
зеленый из изумрудов в его бесценной сокровищнице... Гарун Собаль Рахмет
смог бы предложить до двадцати тысяч драхм чистым золотом, чтобы купить у ее
господина даму с изумрудными глазами и отвезти ее в столицу империи...
В ответ сухо и надменно прозвучал резкий голос Леопарда:
— Донна Зефира не продается!
Казалось, турецкий посланник не обиделся на откровенно неприязненный тон
князя Фарнелло.
— Хозяин женщины всегда остается свободным в своем выборе!
Бесповоротно закончив на этом разговор, он коснулся рукой лба и пошел к
своим людям, собравшимся около статуи.
— Вас, донна Зефира, в самом деле ни на минуту нельзя оставить
одну! — тихо и сквозь зубы произнес князь Фарнелло.
Он смотрел на девушку своим карим глазом, и в его взгляде сквозила насмешка.
Не позволяя себе волноваться, Зефирина метко ответила ему:
— Решительно,
просьбы о браке
все пребывают. Все хотят меня купить...
Хозяин женщины остается свободным в своем выборе!
— как он сказал... Вы
должны были согласиться на эту сделку! Это вам хотя бы немного возместило
потерю ваших двухсот тысяч дукатов!
Она в открытую вела себя вызывающе по отношению к князю. Легкое подрагивание
левой скулы под тонкой черной повязкой, казалось, свидетельствовало о том,
что Леопард немного нервничает. Однако он овладел собой, взял Зефирину за
руку и ограничился тем, что коротко сказал:
— Идемте, болтушка! Нас ждут! — и повел ее к квадратной башне.
— Подождите! — Зефирина позвала Ла Дусера: — На, пойди и отдай с
благодарностью этот камень тому турецкому господину, который находится вон
там... и следи за Гро Леоном!
Отдав это распоряжение, Зефирина последовала за выражавшим явное нетерпение
Леопардом.
В мрачном и темном вестибюле квадратной башни находился сторожевой пост.
Надо было знать пароль, чтобы миновать его. Для князя Фарнелло это означало,
что его должен был опознать офицер-распорядитель, вышедший ему навстречу, а
также суровые кастильцы, охранявшие крепость.
— Могу ли я узнать, куда мы идем? — спросила Зефирина, когда они с
князем поднимались по широкой лестнице. На каждом лестничном марше
безмолвный испанский страж, смуглый и прямой, как палка, в кирасе, опускал
со зловещим грохотом пику после прохода посетителей.
— Ну да, моя дорогая! Мы скоро увидим короля! — спокойно ответил
князь Фарнелло.
— Что? Короля... Франции?
От удивления Зефирина остановилась на площадке. Князь Фарнелло увлек девушку
под своды небольшой ниши, выдолбленной прямо в скале.
— Ведь вы же этого хотели, не так ли? Комедиантка!
— Но, я...
Находясь в слишком большой близости от пестрого камзола, Зефирина потеряла
самоуверенность. Князь крепко сжимал ее запястья, склонившись над ней.
Он меня сейчас поцелует... А я буду отбиваться и царапать его...
—
подумала Зефирина ни жива ни мертва.
Такая возможность ей не представилась, так как лицо Фульвио Фарнелло застыло
в одном дюйме от носа Зефирины.
— Вы слишком умны, чтобы строить из себя идиотку, и слишком красивы,
чтобы проскользнуть незамеченной. Ваше присутствие здесь и наш брак, мое
прелестное дитя, в добавление к тому удовольствию, которое он мне,
несомненно, доставит, также полностью соответствуют моим планам на будущее и
моим политическим целям.
— Да перестаньте же, наконец, думать только о себе! — протестующе
воскликнула пришедшая в ярость Зефирина.
Против всякого ожидания князь Фарнелло тихо рассмеялся:
— А вы, тигрица, прекратите меня терроризировать!
Леопард внезапно замолчал. Другие посетители поднимались по лестнице, громко
разговаривая. Князь Фарнелло толкнул Зефирину в глубь ниши, и они оба
услышали разговор людей, проходивших мимо импровизированного тайника.
— Да, ваше превосходительство... Галеры готовы поднять якоря...
— Завтра мне станет легче дышать, король Франции поднимет парус и
направится в Испанию...
Посетители остановились на площадке, чтобы перевести дыхание. Они
изъяснялись на очень хорошем французском языке — языке дипломатов, с легким
итальянским и испанским акцентом. Говоривший сейчас имел английский
акцент...
— Хм... Осмелюсь дать вам совет, господин Ланнуа: опасайтесь всего и
всех. Быстрый галеот, пришедший с Сицилии или из Марселя, сможет перехватить
ваши тяжелые корабли, атаковать их и похитить Франциска де Валуа.
— Не беспокойтесь, милорд Монроз...
При упоминании этого имени удивленный вздох сорвался с губ Зефирины. Леопард
тотчас же прикрыл рот девушки своей трепещущей рукой. Не переставая с
любопытством наблюдать за ней, он дал знак не раскрывать их присутствия,
чтобы послушать продолжение этой интересной беседы.
— Корабль пленника выйдет под охраной других кораблей. Интересы
императора и интересы короля Генриха слишком сильно совпадают, милорд!
— Так как я чрезвычайный посол Англии, то мне очень приятно это
слышать, господин Ланнуа. Но, между нами говоря, не вы несете за это
ответственность...
— Что здесь за шумное сборище? Что за кавардак? Прежде всего, что
делают во дворе турецкие посланцы?
— Хм... Великий Сулейман отправил целое посольство для того, чтобы
ответить на письмо, которое отослал к нему... хм... хм... я, право, не очень
понимаю, каким образом его величество узник... Я должен признать, что
положение создалось по меньшей мере затруднительное...
— Скандальное, вы хотите сказать... Христианский король, призывающий на
помощь мусульманского султана...
Куда мы идем, я вас спрашиваю, если более не соблюдаются элементарные законы
рыцарства!
Услышав эти слова, произнесенные возмущенным тоном, Зефирина рискнула
бросить взгляд поверх присборенного рукава Леопарда. Она узнала стоящего на
площадке башни красивого англичанина из
Золотого лагеря
, милорда Мортимера
Монроза. Все такой же светлый, как архангел, напыщенный, великолепный и
элегантный, это именно он с такой горячностью говорил с коренастым, плотным
дворянином из императорской стражи и с костлявым господином, в котором
Зефирина без труда опознала по его золоченым галунам и позументам господина
Ланнуа, верховного главнокомандующего Карла V и вице-короля Неаполя.
Не заботясь о том, что может обидеть столь важную персону, Мортимер Монроз
продолжал упрекать его:
— Король Генрих очень настаивает на том, чтобы мы здесь, на Западе,
воюя между собой, не втягивали бы неверных в наши военные конфликты!
— Это верно! — признал Ланнуа, имевший довольно жалкий вид для вице-
короля.
— Что скажет император Карл, когда узнает об этом странном посольстве
Сулеймана?
— Хм... Судя по тому, что мне сказала на прошлой неделе донья Гермина
де Сан-Сальвадор... его императорское величество полностью поглощен теми
условиями мира, которые он хочет навязать Франциску I. Из-за династических
законов наследования престола, которыми император очень дорожит и которым он
придает большое значение, трудно исполнить, между нами говоря, обещание,
которое он когда-то дал, предоставить французский престол коннетаблю де
Бурбону... Но, что бы там ни было, договор будет очень тяжел для Валуа...
Пойдем, послушаем его...
Трое мужчин удалялись вверх по лестнице.
После того как она услышала ненавистное имя
этой Сан-Сальвадор
, Зефирина
так побледнела, что князь Фарнелло не смог не спросить:
— Вы не больны донна Зефира?
— Вовсе нет! Идемте!
Больше не настаивая, князь Фарнелло протянул руку своей невесте. Она с
высокомерным видом проигнорировала его руку и быстро пошла вверх по темной
лестнице. Одна ступенька была выщерблена. Башмачок Зефирины попал как раз в
выбоину. Она едва не упала навзничь.
Девушка рисковала разбить себе голову о каменные плиты, если бы рука
Леопарда не удержала ее в последнее мгновение. В течение краткого мгновения,
достаточного для того, чтобы маятник часов качнулся из одной стороны в
другую, она стояла, зарывшись лицом в мужской камзол. Однако у нее было
такое ощущение, что это мгновение длилось целую вечность. От волнения у нее
подкашивались ноги. Она чувствовала, как руки князя все крепче сжимали ее в
своих объятиях.
Разозлившись от собственной слабости, Зефирина почти грубо высвободилась и
вновь предприняла свое восхождение под пристальным взглядом Леопарда.
ГЛАВА XXXIV
САМЫЙ ЗНАМЕНИТЫЙ УЗНИК В МИРЕ Я здесь, сир... вы больше не одиноки!
— хотелось закричать Зефирине, со
сжавшимся сердцем наблюдавшей за спектаклем, разворачивавшемся в большом
зале, имевшем форму ротонды, в Пиццигеттоне.
Узник сидел один за покрытым кружевной скатертью столом. С ним обращались
как с королем, но в то же время он был окружен сорока свирепыми кастильскими
солдатами с алебардами. Он делал вид, что с прекрасным аппетитом ест блюда,
которые ему подавал с соблюдением подобающего этикета и со всеми почестями,
полагавшимися королю, предатель, подлец, тот, кто согласился перейти на
сторону Карла V... тот, кто изменил ход сражения... проклятый коннетабль...
герцог де Бурбон!
Около пятидесяти других важных вельмож-иностранцев, в сопровождении
нескольких дам (
все похожи на шакалов
, думала Зефирина, трепетавшая от
бессильной ярости и боли), присутствовали на королевском ужине.
Князь отвел Зефирину на лучшее место, около зарешеченного окна, выходившего
во двор крепости.
Слегка наклонив голову, Зефирина увидела сквозь ветви сиреневых глициний
Паоло, Ла Дусера,
разговаривавшего
с Гро Леоном, турецкое посольство и
всех слуг и оруженосцев тех господ, которые находились в зале.
Франциск I сильно похудел, но сохранил величественный вид. Его живые
миндалевидные глаза перебегали с одного присутствующего на другого, быть
может, в поисках дружеского лица.
Зефирина приподнялась на цыпочки, надеясь, что король заметит ее в толпе.
Судя по лицу пленника, он не заметил среди присутствующих огненную шевелюру
своей хитрой саламандры.
— Какая замечательная пьеса для театра! — прошептал металлическим
голосом князь Фарнелло в тот момент, когда герцог де Бурбон склонился, чтобы
предложить королю голову кабана, лежавшую на эмалированном блюде... —
Незабываемый спектакль! Несчастный король... и вероломный предатель —
вассал!
Дыхание Леопарда ласкало затылок Зефирины. Она обернулась, словно он укусил
ее.
— А вы, ваша светлость, какую роль вы играете во всем этом? —
прошептала девушка сквозь зубы.
— У меня роль несчастного отвергаемого жениха! — усмехнулся
Леопард.
— Я бы сказала, что у вас, скорее, роль обезьяны, таскающей каштаны из
огня!
Бросив эту злую шутку, Зефирина перенесла все свое внимание на господина де
Ре, полномочного представителя Карла V, который, после лицемерного
изъявления принятых в подобных случаях формул вежливости, принес и
представил условия договора, предложенные императором.
— Его величество Карл Австрийский и Испанский, император Великой
Священной Римской империи, заверяет своего брата, его величество короля
Франции, в том, что у него будет
приятная тюрьма
...
Это слишком любезно для Карла V!
— подумала Зефирина, в то время как
посланник продолжал чтение:
— И что, оставив в стороне старые ссоры, король Франциск Французский
должен будет для того, чтобы вновь обрести свободу, подписать этот договор,
вернув Бургундию, города, земли и сеньории усопшего господина прадеда его
императорского величества Карла, прозванного Карлом Отважным... Король
Франции должен будет вернуть Дофине, графство Тулузское, находившееся в
давние времена в зависимости от Арагона... укрепленные города Теруан, Эздин
во Франдрии, а также Прованс... Он должен будет заплатить за нанесенный
ущерб королю Генриху Английскому и вернуть ему все то, что тому принадлежит
по праву!!! Заплатить контрибуции нашей дорогой тетушке Маргарите,
управляющей Нидерландами... герцогу Оранскому... Принцессе Шимейской...
нашей возлюбленной родственнице, королеве Жермене Арагонской...
К несчастью для Франциска I, у Карла V были очень развиты родственные
чувства. Перечисление продолжалось, длинное, безжалостное и ужасающее в
своей суровости. Совершенно не нужно было так долго ходить вокруг да около,
ибо обжора-император хотел получить всю Францию!
В наступившей тишине можно было услышать, как пролетит муха.
Лицо Франциска I, немного скрытое окладистой каштановой бородой, было таким
мертвенно-бледным, что Зефирина опасалась, как бы у него не начался приступ
ярости.
Каким образом, ну каким же образом передать ему предупреждение и совет его
матери-регентши: согнуться в три погибели... выиграть время... заморочить
императору голову!..
Зефирина была в отчаянии от того, что так близка и так далека от короля
одновременно. Самые невероятные мысли о том, как приблизиться к нему,
проносились у нее в голове. Завопить! Упасть в обморок! Пробиться сквозь
толпу! Подбежать к королевскому столу! Вырвать пику! Убить кастильского
стражника! Поджечь занавеску! Убить полномочного представителя императора!
Позвать на помощь турок!
Внезапно Зефирину осенило. Там, во дворе, Гро Леон порхал над Ла Дусером.
Как она об этом раньше не подумала? Ей нужно остаться у окна в одиночестве,
чтобы выполнить свою миссию. Позади пронзительный взгляд Леопарда следил за
всеми ее действиями. Обладая природным даром актрисы, Зефирина издала легкий
стон. Она притворилась утомленной долгим стоянием на ногах и, прислонившись
к стене, коснулась лба рукой. Это было столь правдоподобно! Как раз то, что
надо! Ни слишком преувеличенно, ни слишком скромно!
— Не желаете ли присесть? — осведомился князь Фарнелло.
— Скорее мне требуется стакан свежей воды, ваша светлость! —
ответила Зефирина с утомленным видом.
Она проводила взглядом учтивого Леопарда, который удалялся по направлению к
одному из камергеров.
В этой башне Фульвио Фарнелло будет труднее раздобыть глоток воды, чем найти
стул!
Оставшись одна около оконного проема, она оглядела зал и господ, окружавших
ее. Никто не обращал на нее внимания. Все в этот исторический момент слушали
представителя императора, каждый на свой лад. Зефирина заметила стоящего у
высокого камина прекрасного Мортимера Монроза, но тот ее, по-видимому, не
увидел или не узнал. Сделав вид, что ей необходим свежий воздух, она
повернулась к присутствующим спиной.
Спрятав руки под полами плаща, она вытащила из-за своего корсажа послание
регентши, затем скатала его в маленький шарик, какой только возможно было
сделать, и оторвала несколько листочков глицинии за оконным переплетом,
чтобы привлечь внимание Гро Леона.
Когда третья веточка упала с неба, Гро Леон поднял свою черно-серую головку.
Заметив за прутьями решетки свою юную хозяйку, он полетел к ней во весь дух
и собирался издать один из своих звучных воплей. Однако бывшая наготове
Зефирина схватила его, зажав ему клюв, и спрятала его под своим плащом.
Теперь нужно было действовать быстро, так как полномочный представитель
императора уже завершал чтение договора:
— ...И для того чтобы окончательно защитить мир и спокойствие от
неверных, король Франции должен будет присоединиться ко всеобщему крестовому
походу всего христианского мира, собравшемуся под сенью крыльев
императорского орла...
Когда он произнес эти слова, Зефирина нагнулась. Ее ловкие руки сорвали одну
из подвязок на ноге. Она обвязала ею послание регентши, веточку глицинии и
все это привязала к шее Гро Леона. Затем прошептала:
— Быстро... лети... к... королю... один... один... король... за
столом... Лети!
Зефирина распахнула свой плащ. Сделав три взмаха крыльями, Гро Леон пересек
зал. Прежде чем стража смогла что-либо сделать, он опустился на стол
Франциска I между кубком и серебряным кувшином.
— Король... Один... Один... Король!
— Говорящая птица!
— Цветы для короля-узника! — раздались вокруг голоса
присутствующих.
Дамы, сопровождавшие победителей, от волнения пустили слезу. Быстрым
движением король снял подвязку и сиреневые цветы с шеи Гро Леона.
Только бы он увидел послание!
— молилась Зефирина, привставая на цыпочки.
Король смотрел в ее сторону. Зефирине показалось, что он ей подмигнул.
— Внимание! Проверьте птицу! Обыщите ее перья!
Приказ, произнесенный на плохом французском языке, исходил от капитана-
астурийца, более недоверчивого, чем его солдаты.
— Клятва... сосиска... сардина!
Гро Леон улетел со стола и уселся на заостренный шлем одного из солдат с
алебардой. Затем последовала некоторая суматоха и сумятица. Гро Леон
перепрыгивал с пик на шлемы, одновременно всячески насмешливо обзывая
испанцев. Они же, поскольку их движения были затруднены кирасами, алебардами
и кольчугами, подпрыгивали, стараясь поймать галку за крылья. Но они только
натыкались друг на друга, в то время как Франциск I делал вид, что не
замечает весь этот шум и гам.
Стоявший позади короля коннетабль де Бурбон предлагал ему огромное блюдо с
заливным из дичи. Нарочно или нет, но неловкое движение Франциска I
отправило курочек
танцевать
по полу. Соус бешамель брызнул во все стороны,
и его брызги долетели даже до сервировочного столика с пряностями.
Зефирина отчетливо видела, как король наклонился, чтобы вытереть руки и рот,
как это всегда делалось очень быстро, о кружевную скатерть. Однако на этот
раз он оставался склоненным над скатертью долее, чем это было необходимо, и
лицо его было скрыто беретом с пером.
Зефирина поняла: Франциск I спокойно читал письмо своей матери под носом у
стражи.
Раздался чей-то рык. Это вопил капитан-астуриец, оказавшийся более
прозорливым, чем остальные.
— Сир, со всем уважением, с которым я должен относиться к вашему
величеству, я приказываю вам передать мне записку, которую вы прячете.
Быстрая, как молния, рука короля подлетела к его рту.
— Мы на самом деле не понимаем, о чем вы говорите, капитан
Эррера! — сказал король, яростно работая челюстями.
Капитан выказал признаки неуверенности. Должен ли он наброситься на узника?
Но силой открыть рот короля, пусть даже и пленного!? Такое решение принять
было нелегко, не обратившись за разрешением к кому-нибудь, олицетворявшему
верховную власть! Франциск I воспользовался этой мучительной задумчивостью
капитана, чтобы опередить его. Он поднял свой кубок:
— За здоровье нашего брата Карла! — сказал король добродушно.
Капитану ничего не оставалось делать, как стать по стойке смирно в честь
своего императора.
Улыбаясь, Франциск I медленно пил горьковатое вино коалиции. Когда его
длинная рука, унизанная драгоценными кольцами, поставила кубок на стол,
кусочки пергамента плавали, надежно скрытые, в его королевском желудке. С
Карлом V сыграли злую шутку, его провели, ибо теперь можно было только
разрезать короля Франции, чтобы достать послание! От этого ловкого обмана
Зефирине хотелось бить в ладоши и прыгать от радости!
Вся эта сцена произошла в течение нескольких коротких мгновений. Все, что за
этим последовало, произошло еще быстрее. Капитан Эррера, поняв, что
одурачен, приказал своим солдатам с алебардами прекратить глупую погоню за
птицей. Очень довольный этим Гро Леон, потерявший в этой свалке несколько
перьев, полетел искать защиты на плече у своей юной хозяйки.
Это было как раз то, чего делать не стоило. Словно по команде, взгляды всех
присутствующих обратились к Зефирине. Взглядам сорока восьми пар глаз, с
подозрением смотревших на нее, предстало гладкое очаровательное личико,
сиявшее невинностью. Однако сердце ее сильно билось. Именно этот момент
Леопард выбрал для того, чтобы вернуться и встать рядом с ней.
— Вас действительно нельзя оставлять одну! — прошептал князь
Фарнелло. — Вас всегда так мучает жажда?
Было трудно понять, шутит ли князь Фарнелло или действительно раздосадован.
Видя перед собой это перечеркнутое черной повязкой лицо, этот властный глаз,
который смущал Зефирину больше, чем все любопытные взгляды присутствующих,
она недрогнувшей рукой схватила серебряный стаканчик, который протянул ей
паж. Она старалась пить с безразличием и равнодушием, которое может быть
свойственно только человеку с чистой совестью.
В это мгновение под высокими сводами зала зазвучал теплый и низкий голос
Франциска I. Взгляды всех присутствующих снова, словно по команде,
переместились с Зефирины на короля-узника.
Каждый из присутствующих стоял с разинутым от удивления ртом, ибо, держа
подвязку Зефирины кончиками пальцев, Франциск I пел.
Да... Событие невероятное... Король Франции пел как трубадур:
Взгляды, которыми обменивались участники антифранцузской коалиции, говорили
о многом. Уж не сошел ли король Франции с ума? Не ослабило ли пребывание в
тюрьме его рассудок настолько, что он превратился в менестреля? Одна только
Зефирина знала, что король прибег к этой уловке для того, чтобы отвлечь
внимание от нее и ее птицы. Гро Леон же, в общем-то понимая, что допустил
большую оплошность, воспользовался пением короля для того, чтобы улететь и
спрятаться во дворе.
Насладившись всеобщим изумлением, король прервал исполнение песни.
Величественным жестом он приказал полномочному представителю императора
приблизиться:
— Мы выслушали ваше любезное чтение, господин посол, и мы просим вас по
возвращении поблагодарить нашего брата Карла V за его
добрую волю
...
Вот
это да!
— подумала Зефирина, кусая губы.
— Чем вести речи о провинциях и о мрачных ссорах, — невозмутимо
продолжал король, — не лучше ли сначала построить светлое будущее для
наших стран? Чтобы наш союз стал еще теснее, мы поручаем
...Закладка в соц.сетях
