Жанр: Любовные романы
Миланская роза
... заслужила
награду — с тобой она сотворила чудо!
— Она получит достойное вознаграждение, — сказал Рауль.
— Вот это правильная мысль, — согласился Риккардо.
— Я собираюсь жениться на ней, — продолжил юноша.
Он говорил спокойно, несколько торжественно, как того и требовало такое
заявление. За этой фразой угадывалась решимость Летициа.
Слова сына, казалось, придавили Риккардо Летициа, он стал словно ниже
ростом. Сидевший у его ног Тио Пепе неожиданно вскочил и яростно
встряхнулся, как будто выражая свое неодобрение. Риккардо медленно подошел к
бару, налил себе виски и опустился в кресло. Он постарался расслабиться:
таким образом ему обычно удавалось успокоиться. Но на этот раз ничего не
вышло. Риккардо размахнулся и швырнул хрустальный стакан в окно. Специальное
оконное стекло не разбилось, а лишь помутнело, словно обледенев, от удара.
— Нет, нет! Ты не можешь! — выкрикнул Риккардо. — Ты не
можешь на ней жениться!
— Еще как могу! И женюсь! Святая церковь благословит наш брак! Рауль
Летициа женится на Татуированной Звезде, на шлюхе из казино Акапулько. И эта
шлюха родит твоих внуков, а ты будешь уважать и любить невестку как
собственную дочь. Потому что я люблю ее.
Глава 8
В Англии, во время ежегодного авиасалона в Фарнборо, президент корпорации
Роза Летициа и сыновья
подписал договор о сотрудничестве на партнерских
началах с английской фирмой
Истлэнд
. Речь шла о постройке нового самолета
ЭЛ-101
для британских и итальянских военно-воздушных сил.
Договор много значил для заводов в Сеграте. Риккардо годами вкладывал
немалые средства, привлекая лучшие головы и современные технологии для
разработки бортового оборудования и аппаратуры. Теперь корпорация получила
престижный и выгодный контракт, о котором президент давно мечтал.
Но на следующий день после закрытия авиасалона Риккардо Летициа получил еще
одно, весьма неожиданное, предложение о сотрудничестве. Поступило оно от
объединения
Заводы Руасси
, но за этим стояла его мать — непредсказуемая
Роза Летициа.
В кабинете Риккардо появился Эмиль Понс, управляющий
Заводов Руасси
. Он
был так же спокоен и любезен, как и прошлой зимой, когда они обсуждали
финансовое положение корпорации Розы. Теперь Понс предлагал очень выгодное
для Риккардо партнерство, которое в будущем могло привести к слиянию
корпораций.
Риккардо Летициа улыбался, и Понс воспринял это как добрый знак. На самом же
деле Риккардо задавался вопросом: каковы истинные намерения матери? Она
потратила годы, пожертвовав всем для того, чтобы наладить производство,
способное конкурировать с корпорацией Риккардо. Теперь же Роза посылает
своего полномочного представителя и предлагает сотрудничество.
— Итак, ваше решение? — любезно осведомился француз.
— Я думаю, какую выгоду получим мы от сотрудничества с Руасси? —
солгал Риккардо.
Понс взглянул на него с удивлением, но вежливо заметил:
— У вас достаточно времени на размышление...
— Самолеты, что строит моя мать, годятся лишь для сельской ярмарки.
— Но мы очень продвинулись вперед, — напомнил ему Понс.
— Вы не вкладывали ничего в научные исследования.
Понс, как ни старался, не мог понять, чего хочет его собеседник. А Риккардо,
разговаривая с инженером, держался так, словно перед ним сидела сама Роза
Летициа.
— У нас есть постоянные заказчики, они платят исправно, — сказал
француз.
— Те заказчики, что вы обманом увели у меня, — парировал
Риккардо. — Те, что клюют на ее приманку и готовы получать свою долю.
Моя мать предпочитает случайные сделки, там всегда легче подкупить нужного
человека.
— Конечно, у вас в Сеграте — высочайший технологический уровень, —
признал Понс.
Он хорошо разбирался в самолетостроении. Ему и без выставки в Фарнборо было
ясно: моторы и аппаратура автономного контроля бортовых систем, выпускаемые
корпорацией
Роза Летициа и сыновья
, на рынках — вне конкуренции. —
Благодарю вас за объективную оценку, — произнес Риккардо с нескрываемой
гордостью. — Добавлю, наша фирма благополучно миновала кризис. Через
месяц восемьдесят процентов персонала, ожидающего возвращения на рабочие
места, приступят к работе. Мы только что подписали договор с англичанами.
Почему мы должны усложнять себе жизнь и заключать еще одно соглашение?
Не получи Эмиль Понс соответствующих указаний от Розы Летициа, он давно бы
извинился за беспокойство и распрощался. Но сейчас он счел нужным сообщить:
— В прошлом году доходы объединения
Заводы Руасси
выросли на 29,3
процента.
Риккардо хотел сотрудничать с матерью, и француз знал это. Понс был уверен:
после недолгой тяжбы, которая, впрочем, совсем не к лицу деловому человеку
такого масштаба, как Риккардо Летициа, контракт будет заключен.
— Ну что же, — произнес Риккардо. — Я поручу нашим
сотрудникам рассмотреть ваши предложения. Думаю, мы можем еще раз
встретиться в конце месяца здесь или в Женеве.
— Мы предпочли бы Женеву, — ответил Понс.
Он испытал в эту минуту огромное облегчение: теперь сотрудничество — дело
решенное.
— Женева так Женева, — согласился Риккардо. — А кстати, как
она себя чувствует?
Он имел в виду Розу, и голос его дрогнул.
— Если судить по тому, как она выглядит, — великолепно.
— А если иначе?
— Случаются приступы меланхолии. Частенько заговаривает о смерти, но с
улыбкой. Если позволите мне высказать мое абсолютно беспристрастное мнение,
я бы сказал, что ваше внимание к синьоре Летициа пришлось бы сейчас как
нельзя кстати.
— Благодарю вас, вы очень любезны.
Риккардо и Понс распрощались.
Несмотря ни на что, Риккардо не мог думать о матери как о слабой женщине,
чья жизнь едва теплится. Железная старая дама еще долго будет играть людьми.
Хотя все складывалось наилучшим образом, Риккардо вдруг затосковал. Его
мучила мысль о Глории: он любил и защищал ее как дочь, страстно желал как
женщину и наконец овладел ею. Могущество семьи Летициа тяжелым бременем
лежало на его плечах, и от этого Риккардо никогда не избавится. Законы клана
для него сильнее чувства.
Риккардо Летициа прибыл в Женеву, чтобы подписать договор с корпорацией
Заводы Руасси
. Он чувствовал себя усталым и измученным. На вершине успеха
Риккардо внезапно охватило желание все бросить. Его не радовало даже то, что
он увидит мать. В доме на набережной озера, где располагался офис корпорации
Заводы Руасси
, его встречал Эмиль Понс.
— Господа, прошу вас в главный зал для заседаний, — пригласил
Понс, обращаясь к двум адвокатам, директору конструкторского бюро инженеру
Синклеру Уордингу и к помощнику Риккардо.
Любезная секретарша проводила гостей.
— А вас, — негромко сказал Понс Риккардо, — синьора попросила
зайти к ней.
Риккардо кивнул. Его мать, та еще комедиантка, наверное, приготовила какую-
нибудь неожиданную мизансцену. Француз сопроводил его в апартаменты на
последнем этаже, и Риккардо, пройдя через просторную приемную, оказался в
помещении, больше напоминавшем гостиную, чем кабинет. Понс прикрыл дверь и
незаметно исчез. Риккардо огляделся и узнал излюбленный стиль Розы, правда,
странное дело, не почувствовал аромата ее духов
Арпеджио
. Столы, картины,
зеркала, диваны, безделушки — все было выдержано в стиле ампир. Много
декоративных растений и большие букеты цветов, подходящие скорей для
элегантного салона, чем для офиса.
С кресла под высокой пальмой поднялась изящная фигура. Огромные ореховые
глаза, приподнятые к вискам, взглянули на Риккардо с любовью. Красота Глории
делала его пленником мечты.
— А я рассчитывал встретиться с президентом объединения
Заводы
Руасси
, — сказал он, шагнув ей навстречу.
— А я и есть президент, — заявила Глория. — Мы тебя вовсе не
обманывали.
Риккардо удалось сохранить бесстрастное выражение лица и не выдать своих
мыслей. Он заметил, что Глория бледна и, видимо, нервничает.
— Что это еще за маскарад? — равнодушным тоном спросил он.
— Бабушка пожелала, чтобы все это перешло ко мне, — ответила
Глория, обводя рукой кабинет. —
Руасси
теперь — моя собственность.
— Ну что же, радуйся!
— Нет, Риккардо. Я не знаю, зачем мне заводы. Мне нужен только ты...
Если ты, конечно, еще хочешь этого...
Не устояв, Риккардо заключил Глорию в объятия.
За огромным, во всю стену, стеклом виднелось озеро и Савойские Альпы,
дремавшие, точно отдыхающие великаны, в голубой дымке.
— Я так надеялась, что ты разыщешь меня, — прошептала Глория,
прильнув к его груди.
— После того как мы так странно расстались? — напомнил Риккардо.
— Нужен был предлог, чтобы встретиться с тобой... — сказала
Глория, не отвечая на его вопрос.
— И ты очень эффектно обставила нашу встречу. Совсем как моя
мать, — снисходительно улыбнулся Риккардо.
— В семье Летициа все склонны к театральности. Что-то вроде
болезни, — пошутила Глория.
— Но почему здесь? В этой обстановке?
— Мне хотелось дать тебе понять, что я — только твоя женщина. Остальное
не в счет. Что то, чем я владею, принадлежит тебе.
Она высвободилась из его объятий, подошла к окну и посмотрела на фонтан,
бивший посреди озера.
— Я много думала, — продолжала Глория, стоя к Риккардо
спиной, — легче признать мою слабость, чем противостоять твоей силе.
Главой семьи должен остаться ты.
— И твоя бабушка так думает?
— Нет. Она убеждена: мне по силам взять ответственность на себя.
Риккардо задумался.
— Роза Летициа не ошибается в оценке человека, — сказал он. —
Наверное, в тебе есть такие качества, о которых ты и сама не подозреваешь.
— А ты их тоже не заметил? — ласково спросила Глория.
Она подошла к Риккардо, обняла его и легко поцеловала.
— Придется к тебе присмотреться повнимательней. Помнишь виллу в Форте?
— Конечно. И парк, и бассейн, и лошадей.
— А спальню мою помнишь? — вкрадчиво спросил Риккардо.
Глория покраснела, потом наконец успокоилась и произнесла:
— А я еще помню верховую прогулку по берегу моря, которая оборвалась
так неожиданно...
— Хочешь, продолжим? Начнем с того места, где остановились.
Глория кивнула, и Риккардо, склонившись к ней, прильнул к ее губам.
Вилла Летициа в Форте-деи-Марми стала убежищем их счастья. Глория
чувствовала себя у моря свободней. В Милане она боялась встретить Джованну,
жену Риккардо, которая, впрочем, в сложившейся ситуации повела себя очень
сдержанно. Она согласилась на все условия мужа, подписала составленные
адвокатами бумаги и отказалась от мужчины, что был ей дорог. В сущности,
сейчас Риккардо юридически оформил разрыв отношений, случившийся много лет
назад. Но Глория не забыла те далекие годы, когда Джованна была с ней
ласкова. Она по-прежнему считала жену Риккардо своей тетей. Мысль, что она
отняла у Джованны мужа, угнетала Глорию.
Несуществующая дама
, как называла ее Роза, продолжала жить, окруженная
старыми друзьями. Зиму Джованна проводила в Сент-Морице, а лето — в Порто-
Ротондо. После обеда она играла в бридж, устраивала вечера, а на уик-энд
уезжала в Кантри-клуб в Барселону. Жизнь, заполненная донельзя, но абсолютно
пустая. Джованна могла покупать все, что угодно. Счета посылались Риккардо,
он их подписывал и отдавал секретарше Эстер для оформления. Джованна не
могла не признать: несмотря ни на что, жизнь с ней обошлась милостиво.
Глория не вернулась в дом на площади Сан-Бабила, где жила вместе с Консалво.
Она купила и обставила по своему вкусу удобную квартиру на последнем этаже
старого дома на проспекте Маджента. Окна выходили на красные черепичные
крыши, а когда светило солнце, Глория могла видеть сверкавшую в солнечных
лучах статую мадонны на шпиле Миланского собора.
Глория, в жилах которой текла и ломбардская, и сицилийская, и индейская
кровь, которая училась в Швейцарии и в Америке, объездила весь мир, ощущала
себя прежде всего миланкой.
— Знаешь, когда я смотрю на проспект Буэнос-Айрес, у меня сердце
сжимается, — призналась она Риккардо. — В Милане столько поэзии и
очарования...
Глория так долго ждала счастья, так отчаянно за него боролась, что теперь
готова была защищать его от всех и вся.
Каждый год, осенью, Роза устраивала праздник по случаю начала сезона охоты в
заказнике Имберсаго. Глория отказалась помогать бабушке в этот раз.
— Мы едем в Мексику, — заявила она.
Розе идея не понравилась.
— С какой стати? — спросила она. — Риккардо никогда не ездил
в Акапулько осенью.
— Жене Рауля хочется подышать родным воздухом, — объяснила
Глория. — А мы хотим побыть одни. Ясно?
Розе все было ясно: брак Рауля с этим невероятным созданием, роман дяди с
племянницей. Столько хорошего и дурного совершено — и все во имя любви.
Семейство Летициа не сходило с газетных полос. А досужие языки все это
перемалывали. Нельзя было, конечно, допускать...
— Мне достаточно знать, что вы счастливы, — вздохнула Роза. —
Но когда вернетесь, жду вас здесь, у себя. Вместе с Риккардо. Хватит нам с
ним грызться. Скоро вы надумаете пожениться, и вредной старухе придется
позаботиться о свадебном подарке.
— Если мы решим, ты узнаешь первая, — сказала Глория.
— Хорошо, а теперь уходи!
Роза выпроводила внучку, чтобы не выдать собственного волнения.
...Они вылетели на персональном самолете Риккардо в воскресенье, покинув
туманный Милан. Последние дни перед отлетом оказались испорчены: Консалво
Брандолини, с которым Глория официально не была разведена, изводил ее
звонками. Она попросила Риккардо вмешаться, но он лишь сменил ей номер
телефона.
— Рано или поздно Консалво узнает новый номер, — вполне здраво
заметила Глория. — Неужели нельзя ничего сделать? Пусть оставит меня в
покое.
Риккардо, конечно, ничего не стоило образумить Консалво, но ему не хотелось
травить доведенного до отчаяния человека.
— Мы и так сломали жизнь твоему мужу, — заключил Риккардо.
Когда они летели над океаном, на высоте десять тысяч метров, Глория ликовала
от счастья. Ей предстоял отдых с любимым, и никаких заседаний, деловых
встреч, переговоров с профсоюзами, финансовых сделок. Ничто не будет
отвлекать Риккардо. У них впереди целый месяц!
Полет прошел замечательно. Риккардо и Глория болтали, смеялись, смотрели
видеофильм, а потом занимались любовью в роскошной спальне: кругом красное
дерево и бархат. На обед были макароны, отбивная по-милански и великолепное
кьянти
Ди Бадиа а Кольтибуоно
.
В аэропорту Акапулько их ждали Соланж и Рауль. Роберта осталась на вилле.
Глории вспомнилось, как здесь, в этом огромном доме, пять лет назад она едва
не бросилась в объятия Риккардо, а он уговорил ее выйти за Консалво. Теперь
это далекое прошлое. Глория обняла любимого, и ей казалось, будто она
обнимает весь мир. Скоро она откроет ему тайну, которой в последние дни
восторгалась одна. Глория признается Риккардо, что ждет ребенка.
Они лежали рядом на лужайке около бассейна.
— Ты можешь представить меня дедушкой? — спросил Риккардо.
Он приподнялся на локте и поцеловал Глорию в губы.
— Ты будешь очень сексуальный дедушка, — польстила ему она.
Глория взглянула на Соланж, та была на четвертом месяце беременности, и
живот уже стал заметен. По расчетам самой Глории, она была на втором месяце,
пока только бедра чуть округлились.
— А любовь делает тебя еще красивей, — сказал Риккардо, лаская ее.
— Неужели? Не уверена... — улыбнулась Глория.
— Эй, старички! Чему вы там смеетесь? — окликнул их Рауль.
Соланж спокойно лежала рядом с мужем. Она выглядела довольной и безмятежной.
Роль топ-модели Соланж отыграла, Санджи остался воспоминанием. Казалось, эта
женщина рождена быть женой и матерью.
— Эта девушка открылась мне с неожиданной стороны, — признался
Риккардо Глории. — Похоже, Рауль поступил правильно.
Он рассуждал как умудренный глава семьи, который серьезно подумывает о том,
чтобы удалиться на покой и передать дела сыну.
— Ты счастлив? — спросила Глория.
— Да, пребываю в неизвестном мне измерении, — пошутил Риккардо.
Впервые дочь и сын проводили время вместе с отцом. Любимая женщина была
рядом. Очаровательная невестка скоро подарит внука. Соланж Мартинес вела
себя безупречно. Говорила и делала все кстати. Скоро о ее скандальном
прошлом забудут, и напрасно Санджи мутит воду. Конфликт между Раулем и
Риккардо разрешился. Отец понял, что сын женился по любви, а не для того,
чтобы досадить семье. Оба, пережив серьезные потрясения, готовы были идти по
жизни рука об руку.
Соланж оказалась умна и честолюбива. Без сомнения, она уговорит мужа
работать в отцовской корпорации.
— Пошли искупаемся, — предложила Риккардо Глория.
Роберта, сидевшая у бассейна, махнула им рукой. Она рассталась с кришнаитами
и собиралась вернуться в Милан.
Риккардо встал, обнял и поцеловал Глорию.
— Ты с ума сошел? — упрекнула его Глория, растерянно оглянувшись
вокруг. — Что о нас подумают?
— Что мы замечательные, молодые и красивые дедушка с бабушкой! —
заявил Риккардо.
Высоко в голубом небе блеснул самолет, и Глории вдруг захотелось взлететь и
прикоснуться к бесконечности.
— Знаешь, я должна сказать тебе что-то очень важное, — прошептала
она.
— До того, как нырнем, или после? — улыбнулся Риккардо.
— Сейчас, немедленно. — Глаза Глории заблестели, лицо
раскраснелось. — Любовь моя, мы с тобой ждем ребенка...
Риккардо улыбнулся потрясенно и недоверчиво. Изумление так и застыло на его
мужественном лице, после того как тишину разорвал выстрел. Глория, ничего не
понимая, все повторяла:
— Дорогой, мы ждем ребенка... мы ждем ребенка...
А Риккардо медленно опускался к ее ногам.
И тут перед собой она увидела Консалво, обезумевшего Консалво, который что-
то кричал, смеялся, плакал. Двое слуг уже скрутили его, а рядом на земле
валялся пистолет: из него князь Брандолини убил Риккардо Летициа. Она
взглянула на Консалво, вопившего что-то бессмысленное, потом склонилась к
мужчине, которого минуту назад обнимала, и с упреком произнесла:
— Любовь моя, а ты ведь хотел простить его...
Глория медленно выпрямилась, и Рауль бросился к ней, чтобы поддержать.
Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться; Он покоит меня на
злачных пажитях и водит меня к водам тихим. Подкрепляет душу мою на стези
правды ради имени Своего
.
Слова псалма звучали ясно и просто; те, кто веровал, обретали в них веру в
загробную жизнь; сомневающиеся ощущали трепет душевный, а неверующим эти
слова внушали надежду. Бледное, подернутое туманной дымкой солнце ласкало
волшебные картины церковных витражей.
— Как падающая звезда... — прошептала Роза.
Взгляд ее был прикован к массивному гробу светлого полированного дерева. Там
покоились останки младшего, любимого сына Розы Летициа. Матери виделось, как
сын уверенно шагает по сумрачному ущелью, к горизонту, туда, где сияет
ослепительный свет.
— Как падающая звезда, — повторила Роза.
Ей вспомнился детский голосок, звучавший в парке Имберсаго в тот далекий
сентябрь, во время войны:
Что такое мир, мама?
И Роза увидела перед собой белокурую головку маленького Риккардо, его
очаровательное личико.
— Да будет мир с тобой, — прошептала мать. — Пусть тебе будет
тепло и спокойно.
Рядом с Розой стояли Глория, Рауль и Соланж. Клементе жался сзади; глаза его
опухли от слез и горьких воспоминаний. Преподобный Итало Летициа, брат
Глории, служил заупокойную службу в маленькой церкви Имберсаго. Здесь, по
специальному разрешению епископа, будет покоиться Риккардо — рядом со своими
братьями, рядом с Руджеро Летициа и Пьером Луиджи Дуньяни.
Весть о его смерти уже облетела мир. Газеты сообщили одно и то же: король
итальянской самолетостроительной индустрии скончался в Мексике, на отдыхе.
Никто ни словом не упоминал о князе Консалво Брандолини, словно его не
существовало.
Роза и Глория, обе в глубоком трауре, не стали препятствовать тому, чтобы на
церемонию погребения съехалось все светское общество. Но сквозь черную
траурную вуаль обе женщины, потерявшие сына и возлюбленного, видели только
одно: так вершится судьба семьи Дуньяни. Риккардо умер потому, что
поступился законами клана и власти, где нет места прощению, сочувствию,
жалости.
Перед лицом смерти Рауль понял — могущество отца было лишь маской. Юноша
осознал, что сила человека кроется и в его слабости. И Риккардо в
действительности был обычным человеком. Сын словно увидел в отце самого себя
и почувствовал: к отцу всегда можно было обратиться за помощью.
— Почему, почему все узнается так поздно? — в отчаянье шептал
Рауль.
Роза почувствовала, как Глория сжала ей руку. Чуть повернув голову, она
увидела в неверном свете свечей профиль внучки. В этот миг обе женщины
словно дали друг другу торжественную клятву, и Роза поняла: Глория возьмет
дело Дуньяни в свои руки и будет решать судьбу семьи. Так она и хотела.
Теперь Роза Дуньяни исполнила все задуманное.
Глория оставила машину у ворот виллы в Имберсаго. Туманное декабрьское утро
было пасмурным и холодным. Первым, кого она встретила в доме, оказался
профессор Батталья. Знаменитый медик крепко пожал ей руку.
— Здравствуй, Глория!
— Добрый день, профессор!
Батталья прекрасно знал внучку Розы. Когда-то он лечил ее от детских
болезней, год назад поставил на ноги после неудавшейся попытки самоубийства.
Позаботился он о ней и тогда, когда обезумевший Консалво избил жену. А
теперь профессор вместе с коллегой-гинекологом наблюдал, как проходит
беременность Глории. Впрочем, никаких осложнений не ожидалось.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил профессор.
Глория, еще не сняв шубу, опустила глаза и провела рукой по животу.
— Вроде все в порядке, — улыбнулась она. — А бабушка как?
— Плохо, — ответил Батталья, и в голосе его прозвучала
озабоченность. — Мы, конечно, делаем все возможное, но нельзя удержать
на этом свете того, кто решил его покинуть.
— Вы к ней еще зайдете? — спросила Глория.
— Да, во второй половине дня. Если, конечно, меня не позовут раньше.
Но, боюсь, она вообще не пожелает меня видеть, — вздохнул профессор.
Глория прошла в спальню Розы. У дверей в ожидании приказаний сидел слуга.
Роза неподвижно застыла в своем кресле. Кресло подвинули к балкону, и старая
женщина неотрывно смотрела на сад, казавшийся в тумане волшебным видением.
Рядом, на белой лакированной стойке, капельница. Врач прописал жизненно
необходимые вливания, но Роза постоянно от них отказывалась. Отказывалась
она и от еды.
Увидев Глорию, бабушка знаком приказала Олимпии удалиться.
— И забери эту гадость, — сказала Роза, имея в виду капельницу.
— Но профессор распорядился, чтобы лекарства всегда были под рукой.
Вдруг понадобится... — робко попыталась протестовать сиделка.
— Здесь приказываю только я, — слабым, но решительным голосом
произнесла Роза.
Глория взглядом попросила Олимпию выполнить волю хозяйки.
— Олимпия — гнусная шпионка! — сердито заметила Роза.
— Может, она и вправду шпионит, — примирительно согласился
Клементе, — а вот вы зря отказываетесь от всякого лечения.
С тех пор как Роза, полностью сохраняя разум, неумолимо приближалась к
концу, верный слуга спал в кресле. Спал он по-стариковски мало и по первому
зову появлялся в комнате у Розы.
— Дай я на тебя посмотрю, детка, — улыбнулась она,
Закладка в соц.сетях
