Жанр: Любовные романы
Миланская роза
...ь?
— Не знаю, — ответил Сортени.
Он испугался, что Санджи сейчас взвалит всю вину на него, а Кристина вдруг
покраснела.
— Это ты виновата! — набросился Сильвано на сестру. — Ты
сообщила Раулю, как найти Соланж!
— Клянусь, я здесь ни при чем, — солгала Кристина. Она умела
держать себя в руках, к тому же могла рассчитывать на молчание Рауля.
Санджи сделал вид, будто поверил сестре, и улыбнулся. Она годы провела рядом
с ним. Судьбе было угодно, чтобы Кристина все время жила в тени чужого
успеха. Время пощадило тонкие черты ее лица, но в глазах с возрастом
появились дерзость и агрессивность. Сильвано относился к сестре с любовью и
нежностью.
— Извини меня, Кристина, — сказал Санджи, садясь в
автомобиль. — Этот мерзавец Рауль отплатил мне той же монетой.
Кристина вздохнула с облегчением.
Санджорджо проглотил две таблетки аспирина и выпил виски. Он взглянул на
постель, где они с Раулем когда-то любили друг друга. Даже Соланж не смогла
отравить эти воспоминания. Никто, кроме Рауля, никогда не спал здесь.
Сильвано прошел в гардеробную и начал раздеваться. Темная боль
безостановочно билась в висках.
Он и сам не заметил, как оказался повержен. Соланж стала для него опорой,
источником силы, а Рауль увел ее. Что он будет делать без Соланж? Она для
Сильвано не только модель, первооснова его нынешнего триумфа, не только
источник вдохновения. Она — единственная женщина, затронувшая его душу.
Соланж и Рауль — красота в ее первозданном виде. Он позволил себе на минуту
увлечься несбыточной мечтой — обладать ими обоими.
— Они мои, мои, — твердил Сильвано. — Я их создал.
Он подливал себе виски. В сущности, Санджи понимал, что заблуждается. Соланж
достаточно умна и энергична, она могла бы пробиться и сама. Он просто указал
ей дорогу. А для Рауля он вообще случайный встречный, эпизодическое
воспоминание. Рауль на мгновение подарил ему себя в трудный момент, что
нередко случается в молодости.
Санджи сел перед зеркалом, взглянул на собственное отражение и увидел свое
потерянное лицо. Аспирин подействовал: боль ушла. Но в безжалостном зеркале
возникал образ мертвеца, внушавший ужас Сильвано.
Санджи схватил яшмовую статуэтку и с размаху запустил ее в зеркало. Оно
разлетелось на куски, а вместе с ним рассыпалось и жуткое видение. Тишина
объяла Санджи, а вместе с тишиной пришел и покой. Он оделся и взглянул на
часы. Всего лишь десять вечера. Он должен пойти к Раулю и вернуть то, что по
праву принадлежит ему.
Глава 6
Ко дню восемнадцатилетия отец подарил Раулю квартиру на площади Сант-Эразмо.
Она размещалась на третьем этаже старинного дома, недавно капитально
отремонтированного. Окна выходили на маленькую площадь, обрамленную
колоннами, увитыми плющом.
— Как красиво! — воскликнула Соланж, любуясь видом из окна.
— Правда? Тебе нравится? — спросил Рауль.
Рауль был счастлив. Раньше он не ценил по достоинству отцовский подарок, тем
более что квартира вызывала у него в памяти неприятные воспоминания — именно
отсюда, с площади Сант-Эразмо, увезли его в психиатрическую лечебницу. Но
теперь здесь жила Соланж, и ничего прекрасней и гостеприимней этих комнат ни
юноша, ни девушка желать не могли.
Их золотистые загорелые тела сплелись на постели, потом Соланж и Рауль, оба
гибкие и изящные, разомкнули объятия; одновременно глубоко вздохнули,
переглянулись и улыбнулись.
— Скажи, так всегда будет? — спросил Рауль.
— Мы съели торт лишь наполовину, а ты уже спрашиваешь, будет ли второй,
когда доедим кусок первого, — с упреком ответила Соланж и с улыбкой
добавила: — Есть много способов быть несчастливым, кажется, тебе известны
все...
Он внимательно взглянул на нее, пытаясь понять, что скрывается за этой
очаровательной улыбкой.
— Ты не похожа на других, — сказал Рауль.
— Не похожа? На кого я не похожа?
— Ты вообще не такая, как все...
Соланж перебирала в пальцах платиновую цепочку с бриллиантовой подвеской в
форме сердца. Эту драгоценность от Памелатто купил Рауль, ожидая возвращения
девушки из Рима. Он впервые в жизни делал подарок женщине и по лицу Соланж
догадался, что выбор удачен.
— Красиво, правда? — заметила она.
Ему хотелось ответить так, чтобы девушка поняла, какая радость переполняет
его, но на ум приходили только банальные слова.
— Я рад, что тебе нравится, — сказал Рауль. — А почему ты ее
не носишь?
— Боюсь потерять, — прошептала Соланж ему на ухо. —
Предпочитаю все время держать твой подарок в руках.
— Если потеряешь, куплю тебе другое украшение, еще лучше, еще красивее.
Впервые в жизни Рауль испытывал удовольствие, оттого что богат.
Соланж поднялась с кровати и взяла сумочку, лежавшую на кресле.
— У меня тоже есть кое-что для тебя, — сказала она.
Юноша взглянул на возлюбленную с изумлением. Никогда еще женщины не делали
ему подарков, кроме матери, разумеется.
— По-моему, наступил священный момент обмена дарами, — пошутил он,
а сам с нетерпением протянул руку.
Она положила ему на ладонь простое гладкое серебряное колечко.
— Это не дорогой, но очень знаменательный подарок, — объяснила
Соланж.
— А что он означает? — спросил Рауль, надевая кольцо на мизинец.
— В наших местах, если девушка любит юношу, она дарит ему такое
колечко. Если он не хочет связывать себя обязательствами, то возвращает ей
подарок.
Рауль привлек Соланж к себе и прошептал, целуя ее волосы:
— И теперь ты хочешь узнать, оставлю я колечко себе или верну?
— Да, Рауль, — ответила Соланж и решительным жестом сняла с его
пальца кольцо. — А знаешь, что значит, если девушка забирает у него
кольцо? Это значит, что она должна рассказать возлюбленному кое-что о
себе, — неожиданно серьезно заявила Соланж. — А он потом сам
решит, стоит ли принимать кольцо.
Соланж высвободилась из объятий юноши, накинула махровый халат и присела на
комод, стоявший у кровати.
— Завтра ты уже не простишь мне, что я умолчала о некоторых вещах.
Опьянение первых дней пройдет, и ты спросишь, кто я такая, откуда, чем
занималась до того, как с тобой познакомилась. — И Соланж печально
добавила: — Моя мать говорила — любовь что яркий огонь, вспыхивает и быстро
гаснет.
Рауль тоже накинул халат и подошел к девушке.
— Мне трудно найти нужные слова. Я не умею разговаривать с женщинами. А
ты — первая женщина в моей жизни, — покраснев, признался он. — Мне
тоже надо много тебе сказать...
— Знаю, — ответила Соланж и поцеловала его в губы.
— Что ты знаешь? — спросил Рауль, и в голосе его проскользнуло
раздражение. — Что ты первая женщина в моей жизни? Что я должен тебе
многое сказать?
— Не перебивай меня! — решительно заявила Соланж.
Она любила Рауля и знала: если она ему не расскажет все сама, он уйдет.
В эту минуту зазвонил телефон.
— Ответь, пожалуйста, — попросил Рауль. — Скажи, что меня нет
дома.
Соланж подняла трубку.
— Говорит Риккардо Летициа, — произнес уверенный голос на том
конце провода. — Я хочу поговорить с сыном.
Соланж не могла скрыть волнения.
— Это я, Татуированная Звезда, — произнесла она. —
Здравствуй, Риккардо... Да... Рауль здесь, со мной... Конечно, сейчас
передам трубку.
Они переглянулись, во взгляде Рауля мелькнули удивление и страх. Соланж
сохраняла спокойствие.
— Твой отец, — сказала она, протягивая ему трубку.
— Привет, папа! — произнес Рауль.
— Мне сказали, что ты на
отлично
сдал историю искусств. Поздравляю!
Отец разговаривал с сыном впервые после того, как Рауль уехал в Лос-Анджелес
с Санджи, но тон у Риккардо был такой, словно они расстались только вчера.
— Спасибо, папа!
Всякий раз, беседуя с отцом, Рауль чувствовал себя не в своей тарелке. Что-
то мешало ему говорить непринужденно, оставаться самим собой.
— Ты только поэтому позвонил? — холодно осведомился Рауль.
— Да, пожалуй, — со вздохом ответил Риккардо. — Тебе что-
нибудь нужно?
— Нет, не думаю. А тебе?
Раулю показалось, что отец чем-то расстроен.
— Мне много что нужно, но этого никто мне дать не может, —
задумчиво произнес Риккардо Летициа.
Впервые за много лет живое чувство проскользнуло в разговоре отца с сыном.
— Во всяком случае, я всегда готов тебе помочь, — произнес Рауль.
— Как у тебя дела с девушкой? — спросил Риккардо.
Ему хотелось спросить у Рауля, где он с ней познакомился. Но из осторожности
отец не стал задавать сыну вопросы.
— Хорошо. Очень хорошо, — ответил Рауль.
— Зайди как-нибудь в ближайшие дни, — попросил Риккардо.
Просьба прозвучала необычно, и Рауль даже встревожился.
— Конечно, папа!
Юноша прижал трубку к уху, но услышал лишь щелчок. Отец прервал разговор.
— Интересно, что ему было нужно? — произнес Рауль, обращаясь не
столько к Соланж, сколько к самому себе.
— Не знаю, Рауль, — ответила девушка. — Но я знаю, что нужно
мне. Хочу, чтобы ты меня выслушал.
Но им снова не удалось начать разговор — кто-то звонил в дверь. Рауль прошел
в кухню и нажал кнопку видеодомофона — на экране появилось лицо Сильвано
Санджорджо.
— Наш общий друг, — с усмешкой сообщил Рауль девушке.
— Пошли его к черту, — сказала Соланж.
Появление Санджи показалось ей опасным. Она насторожилась.
— Почему я должен послать его к черту? — с улыбкой спросил Рауль.
— Сама не знаю, — пробормотала Соланж.
Снова позвонили, и Рауль нажал кнопку, открывая дверь.
— Похоже, тебе не хочется оставаться со мной наедине, — сказала
Соланж.
— Может, и так, — ответил Рауль.
— Ну, хочешь ты или нет, все равно узнаешь то, что я собиралась тебе
сказать.
Соланж чувствовала: поздний визит Санджи не предвещает ничего хорошего.
Рауль открыл дверь. Сильвано заявил с порога:
— И ты называешься моим другом!
— Настоящий друг говорит мало, но действует быстро, — парировал
Рауль. — А ты действуешь быстрее некуда...
Сильвано прошел в гостиную, налил себе виски в хрустальный бокал, уселся на
диван и закинул ногу на ногу.
— Зачем пришел? — грубо спросил Рауль.
— Пришел забрать то, что принадлежит мне...
— Здесь ничего твоего нет. Здесь только я и моя девушка.
— Ты прекрасно знаешь, что я говорю о ней.
— Соланж с тобой не пойдет. Она не желает!
— Ну, конечно! — усмехнулся Санджорджо. — Прекрасный принц
решил забрать свою Золушку. А кончится сезон любви, и что ей останется? За
спиной — мятая постель, а впереди — ничего! Я же из нее сделал звезду.
Он огляделся, надеясь увидеть Соланж.
— Это не ты из нее сделал звезду, а она помогла вернуть процветание
твоей фирме, которая уже дышала на ладан, — с вызовом произнес Рауль.
— Значит, между нами все кончено? — с горькой улыбкой спросил
Сильвано.
— Может, между нами ничего и не было, — ответил Рауль.
— Я очень любил тебя, — признался Санджи.
— Так сильно, что из любви ко мне подбросил эту гадость — наркотики...
Сильвано побледнел и произнес:
— Откуда ты узнал?
— В семье Летициа все рано или поздно узнают то, что необходимо знать.
Сильвано попытался защититься, изображая благодетеля:
— Я это сделал для твоего же блага. Соланж — неподходящая женщина для
тебя.
— Много ты в этом понимаешь! — вспыхнул Рауль.
— Она тебе не подходит! — истерически взвизгнул Сильвано.
— Зато ты — идеальная девка для любого сводника!
Раулю хотелось унизить Сильвано, а тому только и нужен был предлог для того,
чтобы рассказать правду о Соланж.
— Насчет сводников спроси Соланж, — крикнул Сильвано, — она в
них лучше разбирается. Лучшей шлюхи в казино Акапулько не было. Ей же
заплатили, чтобы она бросилась тебе на шею!
Рауль сумел сдержать ярость.
— Чтобы добиться своего, ты готов прибегнуть к грязной клевете, —
спокойно сказал он.
— Говорю тебе: Соланж Мартинес — шлюха!
За спиной у Рауля раздался насмешливый голос Соланж:
— А шлюху можно купить, как корову на рынке!
Девушка тем временем успела одеться и вышла в гостиную. Казалось, она
собирается уйти. Однако Соланж прошла через всю комнату и села на табурет
около бара, как раз напротив Сильвано и Рауля.
— Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня между вами пробежала черная
кошка, — с улыбкой произнесла она.
— Соланж! — взмолился Санджи. — Пойдем со мной! Тобой будет
восхищаться весь мир. Думаешь, он для тебя что-нибудь сделает? Надеешься,
женится? И думать об этом забудь...
— До того как ты явился, я все делал, чтобы она почувствовала себя
человеком, — произнес Рауль.
Он сел рядом с девушкой, взял ее за руку и продолжал:
— Я думаю, Соланж выбрала меня...
Она взглянула на юношу благодарно, но сказала:
— По-моему, Санджи еще не открыл всего. Послушай его. Он ведь не
отступит, потому что знает: я для него потеряна. Он не упустит шанс унизить
меня.
— Послушай, мальчик мой, — обратился Санджи к Раулю. — Ты не
станешь жить с женщиной, которая тебя не любит. Она ни одного человека в
жизни не любила. Ей нужны только деньги и разврат. За деньги она продавала
себя в Акапулько. И со мной поехала в погоне за славой и успехом. А теперь
околдовала тебя в надежде на выгодный брак.
Санджорджо глотнул виски и внимательно посмотрел на юношу и девушку.
Он ненавидел обоих за то, что они ускользнули от него, но и любил их. Они
были живым воплощением его тайных грез.
— Ты зарвался, портняжка, — холодно произнес Рауль, назвав
Сильвано прозвищем, придуманным Риккардо Летициа.
— Вы оба — наглецы и бездельники, — сказал мертвенно-бледный
Санджи. — Вам не надо быть гениальными, не надо творить волшебство, не
надо создавать. Вам достаточно только появиться — и мир у ваших ног. Вы
воплощаете то, чего я так и не добился! Ненавижу, ненавижу!
И крупные слезы заструились по щекам Сильвано.
— Избавь нас от твоих истерик! — с нарочитой грубостью произнесла
Соланж. — Лучше продолжай сенсационные разоблачения...
— Змея, ядовитая змея! — простонал Санджи.
— Думаешь, на меня подействуют твои выходки? Расскажи Раулю, как Джиджи
Лопес нашел меня в казино Акапулько. Расскажи, как он заплатил кучу денег за
Татуированную Звезду. И не забудь про совращение Рауля, которое началось с
того, что я бросилась под его машину! Я так старалась, что едва не погибла
под колесами...
— Ты это пыталась мне сказать? — спросил юноша.
— Это и еще кое-что... Но, думаю, Санджи расскажет лучше.
В ней проснулась жажда самоуничижения. Соланж захотела довести свою исповедь
до конца.
Санджорджо смотрел на девушку с ужасом. На его лице проступило то странное
выражение смертельной тоски, которое он иногда замечал, когда смотрелся в
зеркало у себя в гардеробной. Он чувствовал, что от этого ощущения ему уже
никогда не избавиться. Словно страшное проклятье навек легло на облик
художника.
— Думаю, она все расскажет лучше меня, — устало произнес
Санджи. — Но есть еще кое-какие мелочи, которые тебе полезно было бы
узнать...
— Прекрати, Санджи, — с презрением сказал Рауль.
— А знаешь, кто тебе подсунул эту женщину? Кто сделал несчастным и тебя
и меня?
— Скажи, скажи... Так тебе станет легче...
— Твой отец... Лопес следовал инструкциям Риккардо Летициа. Твой отец
был уверен: только одна женщина способна оторвать тебя от меня... Соланж
Мартинес.
— Очень интересно... — побледнев, выговорил Рауль.
Ему показалось, что чья-то безжалостная рука крепко сдавила ему сердце.
— Правда, Соланж не знала, как тебе нравилось заниматься любовью со
мной, — продолжал Сильвано.
— Удар прямо в цель, — произнесла девушка.
— Ну, теперь она знает, — прервал ее Рауль. — Но почему из
всех женщин отец выбрал именно тебя?
— Мы с ним хорошо знакомы...
— В каком смысле?
— В том самом... Где мужчина и женщина могут хорошо узнать друг друга?
Естественно, в постели...
Эта жестокая игра уже измучила Рауля, и он едва слышно спросил:
— Что еще?
— Насчет меня — больше нечего сказать, — ответила Соланж. — А
насчет тебя?
— Думаю, ваша честь, и мне добавить нечего, — с шутовской ухмылкой
заключил Рауль. — Скажу лишь одно: окружающий мир — сплошное дерьмо.
Стоит сделать один шаг, и заляпаешься с ног до головы...
— А мы с тобой сделали немало шагов, — заметила девушка.
— Уходи, Санджи, — твердо произнес Рауль. — Ты уже сделал
все, что мог!
Сильвано опустил голову и вышел, не произнеся ни слова. Рауль смотрел на
Соланж, словно видел ее впервые в жизни. Его уже не волновало то, что она
спала с незнакомцами в каком-то грязном заведении в Акапулько; он почти
забыл об истории с наркотиками, подброшенными Санджи; но, представляя
девушку в объятиях Риккардо Летициа, Рауль испытывал жестокую муку. Соланж
улыбнулась и протянула юноше руку.
— Прощай, Рауль! Я ухожу...
Она решила уйти в ту минуту, когда увидела здесь Санджи. Девушка осторожно
положила в пепельницу платиновую цепочку с бриллиантовым сердечком и
произнесла:
— Помнишь, я сказала, что тебе пока не стоит принимать мое серебряное
колечко. Я была права. По той же причине мне не стоит принимать твой
подарок, твое сердце.
— Куда ты пойдешь?
— Куда-нибудь... Туда, где не так много грязи...
— Ты снова обвел меня вокруг пальца, точнее, попытался это
сделать, — заявил Рауль с порога.
Он вошел в кабинет отца на последнем этаже здания в Сеграте с решимостью
любой ценой выяснить отношения.
Риккардо дал ему возможность выговориться. Он молча смотрел на сына и
улыбался.
— Ты бы присел, — спокойно заметил отец.
Рауль сел в кожаное кресло напротив огромного стола, напоминавшего
укрепленный замок. Ему вдруг припомнилось, что всю жизнь его что-то отделяло
от родителей: то письменный стол, то дверь, то стена равнодушного забвения
или заслон жестких требований.
— Тебе никогда не приходило в голову, что, прежде чем вломиться в чужую
жизнь, следует постучать? — упрекнул сын отца.
— Мне всегда некогда стучать, — небрежно заметил Риккардо. —
И потом, я — твой отец...
— Надо же! А я об этом как-то забыл... — иронически протянул
Рауль.
Тио Пепе, свернувшийся у ног Риккардо, приподнял одно ухо и прищурил глаз.
Похоже, псу не понравилась интонация Рауля. С лица Риккардо исчезла улыбка;
он казался бесстрастным, как всегда. Сын взглянул на отца и увидел самого
себя: таким он станет лет через двадцать.
Отец и сын походили друг на друга, как две капли воды: тот же рост, та же
белокурая шевелюра, те же голубые глаза, то же обаяние. Одинаково закидывали
они ногу на ногу и подносили к губам бокал. Но во взгляде Риккардо Рауль
неожиданно уловил что-то новое: затаенную боль, участие, что делало отца
более человечным и даже беззащитным.
— Давай, выкладывай, — произнес Риккардо, зажигая сигарету. Он
мимоходом взглянул на часы: через полчаса у него было намечено совещание, и
он не собирался его откладывать.
— Интересно, будешь ли ты столь же спокоен после того, как я выложу
тебе все, что решил сказать, — усмехнулся Рауль.
— Попробуй, мальчик, попробуй выскажи! — равнодушным тоном
отозвался отец. — Попробуй, иначе не узнаешь, насколько хватит моего
спокойствия.
Рауль поудобней расположился в кресле, провел рукой по лбу и обнаружил, что
по лицу его катится холодный пот. Почему-то вспомнилось детство: как ласкала
его мать, изливая на сына всю нежность и любовь, пытаясь забыть собственное
одиночество, вечно отсутствовавшего мужа. Почему именно сейчас нахлынули эти
воспоминания, вернулось ощущение нежной ласки, от которой прерывалось
дыхание.
Ты — мой! — твердила Раулю мать. — Ты никогда меня не
оставишь... Утешение мое!
На огромной кровати мальчик чувствовал себя
словно на облаке; он тонул и снова всплывал, млея от желания.
— Попробуй, мальчик! Попробуй выскажись! — повторил Риккардо, и в
голосе его проскользнула нотка нетерпения.
Рауль в душе упрекал отца за его бьющую в глаза показную мужественность,
которая подавляла сына, когда тот был еще подростком и плохо представлял
себе отношения полов. Тогда мать на фоне всемогущего отца казалась жертвой.
Теперь Рауль уже не воспринимал ее как ангельское создание; он понимал, что
мать вела себя как утопающий: чтобы спастись, цеплялась за сына, увлекая его
за собой в пучину. Повзрослев, Рауль сам ощутил себя утопающим и ухватился
за Сильвано Санджорджо. Ухватился по-женски, словно наследовал материнские
муки и желания.
— Папа, где ты пропадал, когда я так нуждался в тебе? — спросил
Рауль.
Риккардо не узнал голос сына: так печально, по-детски прозвучали эти слова.
— Господи! — воскликнул Риккардо и нервным жестом загасил окурок в
металлической пепельнице. — Ничего себе вопросик! Кто его знает, где я
тогда был?! Не лучше ли поговорить о настоящем, раз уж мы с тобой
встретились и, кажется, заговорили по-человечески?
Рауль пришел, чтобы вынести отцу приговор, чтобы напомнить ему об
ответственности, о долге, но беседа сворачивала куда-то не туда. Их
обступали воспоминания и переживания из прошлого, знакомые образы и давние
впечатления. Рауль видел перед собой воспаленные глаза матери. Она стольким
пожертвовала ради сына; она так боялась, что мальчик, как она, узнает муки
одиночества...
Потом был Санджи, а после — в нужный момент, выбранный отцом, —
появилась Соланж.
— Зачем ты запер меня в психушку, отец? — спросил Рауль.
— Мне казалось, так будет лучше, — честно признался
Риккардо. — А потом, ты не долго просидел взаперти, ты же сбежал.
— А по-твоему, я должен был сидеть и ждать, когда явишься ты на белом
коне и освободишь узника? Может, ты ждал аплодисментов и горячей
благодарности с моей стороны?
— Ну, на такое я, конечно, не рассчитывал. А потом, я надеялся, что...
— А потом ты подсунул мне женщину...
— Судя по результатам, эта моя идея оказалась удачной...
— И среди всех женщин ты выбрал ту, с которой успел поразвлекаться сам!
— Я хотел быть уверенным, что товар качественный, — ответил
Риккардо небрежным тоном повесы.
— Замечательно! Представляешь, каково это: любить женщину, что уже
побывала в постели твоего отца?
Риккардо встал, обошел стол и, подойдя к сыну, положил ему руку на плечо.
— А ты, похоже, влюблен... Соланж — необыкновенная женщина. Она сделала
блестящую карьеру с помощью твоего портняжки, ах, прости, с помощью Сильвано
Санджорджо. Татуированная Звезда — просто прелесть. Можешь развлекаться с
ней, пока не надоест. Но... — и Риккардо подмигнул сыну, — но я бы
пока поостерегся говорить о любви...
— Это приказ? — спросил Рауль.
— Нет, просто совет. Тебе нужны деньги? Деньги — великолепное
возбуждающее средство. Они разжигают желание, но помогают сохранять здравый
смысл. Они гарантируют верность. И потом, Татуированная Звезда
...Закладка в соц.сетях
