Жанр: Любовные романы
Опасная игра
....
Прежде чем Мэтт успел что-нибудь сказать в ответ, появился официант с
бутылкой бургундского и двумя серебряными
бокалами.
- Это для senora, это для senor, - проговорил он, наполняя бокалы темнокрасным
вином. Широко улыбаясь, он ждал,
пока они его не попробуют. Верена смотрела на свой бокал с опасением, но Мэтт не
стал медлить и сделал большой глоток.
- Очень неплохо. Попробуй - не пожалеешь.
- То же самое ты говорил у Брассфилдов, - напомнила она ему. - А также
прошлой ночью.
- Да, но на сей раз это будет с едой. А что касается виски, ты его слишком
быстро выпила. Надо пить медленно и
закусывать, тогда оно не подействует так сильно.
- Если мне опять будет плохо, я не смогу завтра сесть на дилижанс и в таком
случае не успею на почтовую карету. А это
означает, что мне придется ждать следующей еще целых три дня.
- Да, наверное, ты права.
С изумлением наблюдая, как быстро он осушает свой бокал и тут же снова
наполняет его, она спросила:
- А разве на тебя оно никогда не действует?
- Теперь уже нет. Думаю, я привык к нему.
Она долго смотрела на темную жидкость, затем вздохнула и сдалась:
- Что ж, если я попробую капельку, большой беды не будет, ведь правда?
- Без всякого сомнения.
Она подняла бокал и, поднеся его к губам, увидела вдруг нечто такое, что
заставило кровь застыть в ее жилах. Отпив от
неожиданности изрядный глоток, она ткнула Маккриди под столом носком туфли и
прошептала:
- Посмотри туда.
- Куда?
- Тсс... Он там, у тебя за спиной.
Она втиснулась в кресло, стараясь сжаться в комок. Мэтт даже не шевельнулся,
и она тихим и ровным голосом
проговорила:
- Мы видели его у шерифа Гуда.
Мэтт кивнул:
- Минутку, и я взгляну на него.
Но в этом не было необходимости. Мимо него прошел знакомый им высокий блондин
и сел за соседний столик.
Поравнявшись с Вереной, он почтительно приподнял шляпу. Она тут же выпрямилась -
все равно он увидел ее.
- Может быть, это просто совпадение? - пробормотал Мэтт.
Но человек этот сидел и пристально смотрел на нее.
- Не думаю, - едва слышно сказала она и глотнула для храбрости еще вина.
- Эй, полегче. Подожди, пока принесут еду, а потом уже допивай. - Подавшись
вперед, Мэтт приблизил к ней голову и
спросил: - Ты уверена, что никогда раньше его не видела?
- Только у Гудов.
- А может быть, дело в платье? Смотри, он просто не сводит с него глаз.
- Не думаю.
- Хочешь вернуться в гостиницу?
- Чтобы он пошел за нами? Нет, лучше подождем, пока он уйдет.
- А он, я вижу, недурен собой, - отметил Мэтт.
И вдруг ей в голову пришла новая мысль:
- А что, если ему нужен ты, а не я?
- Тогда это должен быть рейнджер, но, по-моему, он выглядит для рейнджера
слишком чистым. У них обычно вид даже
хуже, чем у преступников, за которыми они гоняются.
Так же внезапно, как и появился, высокий блондин вдруг встал с места, подошел
к их столику и, снова коснувшись шляпы,
медленно пошел к двери, и, пока он не исчез, Верена сидела совершенно
неподвижно, словно каменная.
- Да, видно, этот человек не привык долго ждать, пока его обслужат, -
произнес Мэтт с легкой иронией в голосе.
Еда оказалась превосходной - с тех пор, как она уехала из дома, ничего
вкуснее она не ела. Мясо было мягкое, горошек
действительно зеленый, картошка - с маслом и украшена петрушкой, а хлеб еще не
остыл после печи. О том, что они в
Техасе, говорил лишь непременный рис с мелко порубленным перцем. Пока они ели,
она незаметно для себя выпила еще один
бокал вина.
Напряжение после неприятной встречи с незнакомцем быстро прошло. Откинувшись
назад, Мэтт молча смотрел на
Верену. При каждом ее движении золотая вышивка на платье вспыхивала и мерцала, а
желтое пламя лампы золотыми
искорками отражалось в ее светло-карих глазах. Проглотив последний ломтик
бифштекса, она изящным жестом вытерла губы
и, взглянув на Мэтта, смущенно пробормотала:
- Ты, наверное, думаешь, что я настоящая обжора.
- Нет, - негромко ответил он. - Я думаю, до чего же ты красивая женщина, мисс
Верена!
От того, как он это произнес, у нее забегали по спине мурашки, но вовсе не от
страха или холода. Подавшись вперед и
подперев рукой подбородок, она мечтательно, не отрываясь, смотрела на Мэтта. Как
же он все-таки красив, подумала она.
- Ну что ж, - сказал он в конце концов, - по крайней мере, я накормил тебя
отличным ужином.
Взяв в руку бутылку, он разлил по бокалам оставшееся вино и, протянув ей один
из них, произнес:
- За тебя, Верена, и пусть сбудутся все твои мечты!
Он чокнулся с ней, отчего воздух наполнился серебряным звоном бокалов, и тихо
добавил:
- Надеюсь, ты понимаешь, как мне будет недоставать тебя.
Ей казалось, что близится к концу какое-то грандиозное приключение; глядя в
эти темные, почти черные глаза, она
внезапно поняла, что не хочет уезжать без него. Сан-Анджело казался теперь таким
далеким, а ферма отца такой ненужной по
сравнению с тем, что она сейчас теряла. После всего, через что ей пришлось
пройти, после тех лишений, которые она
перенесла только для того, чтобы сюда добраться, ей вдруг все это показалось
совершенно бессмысленным.
Ее мама все-таки оказалась права, предостерегая ее от таких мужчин. Он и в
самом деле был опасен, как ей и показалось с
самого начала, но по иной причине. Ему вовсе не было необходимости соблазнять ее
лживыми обещаниями. Нет, не прошло и
недели, как она сама незаметно для себя увлеклась этим темноволосым, темноглазым
авантюристом, и не пытавшимся
скрывать, насколько он далек от мысли о домашнем очаге. И она не была столь
наивна, чтобы надеяться перевоспитать его.
Да если бы и смогла, это ничего бы не изменило. Все равно он оставался бы
человеком вне закона. И как бы сильно ей ни
хотелось, чтобы он с ней поехал, она знала, что этому не бывать.
Чокаясь с ним, она сдавленным голосом проговорила:
- Я тоже буду по тебе скучать. Ужасно!..
То, как она это произнесла, сказало ему неизмеримо больше, чем сами слова, и,
прежде чем он успел обуздать себя, его
захватила волна желания, грозя смести собственную решимость расстаться с ней.
- Послушай, Рена...
Его ладонь легла на ее нежную руку. В нем шла мучительная борьба с самим
собой, но он понимал, что им не суждено
быть вместе.
- Рена...
- Ничего не нужно говорить, Мэтт, я все и так понимаю. Просто я и не думала,
что со мной может случиться такое, вот и
все. - Не поднимая глаз от белой льняной скатерти, она тихо добавила: - Я
думала, что просто приеду сюда, продам ферму
и возвращусь домой. Мне нужно было одно - понять, почему он нас бросил. А поняв
это, я бы могла продолжать жить
дальше.
- Да, я знаю.
Казалось, его пальцы горят, касаясь ее руки. С неохотой отведя руку, он
сказал:
- Пойдем, завтра тебе предстоит долгий путь.
Что ж, она получила ответ. Еще один раз.
- Ты прав, - кротко согласилась она.
Они вышли на улицу и направились к себе в "Менгер-Хаус". Теплый ночной воздух
был напоен ароматом роз, небо было
безоблачным, по-ночному темно-синим, усеянным звездами. С одной его стороны
поднимался молодой месяц, улыбаясь
сверху доброй улыбкой. Ночь была прекрасна, и казалось, что можно коснуться
самой Вечности, повисшей под мириадами
звезд.
Рядом шел Мэтт Маккриди, такой сильный, такой надежный, такой красивый, и
трудно было поверить, что завтра его уже
не будет рядом, что это уже конец. Подняв голову, она поняла, что он выбрал
самый длинный путь и вывел ее к реке. Вода
холодно поблескивала в лунном свете, превращая реку в серебряную ленту. В другое
время она увидела бы в этом нечто
магическое, даже мистическое, но только не сейчас.
- Я, пожалуй, встану утром пораньше, чтобы проводить тебя, - нарушил он
долгое молчание.
- Это вовсе не обязательно.
- Хочу быть уверенным, что ты нормально села на дилижанс. Мне будет
спокойнее, если я буду знать, что ты уже в пути,
а значит, успеешь завтра на почтовую карету. Думаю, с ней будет вооруженный
конвой.
- Ты считаешь, они появятся снова?
Он глубоко вздохнул и только потом ответил:
- Не знаю.
- Мэтт...
- Не надо, Рена, я все равно не смогу поехать. Мне надо найти какое-то место,
где я смогу укрыться, а в Сан-Анджело
это было бы непросто. Такой человек, как я, слишком бросался бы там в глаза.
- Я вовсе не это хотела сказать, - солгала она. - Я хотела сказать, что со
мной все будет в порядке. Но как только я
доберусь туда, куплю себе револьвер. И без мистера Хеймера не поеду осматривать
папину ферму.
- Правильно. - Наклонившись, он поднял камешек и пустил его скакать по
медленно движущейся воде. - Что ж, нужно
идти.
- Мне так не хочется возвращаться, - пробормотала она, стараясь продлить эти
волшебные мгновения.
- Ничего не поделаешь - завтра тебе рано вставать.
И он быстро зашагал в сторону гостиницы, словно ему не терпелось поскорее
избавиться от Верены. Она молча семенила
рядом, понимая, что сказать им друг другу больше нечего.
У ее двери он остановился и спросил:
- Так ты думаешь, он преследует нас?
- Да, а разве ты думаешь иначе?
- Должно быть, его интересую я, - проговорил он. - Ты сама так сказала.
- Надеюсь, я ошибалась. - Ей было теперь неловко перед ним, и она смущенно
предположила:
- Если бы это был ты, он арестовал бы тебя прямо там, на месте. Я имею в
виду, если он действительно рейнджер.
- Возможно. А может быть, он хочет убедиться, что я действительно тот, кто
ему нужен.
- Ты думаешь?
Как трудно было дать ей уйти! Намного труднее, чем он мог предположить.
- Послушай, - решил он наконец, - может быть, нам снова поменяться комнатами?
Может быть, тебе так будет
спокойнее спать? Да, я знаю - как только ты сядешь в почтовую карету, тебя уже
никто не тронет. - Это он говорил скорее
для собственного успокоения. - Но тебе и сегодня не помешает чувствовать себя
более уверенно.
- Да, наверно, это неплохая мысль, - согласилась она, - если только он ищет
не тебя.
Мэтт отрицательно покачал головой:
- Он явно чего-то ждет - не знаю, может быть, ордера на арест.
Подойдя к своей комнате, он достал из кармана ключ и отпер дверь, а затем,
пропустив Верену вперед, предложил
принести ее вещи.
- Подожди...
Она решилась снова заглянуть в эти темные глаза и тихонько проговорила:
- Спасибо за чудесное платье, Мэтт. У меня никогда не было ничего подобного.
И я сомневаюсь, что когда-нибудь
будет.
- Мне просто показалось, что оно будет хорошо на тебе смотреться. И это
действительно так - оно выглядит на тебе
потрясающе. И мне бы очень хотелось, чтобы, надевая его, ты хоть иногда
вспоминала обо мне.
- У школьных учительниц, как правило, мало поводов появляться в таких
роскошных нарядах, - грустно проговорила
она, а затем, не зная, как лучше выразить свои чувства, порывисто воскликнула:
- Ах, Мэтт, это было словно чудесное приключение - просто повстречать тебя и
быть эти дни с тобой!
Ему было видно, как в полумраке блестят ее влажные глаза.
- Боже мой, ты ведь не плачешь, Рена?
- Конечно, нет, - прошептала она, отворачивая от него лицо. Глаза ее
наполнились жгучими слезами, готовыми в любую
секунду перелиться через край. И в этот момент она почувствовала на плечах его
теплые руки; он повернул ее к себе, и она,
не в силах больше сдерживать себя, горестно простонала:
- Ах, Мэтт!
Он заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. Его жаркое дыхание ласкало
ей щеки, и она, не в силах бороться с
собой, обвила руками его шею, беззастенчиво напрашиваясь на поцелуи. И он не
обманул ее ожиданий.
Он целовал ее самозабвенно, пылко, полностью завладев ее губами. Она отвечала
ему с такой же страстью, и это
заставило его забыть обо всем, кроме ощущения ее близости. Оторвавшись от ее
губ, он стал нетерпеливо покусывать мочки
ее ушей, чувствуя, как по ее спине прошла дрожь ответного желания. Собрав
остатки благоразумия, он сказал себе, что
должен остановиться, что не простит себе, если она его возненавидит после этого.
- Я должен идти, Рена, - тебе это совсем ни к чему.
- Останься со мной, Мэтт, прошу тебя. Держи меня всю ночь в своих объятиях.
- Послушай, Рена...
- Я не хочу умереть старой девой, так и не узнав, что такое любовь. Я хочу,
чтобы сегодня, только одну эту ночь, ты
любил меня.
Ее глаза, словно огромные черные озера, затягивали в свою пучину, грозя
поглотить его, и в голове у него в который раз
промелькнул образ зыбучих песков. Ударом ноги он захлопнул за собой дверь и
снова стал ее целовать - а завтрашний день
пусть катится к черту! Чего бы это ему потом ни стоило, он отдаст этой
единственной ночи с Вереной всего себя без остатка.
Его руки не уставая гладили ее плечи, спину, бедра; он крепко прижимал ее к
себе, и его губы скользили по ее подбородку,
шее, а затем ниже - по гладкой, шелковистой коже плеч, оставляя всюду жаркие,
лихорадочные поцелуи. Мантилья
беззвучно соскользнула на пол.
- Скажи, что я должна делать, - прошептала она. - Я хочу знать, как мне
любить тебя.
Вместо ответа он повернул ее спиной к себе, а затем, прежде чем она успела
что-то сказать, уткнулся в ее волосы, вдыхая
сладкий аромат роз, и тихо проговорил:
- Прошу тебя об одном - только ни о чем не жалей.
- Не буду, но все же...
- Тсс.
Его губы нашли чувствительное место на ее шее, и по всему ее телу пробежала
дрожь. Он привлек ее к себе и начал
расстегивать крючки на лифе платья, затем расслабил шнурки на корсете и
высвободил грудь. Когда его пальцы коснулись ее
сосков, она задохнулась.
- Я хочу прикасаться к тебе, ко всему твоему телу, Рена, - прошептал он,
прижимаясь губами к ее обнаженному плечу.
- Я хочу ласкать тебя всю, с головы до ног.
Закрыв глаза, она откинулась назад, полностью отдаваясь сладостному ощущению
от прикосновения его рук. Ее груди
трепетали под его ладонями, а соски между его пальцами налились и стали тугими.
Никогда раньше, за всю жизнь, ей не
приходило в голову, что возможно такое. Казалось, все ее существо
сосредоточилось в тех местах, которых касались его
руки.
Возясь с ее корсетом, он готов был проклясть все эти пластинки из китового
уса, в которые заключали себя женщины.
Наконец, поддавшись его усилиям, корсет упал к мантилье у его ног. Она осталась
обнаженной по пояс, и он чувствовал
руками лихорадочный жар ее тела.
- Я хочу раздеть тебя, Рена, - пробормотал он, стаскивая платье с ее бедер. -
Я хочу видеть всю тебя, совершенно
всю.
Она медлила, охваченная внезапно нахлынувшим страхом, и, удерживая его руки,
остановила его:
- Нет, не надо... пожалуйста.
- Ты хочешь, чтобы я ушел? - мягко спросил он.
- Нет, что ты!
- Тебе будет хорошо, вот увидишь, но ты должна доверять мне.
Снова поцеловав ее в шею, он продолжал ее раздевать. Наконец платье и нижняя
юбка с шелестом соскользнули, а затем
упали к ногам. Закрыв в смущении глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом, она
почувствовала, как его руки
проскользнули под эластичный пояс ее панталон.
- Ты прекрасна, Рена, - прошептал он. - Ты даже не знаешь, до чего прекрасна.
Она не в силах была сказать хоть слово в ответ. От каждого прикосновения его
рук, гладивших ее кожу, касавшихся ее
талии и бедер, проводивших по ее плоскому животу, у нее перехватывало дыхание.
Ее тело казалось ей натянутой и готовой
лопнуть тетивой лука, и все же ей не хотелось, чтобы он останавливался. И в тот
момент, когда она почувствовала, что
больше не выдержит ни секунды, он отступил от нее и сбросил с себя пиджак и
ботинки. Затем, опустившись перед ней на
колени, расшнуровал и снял с нее туфли. Выпрямившись, он прошептал:
- Расстегни мне рубашку.
Ее пальцы коснулись его груди, нащупывая петли и высвобождая из них пуговицы.
Его грудь порывисто вздымалась и
опускалась с каждым прикосновением ее пальцев. Она положила руки ему на грудь и
почувствовала его мощное твердое
тело, его теплоту.
Теперь ее наготу прикрывали лишь панталоны, а он остался в одних только
брюках. Снова повернув ее к себе спиной, он
коснулся губами ее шеи, шелковистого плеча, отчего по всему ее телу разлились
сладкие волны возбуждения. Его руки
обхватили полушария ее грудей, а кончики пальцев вновь теребили упругие соски.
Когда его рука снова проскользнула под пояс ее панталон и опустилась ниже, к
мягким завиткам волос, и стала ее там
ласкать, из груди Верены вырвался низкий, протяжный стон. А когда он
почувствовал, что там, под его рукой, стало влажно,
его пальцы скользнули еще дальше, и она запрокинула голову, выгнула спину и
откинулась всем телом назад, к нему на грудь,
полностью вверяя ему всю себя.
Чувствуя, что она более чем готова, он приподнял ее и отнес к кровати.
Положив ее на покрывало, он быстро сбросил с
себя брюки и тоже лег. Когда его мужское естество коснулось ее живота, у нее
широко раскрылись глаза, выдавая
охватившее ее смятение.
Проклиная себя за нетерпение и излишний пыл, он коснулся руками волос на ее
висках и, склонившись к ней, нежно
поцеловал в губы.
- Успокойся, Рена, все хорошо, - прошептал он. - Впереди у нас целая ночь.
Губы ее приоткрылись, готовые принять его дразнящий язык, и ее ответный
поцелуй зажег в Мэтте огонь желания с новой
силой, заставляя забыть обо всем, кроме лежащей рядом женщины. Он отвел губы от
ее рта, чтобы на сей раз покрыть
поцелуями ложбинку на шее, округлые холмы грудей, набухшие соски. Когда его рука
вновь отыскала заветное влажное
место, ноги ее расслабились и слегка раздвинулись.
Она лежала, закрыв глаза, и ее веки казались в полумраке темно-фиолетовыми.
Дышала она часто, порывисто и, извиваясь
под ним всем своим телом, требовала новых и новых ласк, а ее пальцы, судорожно
сжимаясь и разжимаясь, гладили его
густые волосы.
Когда он стал входить в ее влекущую, влажную глубь, она протестующе
застонала, но в следующий момент девственная
преграда, стоявшая на пути их страсти, была сметена, заставив все ее тело
напряженно застыть на мгновение. Затем ее плоть
вобрала в себя всего его, и он, шепча бессвязные слова любви, стал двигаться,
сначала медленно, а потом все быстрее. Ее
ноги взметнулись вверх, руки порывисто обхватили его спину и крепко прижали к
себе, ногти впились в его тело, в то время
как он, забыв обо всем, полностью отдался кипевшей в нем всепоглощающей страсти.
То, что он делал, отзывалось в ней острым взрывом наслаждения, и она, следуя
за ним, вздымалась и извивалась в такт его
движениям. Для нее не существовало ни вчера, ни завтра - ничего, кроме того, что
происходило сейчас. И в тот момент,
когда она, как ей казалось, готова была достигнуть последнего предела, он,
судорожно подхватив ее снизу и крепко сжав ей
бедра, двигаясь еще быстрее, еще неукротимее, громко вскрикнул, и все вдруг
закончилось.
Утолив свое неудержимое желание, он положил ей голову на грудь и в
изнеможении замер, все еще не в силах
отдышаться. Ему подумалось, что если и есть рай на земле, то он только что
побывал в нем. А затем, спустя некоторое
время, он вдруг заметил, что она лежит как-то слишком тихо, хотя ее сердце под
его ухом бьется часто и гулко. И внезапно,
словно его окатили холодной водой, к нему пришло осознание того, что он сейчас
содеял, и ему страшно было встретиться с
ней взглядом. Он лишил ее невинности, он совершил непоправимое.
А она смотрела на его темные, взъерошенные волосы, на его обнаженное тело,
кажущееся почти белым в тусклом свете
луны, и думала, что он теперь считает ее ничем не лучше какой-нибудь девушки из
салуна. Если даже и так, она все равно
больше никогда его не увидит. И от одной только. мысли об этом у нее потекли по
щекам слезы.
Между тем, набравшись храбрости, он оперся на локти и посмотрел ей в глаза.
Они влажно блестели в полумраке, и он
почувствовал себя последним негодяем на свете.
- Рена, прости меня - я совсем потерял голову...
Слышать это было невыносимо больно, и она, чувствуя острый стыд, сдавленным
голосом пробормотала:
- Нет, я сама бросилась тебе в объятия.
- Ты даже не успела все испытать до конца, ведь так?
- Может быть. - Она попыталась улыбнуться и, решившись встретиться с ним
взглядом, продолжала: - Пусть это
звучит нескромно, но я не жалею ни о чем. Ты позволил мне почувствовать себя
любимой женщиной, а это так много значит.
- Боже мой, Рена, да если бы ты захотела, любой, на ком ты ни остановила бы
взгляд, рад был бы броситься к твоим
ногам.
- В том-то и дело, что я никогда этого не хотела, - прямодушно ответила она.
- Не знаю почему, но ты единственный,
на ком я действительно остановила взгляд. А сейчас мне хотелось, чтобы наша
близость длилась как можно дольше, но...
- Я знаю, мне следовало бы сдержаться, но я полностью потерял над собой
контроль, - признался он.
- Ты хочешь сказать, что мог бы сдержаться?
- Да, и мы бы почувствовали друг друга одновременно... Но я был слишком
нетерпелив.
Глядя на ее спутанные, разметавшиеся по подушке волосы, в ее сияющие глаза,
он почувствовал, как к нему снова
возвращается желание. И он знал - на этот раз все будет прекрасно, она
почувствует себя по-настоящему счастливой.
- Рена...
Она видела, как в его глазах снова разгорается огонь страсти, и по ее спине
вновь пробежала дрожь предвкушения. Но на
этот раз она уже знала, куда он поведет ее. Она обвила его шею руками.
- Помни, ты обещал мне подарить всю ночь! - прошептала она.
Он должен был чувствовать радость и облегчение, но не чувствовал. Напротив,
на душе у него было сейчас очень
скверно. Он сидел, вертя в руках стакан с янтарно-желтой жидкостью, уставившись
в его дно, и думал, какой же он все-таки
идиот. Более того, полное ничтожество.
- Уж очень много вы пьете, да еще с утра, - обратился к нему бармен за
стойкой.
- Да.
- Хотя если бы мне пришлось расставаться с такой красоткой, как эта, то,
глядишь, и я напился бы до чертиков.
- Скорее всего.
- Она вернется - готов поспорить, - уверил его бармен.
- Нет, не вернется.
- Да она так на вас глядела, что я могу...
- Нет, не можете, - бесцеремонно прервал его Мэтт.
Ему не хотелось разговаривать. Не хотелось ни на кого смотреть. Тяжело встав
на ноги, он схватил почти полную бутылку
и свою новехонькую винтовку и направился к двери.
- Я не собирался вас обидеть, мистер! - крикнул ему вдогонку бармен.
Возвращаться в гостиницу тоже не хотелось. Сам не зная как, он оказался у
реки; то и дело прикладываясь к бутылке,
побрел по берегу, пытаясь понять, как могло получиться, что он попал в такой
переплет. Стоило ему закрыть глаза, как перед
ним возникала Верена: она лежала на перине, ее волосы рассыпались по подушке...
А утром она села в дилижанс и,
обернувшись, бросила на Мэтта полный любви прощальный взгляд. А он стоял и
смотрел, стоял и смотрел, как этот чертов
экипаж увозит ее от него, хотя всем своим существом он хотел быть с ней рядом.
Но это было бы все-таки большой ошибкой. Даже большей, чем то, что случилось
между ними ночью. Может быть, она
сейчас и нуждалась в нем, но он явно не тот человек, кто ей нужен, и рано или
поздно она бы это поняла. Теперь, уехав от
него, она сможет продать свою ферму и отправиться к себе в Пенсильванию. Она
найдет приличного человека, выйдет за
него замуж и будет растить детей. Вот кто нужен такой женщине, как Верена
Хауард, а вовсе не он - человек, которого
разыскивают за убийство, человек, которого могут повесить.
Поэтому он и настоял на ее отъезде, оставшись с одними воспоминаниями о ней.
Сидя на берегу реки, он вдруг заметил, как к нему верхом на лошади
приближается какой-то человек. Присмотревшись
внимательнее, он узнал в нем того блондина, который им встретился на ранчо Гуда,
а затем вчера вечером в ресторане. И он
почувствовал некоторое облегчение - по крайней мере, тому нужна не Верена. Но он
тут же заподозрил, что этот тип скорее
всего играет с ним в кошки-мышки, и облегчения как не бывало. Придав лицу более
или менее добродушное выражение, он
приветствовал незнакомца кивком головы.
- Здорово, - ответил тот, слезая с лошади. Затем, подойдя к Мэтту, он присел
рядом с ним на корточки. В этом
человеке, когда он был рядом, больше всего поражали глаза: льдисто-голубые,
абсолютно холодные. - Рановато вы
начинаете пить.
- Когда кому пить - это личное дело каждого, - буркнул Мэтт.
- Где эта особа по фамилии Хауард? - спросил без обиняков незнакомец.
Вопрос застал Мэтта врасплох, и он было собрался отрицать, что знает ее, но
передумал и негромко ответил:
- И это, дружище, не ваше дело.
- Меня зовут Райдер - Бен Райдер. Я техасский рейнджер.
Понимая, что его берут на пушку, Мэтт тем не менее не подал виду.
- Райдер, - повторил он, давая понять, что это имя ему ничего не говорит.
- Слушайте, я не собираюсь ходить вокруг да около.
- Пока что вы еще ни о чем не спросили, - пробормотал Мэтт.
- Я также не люблю, когда мне грубят, - предупредил его рейнджер. - Отвечайте
точно и ясно - где она?
- Уехала сегодня утром.
- Но она была с вами от самого Галвестона?
- Да.
Рейнджер помолчал, переваривая эту информацию, а затем коротко спросил:
- Вы хорошо ее знаете?
- В тех местах, откуда я родом, знать женщину не преступление.
- Вы оба выдавали себя за мужа и жену, а затем за брата и сестру. Зачем?
Мэтт пожал плечами:
- Просто хотел ей помочь. Ее преследовали двое, а то и трое темных личностей,
и она боялась ехать сама. Вот и все.
Нужно было показать, что она не одна. А до этого я ее и в глаза не видел.
Сделав из бутылки глоток, Мэтт посмотрел незнакомцу прямо в глаза и спросил:
- А в чем, собственно, дело?
- Ее ждут неприятности - большие неприятности. Вам чертовски повезло, что она
поехала дальше без вас. А то мне
пришлось бы привлечь вас в качестве сообщника.
- Сообщника в чем?
- Прежде всего в хранении похищенного имущества. - Щурясь от утреннего
солнца, рейнджер рассеянно посмотрел на
реку. - Она когда-нибудь рассказывала о своем папаше?
Первый мыслью Мэтта было, что она все-таки одурачила его, но ему не хотелось
в это верить. Нет, он ни за что не
поверит в это.
- Нет, - солгал он, - а что?
- Он украл очень большую сумму денег, после чего скрылся.
- А какое отношение это имеет к ней?
- Он на том свете, Маккриди - или, может быть, Геррик? - обманчи
...Закладка в соц.сетях
